Российский социум: структуры и бифуркации

© Михаил Семёнович Ельчанинов, 2026

ISBN 978-5-0070-5653-3

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Посвящается

светлой памяти моих родителей:

Семёна Николаевича

и Марии Михайловны

Ельчаниновых

ВВЕДЕНИЕ

Крах мировой системы социализма, распад СССР, гонка вооружений, террористические атаки, планетарный экологический кризис, локальные войны, а также другие всемирные риски и угрозы свидетельствуют о том, что глобальная бифуркация — объективная перспектива мирового социума, хотя конкретные очертания будущего далеко не ясны. Но совершенно очевидно, что человечество стремительно втягивается в водоворот нарастающей глобальной турбулентности. Экзистенциальные риски, связанные с технократической практикой и гедонистической моралью, дестабилизируют социальный мир, и будущее человека становится неопределённым, неустойчивым и проблематическим. Алгоритмы и правила, характерные для стабильного общества, перестают действовать с прежней пользой и результативностью, часто вызывая эффект бумеранга. Катастрофические перемены и метаморфозы, произошедшие в постсоветской России, радикально трансформировали структуру и содержание жизни преобладающего большинства россиян. Советские люди внезапно оказались в сумбурном капиталистическом мире, где исчезла привычная определённость, стабильность и уверенность в завтрашнем дне. Несмотря на чудовищные издержки, капитализм в настоящее время торжествует, но локальные и глобальные вызовы нарастают, усложняя задачи российской трансформации. Это, в свою очередь, требует глубокого научного осмысления социодинамики российского общества, прежде всего на переломных этапах русской истории.

Социальные науки пытаются ответить на вызовы нестабильной, рискованной эпохи, но делается это, как правило, в рамках ортодоксального консенсуса в социологическом мейнстриме. Традиционными объектами социологии выступают линейные и равновесные процессы, тогда как нелинейные, синергетические метаморфозы довольно редко оказываются в исследовательском фокусе. Поэтому изучение кардинальных общественных изменений особенно актуально в наше время, когда и мировое сообщество, и российский социум утрачивают свойства стабильности, равновесия и устойчивости, демонстрируя нелинейные тенденции и эффекты. Темпы исторических перемен резко возрастают, и поэтому опасные альтернативы будущего уже присутствуют в мировом социальном пространстве. Никто уже не сомневается, что современное человечество столкнулось с проблемой эскалации локальных рисков и катастроф, которые наглядны и очевидны, но главная угроза — глобальная бифуркация — нас ожидает впереди. Риски и угрозы, возникающие в нестабильном мировом социуме, могут спонтанно перерасти в планетарную катастрофу, чрезвычайно опасную для всех стран и народов. Однако мы надеемся на привычный исторический опыт, не осознавая, что он не соответствует глобальному масштабу катастрофической перестройки современного человечества. Мы ориентируемся в быстро меняющемся мире с помощью старых знаний, ценностей и норм, не отвечающих нелинейным социальным изменениям. В любом случае локальный культурный опыт не может вооружить нас адекватными эмпирическими знаниями о турбулентных проблемах глобальной бифуркации. Соответственно, в текущий момент традиционная локальная стратегия, даже подтверждённая историческим опытом, крайне опасна.

В условиях нарастающей глобальной нестабильности нужны новые теоретические знания, идеи, концепты и установки, сообразные острейшим проблемам современности. Особое значение приобретает научное знание о социальном хаосе, который нарастает и в мировом сообществе, и в российском социуме, выступая как отличительное свойство эпохи глобальной бифуркации. Эскалация хаотических тенденций в современном мире и России — объективный факт, вызывающий мрачные, алармистские настроения и страхи. Возможности рационального влияния на ход глобального кризиса человечества ещё сохраняются, но с каждым днём они необратимо уменьшаются.

Глобальная ситуация в первой четверти XXI века и исторический опыт, особенно прошлого столетия, свидетельствуют, что общественное развитие носит многолинейный характер. Линейная логика лиц, принимающих решения и действующих в неустойчивой ситуации, вызывает непредвиденные последствия, весьма опасные для любой социетальной системы. Так, например, российская модернизация в период новейшей истории ознаменовалась беспрецедентным социальным экспериментированием, которое вопреки оптимистическим ожиданиям и прогнозам обернулось катастрофами как в начале, так и в конце XX века. Одностороннее и линейное мышление в политике крайне опасно не просто серьёзными проблемами, но и катаклизмами, характерными для российского государства. Действительно, Россия — громадная страна, существующая в суровых природных и геополитических условиях, которые постоянно создают труднопредсказуемые опасные угрозы. Изучение социодинамики российского общества осложняется не только этими специфическими условиями, но и нелинейными свойствами и эффектами российского исторического процесса. Опыт реформирования постсоветской России свидетельствует, что теория линейного развития [17; 83; 386], теория модернизации [22; 169; 263; 281], социокультурная теория развития [15; 16], теория общества риска [426], концепция современной России как феодального общества [410] и другие описывают и объясняют некоторые аспекты российской трансформации, но многое остается неясным. Так, например, позитивные оценки и прогнозы в период перестройки совершенно не соответствовали её финальной действительности — распаду СССР. Радикальные реформы времён Б. Н. Ельцина также демонстрировали иронию истории — вместо рыночного процветания Россия столкнулась с экономическим спадом и резким понижением жизненного уровня подавляющего большинства населения. Авторитарная политика В. В. Путина внушила большие социальные иллюзии, но неофеодальная модель государственного капитализма по-прежнему вызывает отставание России от развитых стран на фоне долготерпения и пассивности российского народа.

Таким образом, теории социального развития, разработанные в рамках западной социологии, оказались неспособными дать убедительное объяснение и понимание капиталистической трансформации в постсоветской России. Соответственно, весьма актуальной становится проблема разработки новых исследовательских подходов к анализу нелинейных социально-исторических процессов. Многовариантность общественного развития в точке бифуркации крайне затрудняет понимание будущей социальной реальности. Ни линейные, ни циклические, ни формационные модели и теории не смогли предвидеть крах мирового социализма, СССР и тем более негативные результаты постсоциалистической модернизации на постсоветском пространстве. Именно поэтому так важно критически оценить социальные теории, которые, столкнувшись с ошеломляющими социальными переменами, не смогли оправдать свои эпистемологические претензии на универсальность.

Исследование социодинамики российского общества также осложняется серьёзным противоречием между социальными изменениями и социальными структурами, которое носит исторический характер. Как отмечает А. В. Жданко, «динамика (эволюция) общества в ходе исторического процесса порождается статикой, т. е. структурами и функциями… а структурно-функциональные характеристики, в свою очередь, оказываются следствием динамического преобразования общества в предшествующий период истории…» [134, c. 126—127]. Эта диалектика истории создаёт большие трудности для научного исследования. Рассматривая общество в статическом аспекте, социологи исследуют его структурно-функциональные характеристики, но при этом они абстрагируются от социальной динамики, которую изучают историки. В свою очередь историческая наука исследует социальную (историческую) динамику, но игнорирует соответственно социальную статику, которая является предметом социологии. Пока не удаётся разработать универсальную социальную теорию, способную интегрировать социальную статику и социальную динамику.

Кризис современной теоретической социологии, таким образом, очевиден, особенно в области исследования социальных изменений. На мой взгляд, выход из этой затруднительной ситуации вполне возможен, и он связан в первую очередь с тем, что нужно разработать новые теории, концепции и модели, позволяющие сменить исследовательскую стратегию по отношению к структурным перестройкам российского общества, включая социетальные бифуркации. Спонтанные поиски наиболее рационального варианта модернизации российского социума, в которых превалирует метод проб и ошибок, уже обернулись системным кризисом и социальной деградацией основной массы россиян. Несмотря на попытки правящего класса стабилизировать социально-политическую и экономическую ситуацию, локальные риски, кризисы и катастрофы демонстрируют тенденцию к экспансии в масштабе всей страны. Острейший вопрос о структурной перестройке кризисного российского социума сохраняет своё актуальное теоретическое и прикладное значение. Это особенно важно в наше время, когда Россия столкнулась с экономическим кризисом, санкциями западных государств, убийственным витком гонки вооружений, гибридной войной НАТО, угрозой ракетно-ядерной войны и другими неблагоприятными страновыми и международными обстоятельствами.

Однако социология социальных изменений в основном игнорирует проблему социального хаоса и альтернативности, неявно разделяя иллюзию классической социологии о возможности полной рационализации общественной жизни. Традиционные социологические методы и концепции оказались нерелевантными для анализа нелинейных социальных изменений, особенно в бифуркационный период. Как показывает опыт русской истории, социетальные бифуркации были совершенно неожиданны и разрушительны, причём для них не удаётся найти убедительные объяснения в контексте социологического мейнстрима. Следовательно, крайне важно разработать новые подходы к исследованию социетальных бифуркаций, адекватные драме модернизации России. Иначе говоря, нужна новая социальная теория, позволяющая более точно описать и объяснить: почему радикальные реформы в российском обществе завершаются катастрофической перестройкой.

Тема социальной самоорганизации, несмотря на отдельные удачи, присутствует в обществознании эпизодически, и в целом социосинергетика представляет собой недостаточно изученную область, хотя в социологических исследованиях делаются попытки рассмотреть взаимодействие социального порядка и социального хаоса. По мнению В. П. Бранского, «хотя синергетический подход к социальным явлениям завоевал в последней четверти XX века широкую популярность, тем не менее пока он во многих случаях не выходит за рамки философской публицистики» [45, c. 148]. В настоящее время в социологии отсутствует единое понимание социосинергетики, и задача создания интегральной модели эволюционного и бифуркационного процессов в российском социуме остаётся нерешённой. Это, в свою очередь, пробуждает научный интерес к социально-синергетической тематике, и в обществознании всё больше исследований посвящается проблематике социального хаоса и альтернативных социальных изменений. Синергетические категории и понятия активно проникают в социально-гуманитарные науки, и поэтому исследование теоретических и прикладных аспектов социальной синергетики и кардинальной трансформации российского общества представляет особый интерес.

Следует отметить, что сегодня недостаточно повторять известные синергетические понятия и установки, тем более что такое гелертерство во многом носит модный характер и не имеет никакого отношения к науке. Более перспективным выглядит подход, который предполагает развитие социальной синергетики с помощью её творческого обогащения комплементарными идеями. В частности, новые эвристические возможности, на мой взгляд, открывает структурно-синергетический подход, развиваемый автором в ряде научных статей и монографий [126; 128; 131; 132; 133].

Социальная синергетика как новая социально-научная парадигма интегрирует теорию диссипативных структур, теорию хаоса, нелинейную динамику и теорию катастроф и фокусирует внимание на том, чтобы выяснить закономерности и случайности развития социальной системы. Прежде всего социосинергетика исследует процессы самоорганизации в сложных открытых социальных системах, представляющие собой нелинейное взаимодействие социального порядка и социального хаоса. Под влиянием случайных флуктуаций такие системы становятся неустойчивыми и способны, благодаря социальной самоорганизации, перейти в качественно новое состояние. Социосинергетика делает акцент на тех аспектах социальной реальности, которые в классических и неклассических теориях рассматриваются как второстепенные и случайные, хотя в кризисной ситуации, особенно в момент бифуркации, они могут сыграть решающую роль в бифуркационной социодинамике.

Таким образом, социально-синергетические понятия и принципы действительно новы и необычны по сравнению с классическими и неклассическими представлениями о развитии общества. Как верно отмечают С. П. Курдюмов и Е. Н. Князева, в качестве новой научной парадигмы «синергетика важна прежде всего своим методологическим содержанием…» [181, c. 41].

Тем не менее социальная синергетика уделяет недостаточное внимание структурным факторам, доминирующим на эволюционной стадии развития социума. Поэтому социосинергетику следует дополнить концепцией трансисторических структур, и это, с моей точки зрения, будет способствовать развитию и углублению социально-научного познания. В частности, интегральная структурно-синергетическая теория более точно, чем линейные концепции, описывает и объясняет бифуркации в российском обществе. В контексте этой теории самоорганизация российского социума предстаёт как нелинейный социетальный процесс, который обусловлен противоречивым взаимодействием акторов, трансисторических структур и внешней среды. В историческом аспекте социодинамика российского общества проявляется в форме дискретного социального процесса, характеризуемого чередованием этапов эволюционного и бифуркационного развития. В период эволюционных изменений фундаментальную роль в формировании общества играют трансисторические структуры, которые на протяжении длительного времени стабилизируют российское государство, но одновременно способствуют возникновению нелинейных социальных флуктуаций. В момент же социетальной бифуркации решающее значение приобретают решения и действия политических акторов, а роль трансисторических структур временно уменьшается.

В общем, структурно-синергетическая теория социодинамики России интегрирует теоретико-методологические идеи социосинергетики, социальных наук, философии и географии и носит междисциплинарный характер, позволяющий рассмотреть развитие российского общества в специфическом ракурсе. Социосинергетика акцентирует внимание в первую очередь на бифуркационных процессах, тогда как структурно-синергетическая теория — на трансисторических структурах и социетальной бифуркации. Такой подход даёт возможность исследовать социально-экономические, политические и ментальные процессы в российском социуме, в которых фундаментальную роль играют трансисторические структуры, и в то же время выяснить нелинейные социальные изменения в период бифуркации, когда решающую роль играет субъективный фактор.

Научные результаты, полученные в ходе этого исследования, крайне важны для реформаторов, которые осуществляют реформы в изменчивой ситуации. В точке бифуркации малые флуктуации становятся триггером радикальных перемен как в локальном социуме, так и мировом сообществе. В этих условиях высоки риски социетальной катастрофы, и, чтобы компетентно предотвратить катастрофический сценарий, нужны социально-синергетические знания, идеи, стратегии и методы, релевантные для предупреждения экзистенциальных угроз. Следует особо подчеркнуть, что гуманное системное реформирование мирового социума возможно только на основе новых знаний, структур, ценностей и норм, способных стать новым, глобальным гуманитарным аттрактором.

Таким образом, данное исследование свидетельствует, что анализ социодинамики российского общества с позиций структурно-синергетической теории позволяет получить нетривиальные научные результаты.

1. ПАРАДИГМЫ СОЦИАЛЬНОЙ НАУКИ