- -
- 100%
- +
За новостями последних десятилетий Айн не наблюдал, живя в Рэа – заповедном уголке, затерянном на востоке Эрна. Подножье отвесной горы, поле с садом редчайших яблонь и вишен у излучины чистой реки и дремучий лес в двух шагах – всё как он любил. Свежайший воздух, шикарный вид на ровный песчаный берег, тишина, нарушаемая лишь шумом водопада, пением птиц, шелестом листьев и изредка мелодией дождя. Айн не променял бы свой уголок на все сокровища Дароны и на мифическую Неину, если бы она правда существовала. Добраться до Рэа было непросто: по дороге требовалось разглядеть ориентиры и свернуть в сторону, в лесной угол, не нанесённый ни на какие карты. Нечто подобное, как теперь понимал Айн, проделала Миойи при бегстве из Издола, когда в сосновой роще нашла путь, что до этого друид видел лишь во сне. Последнее, что помнил Айн из прежней жизни – как он оседлал Ира́го, любимого и смирного коня, и поскакал в ближайший город Гу́нмор, продать мешок засушенной драконьей мяты, которую мало кто кроме Аррайна умел выращивать. Уже приближаясь к Гунмору, друид почувствовал головокружение, кое-как сполз с лошади, прилёг на траву и отключился.
Следующее воспоминание больно кольнуло самолюбие.
Последний месяц средней школы. Айн прогуливается по окраине Гунмора и насвистывает синкопированную песенку, как вдруг к нему обращается встречный бродяга, хилый и неопрятный: «Хочешь, я дам тебе в челюсть?» – «Нет». – «Вижу, хочешь!» Оборванец подбирает палку и начинает колотить Айна куда придётся. Неожиданно для себя Айн съёживается и просит не бить, всё жалобней и жалобней, хотя боли не чувствует. Под конец он оказывается на земле. Парень ломает палку о его спину, сплёвывает и не спеша уходит. Айн поднимается и не понимает, что произошло. Убеждается, что никто его не видит, идёт домой. Вечером мать спрашивает, откуда синяки; Айн врёт, что упал… Эпизод этот быстро выветривается из памяти, полностью идя вразрез с представлением будущего друида о самом себе. Словно бы он неожиданно для себя сыграл роль не великого героя, а последнего из жалких обывателей, что этот герой спасает от бед.
Айн очнулся от раздумий. Угли слабо тлели, на чёрном озере появилась сиреневая дорожка от Мыши, меньшей из двух лун Райела. Друид посмотрел на Миойи и попытался угадать, какие печальные истины открылись ей после купания: понурившись, лиса уставилась на песок под лапами, будто спала. За час она не произнесла ни слова. Айн же чувствовал себя прекрасно: тело, хоть и не идеальное, было полно сил, в голове ясно, на душе легко от одной мысли, что он скоро вернётся в Рэа. Он и думать забыл о том, что его недавно пытались убить из-за каких-то особых способностей к магии, о которых он знать не знал.
Айн хорошо понимал, кому всем обязан. Он крепко обнял серебристую лису. Миойи слабо улыбнулась, положила голову Айну на предплечье и глубоко вздохнула.
– Я думала о Неине, – сказала она.
– Соскучилась по сказкам?
В сонных глазах Миа появилась задорная искринка, к облегчению Айна.
– Ага. Соскучилась. Давно там не была.
– Что? – разинул рот Айн. – Неина существует? Я слышал такое только от городских попрошаек с флейтой.
– Существовала, по крайней мере, – ответила лиса. – Сейчас путь туда утерян. Или же его спрятали. Вопрос, кто и зачем… В то, что ты узнал о Неине только от попрошаек с флейтой, верю. Ты и о таких, как я, небось, не слышал, а ведь живём столетия бок о бок.
Айн хотел что-то спросить, но его перебила лиса, громко и протяжно зевнув.
– Прости.
– Да нет, правда пора на боковую. Кинем монетку, кому спать в палатке?
– Нет, Райн, не кинем. Можешь лечь внутри со мной рядом, так и быть.
* * *
Пасмурным ветреным утром Айн и Миойи пили чай и молчаливо посматривали друг на друга.
– Ну что, – сказал друид. – Завтракать нечем. Предлагаю двигаться дальше, к Северной дороге.
– Нет уж, – возразила лиса. – Лично я собираюсь позавтракать, и прямо сейчас. Я пойду в ту хижину. А ты? Ведь теперь тебя ничего не держит рядом, можешь идти дальше сам.
– Прогоняешь меня? – голос Айна дрогнул.
– Нет! Буду рада путешествовать с тобой вместе.
– И я. Только зачем нам в эту мрачную избушку?
– Это мы узнаем, когда попадём туда. Оставь пока палатку, может, ещё вернёмся. Дует так, будто дождь собирается.
Миойи неторопливо пошла вдоль берега. Айн почесал нос и отправился за ней. Что-то в логике лисы его смущало, но он решил разобраться с этим позже.
Чуть покосившийся деревянный дом стоял на самом берегу озера. Терраса у заднего входа располагалась прямо над водой. Айн и Миойи подошли к парадному крыльцу. На коньке соломенной крыши сидел большой филин и таращился на них. Чуть позади, среди сосен приютился домик поменьше – кладовая либо баня.
Озноб пробежал по спине Айна. Через силу он протянул руку к дубовой двери, чтобы постучаться, но Миойи, недолго думая, лапой отворила дверь и прыгнула внутрь. Айн снова вздрогнул и зашёл за лисой в полумрак.
Середину комнаты занимала большая белая печь с несколькими дверцами. На очаге стояла помятая временем кастрюля. Рядом с печью приютилась кое-как заправленная кровать, с другой стороны – стол. У противоположной стены возвышался тёмный шкаф. Пахло травами и пылью.
– Никого нет, – прошептал Айн. – Давай уйдём отсюда.
Лиса громко чихнула. Ещё, и ещё раз, под конец аж подпрыгнула. Айн тихо зашипел. Не обращая на него внимания, Миойи подошла к окну и распахнула ставни; комнату залил утренний свет. Потом лиса открыла шкаф и заглянула внутрь. Айн, преодолев страх, подошёл к ней.
– Ну да, – сказал он. – Это жилище колдуньи. Травы, коробки, пузырьки, книги. Ого! Эликсиры! Они очень мощные, мне такое не под силу. Давай, давай уйдём скорей.
– Ага, – согласилась Миойи и закрыла шкаф. – Только минуточку. – Она подошла к столу, где увидела бумагу, исписанную мелким почерком. Низ листка портила огромная клякса.
– Что тут написано? – сказал Айн. – Язык похож на алонмарский.
Миойи кивнула и прочитала про себя: «Будь здоров, Ворон. Посылаю тебе срочную весточку. Немедля вертайся в Залесье и жди меня. Устроим энтой Миа засаду в таверне “Одноногий эльф”, как приказано. Не медли, попроси грифона, но вдруг же и не дадут, хоть ползком, но доберися к концу недели. Подпись: Въя. P. S. Ежели узнаю, что в запое, сварю из твоих ушей декокт. P. P. S. Коли её остановит Иллюзорная (а я туды подмешала красок), нам одной проблемой меньше».
– Тут моё имя и название деревни, – сказала Миойи вслух. – Как будто хозяйка хочет мне что-то передать в Залесье. Ты знаешь, где это?
– Кажется, на Северной дороге. Направление примерно помню, но я там не был. Ты что, знаешь эту колдунью?
– Ни разу не встречала. В любом случае, как видишь, письмо не доставили.
Айн на миг задумался.
– Возможно, она переписала письмо из-за кляксы и таки отправила.
– Точно. Заглянем в Залесье! Всё равно это по пути.
– Ладно, ладно, только пошли отсюда! Ничего похожего на завтрак тут нет.
Айн уже стоял в дверях и с нетерпением ждал лису. Миойи же вышла через заднюю дверь на террасу. Прыгнула с лёгким всплеском в чёрную воду, нырнула, доплыла до берега, тихо подошла к Айну и положила лапу ему на плечо. Айн подскочил, отпустил дверь и судорожно обернулся.
– А-а, зачем так пугать! У меня теперь глаз дёргается.
– Тише, ты даже филина спугнул, вон он улетел.
Айн махнул рукой и поторопился вернуться в лагерь, где стал собирать палатку.
– Может, поможешь? – спросил он лису.
Лиса показала лапой на тёмную тучу на западе.
– Где тогда ливень переждём? – сказала Миа. – В хижине колдуньи?
– Ну уж нет!
Друид вновь натянул тент, сложил запас хвороста под него и сам залез внутрь.
Айн и Миойи сидели в палатке и слушали, как сперва редкие капли застучали, забарабанили. Музыку дождя разбавляло урчание живота поочерёдно у друида и у лисы.
– Вкусный был завтрак у колдуньи, – сказал Айн.
– Это ты спешил! А так хоть старый пирожок, но нашли бы. Ладно, так и быть, когда прояснится, попробую поймать чего-нибудь.
Дождь с порывами ветра дробью ударял в стенку палатки. Айн пальцами играл со своим рогом и вспоминал Оленевода. Удивительно, что бандит не поддался на тлетворную одурь Издола и честил культ Ясеней на чём свет стоит. Оленевод упомянул хранителя-анфе́йра. Эта религия была сравнительно популярна, все знали легенду о могущественном чародее, что предсказал всемирный катаклизм и помог его пережить тем, кто верил искренне. Друид повесил рог обратно на пояс. Рядом болтались пустые ножны от кинжала, который у него утащил дубовый куст. Айн достал и выбросил их.
Когда дождь перестал, Миойи умчалась в лес, предложив Айну пока поставить воду на жаркое. Вернулась лиса через полчаса. Она тащила в зубах небольшого белого зайца. Айн подошёл ближе и заглянул в глаза пушистому зверьку, который весь сжался.
– Какой милый зайчик! Ты предлагаешь его съесть? То бишь – убить?
Миа придавила зайца к земле лапой.
– Разумеется. Тебе жалко? В Рэа ты одними яблоками питался? Считаешь, что это достойный повод погибнуть в пути от голода, Райн?
– Нет, но…
– Смотри, – Миойи указала второй лапой на мордочку зайца. – Видишь красное на усах? Это засохшая кровь. Кровь живого существа. Какое-то животное лежало при смерти, и наш милый травоядный отгрыз ему лапу.
– Не хочу на это смотреть.
– Хорошо, взгляни последний раз на милые белые ушки, попрощайся!
Отвернуться Айн не успел: ловким движением лиса оторвала зайцу голову, брызнула кровь. Айн вздрогнул, побелел и пошёл прочь.
– Ты выкинул ножны, – сказала Миойи ему вслед. – Если бы не стащили кинжал, как ты собирался им пользоваться? Резать помидоры и колоть орехи?..
Айн махнул рукой и скрылся за соснами.
Впервые Миойи пришлось готовить самой. Она высунула длинный, острейший голубой коготь, от чего всегда воздерживалась в присутствии Айна. Кончик когтя был заострён с двух сторон, позволяя резать, как скальпелем. Лиса ловко освежевала кролика и поставила тушиться на огонь, добавив травы, что нашла у Айна в рюкзаке.
Айн вернулся, когда в воздухе вкусно запахло жарким. Рот друида наполнился слюной; он увидел, как лиса с аппетитом ест суп из его тарелки. Миойи без лишних слов положила новую порцию и протянула тарелку с ложкой Айну. Он торопливо принялся за еду, рискуя обжечь язык.
– Добавки! – сказал Айн, игнорируя насмешливый взгляд лисы.
– Нет, тебе хватит. Пусть живот привыкнет, ведь ты так долго ты не ел мяса.
– Пустое! Я друид, немножко колдую, изжогу смогу вылечить. Соли бы добавить…
Когда кастрюля наполовину опустела, Айн удовлетворённо вздохнул и сказал:
– Кролика всё же жалко.
Вновь небо заволокло тучами. Друзья решили остаться в лагере до утра. Сидели в палатке, болтая о разных пустяках и подшучивая друг над другом.
Спали под шум дождя без сновидений.
Утром Айн выполз из палатки и не поверил своим глазам. Палатка стояла посреди дубового редколесья. Озеро исчезло вместе с песчаным берегом, соснами и домиком колдуньи. Небо покрывала рябь перистых облаков.
Миойи услышала восклицание друида и вылезла следом.
– Какое озеро? Не было здесь никакого озера, приснилось тебе! – сказала она.
Айн на две секунды задумался, затем воскликнул:
– Ну и шуточки у тебя, лиса! Давай уже собираться в путь.
Теперь вёл Айн. Сориентировавшись по солнцу, он взял курс на восток.
Дубы вскоре закончились, дальше друзья шли по высокой сочной траве. В этой части Эрна горы не мешали тёплым ветрам с моря, и трава зеленела круглый год. Под ногами стрекотали кузнечики, ползали змеи. Время от времени рядом взлетал жаворонок. Миойи между делом поймала кобру, поиграла с ней лапой, ловко увернулась пару раз от выпадов разозлённой змеи и зашвырнула её обратно в заросли.
Вскоре вышли к широкой реке, пересекающей равнину с северо-востока на юго-запад.
– Не та ли это река, что мы перешли тогда по мосту? – сказал Айн.
– Ага, – подтвердила лиса. – Она самая. Выглядит спокойно. Переплывём?
– Что-то мне не нравится эта идея, – сказал Айн. – И плаваю я плохо.
– Предлагаешь вернуться на мост? Всего-то крюк восемьдесят километров, да дорога через Бесконечный лес.
– Ну нет. Просто я боюсь утонуть. И промокнем ведь насквозь! Рюкзак защищён от дождя, но выдержит ли реку, я не знаю.
Лиса спустилась на берег.
– Держись мне за спину, – сказала она. – Речка медленная, за три-четыре минуты пересечём вплавь.
Айн глубоко вздохнул, осторожно взялся за шерсть Миойи.
– Крепче, не бойся.
Лиса вошла в реку и поплыла, следом Айн.
Вода была тёплой. Через несколько шагов ноги перестали доставать дно.
– Видишь, зря ты боялся.
Вдруг руку Айна резко дёрнуло вправо: лису стремительно понесло по течению. Он судорожно вцепился в серебристую шерсть, мимоходом удивляясь, как ещё не оторвал клок.
– Держись! – крикнула Миа.
Их вынесло на середину. Река всё ускорялась. Береговые пейзажи слились в единый калейдоскоп. Лиса попыталась бороться с течением, но безуспешно. Тогда она развернулась носом вперёд.
– Вспомнил! – пропыхтел Айн. – Это Иллюзорная река. Здесь всё не так, как кажется. Опасайся скал!
– Скал? Тут их нет!
– Берегись!
Непонятно каким волшебством перед ними возник невидимый ранее булыжник. Миойи не успела увернуться и со всего размаха влетела в него головой.
Друида и лису развернуло и потащило дальше вниз по реке.
– Миа, Миойи! – крикнул Айн.
Лиса безвольно сникла. Айн остервенело заработал руками и ногами, встряхнул Миойи и убедился, что она в лучшем случае потеряла сознание. Четверть минуты Айн держал её голову на поверхности, но сам при этом едва не захлебнулся.
Силы быстро таяли. Миойи постепенно погружалась под воду.
Часть I. Глава 4. Залесье
Отставной солдат Дирк вытянул ноги под массивным дубовым столом и стал глазеть в окно на мостовую, освещённую голубыми фонарями. Он всерьёз воображал, что вот-вот появится страж в белых королевских цветах и прикажет следовать за ним. Война, будь она проклята. Листвоборские эльфы гудят, того и гляди переберутся через Коготь, а расхлёбывать должен он, достойный ветеран на покое. Будто нельзя было сжечь все леса, где прячутся эти чёртовы крысы! Всё равно дома всё больше строят каменные, а дров и своих хватает.
Дирк вяло махнул рукой, и к нему тут же подбежал парень в строгой чёрной жилетке.
– Ещё пива? – осведомился он.
Ветеран, не отворачиваясь от окна, сделал знак большим и указательным пальцем, затем показал раскрытую ладонь. Пять виски: четырём товарищам тоже не помешает, может, повеселеют чуток.
Дирк отодвинул кувшин из-под пива и поднял бровь на Хрюшу, здоровенного беловолосого воина, что сидел рядом с ним, потом обвёл взглядом трёх молчаливых собутыльников на другом конце стола.
– Идеи? – осведомился Дирк.
– Догоним патрульных и пнём под зад, – предложил Хрюша. – Здорово отделают, полгода лечиться будем.
– Мудро, Хрю, но есть одно «но». Его сиятельство А́ост собрал магов, друидов и прочих бездельников из Пяти провинций. Будь у тебя все кости переломаны, поставят на ноги за пару дней и за пузырёк вонючей жижи.
– Да дались мы наместнику! – воскликнул солдат, сидевший напротив Дирка. – Некого что ли гнать на передовую? Полно же узкоглазых из Фаина или этих зазнаек нальфийцев. Ежели они такие знатные, пусть сами своих родичей и обуздывают.
– Потише, – предостерёг Дирк. – Здесь далеко от столицы, но кто знает. У Аоста длинные уши.
– Засиделись мы в этой дыре, – прогудел Хрюша. – Развеяться нужно. И я бы вломил патрульным всё равно. Скучно.
– Твоя правда, – кивнул ветеран. – Тоска зелёная, виски паршивый. Ещё немного, и я соглашусь с твоим предложением… О, смотрите! Нальфиец! Чуть не налетел на фонарь, вот потеха. Одни пьянчуги кругом.
Четверо товарищей проследили за взглядом Дирка.
За окном высокий худощавый мужчина с волосами до плеч, тронутыми сединой, чуть покачиваясь, подошёл к таверне. Отворилась дверь, и он показался на пороге.
Дирк бросил взгляд на нальфийца и мигом его раскусил. «Оружия не носит, – подумал ветеран. – Притворяется бродягой, двигается как Хрюша с перепоя. Ну и болван! За километр видно, что солдат. Хотя какое там, небось бандит средней руки».
Нальфиец тем временем сел на высокий стул, облокотился на стойку бара и заказал пиво. Бармен отвлёкся от созерцания мух на потолке и нацедил ему большую кружку.
Хрюша разочарованно вздохнул.
– Погоди хандрить, – сказал Дирк. – Ещё повеселимся. Он не так прост, как кажется. Но я его насквозь вижу. Обычный наёмник, только чересчур уверенный в себе. Смотри, как он кружку поставил, изображает дрожь, паскуда.
Дирк отложил стакан, встал из-за стола, вразвалочку подошёл к нальфийцу и произнёс:
– Эй, седой, тут место занято.
Нальфиец покосился на ветерана и отсалютовал пивом.
– Вот как! Занято? – сказал он. – А я был уверен, что не занято.
– Бармен, – сказал Дирк, – дружище, включи это в мой счёт.
Он двинул по руке незнакомца, и кружка полетела на пол. Немногочисленные посетители таверны замерли.
Нальфиец вздохнул.
– Ещё пива, – попросил он бармена.
Дирк обернулся к товарищам и подмигнул: мол, я же говорил. Затем он ловко выбил высокий стул из-под седовласого. Тот легко приземлился на ноги и наконец посмотрел на Дирка.
– Что же ты? Посуду бьёшь, мебель ломаешь. Нехорошо это.
– А, пошёл ты, отродье эльфийское!
– Сам ты эльфийское отродье.
Дирк попытался пнуть нальфийца по левой почке. Тот предсказуемо отступил вбок, закрываясь от удара. Дирк молниеносно выбросил вперёд левую руку, целясь в незащищённый висок, но незнакомец каким-то чудом успел пригнуться. Дирк довольно улыбнулся.
– Что ж, поиграем!
Он ринулся в атаку. Нальфиец уже не притворялся простым обывателем, но двигался всё равно слишком медленно для умудрённого опытом воина. Дирк воспользовался этим и обрушил на него град ударов.
Странное дело, но ни один из них не попал в цель. Дирк ничего не мог понять. Нальфиец двигался не спеша, но был готов к каждому выпаду, уворачиваясь или парируя лёгким движением предплечья или кисти, каким-то чудом заранее зная, в какое место последует атака.
Через минуту Дирк перестал улыбаться. Он решил вернуться к столу за мечом и сразу покончить с наглым субъектом, но тот вдруг от защиты перешёл в нападение, завёл руку Дирка за спину и приложил его лбом о дубовый стол. Ветеран осел на пол и взялся за голову. Его дружки повскакивали с мест и схватились за оружие.
Нальфиец сложил руки на груди и сдержал зевоту.
– Готовься сдохнуть! – громыхнул Хрюша, размахивая дубиной.
Остальные трое с короткими мечами молча приблизились с разных сторон.
– Не боитесь тюрьмы или казни? – произнёс нальфиец.
Дирк пришёл в себя и прорычал:
– Ты напал первый, грязный бандюга! Верно, Ча́пин? – обернулся он к бармену. Тот энергично закивал.
Нальфиец пожал плечами.
– Чёрт бы побрал тебя, глупый бармен, и твоё пиво, – сказал он и подобрал один из стульев.
Пятеро напали одновременно. Незнакомец стал размеренно маневрировать между ними, буквально танцуя. Каждый удар он встречал в удобной позиции, одно па импровизированного вальса гармонично следовало за другим. Дирк изощрялся в коварных выпадах, но каждый раз рассекал лишь воздух. Нальфиец предугадывал любое движение, будто бандиты сами подробно разъясняли ему, когда и как будут бить. Он уворачивался, нагибался, запрыгивал на стол, методично отражал удары табуретом и заставлял нападавших мешать друг другу. Вот один из них отлетел к стене, получив по макушке стулом, который при этом развалился. Остальные тут же почти окружили незнакомца.
– Ага, попался! – крикнул Дирк.
– Впятером нечестно! И вчетвером, кстати, тоже.
Нальфиец убедился, что под рукой нет подходящей мебели, и отступил к выходу.
Дверь позади него отворилась. Одновременно он отпрыгнул в сторону и заслонился рукой от вошедшего.
Это была седая женщина в походном сером платье. Зайдя внутрь, она сразу увидела нальфийца и воскликнула:
– Здорово, Ворон, старый хрыч!
– И ты не болей, красавица, – кивнул нальфиец.
Тут старуха заметила бандитов, покрутила головой и сплюнула.
На несколько секунд в таверне «Одноногий эльф» стало очень тихо.
* * *
Невидимое течение Иллюзорной реки стремительно несло Айна и обмякшее тело Миойи в неизвестность. Друид хватал ртом воздух и отчаянно пытался держать нос лисы над водой. На крик уже не оставалось дыхания. «Очнись, ну очнись же! – лихорадочно думал он. – Что делать? Что делать? Ещё немного, и я сам пойду ко дну. Она слишком тяжёлая. Чёрт!» Бросить лису и выплыть одному Айну даже не пришло в голову. Он сжал зубы и попытался собрать воедино мысли, путавшиеся от страха, к которому примешивался гнев. «Приготовить заранее заклятия? Не-ет, это ж надо быть предусмотрительным, а не тугим олухом, как я!»
От мысли, что он, пусть и недоучка, но друид, вот-вот ухитрится утонуть в речке, стало вдруг нелепо и смешно, даже ужас отступил. В нос попала вода; Айн судорожно выдохнул, отфыркался и постарался сосредоточиться на любой соломинке к спасению, не оставляя попыток поднять голову лисы над водой. Перед глазами вдруг вспыхнула картина, как Миойи изящно пьёт чай со льдом из бокала. Айн выругался про себя и мысленно погрозил кулаком небесам.
Вдруг его осенило, и появились силы ещё на один рывок. Айн вцепился до одури в серебристую шерсть, потянул вверх и выпустил вокруг себя единственное заклинание, что ещё оставалось в голове.
Руки и шею мгновенно сковало в тиски. Больно! Айн попробовал пошевелить головой, не смог. Он кое-как повертел глазами по сторонам. Получилось! Получилось!
Вокруг голов лисы и друида образовалась льдина метров десять в диаметре. Айн не мог нормально двигаться, но его нос и нос Миойи торчали на поверхности, льдина не тонула, и это было главное. Айн в исступлении крикнул: «Да!» – и попытался отдышаться.
Ледяную глыбу крутило. Отступивший было страх вернулся: рано или поздно лёд попадёт на одну из скрытых скал, расколется, и они утонут. Но сил у друида совсем не осталось. Голова закружилась быстрей, чем льдина, и в глазах потемнело.
В полузабытьи Айн осознал, что его качает на волнах, крутит, несёт в сторону, но он не может пошевелить рукой. Какой нелепый сон, даже без картинки. Надо бы проснуться побыстрее и прибрать в мастерской после разгрома Марты. А потом воспользоваться хорошим предлогом и сходить ещё раз к Халу, точнее, к Лианне, поговорить о собаке…
Тут льдину крутануло особенно сильно. Айн пришёл в себя, открыл глаза и с удивлением обнаружил, что не лежит в мягкой постели, а стремительно движется по широкой реке, вокруг шеи – десятиметровый ледяной воротник, а рядом торчит голова серебристой лисы.
– Миойи, – выговорил Айн, с трудом двигая челюстью. – Очнись. Очнись же, ну.
Впереди река круто сворачивала вправо. Айн ощутил ускорение, когда течение резко изменилось и вынесло их почти под берег. И тут случилось то, чего боялся друид: льдина врезалась в одну из скал, что непостижимым образом возникали перед друидом. Айн в отчаянии смотрел, как появилась и увеличивалась трещина. Неужели всё зря? Так глупо теперь будет утонуть!
Очередной разворот, и льдина раскололась. Миойи стала погружаться под воду. Айн схватил её освободившимися руками – и тут ощутил одной ногой толчок: берег рядом! Айн сделал рывок влево и встал на дно обеими ногами. Однако течение неумолимо тащило его дальше, теперь уже прочь от берега. С полминуты друид упорно боролся с рекой, в конце концов стало получаться. Шаг за шагом он приближался к отвесному песчаному берегу. Собрав силы, Айн вырвал тело Миойи из воды и бросил её на песок, как куклу.
Лиса не двигалась. Противный липкий страх разлился по животу Айна и сдавил грудь: неужели она… Нет, не может быть. Подтягиваясь и загребая руками, он попробовал сам вылезти рядом, но оступился и стукнулся подбородком о склон. Сплюнув песок, нащупал зыбкую опору для ног, кое-как выкарабкался и рухнул рядом с Миойи, тяжело дыша.
Едва переведя дух, Айн тут же вскочил и потянулся к серебристой лисе. Миойи неподвижно лежала на боку. Прислонив руку к её груди, друид радостно вскрикнул: жива! Лиса дышала глубоко и спокойно. Айн растянулся рядом, не обращая внимания, что в волосы попадает песок.
Отдохнув минут пять, друид кое-как поднялся на корточки. Стоять было опасно: берег крутой, осыпается, того и гляди снова улетишь в эту проклятую реку. Он покосился на Миа: лиса не просыпалась.
Нужно было выбираться наверх. Айн попробовал поднять Миойи, понял, что на это не хватает сил и опоры для ног. Друид скинул рюкзак, удостоверился, что он не улетит в воду. Взял Миа за передние лапы и попробовал тащить вверх. Более-менее получалось, только медленно. Тело и пушистый хвост Миойи волочились по мокрому песку. Сердце друида ёкнуло, он пообещал себе, что почистит и причешет шерсть, пока Миа не очнулась. Она явно привыкла выглядеть идеально, и Айн не хотел её расстраивать даже по мелочам.