Записки из почтового ящика
- -
- 100%
- +
На этой широкой лестнице, между вторым и третьим этажами, возле окна с чугунной батареей, я проводил какое-то количество времени по утрам. Отсюда хорошо просматривалась закрытая дверь нашего сектора и было хорошо заметно отсутствие света в предбаннике за рифлеными стеклами. Тогда у меня еще не было своего ключа и я ожидал появления первого сотрудника.
В зимние морозные дни здесь было прохладно без верхней одежды или теплого шерстяного свитера. Большое лестничное окно в старой деревянной раме промерзало насквозь. Морозные узоры были не только с уличной стороны стекла, но и с внутренней. Стужа напирала изо всей силы, а батарея стойко держала оборону. Ее поверхность была настолько горячей, что короткого прикосновения к ней было достаточно, чтобы рефлекс отдергивания руки сработал молниеносно.
В семь часов утра было еще темно на улице за окном. Я стоял, прислонившись к невысокому подоконнику, и с увлечением читал старый томик «Графа Монте Кристо» из домашней библиотеки. Я был рад, если первый сотрудник нашего сектора задерживался и приходил позже, – в этом случае удавалось прочитать на пару страниц больше.
Преодолев подъем протяженностью в шесть лестничных пролетов по двенадцать ступенек, я оказался перед знакомой мне белой деревянной конструкцией стены с дверью на третьем этаже. Назад пути нет, по крайней мере в данный момент. Тяну круглую металлическую ручку на себя, открываю дверь, отчего стена со стеклами слегка задребезжала, сопротивляясь небольшому объему воздуха, стремящемуся выбраться в коридор вслед за дверью. Теперь все, кто находился там за стеной, узнали о моем присутствии в «предбаннике». Оправдывая их ожидания, я скорее открыл вторую дверь в саму комнату.
Мы обменялись рукопожатиями с мужчиной, сидящим слева от входа. Он занимал то же место за шкафом, как и в мой первый визит сюда. Все здесь осталось без изменений. Каждый сидел за своим столом и чем-то занимался. Единственное, что поменялось, – это освещение. Сейчас оно было естественным, солнце заливало комнату, и температура в ней была комфортной, несмотря на отсутствие кондиционера. В воздухе витал приятный и знакомый аромат, не ассоциирующийся с этим помещением.
На столе начальника сектора, среди разнообразных бумаг, газет и множества канцелярских предметов, стоял чай в подстаканнике, как в поезде. Теперь я понял, чем пахло в комнате. Это был аромат популярного желтого пакетированного ароматизированного чая со вкусом лесных ягод, который я иногда покупал домой. Обычно люди его возраста не любят ароматизированные чаи и редко приобретают их. Судя по тому, что чай ему заваривала женщина лет сорока, которая сидела рядом с ним, то, скорее всего, она же занималась приобретением таких чайных пакетиков.
Все поздоровались со мной, после чего ведущий инженер показал мне место, которое я мог на первое время занять. Это был пустующий массивный стол с ящиками с обеих сторон, рядом со столом светловолосого молодого человека. Сегодня стол выглядел свободным. Кипы бумаг с него переместили на соседние столы. Какие-то документы остались лежать здесь, но столешница была большой, и они не мешали. Мне дали технические условия на какое-то изделие и документы, чтобы я пока с ними ознакомился. Я не переживал, подумал тогда, что это как журнал по технике безопасности, с которым нужно ознакомиться, чтобы иметь минимальное представление о работе, а потом приступить к делу. Изучение документов немного затянулось. На несколько недель или даже месяцев. К работе я приступил значительно позже.
Я сел на стул, такой же, как стоял напротив стола начальника сектора, с железным основанием, фанерным сиденьем и спинкой, которые были обиты светлокоричневым дерматином. Выглядел он удручающе. Хорошо бы не испачкать брюки или не оставить зацепы на них. На этом стуле, наверное, давно никто не сидел. Слева от меня стоял такой же стол светловолосого молодого человека. Он сидел за компьютером, но я не видел, чем он занимается, так как черный системный блок, стоявший на краю стола, служил перегородкой между нами. Передо мной сидел ведущий инженер, но его не было видно из-за высокой деревянной надстройки на моем столе. Если бы ее не было, я мог легко дотянуться до его плеча, привстав со своего места. Справа был узкий проход, а за ним стоял стол начальника сектора. Я был ближе всего к нему и находился под его наблюдением, хотя он внимательно читал газету и вряд ли следил за мной. За моей спиной был торец одного из свободных, но не пустующих столов, его перегородка не позволяла мужчине у входа видеть меня, когда я сидел. Столы стояли на таком расстоянии, что мой стул едва помещался между ними.
Как камешек, который падает в воду и создает брызги и волны на поверхности, я нарушил привычную спокойную обстановку этого места. Но волнение это было недолгим, и спустя несколько секунд все вернулось на круги своя. Все продолжили заниматься своими делами, будто я и не появлялся здесь.
Записка № 7
«У нас так не принято»
Не знаю, сколько прошло времени с момента, когда я начал читать документы, до момента, когда нить повествования стала теряться, едва начавшись, а меня начал одолевать сон. Но могу сказать, что интервал не превышал и часа. Это были сухие технические тексты с редкими расчетами, читать которые было скучнее, чем плохое учебное пособие. Некоторые документы были оформлены вручную, и бумага давно пожелтела. Все происходящее скоро стало напоминать испытание терпения и силы воли. В голову полезли мысли о бессмысленности происходящего со мной.
Молодой человек слева от меня сидел с наушником в ухе и смотрел в свой монитор. Я не видел, что происходило на его экране. Редко раздавались единичные звуки щелчков кнопки мыши, колесика прокрутки или нажатия клавиш на клавиатуре. Можно было предположить, что он листал текстовый документ, читал его и вносил правки. Начальник сектора сидел за своим столом, дремал в кресле и время от времени читал газету со спортивным обозрением. Обычно такие газеты печатают на листах размером с простыню. Мне всегда нравилось смотреть, как их постоянные читатели ловко складывают газету в несколько раз, чтобы было удобно читать спортивные новости в небольшом пространстве общественного транспорта. Наверное, процедура складывания листа доставляет им не меньше удовольствия, чем изучение самой информации.
Что делали остальные сотрудники сектора, со своего места я не видел из-за надстроек столов. Обстановка напоминала библиотеку или музей, где боишься нарушить общую тишину и старательно ее соблюдаешь, даже если происходящее тебя утомляет. Единственным решением в такой ситуации является туалет, в который можно удалиться на некоторое время, не спрашивая разрешения.
Я тихо встал со своего места и увидел на экранах мониторов молодых людей воспроизведение художественных фильмов. Они внимательно следили за происходящим, вставив один наушник в ухо. Ведущий инженер корректировал электрическую схему, развернутую на всю длину его стола. Для работы он использовал шариковую ручку, карандаш, ластик, линейку, ножницы и клей-карандаш. В будущем одному из нас будет поставлена задача по переносу этих бумажных корректировок, выполненных в виде коллажа, на компьютер.
Женщина в возрасте, что сидела слева от него, набирала текст с листа бумаги на компьютер. Текст был выдан ей ведущим инженером, поскольку, помимо напечатанных абзацев, были видны правки, сделанные его синей ручкой. Позже я узнаю, что женщине пятьдесят шесть лет и она совсем недавно вышла на пенсию. Она впервые пришла в НИИ в том же возрасте, что и я, и проработала в институте тридцать пять лет. Она жила недалеко от института, и дорога до работы занимала у нее не больше пятнадцати минут пешком. Она была первым сотрудником, который утром приходил на работу в наш сектор.
Женщина среднего возраста, чей стол находился справа от ведущего инженера и ближе всех к начальнику сектора, была занята разбором старых документов. Она записывала на лист бумаги их полные названия, децимальные номера, делала необходимые примечания и отмечала, где они лежат. Это было похоже на создание реестра всех документов сектора. На корешки папок с документами толщиной в сантиметр и больше женщина аккуратно наклеивала их названия, которые она предварительно распечатывала на компьютере и нарезала узкими полосками. Учитывая количество документов без опознавательных знаков и ее добросовестный подход к делу, работой она была обеспечена надолго.
Не уверен, что кому-то требовался настолько скрупулезный и честный подход к работе. Ни разу не видел, чтобы она делала что-то для вида, пока кто-то смотрит или есть вероятность, что может взглянуть в любой момент. Даже в ночные смены, когда никого не было на рабочих местах, кроме меня да пары охранников в здании, эта женщина находила себе работу. Все мы этому удивлялись, а порой и раздражались такому чересчур ответственному и рьяному подходу к работе. Бывало, если из соседнего отдела надо было кому-то чем-то помочь, она всегда вызывалась первой. Часто задерживалась допоздна, чтобы помочь с канцелярской работой нашему начальнику научно-технического центра. Все остальные работники отдела находили причины, чтобы не оставаться. Насколько мне известно, переработки эти отдельно не оплачивались. Сама женщина и не задумывалась над тем, что начальник НТЦ мог бы дополнительно премировать ее за добросовестную работу. Есть вероятность, что когда-то он и премировал, но я уверен, что величина этой выплаты была слишком мизерной в соотношении с затраченными ею силами и временем.
Пожилой мужчина, инженер первой категории, сидевший за шкафом у двери, внимательно и сосредоточенно читал книгу на иностранном языке, используя небольшой словарь.
Я без лишнего шума проследовал к двери мимо шкафов. Теперь мне стало понятно, для чего они здесь так расставлены. Когда кто-то заходил в предбанник (так ведущий инженер называл деревянную пристройку в коридоре), это всегда было слышно. За это время можно было успеть отложить в сторону газету, книгу и свернуть окно с фильмом на мониторе. Шкафы играли роль дополнительных предохранителей для тех, кто увлекся своими нерабочими делами.
В недалеком прошлом сотрудников сектора защищал кодовый замок на двери, выходившей в коридор. Потом механизм замка сломался и была придумана альтернатива. Сверху на двери при помощи металлического уголка была закреплена толстая леска. Она тянулась через весь предбанник под потолком, проходила через отверстие в стене и соединялась с небольшим колокольчиком, который висел в секторе. Но работал механизм с переменным успехом, так как некоторые гости открывали легкую входную дверь на сто восемьдесят градусов и, незаметно для себя, обрывали леску. Растянутая пружина не помогала, а доводчик двери был непозволительной роскошью.
В коридоре все было без изменений. С лестничной площадки проникала и ощущалась приятная прохлада. За потускневшим окном, расположенным между пролетами, была видна густая зелень деревьев. Я не спеша сходил в туалетную комнату, помещение которой было для меня новым, как и вся обстановка в этой части здания института. В этом крыле было четыре этажа, на которых размещались все основные отделы, сектора и лаборатории. В другом крыле здания располагались сопутствующие подразделения и руководство. Там был сделан свежий ремонт, и интерьер выглядел современно.
Возвращаться обратно в сектор я не спешил – не хотелось заснуть за чтением документов в первый рабочий день. На мгновение представил себе эту картину, как тишину, царящую в комнате, нарушает раздавшийся храп, а после следует звук удара головы об стол. То, что я сегодня увидел, немного остудило мое желание работать по специальности. Во всяком случае, здесь. Ожидаемое и увиденное не совпали.
Я набрал на мобильном телефоне номер своего одногруппника и предложил ему выйти в коридор, чтобы немного проветриться. Он сидел в комнате, которая находилась напротив нашей белой пристройки. Мне было интересно узнать, как проходит его первый рабочий день. Может, он сейчас занят работой?
Как оказалось, кому-то повезло больше. Ему выделили старый компьютер, за которым пока нечего было делать, но какие-то программы и стандартные карточные игры были установлены. Его коллегами стали двое мужчин и одна женщина. Все пенсионного возраста. Их помещение было меньше нашего раза в три.
В будущем мы время от времени повторяли такие встречи в коридоре. Но они продлились недолго. Мой приятель очень скоро сбежал за ворота НИИ от происходящего в этих стенах, точнее, от не происходящего. А мы будем смотреть на людей, подавших заявление на увольнение по собственному желанию, с нескрываемой завистью к их смелости и радоваться за них, провожая на свободу. Каждый из нас в такие минуты будет мечтать о том, как он тоже в скором времени окажется на месте уволившегося.
Мы стояли в коридоре и разговаривали на разные темы, стараясь, незаметно для себя, как можно дальше отстранить момент, когда придется возвращаться на свои места. Хорошо, что в первый рабочий день мне есть с кем пообщаться в этих стенах на отвлеченные темы и хоть немного скрасить происходящее.
Белая дверь в нашей перегородке открылась, и из нее вышел высокий, худощавый молодой человек со светлыми волосами. Тот, что сидел рядом со мной и, как оказалось, был занят просмотром художественного фильма. Он молча прошел мимо нас. Через несколько минут, возвращаясь обратно в сектор, он произнес на ходу:
– У нас так вообще-то здесь не принято, – и зашел внутрь, закрыв за собой дверь.
Брошенная им фраза оказалась для меня неожиданной и послужила окончанию наших бесед. Мы пошли на свои рабочие места.
Позже, здесь и в других организациях, я неоднократно встречал людей, от которых слышал: «У нас так не принято». Важно в такие моменты понимать, что это не в организации или коллективе «не принято», а лично у таких людей. Это их субъективная точка зрения на какие-то вещи, которую они пытаются выдать за общую объективную, а часто произносят без всякого умысла и непонятно зачем. Главное для себя – не переоценить значимость такого сотрудника, его коллеги могут и не подозревать о его высоком авторитете.
Записка № 8
Рабочее время
Потянулись похожие друг на друга дни пребывания в НИИ. Назвать происходящее в этих стенах на том первоначальном этапе словом «работа» я не могу. Присутствовали только два атрибута трудовой деятельности: соблюдение рабочего распорядка дня и зарплата, которая регулярно приходила на банковскую карту.
Согласно трудовому договору, нескольких человек из числа студентов последнего курса университета приняли на работу в НИИ на должности инженеров с отработкой двадцати часов в неделю и зарплатой пять тысяч рублей в месяц. Из этой суммы вычитался подоходный налог в размере тринадцати процентов, и в итоге на банковскую карту каждый месяц поступала сумма – четыре тысячи триста пятьдесят рублей, причем не единоразово, а разбитая на две части: аванс и зарплата.
Да, это было в три раза больше нашей стипендии в университете, но называть это зарплатой можно едва ли, скорее прибавкой к стипендии. Но мы пришли в НИИ с перспективами на будущее и чтобы узнать за оставшееся до конца обучения время, что собой представляет работа по специальности, на которую мы учились пять с лишним лет. Уверен, в глубине души каждый из нас ожидал более щедрого денежного вознаграждения за работу по специальности, полученной в высшем учебном заведении, на должности инженера.
Мое знакомство с документацией сектора, которую мне выдали в первый день, затянулось. Оно стало напоминать чересчур продолжительный конфетно-букетный период в отношениях с девушкой. В какие-то моменты времени я перелистывал страницы, не прочитав ни слова, так как эти книги были прочитаны мной несколько раз, а то, что в них описывалось, я еще ни разу не видел вживую. Я был вынужден постоянно бороться со сном, настигавшим меня за изучением документов.
Первое время я пытался разными способами изменить ситуацию с однообразным чтением. Я выписывал непонятные мне моменты на листы бумаги. Сначала пытался разобраться сам, а потом задавал появлявшиеся вопросы ведущему инженеру или начальнику сектора в те моменты, когда мне казалось, что я их не отвлеку. В большинстве случаев это заканчивалось тем, что мне предлагали ознакомиться с другими сопутствующими документами и выдавали еще несколько технических книг сектора.
Каждый новый день, приходя на работу в институт, я надеялся, что сегодня начнется настоящее дело. Быть может, будут научные эксперименты или мы отправимся на полигон для проведения натурных испытаний. Но в нашей комнате царила та же обстановка, что и в первый день. Приходилось снова браться за изучение устройств, которых я еще ни разу не видел вживую, по старым документам.
Вначале я был пунктуален и приходил к девяти часам утра. Позже, когда мой интерес к происходящему здесь остыл и окружающая обстановка начала меня удручать, а порой и раздражать, мне стало труднее заставлять себя приезжать вовремя. С каждым новым днем в моем сознании все более отчетливо вырисовывался термин «жопачасы». Это бесполезно потраченное время, которое заключалось в трех числовых значениях: времени прибытия, времени убытия и времени, проведенном на рабочем месте. Если ты не выбивался из установленных значений этих чисел, то все было хорошо. Ты мог смело рассчитывать на свое скромное денежное довольствие или, как его некоторые здесь именовали, денежное недоразумение.
Тогда я не понимал, как формируется заработная плата сотрудников, учитывая, что прогресса в работе не наблюдалось днями, неделями, месяцами. Обстановка была спокойной. Неспешное начало рабочего дня, обеденный перерыв, чай, кофе, перекуры и плавное завершение. Все это в одно и то же время – изо дня в день.
Позже мне разрешили приходить три либо четыре раза в неделю. Я самостоятельно распределял на эти дни необходимые двадцать часов. Такой график сделал мою жизнь более непринужденной, так как освободилась пара дней на неделе. Начиналось лето, и можно было найти более интересное времяпрепровождение. Минус в таком распорядке тоже был: надо было больше часов проводить в те дни, когда я приезжал в НИИ.
От нас ничего не требовали, помимо нахождения в стенах института в установленное время. Мы не ощущали никакой заинтересованности в себе со стороны руководства и своих коллег по отделам и секторам. Нам казалось, что нас сюда поместили по просьбе кого-то, а этот кто-то не объяснил нашим руководителям цель нашего здесь присутствия. Никаких наставников, которые занимались бы нашим обучением и помогали адаптироваться на новом месте, не было. Все зависело от твоих личных качеств и людей, работающих в твоем коллективе, и того, идут ли они на контакт и готовы ли оказывать тебе помощь и поддержку.
Отдел персонала предпринимал кое-какие попытки для акклиматизации новичков. Одна из них заключалась в анкетировании молодых специалистов и новых сотрудников. Выглядело все это больше как процедура для галочки. Они приходили к нам на рабочие места и всё прекрасно видели, а если не видели, могли поинтересоваться у непосредственного руководителя, какой работой занят новый сотрудник.
Интересно, что я должен был написать в предоставленной мне анкете? Мне необходим кофе в больших количествах, чтобы перечитать эту стопку документов в десятый раз и не уснуть? Посмотрите, здесь нет современного оборудования и нам не на чем работать. У меня даже нет рабочего компьютера. Я не был уверен, что кто-нибудь из отдела персонала представлял себе, чем должны заниматься люди за железными дверями этих коридоров. Интересно, как в отделе персонала обрабатывали данные, полученные от участников таких опросов?
Чтобы хоть как-то разнообразить свое присутствие на рабочем месте, я придумал вручную оформлять и заполнять листы в тетради, на которых рисовал таблицу со всеми днями месяца, вроде календаря. В каждую ячейку дня я записывал время, в которое прикладывал пропуск, приходя на работу и уходя с нее. Потом я вычитал из последнего числа первое и получал отработанное за день время. Далее суммировал отработанное время за неделю, позже за месяц. Процесс напоминал мне линейную алгебру, и это были мои матрицы семь на четыре, похожие друг на друга, от месяца к месяцу. Семнадцать часов двадцать семь минут минус девять часов тридцать шесть минут – получается семь часов пятьдесят одна минута за день. Семь часов пятьдесят одна минута плюс восемь часов восемь минут плюс восемь часов двадцать шесть минут плюс восемь часов одиннадцать минут плюс семь часов сорок две минуты – получается сорок часов восемнадцать минут за неделю. Тридцать девять часов двадцать три минуты за прошлую неделю плюс сорок часов три минуты за позапрошлую и сорок часов сорок две минуты за первую неделю. В итоге за месяц – сто шестьдесят часов двадцать шесть минут.
Для меня это было единственное полезное занятие тех времен, которое позволяло следить за выполнением главного условия нахождения в НИИ и хоть чем-то заполнить однообразные дни. Я был бы рад, если все сотрудники сектора, а может и отдела, сообщали мне свое время прихода и ухода, а я бы выполнял нехитрые математические вычисления и объявлял им по запросу количество недоработанных и переработанных часов.
Наблюдая за происходящим вокруг, можно было сделать вывод, что кому-то в отделе персонала наскучило, как и мне, на своем рабочем месте, так как спустя некоторое количество времени в институте ввели в работу автоматизированную систему контроля и управления доступом на территорию предприятия – сокращенно СКУД. В конце каждой недели и в конце месяца во все отделы стали приходить отчеты. Назывались они «отчеты по СКУД». Когда наш делопроизводитель объявляла, что пришел «отчет по СКУД», у многих из нас появлялись улыбки на лице.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.