Секрет мэра

© Михаил Мясников, 2026

ISBN 978-5-0070-8709-4

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Глава 1. Новая столица

Сентябрьский дождь в городе N пах углем и мокрой пылью — совсем не так, как в Москве. Там осенняя сырость всегда смешивалась с запахом подземки, остывающего асфальта и дорогого кофе из уличных киосков. Здесь же к этому букету примешивался тонкий аромат гниющих яблок из заброшенного сада где-то по соседству.

Максим сидел на широком подоконнике второго этажа их нового дома, обхватив колени руками, и смотрел вниз через идеально чистое стекло. Двухэтажный коттедж из красного кирпича прятался за высоким забором с системой видеонаблюдения, которую отец лично проверял вчера до полуночи.

— Макс, спускайся! — крикнула снизу мама. Голос у Елены звучал натянуто-радостно, той самой интонацией, которой родители пытаются убедить детей (и самих себя), что переезд — это лучшее приключение в жизни. — Иди коробки разбирать! С твоей одеждой закончили, теперь очередь твоих книг и техники.

Максим вздохнул. В старой московской квартире его комната была похожа на кабину пилота: два монитора, механическая клавиатура, полка с кубками олимпиад и огромная карта звездного неба на потолке. Здесь пока были только голые стены цвета яичного желтка и запах свежей краски.

Он спрыгнул с подоконника и вышел в коридор. Из гостиной доносился ровный, поставленный голос отца. Андрей Викторович Громов проводил очередной видеозвонок.

— …нет, Игорь Семенович, поставки идут строго по графику. Да, логистику мы перестроили… Что? А, вы про дом? Служебное жилье от головного офиса, ничего особенного. Стандартный корпоративный пакет для региональных руководителей…

Максим усмехнулся, проходя мимо приоткрытой двери. «Региональный руководитель». Отец сидел в кресле с прямой спиной, одетый в простую темно-синюю рубашку без галстука. На экране ноутбука виднелась лысина какого-то важного человека из министерства. Для всего мира Андрей Громов был просто очень эффективным топ-менеджером крупного строительного холдинга, которого перевели развивать филиал в депрессивном регионе.

Никто не должен знать, что этот «топ-менеджер» три месяца назад выиграл выборы мэра Москвы с разгромным счетом. Никто не должен видеть лицо нового градоначальника в этом тихом провинциальном городке, иначе сюда слетятся журналисты федеральных каналов, папарацти и политические стервятники, жаждущие найти компромат на семью столичного чиновника. Такова была цена безопасности, о которой они договорились на семейном совете еще в июле.

— Максим, не стой в дверях, ты перекрываешь свет, — не поворачивая головы, бросил отец в паузе между обсуждением тендеров. — Елена, проследи, чтобы сын хотя бы час погулял на улице. Ему нужен кислород после столицы.

Мама появилась в коридоре, вытирая руки о фартук. Она уже успела распаковать половину кухни и даже повесить новые шторы в столовой. Энергии ей было не занимать, но темные круги под глазами выдавали усталость. — Пойдем, горе луковое. Покажу тебе твою берлогу. Если разложишь учебники, обещаю заказать ту ужасную пиццу с ананасами, которую отец запрещает есть в Москве.

Новая комната Максима оказалась просторнее старой, но какой-то гулкой и пустой. Единственное окно выходило прямо на глухую стену соседского гаража. — Я договорилась с местным риелтором, весной посадим вдоль забора туи, будет зелено, — щебетала мама, доставая из пузатой картонной коробки стопку толстых томов Ландау и Фейнмана. — Как думаешь, стеллаж поставить слева или справа? — Мне все равно, — честно ответил Максим. Он подошел к стене и прижался к ней лбом. Обои были прохладными. — Мам, а можно мне завтра вообще в школу не ходить? Скажи, что я простудился. Я хоть вещи нормально разберу. И интернет нам подключили такой, будто мы в тайге живем. Пинг скачет.

Елена присела на край неразобранной коробки и внимательно посмотрела на сына. — Макс. Мы знали, что будет трудно. Ты оставил там Диму, вашу сборную по футболу, свою тусовку физтехов… Но здесь тоже люди живут. Хорошие люди. Просто дай им шанс. И себе дай. Завтра идешь в гимназию номер один. Директор предупрежден, что ты победитель Всероссийской олимпиады по физике, они готовят тебе место в профильном классе. Тебя будут носить на руках. — Носить на руках — это палево, мам, — мрачно пошутил Максим. — Нам нужно быть серыми мышками. Топ-менеджерская семья среднего звена. Никаких победителей олимпиад.

В кармане его джинсов завибрировал телефон. Сообщение от Димы: «Братан, тут ливень стеной. Тренировку отменили. Как оно там, в деревне дедов?»

Пальцы Максима замерли над экраном. Раньше он бы написал развернутый отчет с фотографиями. Сейчас каждое слово могло стать ниточкой. Геометка, случайное фото фонарного столба специфической формы, упоминание местной достопримечательности — всё это могли раскопать конкуренты отца.

«Нормально. Дом большой. Интернета нет. Книги читаю», — напечатал он максимально скучный ответ. «Дауншифтер хренов. Ладно, держись. Если что, знай — твоя комната в Мск тебя ждет».

Максим убрал телефон. Знал. Эта мысль грела больше, чем обещание пиццы.

Вечером спустились к ужину. Стол наконец собрали, и он выглядел почти уютно благодаря маминому фарфору, который она каким-то чудом довезла в ручной клади. Андрей Викторович отложил планшет, на котором мелькали графики котировок акций-прикрытия. Лицо у него осунулось, морщины в уголках глаз стали глубже. Роль успешного менеджера давалась ему тяжелее, чем управление двадцатимиллионной армией москвичей. — Как прошел день великой стройки? — спросил он, разрезая кусок мяса. — Великолепно, — отозвался Максим, гоняя горошину по тарелке. — Распаковал трусы и зарядку от телефона. Чувствую себя первооткрывателем.

Отец поднял глаза. Взгляд у него был тяжелый, внимательный — тот самый взгляд, которым он смотрел на провинившихся глав управ перед увольнением. — Скучаешь, — констатировал он. Это не было вопросом. — Понимаю. Я сам первые полгода в аппарате мэрии спать не мог. Но запомни одну вещь, сын. У нас сейчас уникальная возможность. В Москве ты — сын мэра. Каждый твой косяк, каждая двойка, каждый скандал обсуждались бы на заседании городской думы. Здесь ты можешь быть просто Максимом Громовым. Парнем, который играет в футбол. Парнем, которому нравится физика. Без приставки «сын». Цени это.

— То есть, если я получу тройку по химии, Собянин об этом не узнает? — уточнил Максим, сохраняя абсолютно серьезное лицо.

За столом повисла тишина. Мама ахнула и прикрыла рот рукой. Андрей Викторович медленно положил вилку и вдруг громко, раскатисто расхохотался. Впервые за последние месяцы смех у него был настоящим, не политическим. — Не узнает, — кивнул он, отсмеявшись. — Но тройку ты не получишь. Потому что завтра утром в восемь тридцать ты встаешь, ешь овсянку и едешь в гимназию. Быть обычным парнем — не значит быть посредственностью. Обычный парень со способностями Макса может порвать эту провинциальную лигу. Вопросы есть?

Вопросов не было. Ужин продолжился в спокойной беседе — мать рассказывала, какая приветливая попалась кассирша в местном супермаркете, а отец делился планами по благоустройству местного парка, называя это «оптимизацией зон рекреации подрядчика».

Ночером Максим снова стоял у окна своей новой, гулкой комнаты. Город N спал. Редкие желтые фонари освещали пустые улицы. Ни пробок, ни бесконечного потока сигналящих машин, ни света тысяч окон напротив. Только тишина.

Тишина была самым громким звуком, который он когда-либо слышал.

Он лег в кровать, накрывшись с головой одеялом, чтобы спрятаться от этой оглушающей пустоты. Впереди была новая школа, новые лица и необходимость каждую секунду помнить, кто он такой на самом деле. И почему никто вокруг не должен этого узнать.

Глава 2. Гимназия номер один

Утро началось не с будильника, а с запаха яичницы с беконом и звона столовых приборов. В Москве Максим привык завтракать на бегу, запивая остывший кофе кефиром прямо из пакета. Здесь же стол был накрыт по всем правилам этикета: салфетки сложены треугольниками, приборы сияют.

— Доброе утро, столица, — отец уже сидел в костюме, просматривая что-то в планшете. Сегодня он играл роль регионального директора особенно тщательно. — Как спалось на новом месте? Кошмары о физике не мучили? — Спал как убитый, — буркнул Максим, садясь за стол. — Только под утро приснилось, что я забыл пароль от московской почты. — Это нервное, — вступила мама, подвигая к нему тарелку. — Елена Петровна из квартиры напротив заходила в семь утра. Принесла банку своего фирменного малинового варенья. Говорит, у нас тут очень дружный двор. Представляешь? Максим представил московский закрытый ЖК, где соседи здоровались сквозь зубы лифта, и промолчал. Дружный двор означал повышенное внимание. А внимание — это риск.

В машину они сели ровно в восемь ноль-ноль. Черный седан представительского класса выглядел здесь так же уместно, как смокинг на деревенской дискотеке. — Высадишь меня за два квартала, — попросил Максим, глядя на экран навигатора. — И номера местные сделай уже сегодня. На московских «777» ты всю конспирацию ломаешь. Андрей Викторович хмыкнул, но послушно сбросил скорость. — Выходи. Удачи. И помни: ты просто парень, который переехал. Не умничай сильно на химии, учителя этого боятся.

До гимназии номер один пришлось идти пешком. Город N просыпался медленно, со скрипом. Дворники шаркали метлами по тротуарам, пахло тополиным дымом. Школа встретила Максима сталинским ампирным фасадом, облупившейся синей краской на дверях и толпой галдящих подростков у крыльца.

Охраны на входе не было. Вообще. Никакого турникета, никаких магнитных карт. Просто пожилая техничка тетя Зина вязала носок и лениво мазнула взглядом по новому лицу. — Новенький? К директору иди, второй этаж, левое крыло.

Кабинет директора встретил его запахом мастики для пола и нафталина. За массивным столом красного дерева сидела женщина лет шестидесяти с прической-башней. Валентина Ивановна, заслуженный учитель РФ. — Громов Максим Андреевич? — она подняла на него глаза через толстые линзы очков. — Наслышана. Золотая медаль Москвы, физика, информатика. Департамент образования настоятельно рекомендовал зачислить вас сразу в десятый «А», физико-математический. Там у нас недобор после того, как Смирновы в лицей при Бауманке ушли. Надеюсь, вы оправдаете доверие. — Постараюсь не подвести, — максимально нейтрально ответил Максим. — Вот и славно. Классная руководительница — Инга Станиславовна, историк. Кабинет триста четырнадцать. Иди, знакомься. Ребята у нас… живые.

Живые оказалось эвфемизмом. Когда Максим толкнул дверь кабинета истории, гул тридцати голосов мгновенно оборвался, словно кто-то нажал кнопку «Mute». Десятый «А» смотрел на него во все глаза.

За первой партой среднего ряда, идеально выпрямив спины, сидели две девушки. Они были похожи настолько, что первые три секунды мозг Макса отказывался верить глазам, списывая всё на оптическую иллюзию. Одинаковые русые волосы до плеч, одинаковые курносые носы, одинаковая форма губ. Но если присмотреться — Лиза (табличка на парте гласила «Елизавета Орлова») смотрела дерзко, чуть прищурившись, закинув ногу на ногу. Катя («Екатерина Орлова») сидела тише воды, ниже травы, аккуратно сложив руки перед собой и испуганно моргая.

— Можно войти? — спросил Максим, нарушая затянувшуюся тишину. От стены отделилась высокая блондинка в очках, которые делали ее похожей на строгую стрекозу. Инга Станиславовна. — Входи, конечно. Я Инга Станиславовна. Громов Максим, прибыл из столицы нашей Родины. Проходи на свободное место. Третья парта у окна, там Маша вчера ногу подвернула, сидит дома.

Максим пошел между рядами. Он физически ощущал, как десятки взглядов скользят по его брендовой рубашке, идеальным брюкам и новенькому рюкзаку. Для них он был инопланетянином. Он сел за указанную парту. Соседнее кресло пустовало. Справа от него оказалась коротко стриженная девочка с россыпью веснушек и кольцом в носу. Она рисовала в тетради череп в цилиндре. — Привет, — тихо сказал Максим. — Я Макс. Девица даже не повернула головы, только почесала нос карандашом. — Полина. Если будешь дышать мне в затылок или просить списать — укушу. — Договорились, — кивнул Максим. — Дышать буду в другую сторону.

Инга Станиславовна постучала указкой по столу. — Тишина! Итак, тема урока: «Смутное время». Кто напомнит классу причины династического кризиса? Лиза Орлова взметнула руку так стремительно, будто опасалась, что ее опередит муха. — Пресечение династии Рюриковичей после смерти Федора Иоанновича! Борьба боярских группировок! Появление самозванцев! — Садись, Лизонька, пять, — расплылась в улыбке историчка. — Образец ответа.

Лиза села с видом победителя, стрельнув глазами в сторону Максима. Катя рядом с ней незаметно вздохнула и открыла учебник.

Урок тянулся невыносимо долго. Максим слушал вполуха, больше наблюдая. Слева Полина увлеченно штриховала черепу зубы. Впереди сестры Орловы перекидывались записками. Максим изогнулся, пытаясь разглядеть, что там. Лиза писала крупными буквами: «НОВЕНЬКИЙ ТОП. ПАПИК НА S-КЛАССЕ ПРИВЕЗ?». Катя в ответ быстро царапанла: «Лиз, не позорься. Видишь, он скромный».

Звонок спас Максима от необходимости анализировать их переписку. Коридоры взорвались шумом. — Эй, москвич! — чья-то тяжелая рука хлопнула его по плечу. Максим обернулся. Перед ним стоял квадратный парень в спортивном костюме, от которого разило дешевым дезодорантом и уверенностью в себе. Позади маячила еще пара таких же шкафов. — Я Саня, капитан сборной школы по баскетболу. Слышал, ты мяч гонял? — Было дело, — Максим постарался расслабить плечи. Драки в первый день точно не входили в план прикрытия. — Погоняем после уроков? Стадион за школой. Покажешь класс столице, а то наши деревенские финты тебе скучными покажутся. — Сань, отстань от человека, — раздался спокойный голос. Между ними вклинился высокий худощавый парень с камерой на шее. — Он только приехал, вещи хоть разобрал. Я Димка, местный папарацци, веду паблик школы. Интервью дашь для колонки «Новые лица»? — Нет, — отрезал Максим. — Извини, ребят, погонять не могу, предки заставляют коробки разбирать. В другой раз.

Он начал пробиваться к выходу, чувствуя спиной тяжелый взгляд капитана баскетбольной команды. Конспирация трещала по швам.

На крыльце его ждали. Лиза и Катя стояли под козырьком, прячась от мелкого дождя. Без своих спортивных костюмов одноклассников они казались совершенно другими — стильными, дорогими, уверенными. — Ну как тебе наш серпентарий? — весело спросила Лиза, жуя жвачку. — Историчка от меня кипятком писает, да? — Вы близнецы? — спросил Максим вместо приветствия. Сестры переглянулись и фыркнули одновременно. — Почти, — ответила Катя. — Я родилась на десять месяцев позже, когда родители поняли, что с первой попытки бракованный экземпляр получился. Я исправленная версия. — Очень смешно, Кать, — закатила глаза Лиза. — Мы двойняшки. Ладно, Максим-победитель-олимпиад, мы тебя официально приглашаем гулять сегодня. Парк Гагарина, шесть вечера. Фонтаны, сахарная вата, культурный досуг. Отказы не принимаются, иначе решим, что ты высокомерный сноб. — А если я просто хочу лечь спать в девять? — усмехнулся Максим. — Тогда мы сами придем к тебе домой проверять коробки, — без тени улыбки сказала Катя. Ее серые глаза смотрели серьезно. — Так идешь?

Максим посмотрел на свои новые ботинки, потом на небо цвета мокрого асфальта. В Москве в такое время он обычно зависал в коде. Здесь вариантов не было. — Буду, — кивнул он. — Диктуй номер, — Лиза достала розовый телефон со стразами. — Я добавлю тебя в наш чатик «Королевы и Ко». — Может, не надо «Ко»? — осторожно спросил Максим. — Надо, Гроза Физиков, надо. Иначе какой смысл переезжать из столицы?

Она вбила цифры, которые продиктовал Максим (сим-карту он купил накануне в переходе, зарегистрированную на какого-то Василия). Экран ее телефона вспыхнул. — О, а вот и первая весточка, — протянула Лиза, читая уведомление. Лицо ее изменилось. Улыбка стала хищной. — Наш паблик пишет. Димка-фотограф выложил фото. Подпись: «Новый ученик десятого „А“ прибыл на семейном Mercedes Pullman с водителем. Папа — важный дядя в мерии?»

Катя побледнела. — Лиз, удали ссылку. Быстро. — Зачем? Пусть обсуждают. Нам же меньше внимания будет, — ухмыльнулась Лиза, но телефон убрала.

Максим почувствовал, как внутри похолодело. Водитель. Отец настоял на том, чтобы их возил Михаил Иванович на служебной машине, потому что «так безопаснее». Одна фотография бравого водителя у руля — и вся легенда о «топ-менеджере» могла рассыпаться. Люди в маленьких городах знают машины администрации в лицо.

— Мне пора, — глухо сказал Максим. — Обещали ананасовую пиццу. — Беги-беги, маменькин сынок! — крикнула вслед Лиза, но в голосе ее больше не было веселья. — В шесть у фонтана! Не вздумай заблудиться в трех соснах!

Максим шел обратно дворами, засунув руки глубоко в карманы куртки. Мелкий дождь усилился. Из-за угла пятиэтажки вышла та самая девчонка с веснушками — Полина. В руках она несла пакет с логотипом местной пятерочки, из которого торчали макароны и буханка черного хлеба. Она шла, сгорбившись под дождем, обходя лужи. Их пути пересеклись у старой детской площадки. — Опять ты, — буркнула она, останавливаясь. — Опять я, — согласился Максим. — У тебя есть зонт? — Не заработала пока на зонт, — огрызнулась Полина. — В отличие от некоторых, кого развозят на лимузинах.

Она хотела пройти мимо, но Максим вдруг шагнул ей наперерез. — Послушай. То, что написал этот ваш блогер про мэра — неправда. Мой отец занимается строительством. Просто… у него такая машина от фирмы. Полина остановилась. Вода стекала по ее лицу, тушь начала немного подтекать, делая ее похожей на енота. Она посмотрела на него долгим, изучающим взглядом, от которого Максиму стало не по себе. — Ты врешь хуже, чем первоклассник, который съел конфету, — спокойно сказала она. — У строителей нет времени стоять у школы и ждать сыночка. И водители им не положены. У моего отца вообще никого не было, он сбежал до моего рождения. Так что давай без этих сказок. Держи.

Она сунула ему в свободную руку свой полиэтиленовый пакет. — Что это? — опешил Максим. — Хлеб. Мама забыла купить, а мне нести тяжело. Доведи до подъезда, рыцарь. Третий подъезд, восьмая квартира. Скажи тете Лене, что Поля зашла за солью.

И прежде чем он успел возразить, Полина развернулась и быстрым шагом пошла прочь, растворяясь в сетке дождя.

Максим остался стоять посреди двора с пакетом черствого черного хлеба в руке, каплями на ресницах и двумя абсолютно разными вечерами впереди: одно — с сестрами-королевами и светящимися фонтанами, другое — которое начнется, когда папа узнает, что фотографии их машины уже гуляют по школьному паблику.

Глава 3. Золотой мальчик

Кабинет математики встретил Максима запахом мела и вековой тоской. Парты здесь были покрыты резьбой нескольких поколений двоечников, а линолеум пошел волнами еще в прошлом десятилетии.

Учитель — седовласый мужчина с идеально прямой спиной и пронзительными голубыми глазами, которого все звали просто Пал Палыч — молча указал Максиму на свободное место за третьей партой среднего ряда. Место было стратегически невыгодным: прямо под прицелом учительского взгляда.

— Орлова, к доске, — проскрипел Пал Палыч, не отрывая глаз от журнала. Лиза вскочила так резво, что стул отъехал назад со скрежетом. Она уверенно застучала мелом по доске, решая логарифмическое уравнение. Решение было правильным, но громоздким, занимало почти всю доску и сопровождалось кокетливым встряхиванием волос после каждого перехода. — Садись, четыре, — вынес вердикт математик. — Громоздко, Елизавета. Изящества нет. Математика — это красота минимализма, а не роман Толстого. Кто хочет исправить?

В классе повисла тишина. Десятый «А» славился тем, что умел мастерски сливаться с ландшафтом, когда пахло добровольной работой у доски. — У нас новый ученик, кажется? — Пал Палыч наконец поднял глаза. — Громов. Вы уже ознакомились с нашей программой или предпочитаете сразу блеснуть талантами?

Максим встал. Он чувствовал затылком тяжелый взгляд Лизы (оценка «четыре» явно испортила ей утро) и любопытный — Кати. — Ознакомился, Аркадий Павлович, — спокойно ответил Максим, намеренно исказив имя учителя, чтобы прощупать почву. Пал Палыч медленно улыбнулся уголком рта. Угроза в его глазах сменилась профессиональным интересом хищника. — О как. Смело. Тогда прошу. Тридцать вторая страница задачника, номер четыреста двенадцать. Дополнительная. Для вузовских олимпиад. Три минуты форы дам.

Класс загудел. Полина на задней парте даже перестала рисовать свой череп. Сестры Орловы синхронно подались вперед. Максим подошел к доске, взял кусок осыпающегося мела. Задача действительно была из разряда тех, над которыми бьются студенты мехмата: параметрическое уравнение с модулем, требующее нестандартной замены переменной.

Он не стал писать длинных выкладок. Его рука двигалась быстро и точно. Сначала он свел сложное выражение к простейшему квадратному трехчлену через изящную замену, о которой десятиклассники даже не подумали, затем аккуратно раскрыл модули, отсек лишние корни областью допустимых значений и получил ответ. Вся запись заняла пять строчек.

В кабинете стояла абсолютная, звонкая тишина. Было слышно, как за окном каркнула ворона.

Пал Палыч надел очки, подошел вплотную к доске. Он долго смотрел на решение, потом хмыкнул, снял очки и протер их полой пиджака. — Метод рационализации… И ведь ни одной лишней запятой. Как вас по имени-отчеству, чудо? — Просто Максим. — Просто Максим только что решил задачу третьего курса Бауманки быстрее, чем я успеваю заварить чай, — громко объявил учитель, возвращаясь к столу. — Вчера вы мне казались просто хорошо одетым мальчиком. Сегодня выясняется, что вы победитель Всероссийской олимпиады по физике. Я прав?

Максим мысленно чертыхнулся. Отец просил не высовываться. Но скрывать общеизвестные факты было глупо — школьное сообщество маленькое, сплетни летают со скоростью света. — По физике и математике, — уточнил он максимально ровным тоном. — Разумеется, — кивнул Пал Палыч. — Катя, поменяйся местами с Соколовым. Ты пересаживаешься к нашему гостю. Будешь контролировать, чтобы он от скуки не прорешал нам весь учебник до конца года. А вы, Максим, завтра после уроков жду вас в кабинете двести один. Покажите мне ваши дипломы. Если они настоящие, будем готовить вас к международной лиге. Нам хотя бы одно золото нужно, чтобы департамент образования отвязался.

Урок для Максима закончился. До звонка он сидел как экспонат в музее. Катя, севшая рядом, старательно делала вид, что конспектирует, но ее плечо предательски касалось его плеча, а кожа пахла какими-то сладкими духами и типографской краской. Лиза впереди сидела прямая, как шпагат, и напряженные мышцы шеи выдавали ее ярость.

Звонок спас ситуацию. Класс взорвался движением. — Ну ты даешь, москвич, — просвистел Димка-фотограф, материализуясь из воздуха сбоку. — Прямо в яблочко Пал Палычу в самом начале урока! Теперь Лизка тебя неделю игнорировать будет, она эту допку три дня репетировала перед зеркалом. — Передавай ей соболезнования, — сухо ответил Максим, закидывая рюкзак на плечо. Ему нужен был воздух.

Но путь к двери ему преградил массивный силуэт. Петр Сергеевич, учитель физкультуры, бывший игрок местной футбольной команды «Торпедо-N», человек-гора с носом картошкой. — Стоять, боец, — пробасил физрук. — Дипломы мы посмотрели. Теперь давай проверим опорно-двигательный аппарат. На прошлой неделе наш левый фланг, Серега-Бык, сломал палец. Мне дыры закрывать некем. Форма с собой? — Нет, я же новенький, — попытался отбиться Максим. — А вон там, в раздевалке, висит мешок с формой сборной прошлого года. Найдешь штаны своего размера. Жду на стадионе через пять минут. Время пошло.

Спорить с Петром Сергеевичем было бесполезнее, чем объяснять теорему Ферма стенке. Через семь минут Максим стоял на мокрой пожухлой траве школьного стадиона. Под широкими спортивными штанами чужих бутс нога чувствовала себя непривычно, футболка пахла чужим потом, но тело само вспоминало движения.