А короли в шахматы играли. Кузница Чести. (Том 1)

Глава 1

Холодный камень мостовой врезался в колени. Лео сидел на земле, сжимая в ладони глиняную свистульку. Это было единственное, что мать успела ему оставить. Она купила её за месяц до того, как слегла. "Чтобы ты не забывал, что в мире есть место для радости", — сказала она тогда. Лео почти не расставался со свистулькой с тех пор, как её не стало.

Полгода назад ему исполнилось десять. Рубаха на нём была штопаная-перештопаная, с чужого плеча, но чистая. Мать учила его следить за собой, и он это помнил. Тёмные волосы были кое-как обкромсаны. В приюте старались постричь побыстрее, а не поаккуратнее.

Над ним, усмехаясь, стоял Марк, сын каменщика, на голову выше и заметно шире в плечах. В руке Марка была толстая, удобно лежащая в ладони дубинка.

— Ну что, крысёныш? — хрипло спросил Марк. — Опять пищишь?

Он выхватил свистульку из руки Лео. Лео рванулся, но было поздно. Свистулька теперь была в грязных пальцах Марка.

— Отдай! — крикнул Лео, вскакивая.

Марк засмеялся и, бросив свистульку на мостовую, раздавил её сапогом. Глина хрустнула и разлетелась осколками.

Лео замер. Он смотрел на осколки и видел мать, помня, как она улыбалась, протягивая ему эту вещицу. "Чтобы ты не забывал..."

Теперь не осталось ничего.

Гнев поднялся в Лео. Не страх перед побоями — их он знал. Лео вскочил. Слёзы жгли глаза.

— Подними! — выдохнул он. Его голос дрожал, но звучал неожиданно твёрдо.

Марк фыркнул.

— Или что? Опять запоёшь?

Взгляд Лео упал на валявшуюся рядом тонкую, гибкую тростинку. Это был обломок старого удилища. Он, не думая, схватил её.

— Или... или я проведу черту, — сказал Лео, проводя кончиком тростинки линию на пыльном камне между собой и Марком. Его голос всё ещё дрожал, но в нём появилась странная уверенность. — Переступишь — ответишь.

Марк замер, удивлённый. Потом громко расхохотался.

— Ответишь? Ты? Этой соломинкой? Да я тебя...

Марк шагнул вперёд, стирая сапогом линию. Он занёс дубинку над головой. Лео увидел, как напряглись мышцы на его предплечье, как дубина замерла в высшей точке, готовая обрушиться вниз.

Лео не помнил, что было дальше. Тело сжалось и дёрнулось само. Дубинка в руке Марка уже нависла над ним. Локоть был ближе всего. Туда он и ткнул. Кончик тростинки ударил в то место на предплечье Марка, где мышца переходит в сухожилие.

Щелчок был тихим, Лео его еле услышал.

Рука Марка дёрнулась, будто её пронзило иглой. Дубинка выпала из ослабевших пальцев и со стуком покатилась по мостовой. Марк схватился за предплечье, глядя на него с недоумением. Потом перевёл взгляд на Лео. Вместо боли в глазах читался лишь страх. Страх перед тем, что этот мальчишка с тростинкой только что сделал.

— Ты... — выдохнул он.

Лео стоял, тяжело дыша. Тростинка дрожала в руке. Он смотрел на Марка и не верил, что ему впервые удалось справиться с обидчиком.

Марк попятился, споткнулся. Бормоча ругательства, он развернулся и бросился бежать.

Лео опустил тростинку. Дрожь накрыла его с головой. Живот свело не от голода, а из-за резкого спада напряжения и ощущения пустоты внутри.

Он подошёл к осколкам свистульки и, опустившись на колени, осторожно собрал их в ладонь. Горечь и боль остались. Но вместе с ними появилось новое, незнакомое чувство.

На той стороне площади, в тени арки, кто-то стоял. Лео краем глаза заметил высокую худощавую фигуру в плаще. Старик смотрел в его сторону. Правая рука лежала на эфесе рапиры. Левая была спрятана под плащом. Он повернулся и ушёл.

Дрожь всё не проходила. Лео сунул осколки в карман и побрёл прочь. Нужно было успеть на вечернюю раздачу еды. Обычно там давали хлеб и похлёбку.

Глава 2

Дождь стучал по дранке заброшенного сарая. Внутри пахло прелой соломой и мышами. Сквозь щели в стенах пробивался серый свет, и Лео видел, как капли падают в лужи снаружи.

В руках он сжимал уже не просто тростинку. Это был крепкий, прямой прут орешника, длиной немногим меньше половины его роста.

Он нашёл этот прут у реки ещё весной. Кончик он закалил в тлеющих углях костра, пока тот не почернел и не затвердел. Рукоять обмотал обрывками старой верёвки, чтобы ладонь не скользила. Он назвал его Жало.

Стена сарая была испещрена меловыми крестами. Лео стоял в двух шагах от неё, держа в руке Жало. Всё его внимание было сосредоточено на одном движении — коротком, резком выпаде. Точном, колющем ударе. Цель — крестик на стене. Каждый раз разный. Он повторял его снова и снова, до боли в мышцах плеча, до онемения пальцев. Делал вдох, шаг, выпад. Выдох, отход. И снова. Он оттачивал одно, чтобы в нужный момент рука сама знала, куда бить. Как тогда, с Марком. В нерв. В сустав. Туда, где боль парализует.

Прошло полгода. Лео больше не промахивался мимо меловых крестов на стене. Рука запомнила движение. Пришло время мести. Цель была выбрана: Бенн. Не главный обидчик, но один из тех, кто смеялся над ним громче всех. Бенн, который пнул его сапогом, когда Лео упал.

Бенн каждый вечер шёл один по переулку за пекарней, неся домой тёплый каравай для семьи.

Лео ждал в тени старого тополя. Дождь давно кончился, но ветки ещё капали за шиворот. Он не двигался. Смотрел на угол переулка, откуда должен был появиться Бенн.

Сердце колотилось не от страха, а от непривычного возбуждения. Бенн медленно вышел из-за поворота. Он кутался в плащ и прижимал к боку корзину. Лео шагнул навстречу, перекрыв путь. Бенн остановился, удивлённый.

— Лео? Проходи, не мешай, — буркнул он, пытаясь обойти.

— Помнишь твои насмешки? — голос Лео звучал ровнее, чем он ожидал. — И твой сапог?

Бенн нахмурился, потом усмехнулся.

— О, опять ноешь? Отвали, крысёныш...

Гнев, знакомый и жгучий, ударил в виски. Лео сжал зубы, заставляя себя не сорваться и действовать точно. Он подвинулся, отрезая Бенну путь к отступлению. Жало, до этого скрытое за спиной, лёгким движением оказалось в позиции.

Бенн фыркнул. Он поставил корзину и поднял сжатые кулаки.

— Хочешь получить?! — он сделал шаг вперёд, нанося удар.

Лео резко пригнулся и сделал выпад. Короткое, резкое движение, отработанное сотни раз. Кончик Жала метнулся в точку чуть выше локтя Бенна.

Бенн вскрикнул от неожиданности. Резкая боль пронзила руку, тут же сменившись онемением. Он схватился за предплечье. Его глаза округлились. Бенн смотрел не на Лео, а на это странное, целящееся в него острие.

Бенн, бормоча что-то невнятное, судорожно нагнулся, схватил корзину левой рукой. Он метнулся в сторону и почти бегом скрылся за углом.

Лео стоял, держа в руке Жало. Дождь снова начал накрапывать. На пустой улице было тихо, только капли стучали по крышам и его плащу. Гнев утих, оставив после себя тяжесть в груди. «Я сделал это!» — мысль обожгла. «Бенн меня боялся!» «Теперь я сильнее.»

Но когда он вспомнил отпечаток от кончика Жала на руке Бенна, и тот животный страх в его глазах, в груди кольнуло что-то неприятное, знакомое. Страх униженного. Тот страх, что грыз его самого ещё недавно.

Лео сжал зубы. «Нет.» Подумал он резко, гася слабый росток стыда. «Он заслужил. Он смеялся. Он пнул. Если бы я не ударил первым, он бы снова...»

Он спрятал Жало под свой поношенный, длинный и широкий плащ и быстро зашагал прочь от этого места. Удовлетворение вернулось, сильнее, чем тот миг сомнения. Оно грело его изнутри. «Работает.» — думал он, и уголки его губ дрогнули. «Это работает.»

***

— Ещё немного, Лукас, и ты превзойдёшь меня, — сказал Аррос, заканчивая тренировку по стрельбе.

— Я стараюсь, Мастер.

— Какие новости в городе?

— Обычные. Разбойники опять караван разграбили, немногим удалось живыми из леса выбраться. Торговцы в ужасе.

— В ужасе? — усомнился Аррос. — Разве это ещё можно считать новостью?

— Да... Это уже давно не новость... А... Вот! Тот мальчишка с прутиком, которого Вы видели, опять в историю попал. Сам уже напал. Надо бы поговорить с ним.

— Что? Уже по пути Виктора пошёл?

— Да кто же его знает. Бенн и сам любитель над слабыми поиздеваться. Может и по делу получил.

— Не будем торопиться, — он задумался. — Посмотрим.

Глава 3

Прошло несколько недель после случая с Бенном. Каждый день Лео проводил в сарае, с Жалом в руке. Прут орешника теперь был тщательно отшлифован, а рукоять обмотана плотнее. Теперь он отрабатывал не только свой коронный тычок. Он бил по воображаемым целям сбоку, снизу, пытался делать короткие подсечки ногами, отрабатывал быстрый отскок от стены, чтобы сменить позицию.

Слухи о "Теневой Тростинке" или просто "Теневом" поползли по задворкам района. Кто-то видел, как Бенн бежал, держась за руку. Кто-то слышал его сбивчивые объяснения. Страх — питательная среда для легенд. Лео чувствовал это. Взгляды на улице стали иными: не презрительными, а настороженными, быстро отводимыми в сторону. Шепотки за спиной больше не были смешками — они были полны недоумения и опаски. "Это он?" "Говорят, у него колдовство в руках..." Это льстило. Это грело холодным огнём где-то под рёбрами.

Цель была выбрана не из прошлых обид. Карло был просто удобен. Крепкий парень лет тринадцати, известный, как мелкий задира и воришка фруктов с рыночных лотков. Он ходил хвастливой походкой, и Лео решил, что сбить спесь с такого — идеальный способ укрепить свою репутацию. Место было публичным — пыльный пустырь за складами, где часто собирались местные хулиганы.

Лео подошёл к Карло, который что-то жевал, разглядывая старую подкову.

— Эй, Карло, — голос Лео звучал громче, чем с Бенном, нарочито спокойно. — Говорят, ты вчера сливы у старика Гарри стащил?

Карло обернулся, удивлённый. Увидев Лео, фыркнул.

— А тебе какое дело, сопляк? Валяй отсюда, пока не влетело.

Вокруг уже собралось несколько зевак. Лео чувствовал их взгляды.

— Моё дело, — сказал Лео, шагнув ближе. — Отдай Гарри деньги. И извинись.

Карло расхохотался, но в смехе слышалась нотка раздражения.

— Да ты совсем рехнулся, Тенёк? Или Жало своё забыл дома? — он оглядел Лео, не видя оружия. Жало было засунуто за пояс под рубаху. — А ну пошёл...

Лео не стал ждать, пока его толкнут. Он сдвинулся влево, заставляя Карло развернуться, и одновременно выхватил Жало. Он сделал короткий, сильный удар снизу вверх концом Жала, целясь Карло под локоть. Тот не ожидал ни скорости, ни такого приёма. Удар пришёлся по нерву. Карло ахнул, рука с подковой дёрнулась и онемела. Подкова со звоном упала.

— Ага! — крикнул кто-то из зрителей.

Карло, покраснев от злости и боли, бросился вперёд, размахивая здоровой рукой. Лео отскочил назад, спиной к стене склада. Он оттолкнулся от неё ногой, как отрабатывал в сарае, и, используя импульс, сделал низкую подсечку. Грубо, неловко, но Карло споткнулся и рухнул на колени в пыль. Лео был на нём в миг, кончик Жала упёрся Карло в основание шеи, чуть выше ключицы. Давление было несильным, но пугающим. Карло замер, задыхаясь. В его глазах был шок от боли и страха.

— Извинишься? — спросил Лео тихо, но так, чтобы слышали зрители. Его голос был ровным, холодным.

Карло, сглотнув, кивнул, не в силах вымолвить слово.

Лео отступил на шаг, опустил Жало, но не спрятал.

— И заплатишь за сливы. Завтра. Я проверю.

Он повернулся и пошёл прочь, не оглядываясь. За спиной стояла тишина, прерываемая только тяжёлым дыханием Карло. Потом начался шёпот, возбуждённый, полный новых подробностей для легенды о "Теневом". Лео слышал обрывки: "...видел? Как прыгнул!" "...Жало-то какое..." "...Карло, и тот сдрейфил..." Никто не смеялся над Карло. Смеялись бы над Лео, если бы он проиграл. Но он выиграл. И страх в глазах Карло, и этот шёпот. Они слились воедино внутри него. Лео слушал шёпот за спиной и не мог понять, что с ним происходит. В груди было жарко. Он уже знал это чувство: так бывает, когда побеждаешь. Только раньше он не знал, что это может быть так сладко.

Он прошёл мимо пары младших мальчишек. Они прижались к стене, глаза казались огромными, полными того самого страха-восхищения. Один даже кивнул ему, быстро, подобострастно. Лео не ответил на кивок. Но внутри всё ликовало. «Они боятся! Они УВАЖАЮТ! Так и должно быть!» «Сила — вот что они понимают.»

Лео быстро подавил появившиеся сомнения. «Карло был задирой. Он заслужил. Я наводил порядок.»

В тени водостока на крыше сарая, куда он вернулся, сидел ворон. Чёрный, блестящий. Он каркнул раз, резко, и взлетел, обронив перо. Лео поднял его — чёрное, с синеватым отливом. Он воткнул перо в обмотку рукояти Жала. Посмотрел на Жало, потом на свои руки. В груди всё ещё было тепло. Он не знал, правильно это или нет. Но ему нравилось.

Глава 4

Аррос заканчивал занятие со своим учеником, когда в зал зашёл Дериан.

— Мастер Аррос, Лео устроил урок Карло, — сообщил Дериан. — Талант у него есть, бьёт негодяев, почему Вы не хотите его взять к себе в "Кузницу"?

— Дериан, вспомни Виктора, — напомнил Мастер. — Он тоже был правильным. Стал сильным и свернул на кривую дорожку.

— Но не Вы же в этом виноваты, — возразил Дериан.

— Я! Я дал ему силу! Я не доглядел!

— Но Виктор исправился... После моего урока. Даже на славу Лео не замахивается.

— Именно, что на славу. А что с Лео сделает слава, если я дам ему силу?

— Будет мне хорошим помощником.

— Или новой проблемой... — вздохнул Аррос.

— Но почему? — удивился Дериан.

— В Лео злости больше, чем было в Викторе. А всем своим обидчикам он отомстил?

— Нет, всего двоим. Карло его не трогал.

— Вот в этом и дело, Дериан, — заметил Аррос. — Это уже не просто месть. Он выбрал публичную жертву ради славы.

— Возможно, он решил наказывать всех негодяев, а там застать Карло проще всего.

— Так это или нет, но свою славу он получил. И перед тем, как его учить, надо посмотреть, что она с ним сделает.

— Меня учили с пяти лет. Я же не стал плохим.

— Дериан, я учил Виктора. Учил хорошему. Строго. Следил. Но... — Аррос тяжело вздохнул. — Осталось только выгнать. Лео давно на улице. Опасно сейчас его учить.

— А если он свернёт на путь Виктора?

— Тогда преподашь ему урок. Пока у него в руке не рапира, это будет просто. Тогда и посмотрим, способен ли он вернуться.

— Хорошо, Мастер, я буду следить за слухами о нём.

Глава 5

Прошёл год. Лео изменился, стал увереннее. Слава "Теневого" служила ему защитой, а страх окружающих — поддержкой.

Лео перестал прятаться. Он открыто ходил по всему городу, Жало висело у него на поясе на грубой верёвочной петле.

Больше ему нравились мелкие грязные переулки. Зеваки расступались. Шёпот следовал за ним: "Тише, это Теневой..." "Видал перо? Говорят, ворон сам ему его дал..." Он ловил эти шёпоты и чувствовал, как его власть над этим грязным мирком крепнет. Там его знали. Его боялись. Им восхищались.

Ему больше не приходилось стоять в очереди за едой. Когда он приближался, каждый, к кому он подходил, делал шаг назад, пропуская его вперёд. Он был королём задворок.

Рубаха на нем была уже не штопаная. На раздаче поношенной одежды для бедных он тоже выбирал всё первым.

Но на широких, мощёных улицах, где толпился народ, его не замечали. Купцы в добротных камзолах, важные господа, даже приказчики из лавок — все смотрели сквозь него. Для них он был просто мальчишка.

Лео остановился у фонтана на рыночной площади, глядя на своё отражение в воде. Мимо сновали люди, и никто не оборачивался.

«Как они могут меня не знать?!» — мысль обожгла. «Я Теневой! Я сильнее любого здесь! Они обязаны меня уважать!»

На рынке торговка, у которой он когда-то попрошайничал, вдруг осеклась на полуслове и отвернулась, делая вид, что занята товаром. Лео прошёл мимо, и она не окликнула его.

В переулках тем временем что-то менялось. Страх остался — никто не решался бросить ему вызов. Но восхищения становилось меньше. Мальчишки, которые раньше провожали его восторженными взглядами, теперь просто отводили глаза. Они боялись — но не смотрели на него, как на героя.

Лео заметил это не сразу. Слишком сладок был вкус власти. Но однажды, проходя мимо того самого пустыря, где он победил Карло, он услышал смех. Компания подростков играла в кости и даже не обернулась, когда он прошёл мимо.

«Они забыли.» Лео остановился, чувствуя, как внутри закипает злость. «Им нужен новый урок.» «Я лучший!» «Я должен им доказать!»

Он вернулся в сарай и долго сидел в темноте, глядя на Жало. Воронье перо на рукояти казалось теперь не просто символом — оно напоминало, что победы нужно доказывать снова и снова.

Старые обидчики были сломлены. Карло теперь косился на него исподлобья и мямлил "привет". Нужен был новый вызов. Больший. Яркий. Публичный.

Наутро он вышел на рыночную площадь. Туда, где его не знали. Где он был просто мальчишкой.

У фонтана, как всегда, собиралась местная молодёжь — те, кто покрепче, постарше. Среди них выделялся один. Грей. Не задира, не вор. Просто большой, сильный парень, известный своей добродушной силой. Он помогал грузчикам таскать мешки, шутил с торговками, гнул подковы на спор. Его уважали все — и богатые, и бедные.

Лео остановился в тени, наблюдая. Грей смеялся, показывая друзьям, как легко сгибает железную полосу.

«Вот он.» Лео чувствовал, как внутри разгорается азарт. «Если я сломлю его — меня узнают все. Даже те, кто меня не замечает.»

Глава 6

Лео лениво подошёл к ним. Сентябрьское солнце ещё хорошо пригревало, но на деревьях уже появились первые жёлтые листья. Ветер срывал их, бросая в воду. Лео смотрел, как они кружатся на ряби. Ровно год назад, в это же время, когда он победил Карло на пустыре, ему казалось, всё изменится. А сейчас он стоял у фонтана, и никто не оборачивался.

— Грей! — голос Лео прозвучал громко, намеренно вызывающе, перекрывая смех.

Все обернулись. Грей нахмурился, увидев Лео с Жалом на поясе.

— Чего тебе, парень? — спросил он спокойно, но без дружелюбия.

— Слышал, ты сильный, — сказал Лео, делая шаг вперёд. — Хочу проверить. На палках.

Смешки и недоуменные возгласы прокатились по кругу. Кто-то фыркнул: «Теневой, ты совсем спятил?»

Грей усмехнулся, отложив подкову.

— Палки? Парень, ты в своём уме? Это не игрушки. Иди отсюда, пока не...

— Боишься? — перебил Лео. Его голос звучал холодно и насмешливо. — Или слабак, который только подковы гнёт для вида?

Стоявшие рядом сразу замолчали. Грей медленно выпрямился. Добродушие испарилось с его лица. Он кивнул на Жало.

— Ладно, выскочка. Раз так рвешься. Но только на этом? — он оглянулся, схватил длинную, прочную палку-подпорку от тента лотка. — И без правил. Раз уж ты начал.

Площадь превратилась в арену. Торговцы, зеваки, подростки — все столпились вокруг. Лео чувствовал сотни глаз. Это был его момент. Он выхватил Жало. Грей встал, держа свою дубину двумя руками, как алебарду.

Лео не стал ждать. Он атаковал первым, не яростным тычком, а серией быстрых, точных ударов по рукам Грея, заставляя того отступать. Жало свистело в воздухе. Лео двигался быстро, почти танцуя, используя свою лёгкость против грузной силы Грея. Он не пытался противостоять его дубине — он играл с ним. Уклонялся от медленных размашистых ударов с показной лёгкостью, иногда отступая с нарочитой лёгкостью, вызывая одобрительные возгласы части толпы, жаждущей зрелища. Он бил не для победы — для унижения.

Щёлк! Кончик Жала больно хлестнул Грея по запястью. Тот вскрикнул, чуть не выронив дубину.

Тук! Удар рукоятью в ребро — несильный, но болезненный и оскорбительный.

Шлёп! Плоский удар плашмя по щеке, оставляя красную полосу.

— Ну же, силач! — крикнул Лео, отскакивая после очередного удара. — Где твоя мощь? В подковы ушла?

Грей пыхтел, его лицо пылало от злости и стыда. Он бросился в атаку, но его движения были тяжёлыми, предсказуемыми. Лео легко увернулся и подставил подножку. Грей тяжело рухнул на колени. Лео был рядом в миг. Он ткнул его кончиком Грею в грудь, прямо над сердцем, заставляя того откинуться назад, сесть в пыль и лужу у фонтана. Потом медленно, демонстративно, провёл холодным кончиком Жала по щеке Грея, оставляя грязную полосу.

— Ну? — спросил Лео громко, так, чтобы слышала вся площадь. Его голос звенел от презрения. — Признаешь? Кто здесь слабак? Кто здесь пыль?

Грей сидел, сгорбившись, не в силах поднять взгляд. Его дубина валялась в стороне. Стыд и бессильная ярость трясли его большое тело. Он не произнёс ни слова.

Реакция толпы была неоднозначной.

Одна часть зрителей — те, кто знал Грея как добродушного силача или ненавидел жестокость — молчала или роптала. Их лица были хмурыми, полными отвращения и страха перед самим Лео.

Другая часть — те, кого задевала сила Грея, маргиналы, любители насилия — ревела от восторга. Они свистели, кричали: "Давай, Теневой!", "Вот это сила!"

Лео слышал только вторых. Их крики лились, как мед. Он видел, как парни его возраста смотрели на него с обожанием, один поднял сжатый кулак. «Вот они — мои подданные! Моё королевство!» Этого ему было достаточно. Он повернулся и пошёл прочь, не замечая хмурых взглядов. Лео не оборачивался. Крики восторга ещё звучали в ушах.

Вернувшись к своему сараю, он снял Жало, любуясь чёрным пером. «Теперь все знают — я лучший!»

Глава 7

Вызов пришёл внезапно. Какой-то мальчишка подбежал к Лео на улице и, молча сунув в руку сложенный вчетверо небольшой клочок бумаги, бросился в переулок. Лео развернул послание. Читать и писать он научился, ещё когда была жива мать.

"Лео, именующему себя Теневым.

Твои балаганные жестокости — плевок в лицо Искусству Клинка.

"Кузница" очистит свою репутацию.

Закат. Старые Литейные Цеха. Приди с оружием.

Не явишься — станешь посмешищем улиц.

Дериан."

Лео скомкал листок и сунул в карман. Рука сама потянулась к перу на рукояти — чёрному, блестящему. Он провёл по нему пальцем, потом сжал Жало. Ярость закипела в нём. «Очистит? Балаган?» Чёрное воронье перо на рукояти кололо ладонь. «Я покажу им балаган!» Страха не было — лишь уверенность в своей силе.

Старые литейные цеха были мёртвым царством каменных гигантов. Воздух пах железной окалиной и тишиной. В центре заброшенного ангара, под световым колодцем, где пыль танцевала в отсветах заходящего солнца, стоял Дериан.

Он был невысок, почти хрупок на фоне каменных исполинов. На нём была простая серая тренировочная форма, безупречно чистая. Тёмные волосы были аккуратно зачёсаны.

В руке лежала тяжёлая тренировочная рапира из воронёной стали. Было заметно, что её сделали из настоящей. Острие тщательно закруглили, рёбра затупили. Сложная гарда, как кружево из металла, защищала кисть. Холодный металл отливал синевой. Дериан держал её с непринужденной лёгкостью мастера. Его стойка была расслабленной, словно он не ждал боя, а созерцал закат. Но когда Лео шагнул в круг света, Дериан повернул голову. Его глаза не выражали ни гнева, ни презрения.

— Опоздал на три минуты, — голос Дериана был спокойным. — Недисциплинированность — первый порок дикаря.

Лео не стал отвечать. Он выхватил Жало, воронье перо затрепетало на рукояти. Ярость, знакомая и привычная, толкнула его вперёд. Он шагнул, занося оружие для сокрушительного удара — того самого, что свалил Грея.

Дериан даже не сдвинулся с места.

Лёгким движением запястья он отвёл Жало в сторону. Кончик его рапиры метнулся вперёд. Тупое острие ткнуло Лео в грудь точно над сердцем. Боль была огненной, но кожи оно не пробило — лишь оставило синяк под рубахой.

— Порок второй: грубая сила без такта, — произнёс Дериан, отступая на полшага, будто от грязной лужи. — Ты мечешься, как слепая моль в пыли.

Лео ахнул от ярости. «Пыль?! Он назвал меня пылью?! Они ещё узнают, кто здесь пыль!» Он атаковал снова — серией ударов, которые ломали рёбра на улицах. Дериан парировал их едва заметными движениями, будто отмахивался от назойливой мухи. Его рапира жила своей жизнью: она цепляла Жало, отвлекала, заводила в тупик. Каждые несколько секунд её тупой наконечник находил уязвимое место.

Удар в запястье — онемела рука. В коленную чашечку — Лео споткнулся. В плечо — жгучая боль пронзила мышцу.

— Порок третий: ярость, заменяющая ум, — Дериан отклонился от дикого удара Лео, позволив тому вложить всю силу в воздух. — Порок четвёртый: слепота к противнику. Ты бьёшь по призракам.

Лео задыхался. Пот заливал глаза. Его Жало стало тяжёлым, почти неподъёмным, как будто налилось свинцом. А Дериан не уставал. Он двигался чётко, без суеты, его дыхание оставалось ровным. Он не атаковал — он ставил оценки. Каждое касание его рапиры было унизительной меткой: "Здесь ты слаб. Здесь глуп. Здесь — никто."