Яма и Нияма: два пути к гармонии

Начнём с того, что это, безусловно, не религиозные догмы, не заповеди и не легальные предписания. Хотя нельзя не признать, что очень уж эти правила похожи и на еврейский декалог, и на любой уголовный кодекс.

Ахимса. Отказ от насилия

Обычно трактуется как запрет на убийство, насилие по отношению ко всякому живому существу. Как и всегда случается с религиозными догмами, когда надо, делается законное исключение. Жертвоприношение или «справедливая война». Парашурама истреблял кшатриев, праведники повсеместно уничтожали демонов, наказать шудру, возжелавшего изучать священные тексты, — благое дело. Махабхарата закончилась почти поголовным истреблением кшатриев руками самих кшатриев. Ну а самая Бхагавад-гита — просто апофеоз. Ведь мало просто убивать людей, нужно ещё и подвести под это теоретическую религиозную базу.

Ганди использовал ахимсу как инструмент, оружие в борьбе с колонизаторами. Не бунты, не подрывы, не поджоги — это игнор. То есть, по сути, забастовка и пассивное пребывание как протест. Не насилие. Последователи Ганди не покупали английские товары. Не выходили на работу, игнорировали все предписания, даже не отвечали на реплики начальства. Потому что так сказал великий Ганди. Это так в Индии на культурном уровне реализовывался принцип ахимсы.

В реальном мире мы живём в весьма благоприятной, мягкой, даже можно сказать элитарной среде. Нет нужды и возможности применять насилие к окружающим. И люди принимаются применять насилие к себе. Многие йоги чрезвычайно озабочены продуктами питания. Кто-то уходит в безлактозное вегетарианство, даже веганство. Кто-то даже одежду подбирает неярких, неагрессивных цветов, никакой обуви из кожи, никакой шерсти. Будучи не в состоянии применить насилие самостоятельно, люди считают исполнением ахимсы своё неучастие в убийствах живых существ, отказываясь от потребления. Но это не прекращает выращивание и забой скота, уничтожение природных ландшафтов ради выращивания овощей и злаков, строительства домов и дорог.

Мы живём, потребляя. Снижая энтропию окружающего мира, мы заставляем мир работать на человечество. И даже те, кто ушёл в жесточайшую аскезу, пользуются благами, созданными с помощью насилия.

Люди любят победителей. Нам нравятся высокие стройные деревья, победившие своих сородичей в борьбе за ресурсы — воду, свет, воздух.

И единственное насилие, которое большинство людей может совершить, — это насилие по отношению к себе. Запретить себе есть животные продукты, например. Интересно, что по мере углубления в практику йоги у многих людей обостряется вкус и обоняние, а также улучшается метаболизм. И тогда люди и правда естественно и плавно отказываются и от пищи в больших количествах, и от ряда продуктов. Просто за ненадобностью. Они становятся «невкусными», или тело перестаёт принимать их. Но это совсем иное дело, не правда ли?

Но вот человек приходит в зал и встаёт на коврик. Чтобы то, что болит, отпустило. Чтобы тело пришло в нормальный эстетический вид. Условно, если там что-то не должно висеть, оно не висит, а выглядит подтянуто и спортивно.

Когда мы приходим в зал, мы на самом деле не только хотим поправить здоровье. Все йоги, приходящие в зал, немножечко эксгибиционисты, мы все хотим классно выглядеть. Каждый человек на коврике, он как клоун на арене. Мы смотрим друг на друга, мы пытаемся выглядеть не хуже других.

Я не знаю про других, я скажу про себя. Хочется понравиться тренеру. А почему тренеры, девочки, не только девочки, делают всё это легко? То есть я весь запыхался, мне тяжело, мне больно, мне трудно, а они делают всё легко, спокойно разговаривают при этом. И всё у них хорошо так получается. И я не понимал, как это происходит. И я старался изо всех сил.

Все, кто прошёл спортивную школу, или, подобно мне, школу каратэ киокусинкай, знают, что сила приходит через боль. Травмы, страдания — ничтожны на пути к цели. Что за цель — неважно. Важно вот сейчас стиснуть зубы, преодолеть себя и выполнить то, что велит тренер.

С этими же идеями я когда-то пришёл на коврик. И вдруг обнаружил, какие замечательные травмы я могу нанести сам себе, просто стараясь выполнить асаны. Безо всякой помощи со стороны. На залечивание травм, реабилитацию и размышления ушло немало времени. Но пришло понимание, что ахимса, как и прочие правила ямы, написаны не для того, чтобы я общался с миром, не для того, чтобы я был хорошим, добрым и выполнял заповеди, а относятся они прежде всего ко мне самому, потому что для нормального йогина есть только йогин, а мира никакого нет, когда человек заходит на коврик.

Нет никакой публики. Ты один сам по себе, и ты сам своя публика. И ради этой публики не надо себя мучить и истязать, а надо найти какой-то путь для того, чтобы достичь асаны.

Невозможно достичь комфорта, искомого комфорта, выходя из зоны комфорта. Невозможно достичь уюта и приятного состояния, нанося себе травмы. Вот это понимание, что ахимса — это не про то, чтобы стать вегетарианцем. Это не про то, чтобы случайно не задавить червяка на дороге. Нет.

Чтобы не бить комаров. Нет, это не про это. Это про то, что надо перестать издеваться над своим собственным любимым телом. А как тогда? Есть только один путь. Нужно договариваться. Раз нельзя сделать силой, нужно договориться.

Нужно показать: смотри, тебе выгодно сделать вот так. Это выгодно, это безопасно, это уютно и комфортно. И послушать ответ тела. И тело отвечает: «Слушай, а правда, а так можно было, да? А давай теперь так и будем делать». И в этом случае тело очень быстро привыкает к правильному движению. И отвыкает от неправильных движений.

И так через постоянные осторожные шаги мы приходим к тому, что тело действительно меняет свои привычки. Например, мы перестаём привычно находиться в сгорбленном состоянии, мы выпрямляемся, мы изучаем тадасану, мы её научаемся делать, мы даём телу новые привычки, и вдруг оказывается, что хорошая осанка — это просто приятно.

Ноги могут быть постоянно в правильном положении. Это хорошая привычка и всё. Что плоскостопие — это плохая привычка, а хорошие своды стоп — это хорошая привычка. Что деформация ног — это просто плохая привычка мышц. А ровные прямые ноги — это хорошая привычка, гораздо более выгодная для тела. И тело радостно принимает эти привычки и уже от них не отказывается. То есть договориться — это гораздо более выгодно, чем заставить. Мы перестаём себя заставлять и начинаем договариваться.

Я помню, как я в 2014 году на Невском проспекте, когда пришёл к этой мысли окончательно, я стою возле площади Восстания, у меня льются слёзы от этого понимания. Полная была иллюзия того, что дедушка Айенгар, как огромная хищная птица, слетел ко мне и говорит: «Наконец-то ты это понял». Тот самый Айенгар, который писал, что западный человек, не имея достаточно гибких коленей, будет испытывать в падмасане мучительную боль, но всё равно должен практиковать изо всех сил. Он как раз тогда умер…

Иллюзия! Но это ощущение настолько тогда пробило, что я стоял, взрослый дяденька, приличный дяденька, и плакал от счастья и раскаяния. Стою, у меня слёзы льются, люди мимо идут, а я повис в этой иллюзии. В понимании того, что надо наконец-то перестать издеваться над телом. Это было первым шагом к будущей методике.

Ахимса как принцип работы с телом, как главный принцип, как нерушимый принцип, как аксиома, как действительно заповедь. То есть это то, что я должен делать обязательно. Ни в коем случае никакого насилия по отношению к телу.

А как договориться? Тут уже надо сесть и подумать внутри головы. Чем я и занимался все эти годы. Ведь книга вышла только в 23-м году. Базовый курс был записан в 18-м году и ещё доводился до ума. А мысль эта пришла в 2014 году. Соответственно, прошли годы, прежде чем это кристаллизовалось. Но полное понимание того, что яма и нияма — это инструкции, пришло только где-то в 2023 году.

Вот так — с 2007, когда я пришёл в первый раз на йогу, чтобы восстановить ногу после перелома, прошло семь лет, прежде чем я сделал первый шаг на пути к настоящей йоге. Пришло первое действительное понимание первого принципа ямы.

Давайте на примере разберём, как применяется принцип Ахимсы в йоге 108 прикосновений.

Итак, у ученика не получается асана. Возьмём для примера простой наклон первого рода к прямым ногам — уттанасану.