Превентивная мера

Народу было не много. Женскую часть коллектива представляла Лиз. Не ожидая, когда подтянутся остальные, быстро поглощала приличную порцию морепродуктов. Приглушенно звенела посуда, народ молча приступал к трапезе.

Ден сочувственно разглядывал помятое лицо посетителя:

– Тебе комплекс?

– Питья побольше, – попросил Алекс.

Ден принялся подавать тарелки.

– А почему девушки не ужинают? – поинтересовался Алекс вполголоса.

– Режим у них. Для фигуры вредно, – отозвался Ден.

– Похоже, Лиз на режим плевать, – заметил Алекс, забирая поднос.

– Метаболизм такой, ничего не задерживается, – улыбнулся Ден.

Без лишних слов Алекс приступил к трапезе. Не светить же перед коллегами опухшей рожей. Еще подумают, чёрт-те что.

Появился координатор. Неспешно обошел помещение. Недовольно кривя носом, расположился во главе стола.

– Как прошел ремонт?

– Норма! – бодро откликнулся Джерри с набитым ртом. Лоуд перевел взгляд на телеметриста.

– Значит, все работает?

Джерри показал большой палец.

– Бесполезно это, – с тоской произнес Ершов. – Пустое.

– Антон Степанович, пару дней назад вы были недовольны сломанным гидрофоном, – напомнил Лоуд.

– Потому, что они нужны проекту, – не растерялся Ершов. – А, по сути, проку от них, как от простых индикаторов.

– Вы сегодня сверхобычного категоричны, – заметил Лоуд. – Плохо спалось?

– Нормально, – отмахнулся Ершов, – просто констатирование очевидного утомляет.

Он посмотрел на Фаруэла, ища поддержки, но англичанин не реагировал. Не хотел с утра начинать пустые споры.

– Головной институт не ждет от нас выводов, – напомнил Лоуд.

– В чем-то я с тобой согласен, – вдруг произнес Фаруэл, – гидрофоны не дают нам возможность понять природу явления. В этом плане они бесполезны, нам. Но, возможно, геофизическому сектору они необходимы.

Фаруэл посмотрел на Алекса. Алекс молчал. Он сам еще не понял, что нужно. А Фаруэл и не ждал ответа, просто нырнул в себя, возвращаясь к завтраку.

– Ну, да! – согласился Ершов, разворачиваясь к Лоуду. – Порой ощущаю себя незваным гостем на чужом празднике.

Координатор не желал вступать в дискуссию и безразлично дернул плечами.

– Люди привыкли быть причастным ко всему, – внезапно поддержал беседу Валентин. – Причастность стимулирует развитие. Без этого, цивилизацию ждет долгая и мучительная смерть. В лучшем случае – деградация.

– Господа, разве вчера вам не хватило философии? – взмолился Лоуд. – Это наша работа.

Алекс перестал жевать: «Интересно, откуда Лоуд знает про вчера. Неужели кто-то донес?»

– Согласен, – сказал Ершов, не обращая на Координатора внимания, – но расставлять приоритеты нам не запрещали. Что основное, а что побочное, выбираем мы.

– На том и закончим, – вымученно улыбаясь, ответил Лоуд. Положение обязывало держать себя «в руках».

Алекс ощущал напряженность. Каждый из присутствующих ревностно исповедовал личные принципы. Таким везде тяжело. Когда же в одном месте появляются два пророка - быть беде. В данном случае, ситуация усугублялась тем, что отступать желающим некуда. Кругом лишь горы и вода. От того, более зловещим казался факт исчезновения Качесова. И табу на подробности? Возможно, эти гении сами ничего не знали и просто выпендривались, расписавшись в незнании.

Вернувшись в лабораторию, Алекс блаженно растянулся на диване. Хорошо, что он один. Никто не мешает отдыхать и думать. Не меняя положения, Алекс принялся заново изучать лабораторный журнал. В данной ситуации это был единственный источник, заслуживающий доверия.

Электромагнитные шторма следовали систематически. Каждые шесть с половиной суток в море возникал низкочастотный фронт от точечного источника. Фронт волнами обрушивался на полуостров и бился о скальную гряду. Основная атака длилась девять минут. После, в дело вступали отраженные волны, и наступала интерференционная вакханалия. Волны вступали в резонанс, меняли частоты и интенсивность. Потом затухали в течение тридцати шести минут. Сейсмических колебаний не наблюдалось, зато повышалась напряженность земной коры. Увеличивалась за несколько часов до всплеска и после, в течение суток плавно приходила в норму. Кроме того, в районе полуострова имелся выход железной руды, что возбуждался во время волнений, значительно повышая магнитное поле. Всем этим явлениям сопутствовало значительное понижение температуры на 5 – 7 градусов, красноречиво намекая на перераспределение энергии среды. И это – плюс к аномально низкой, фоновой температуре, которая держалась не просто так.

В журнале имелся календарь прошедших и будущих всплесков. Под прошедшими событиями скромно отображались зафиксированные параметры волн. И все. Скупо, без догадок и пояснений, словно это не лабораторный журнал, а тезисы к докладу. Следующей предполагаемой датой значилось: «14 июня 34года в 15.30, точность – плюс минус одна минута».

Алекс отложил журнал и вышел на веранду. Никакой ясности. Да, событие подробно описано и запротоколировано, но механизм явления? Что за глупость придумана наверху? Почему исследователи не могут делиться догадками? Отсюда столько споров и непонимания. Есть и вовсе удивительные факты, но связи между ними не просматриваются. Зато персонал станции о них дружно умалчивает. Вспомнились вчерашние рассуждения телеметриста. Возможно, ассистентка физиков что-то прояснит. Да и Мишель, как метеоролог, многое может рассказать. Алекс вспомнил отнятую Раду. Дотошное устройство мастерски бы справилось с поиском нужной информации: провело анализ, представило бы варианты и прочие «бы».

От соседнего коттеджа донеслись голоса. Алекс перегнулся через перила. Спор застал физиков в дверном проеме. Позабыв о насущных делах, те предавались любимому занятию. Момент был подходящим, и Алекс решился:

– Пятьдесят третий, – позвал он в ИУС.

– Слушаю! – откликнулась Лиз.

– Это сосед, – проговорил Алекс, соображая, с чего начать.

– Поняла, – поторопила Лиз.

– Я тут читал лабораторный журнал. Не все понял. Поможешь?

Какое-то мгновение Лиз раздумывала. Казалось, она обдумывает причину отказа, о чем и сообщит в скором времени.

– Сейчас буду! – против ожидания сообщила она и отключилась.

Алекс беспокойно присел на диван. Стоило продумать беседу. Судя по всему, ассистентка физиков – человек прагматичный. Зайдет и с порога запросит список вопросов. Потом посмотрит на растерянное лицо вопросившего: мол, что это вы, коллега, к разговору не подготовились, нехорошо....

Как и ожидалось, Лиз появилась стремительно. Спросила с порога:

– Что тебя интересует?

Предположения относительно Лиз сбывались.

– Не знаю с чего начать, – признался Алекс.

– Есть план исследований, там все расписано. – Лиз выхватила из рук лабораторный журнал. Принялась нетерпеливо листать страницы.

– В журнале кроме плана и общих заметок ничего нет, – заметил Алекс. – Это вообще не похоже не лабораторный журнал.

Лиз не ответила. Недоуменно вчитывалась в записи.

– Журнал, возможно, почистили, – наконец предположила она.

– Как это? – не понял Алекс. – Это же официальный документ.

– Ну, официально и почистили. Кто заказывает музыку, тот и танцует. – Лиз положила бесполезное устройство на стол. – Мы лишь собираем данные.

– Хорошо, мне- то, что делать? Начинать все заново?

– Можно и так. В последнее время исследования и так свелись к статистической обработке данных, – совсем уже по-человечески, произнесла Лиз, и впервые посмотрела в глаза.

– Разве? – не поверил Алекс. – Мне говорили – Качесов подходил к сбору данных более творчески.

– И результат налицо, – констатировала Лиз. – Стоило придерживаться плана.

– Все-таки, что пошло не так? – допытывался Алекс.

– Меня уже допрашивал комендант. С меня хватит, – недовольно сообщила Лиз. Посчитав разговор оконченным, она вышла. Алекс прислонился к косяку. Конструктивного разговора не вышло. И, от части, по его вине. Кто же строит встречу как допрос. Не мудрено, что в ответ лишь общие фразы. Не сформулировав правильно вопрос, не получишь искомого ответа.

– Тридцать первый вызывает! – прервал размышления ИУС.

– Слушаю!

– Как настроение? – поинтересовался Валентин.

– Нормально.

– Сделай перерыв, загляни ко мне, – попросил врач. Так просят о пустяке старых приятелей, и отказать такой просьбе невозможно. Уметь бы так: настаивать. Может и разговор с Лиз сложился бы по-другому.

Встретила его Лена. Под белой униформой другой одежды не угадывалось.

Засмотревшись, Алекс пропустил момент приветствия, так что Лене пришлось повторять.

– Привет, – запоздало ответил он.

– Проходи. – Лена отступила, пропуская его вперед.

Пространство медкорпуса было спланировано иначе. Гостиная делилась стеной, образовывая на входе «предбанник». Во второй части стоял массивный стол, за которым и вел прием Валентин. По другую сторону стола располагалось кресло для посетителей.

– Как самочувствие? – осведомился Валентин.

– Как всегда, – ответил Алекс, усаживаясь в кресло.

– Дискомфорт, расстройство пищеварения, повышенная сонливость? – продолжил Валентин, пропуская мимо ушей дежурную отговорку.

– Сонливость, – признался Алекс.

Валентин деловито потер ладони:

– Это хорошо.

– Зачем звал? – спросил Алекс, полагая вступительную часть законченной.

– Да за этим и звал.

– Просто поболтать? – удивился Алекс.

– Поболтать! – Валентин хмыкнул - У нас тоже, какие-никакие исследования.

Врач обошел стол и, приподняв голову гостя за подбородок, проверил зрачковый рефлекс.

– Ты мог здесь оказаться еще на прошлой неделе, прямо перед всплеском. А потом валяться в лазарете несколько дней. – Валентин вернулся на место. – Без акклиматизации, ты мне не нужен. Всплеск надо встречать подготовленным. Так что, если не возражаешь, мы проведем некоторые измерения.

В сопровождении Лены Алекс прошел в соседнее помещение. Здесь его дожидалось раскрытое нутро универсального сканера.

– Раздевайся и залазь! – скомандовала Лена.

– Полностью? – уточнил Алекс.

– Трусы можешь оставить, – сжалилась Лена.

– И что, всех так? – спросил Алекс, устраиваясь внутри.

– Конечно, обычный медосмотр, – успокоила Лена.

Агрегат уложился в пятнадцать минут, милостиво отпустив на волю. Пока Алекс одевался, Валентин просмотрел показатели:

– Ничего страшного. Обычная акклиматизация. Онемения конечностей нет?

– Нет.

– Ну и хорошо. Примешь восстановительные препараты. Всё и нормализуется.

Алекс обеспокоенно навис над врачом:

– Что-то не так?

– Небольшие спазмы сосудов на периферии. Забудь.

Врач нравился. Единственный человек, не вызывающий дискомфорта. Странно, что до сих пор они толком не общались. Даже вчерашняя попойка этому не способствовала. Вероятно, для задушевных бесед требовалась совсем иная обстановка.

Алекс присел напротив:

– Ты тут с самого начала?

– Заехали с Леной, неделей раньше остальных, вместе с Филиппом и Джерри, – охотно доложил врач.

– Так, наверное, комфортней, – предположил Алекс. – Идущие следом подстраиваются под ритм первых.

Валентин наморщил лоб.

– Кто тут кого ведет, понять сложно. В новом деле трения всегда, но кто ссорится с врачом? Это, знаешь ли, чревато, – врач прищурился. – Тебя что-то беспокоит?

– Не доверяют, – признался Алекс. – Постоянные недомолвки.

Валентин усмехнулся:

– Ждешь утешений?

– Ну, по крайней мере, объяснения причин.

– Причины очевидны. Сам сказал: «Ведомые, идут по следам ведущих».

– Я не имел в виду себя! – возмутился Алекс.

– Ты не знаешь предыстории. Тут всё логично, – умиротворенно сообщил Валентин. – Предшественник твой много спорил. Доводов его не знаю, но профессуру это ужасно бесило.

– Так, может, они от него и избавились? – осторожно предположил Алекс.

Врач легкомысленно махнул рукой:

– Бог с тобой, они вполне адекватны. Побрызгать слюной – это, пожалуйста. Для более радикальных мер не то воспитание.

– Хорошо. Я, вообще не при делах!

– Пока да! – согласился врач. – Просто, должность твоя вызывает неприятные ассоциации. В природе человека дуть на холодную воду.

– Или вода не такая уж холодная. – Недовольно хмыкнул Алекс.

– А ты быстро учишься, – похвалил Валентин. – Спроси у Лиз: она свидетель этих баталий.

– Спрашивал. Молчит как партизан.

– Леша, Леша… – по-отечески вздохнул Валентин, – к живому существу необходим подход. Тем более к девушке.

Алекс не возражал. Да, напортачил. Несмотря на кажущуюся неприступность, ассистентка готова делиться информацией.

– Ты пойми, – наставлял врач: – Лиз строит карьеру. Значит, на рабочем месте не сделает ничего, что разрушит её усилия. В данном случае сливать информацию чревато.

– Так она всё время на рабочем месте. Не ночью же к ней ломится, – возмутился Алекс.

– А это идея. – Валентин стремительно развернул кресло: – Леночка!

– Да? – Леночка бесшумно возникла в проеме и вопросительно посмотрела на начальство.

– Ты не хочешь пригласить молодого человека в гости?

Леночка удивленно дернула бровью.

– Ему очень надо, – попросил Валентин.

– Ты живешь с Лиз, – догадался Алекс.

– Когда надо? – деловито осведомилась Лена.

Врач покосился на Алекса.

– Сегодня, полагаю.

Лена обреченно закатила глаза.

– К семи подходи. Мы по соседству, в седьмом.

Возвращаясь к себе, Алекса одолевали сомнения. О чем говорить, если изначально Лиз не пойдет против руководства. С другой стороны, по словам Джерри, в деле продвижения карьеры Лиз ставила на Качесова. Алекс улыбнулся всплывшей очевидности. Девушка работала по всем направлениям, в любом случае выигрывая. А вот Саня Качесов шел ва-банк. Упрямо доказывал правоту окружающим, не стесняясь выходить за рамки дозволенного. Таким образом, открывая запретные двери, сам попал под табу.

Алекс представил, как Качесов восторженно сообщает Ершову свои догадки. А в ответ слышит о планах исследований. Ошалело приводит резоны - и слышит агрессивную отповедь. Такое кого хочешь, возмутит. Только, с какой стати физикам мешать рыться в проблеме? Какие же они после этого ученые, если не желают видеть и слышать очевидное?

Лена раскрыла дверь и придирчиво, как опытная сваха, оглядела гостя. Одета была в свободный костюм василькового цвета, напоминающий мед униформу. Гардероб Алекса был намного скуднее: шорты да гавайская рубаха песочного цвета.

Сочтя внешний вид удовлетворительным, Лена посторонилась.

– Проходи.

Алекс вошел и огляделся. Гостиная была типовой. Иным был запах. У телеметриста пахло лабораторной пылью. У физиков – затхлостью и старой бумагой. У Валентина, само собой, химией и озоном. А здесь кружил легкий аромат карамели и земляники.

Алекс присел к столу и принюхался. Дымящийся чайник источал чарующий аромат.

– Необычный запах. Заказываете у Филиппа?

Лена довольно усмехнулась.

– Секрет фирмы. Даже Филипп теряется в догадках.

– И в чем секрет? – заинтересовался Алекс.

– Растет тут, на скалах, одна травка. Валентин нашел. Подсушил на солнышке, да заварил вечерком. Тут же прибежал Филипп. Мол, проходил мимо, да учуял незнакомую пряность. На что Валентин, улыбнувшись, назвал траву по латыни.

– «По-французски, по-английски как?» – взмолился повар, и получил убийственный ответ: «Не знаю. На русском будет – «Несущая голову».

Естественно, русский перевод Филиппу ничего не говорил.

– «Как выглядит?» – напирал он.

Валентин показал измятую ароматную солому без отличительных признаков и, видя отчаянную физиономию Филиппа, добавил: «Я же не знал, что тебе потребуется гербарий».

Лена наполнила чашку, и Алекс жадно вдохнул чарующий аромат. Против ожиданий, вечер начинался недурно.

– Уютно у вас. Часто принимаете гостей?

Лена подсела к столику.

– На всех запалу не хватит. Это для особых случаев, – хозяйка пытливо посмотрела на гостя. – Как тебе база?

– Местами почти курорт, – съехидничал Алекс, поудобней усаживаясь на стуле.

– А местами - почти работа. – В том же ключе заметила Лена.

Алекс пожал плечами.

– Мне пока нравится.

– У нас хороший администратор, – сообщила Лена. – Балансирует между интересами. Гармония получается своеобразная, но в нашей компании по-другому нельзя.

– Можно! – возразила Лиз, вынырнувшая из подвала. Зеленые бриджи да футболка с отложным воротником, что Алекс наблюдал с утра, красовались на худеньком тельце.

– Конкретизируй! – потребовала Лена.

– Конкретика не к месту. – Лиз выразительно потеребила ухо.

Что имелось в виду, Алекс не понял. Надеялся, что молчаливые знаки к нему отношения не имеют. Во всяком случае, Лену ответ устроил.

Лиз достала чашку из шкафчика и присоединилась к чаепитию.

Воспользовавшись паузой, Алекс рассматривал соседок. Конечно, подругами они не были. Совершенно разные натуры. Но за год совместной жизни пообвыклись. Шли по жизни параллельными курсами, не тяготясь рутиной. Взаимодействовали, в сложившихся обстоятельствах. А в данных обстоятельствах, гармония – это стабильность отношений в коллективе.

– Нелепо у нас днем получилось, – признался Алекс. – Прости.

Ход был засчитан.

– Принимается! – легко простила Лиз, – просто, есть нюансы, которые за пять минут не объяснить.

Она ухватилась за чайник.

– Еще?

Алекс с готовностью подставил чашку. Контакт налаживался.

– Изначально мы договаривались считать все отражённые волны побочными, – между делом, продолжила Лиз. – Чтобы не запутаться. Чтобы сосредоточится на главном. Со временем стало понятно: вторичные волны имеют другой механизм образования. Отраженных волн только часть. По параметрам они сходны с первичной волной. Другая часть вновь сгенерирована. Там периодичность другая и частота выше первоначальной.

Лиз отхлебнула из чашки, попутно метнув в гостя цепкий взгляд, вероятно решая, стоит ли продолжать. Алекс был во внимании и жаждал продолжения.

– Тогда-то у Качесова и созрела теория о побуждающей сущности первичного импульса.

– Что за теория?

– Все просто: энергия первичного импульса возбуждает электромагнитные поля путем насыщения железной руды энергией.

– Это и так понятно, – вставил Алекс. – Неужели старики с этим не согласны?

Лиз изменилась в лице.

– Я не договорила.

– Прости. Не удержался, – раскаялся Алекс.

Лиз помолчала, собираясь с мыслями:

– Всё это давно известно. Генерируемые волны более упорядочены. Стабильность периодов, амплитуды, форма пиков… – Лиз запнулась, подбирая аргумент позабористей, но не нашла и пренебрежительно махнула рукой, – первичная волна может похвастаться лишь стабильной мощностью и временем возникновения.

– Так в чём спор? – не понял Алекс.

– По Качесову, электромагнитный шторм есть ощущаемая часть некоего скрытого процесса. Первичный всплеск сообщает процессу энергию. Вторичный – передает преобразованную энергию конечному потребителю.

Алекс подобрался.

– Кто же потребитель?

Лиз переглянулась с соседкой, будто он спросил что-то неприличное.

– В самой концепции заложен намек на искусственность. Мои старики считают такие предположения незрелыми.

– Теория неоднозначна, – согласился Алекс. – Немудрено, что профессура встала в позу.

Лиз принялась наполнять чашки.

– Между прочим, старики отнеслись к теории серьезно.

– Как так?! – удивился Алекс. – Ты же сказала, концепцию посчитали незрелой.

– Обычно над сказанной глупостью они долго издеваются, чтобы ее источнику было неповадно, – вкрадчиво сообщила Лиз. – Стоящие мысли обсуждаются с автором, до изнеможения. В случае с Качесовым обсуждение затянулось настолько, что превратилось в склоку.

Озадаченный Алекс замер с пустой чашкой.

– Действительно, странно.

Лиз отобрала пустую чашку и поставила на середину стола.

– Как говорит Ершов, есть три типа исследователей: одни следуют утвержденному плану и, в конце - концов, добиваются признания; другие всю жизнь доказывают свою правоту и остаются у разбитого корыта, растратив время на споры. А третьи – просто работают. Без оглядок, на прочих. Между делом двигая науку.

Алекс задумался, определяя себя к профессорской классификации. С наскока не получалось. Хотелось и признания, и реальных достижений. Он растерянно смотрел на Лиз.

– А Ершов, к какому типу себя относит?

Лиз выразительно хмыкнула:

– Ни к какому. По Ершову, человек зависим от ситуации. Сегодня мы одни, завтра другие. Соответственно, подходы к решению задачи со временем меняются.

– Пахнет беспринципностью, – заметил Алекс. – Ты тоже так считаешь?

– Я всего лишь лаборант, – нервно сказала Лиз. – Да и не всё так просто.

Конечно, всё было не просто. Она участвовала в коллективном сговоре. Конечно, понимала: рано или поздно правда откроется. Тогда, избегая ответственности, руководство подставит тех, кто рангом пониже.

Столь щекотливая тема была сейчас некстати. Алекс сосредоточился на цели визита.

– Если была жаркая полемика, значит, стороны обменивались аргументами?

– А как же, – подтвердила Лиз. – Например, утвержденный план исследований.

– Шутишь? – усмехнулся Алекс, – какой же это аргумент?

– Самый значимый, – серьезно ответила Лиз. – Есть ещё, по мелочи. Мощность первичной волны на порядок выше. Механизм ее возникновения так же не известен. В общем, старики считают ее более важной, как объект исследования.

Ни с того ни с сего Лиз отправилась мыть посуду. Намек на конец беседы был очевиден.

Не встревавшая в разговор Лена это тоже поняла.

– Как спится на новом месте? – доброжелательно осведомилась она.

– Непривычно в подвале.

– Я тоже долго привыкала, – посочувствовала Лена. – Вообще-то, сотрудников базы тестировали на клаустрофобию.

– Что-то я такого теста не помню, – признался Алекс, напрягая память.

– Есть тесты, которые можно провести и без твоего участия. По крайней мере, в твоей медицинской карте сказано, что клаустрофобии не подвержен.

Неожиданно Лена оказалась у него за спиной. Успокаивающе опустила руки на плечи. Алекс тревожно крутил головой, чуя неладное. Лиз то же отвлеклась от мытья посуды, ожидая продолжения.

– Зато имеется смещение позвонков в нижнем поясничном отделе. – Правая рука фельдшера, соскользнув с плеча, ловко надавила на позвонки.

Алекс дернулся и вцепился в стол.

– Вот так, больной, – на ухо констатировала Лена. – Об этом ты догадывался?

Алекс осторожно потирал спину:

– Да уж несколько лет и не вспоминал.

Лена вернулась на место и задорно подмигнула:

– Ничего, подлечим.

Боль постепенно отступала. Пожалуй, на сегодня знакомства было достаточно. Алекс осторожно поднялся.

– Что ж, пойду.

Лена вышла следом. Доброжелательная, с легкой усталостью на лице.

– Спасибо за чай, – поблагодарил он искренне. Ситуация прояснилась. Да и Лиз больше не смотрела волком, что вовсе неплохо.

Лена протянула руку.

– Утром ждём. Займемся твоими болячками.

– Кстати, Ершов, когда не может заснуть, выбирается на поверхность и спит на лабораторном диване, – сообщила Лиз, появляясь на пороге: – это, конечно, против инструкций, но сон ведь важнее.

Уже стемнело, но казалось – Лиз улыбается.