Бешеный генерал, или Белое платье, белая фата, ла-ла-ла

Пролог

* * *

— ЗАХАР —

— Захар! – заорал Аркадий, увидев меня. – Объяснись! Что за балаган?! Где Элеонора?! Кто эта девушка?! Ты обещал мне жениться, а не устраивать цирк!

— Ваше Величество, я… – начал я, но меня перебили.

— Немедленно верните мне мою дочь! – взревел Этельберт, багровея лицом. – Если вы посмели причинить ей вред, я объявлю войну! Я сожгу ваш дворец и всё королевство! Я заколдую всех ваших коней, чтобы они ходили задом наперёд! Я…

Он не договорил, потому что в этот самый момент с высоты раздался пронзительный, громкий и крайне нахальный «Р-Р-Р-Р-Я-Я-Я-Я!».

И в зал, пробив витражное окно, стекло посыпалось на гостей с оглушительным звоном, ворвался мой дракон Гоги.

Он сделал круг по залу, перевернув пару канделябров, и, что самое забавное, на его спине, вцепившись когтями в чешую, сидел огромный, пушистый, с наглыми янтарными глазами рыжий кот с таким и видом, будто он здесь главный.

— А ну, брысь! – крикнула ему Лада, но было поздно.

Кот, завидел люстру, решил, что она идеально ему подходит, чтобы повисеть на ней.

Он спрыгнул с Гоги, зацепился когтями за хрустальные подвески и… Бах!

Люстра не выдержала веса наглого животного и сорвалась с крепления. Она с грохотом рухнула прямо в толпу придворных, разбившись на тысячу осколков, а кот, чудом уцелев, повис на тонком шнуре, раскачиваясь над головами шокированных аристократов, как безумный маятник.

— О, нет! Лучик! – в ужасе воскликнула Лада и расстроенно взмахнула руками.

Тем временем Гоги, удовлетворённо и даже радостно рыкнув, направился к главному объекту своего внимания, – к трёхъярусному свадебному торту.

Он приземлился ровно посередине стола. Тарелки с закусками и бокалы с напитками полетели в разные стороны, а Гоги, недолго думая, запустил свою пасть прямо в центральный ярус, откусив жирный кусок и зажмурился от удовольствия зажмурился.

Очевидно, что торт был вкусным.

— Гоги, твою мать! – рявкнул я.

Но это было ещё не всё.

Рыжий кот по имени Лучик, раскачавшись на шнуре, наконец соскочил вниз, приземлился на руки Лады и с довольным мурлыканьем вцепился зубами в её фату.

Белая ткань тут же поползла с головы Лады, обнажая растрёпанные волосы.

— Ах ты, злодей мелкий! – зашипела на него Лада и попыталась отобрать фату, но кот только сильнее зарычал, дёргая ткань в свою сторону.

А потом он и вовсе вырвался из её рук и словно бешеный начал носиться по залу.

А мой Гоги, с набитой пастью, повернулся к нам и одобрительно закивал, будто говоря: «Ну ты и устроила, девка. Молодец! Одобряю!»

В зале воцарился полный бардак.

Придворные в панике разбегались по углам.

Кто-то пытался поймать кота, кто-то додумался попытать счастья и оттащить дракона от торта, а король Этельберт, забыв про гнев, смотрел на происходящее и схватился за голову.

— Я требую объяснений! – орал он. – Сейчас же!

Я вздохнул, провёл рукой по лицу и повернулся к Ладе.

М-да, моя жена.

Боги, как же это дико звучит. Лада посмотрела на меня и печально вздохнула.

Она шагнула вперёд и начала говорить.

— Ваши Величества! – воскликнула она. Голос её дрожал, но говорила она уверенно. – Позвольте мне всё объяснить!

Я щёлкнул пальцами, и магия помогла утихомирить народ.

Наконец, все заткнулись. Лишь Гоги с причмокиванием и урчанием дожирал торт.

А теперь, давайте по порядку…

Глава 1

* * *

— ЛАДА —

Свадьба – лучший день в жизни?!

О, нет, только не у меня!

Всё началось не с помолвки, а с удара кулаком по дубовому столу.

Мой отчим, господин Карачун Придурович, ладно, не Придурович, а Дамирович «обрадовал» меня новостью, что я выхожу замуж.

— Всё, Лада, – рявкнул он. – Твоя блажь с книжками и экспериментами в доме закончена. Я сосватал тебя!

Я чуть не подавилась яблоком, которое жевала, прячась в углу кухни от его вездесущих глаз.

Я-то думала, он хочет обсудить урожай репы или то, что мой кот, Лучик, снова что-то разбил из его любимого уродливого сервиза.

— Что? За кого? выдавила я, предчувствуя недоброе.

— Ты выйдешь замуж за графа Галактиона Убейконь! – торжественно провозгласил отчим.

Я тут же вскочила с места и воскликнула:

— Да ты что! Это граф – жуткий! И он старый! Ему уже миллион лет!

Отчим зло выдохнул и рявкнул:

— Глупая! Он даст за тебя целый мешок золотых! Не какой-то там убогий кошель, а полноценный мешок! Ты должна быть польщена! Графиней станешь!

Галактион Убейконь!

Этот старый хрыч носит рыжий парик, вставную челюсть, хромает на обе ноги и вообще, давно уже должен был отправиться к праотцам, а он жениться надумал? С ума сошёл старый мухомор!

— Да ты никак с ума сошёл! – взвизгнула я. – Я не пойду за него! Он разваливается на ходу, а я молодая и красивая!

Отчим мерзко хмыкнул, потом подошёл ко мне, нависнув как скала, и небрежно щёлкнул меня по носу.

— Хочешь сказать, мне твои капризы важнее мешка золота? У нас, Лада, тут суровое житие. Мы тебя кормили, поили, терпели твои дурацкие книги про «приключения за пределами мира». Считай это платой. А не хочешь платить, то пожалуйста, дам тебе вчерашнего хлеба и пару монет на дорогу, чтобы ты дошла до женского монастыря в Сонных горах. Там, говорят, как раз место освободилось. Будешь молиться за свою грешную душу.

Монастырь?

За спиной отчима послышалось ехидное хихиканье.

Мой сводный братец, Евсей, вылез из тени, как ночной таракан.

Он был мелкий, прыщавый, с маслянистыми волосами и наглой ухмылкой во весь рот.

И этот гад потирал свои жирные ручонки, при этом смотрел на меня как кот на сметану.

— Ай-яй-яй, сестрица, – пропел он мерзким голоском. – А что, свобода-то заканчивается? Мечты полетели в трубу? Твоя спальня с видом на сад теперь моей станет!

Я сложила руки на груди и опасно прищурилась. Этот паразит продолжал:

— А я уже даже придумал, как поставлю там свой новый бильярд. А твои дурацкие шкафы с книжками я, так и быть, сожгу в камине, чтобы в комнате тепло было. Ты же не против? Ведь скоро у тебя будет своя собственная новая спальня в доме престарелого графа Убейконя. Эх, везёт же тебе! Старый хрыч, говорят, ещё и мужественный, как боевой конь! Если у него встанет хоть что-то, кроме зубов, я готов съесть свою шляпу. Ахахахаха!

Он громко заржал, хлопая себя по ляжкам.

У меня зачесались кулаки.

Я даже представила, как хорошо бы этот прыщ смотрелся, если бы его лицо встретилось с моей тяжеленной энциклопедией.

— Ты, мелкий гадёныш, – прошипела я. – Если я и выйду замуж, то только для того, чтобы проклясть тебя! Я превращу твою кровать в гнездо для сколопендр!

Отчим махнул рукой, не обращая внимания на наши перепалки.

— Хватит! – осадил он нас. – Завтра к тебе придут портнихи. А сама свадьба через неделю. Будешь спорить, то свяжу тебя и в мешок засуну. Всё!

Он развернулся и вышел, оставив меня наедине с хихикающим Евсеем.

Я смотрела в спину отчима и чувствовала, как рушится мой мир.

* * *

Началась подготовка к свадьбе, это была самая адская неделя в моей жизни.

Мне сшили платье, в котором я чувствовала себя свадебным тортом.

Каждый мой день начинался с примерок и заканчивался истерикой.

Я перепробовала всё.

Угрожала отчиму побегом.

Пыталась ночью вылезти из окна второго этажа по простыням, но на первом же узле простыня порвалась, и я навернулась в кусты смородины, перепачкавшись в ягодном соку и грязи.

Когда я вернулась в дом через чёрный ход, отчим встретил меня с улыбкой людоеда.

— Ах, ты хотела сбежать, да? – протянул он. – Забудь, милая. Я наложил на дом заклинание. Теперь ты не сможешь пересечь порог. Даже твой кот, дурак, не может выйти на улицу. Всё, успокойся и будь умницей. Лучше подумай, какие перспективы открываются. Ты графиней станешь! Да и вот что подумай, милая, граф уже сильно немолод, скорёхонько помрёт, так ты богатой вдовой останешься. А коли дитя родишь, так и вовсе своё положение укрепишь.

Меня чуть не стошнило от его мерзких слов.

Но я сделала лицо тяпкой и предложила другой вариант:

— А давай твой сыночек женится на богатой старухе? Вдовцом станет!

Отчим чуть не влепил мне пощёчину, в последнюю секунду одумался. Лицо мне перед свадьбой решил не портить.

Я не поверила ему про заклинание и попробовала выйти за порог дома, но меня тут же выбросило обратно с такой силой, что я влетела в шкаф с посудой, разбив три тарелки.

Атмосфера «домашнего уюта» была обеспечена.

Я оказалась в ловушке.

Моя свобода кончилась, даже не начавшись.

В отчаянии я забилась в угол своей комнаты и рыдала в тридцать три ручья.

Чёрт бы побрал отчима!

Я перебирала в голове всевозможные способы побега, но ничего не получалось.

Однажды, мягко ступая пушистыми лапами, в комнату ко мне вошёл мой огромный, рыжий кот Лучик, которому, кажется, разум был не чужд.

Он посмотрел на меня своими зелёными глазищами, пару раз чихнул и подошёл к дверям, забавно перебирая лапами.

— Что, Луч, тоже грустишь? – всхлипнула, утирая слёзы. – Меня выдают за старика, тебя, скорее всего, отдадут соседям, потому что отчим тебя не переваривает, а у старикана на котов аллергия. Мы с тобой два одиноких существа.

Кот посмотрел на меня как на дуру, фыркнул и, неожиданно резво развернувшись, побежал в сторону старой библиотеки, которая давно была заперта, потому что отчим считал, что «эти вредные мысли» делают меня чересчур строптивой и думающей.

Он остановился у двери и пронзительно мяукнул.

— Что? Там только старые книги, – вздохнула я тяжко. – Мне там делать нечего.

Но кот был упрямым.

Он начал царапать дверь и отчаянно мяукать, переглядываясь со мной.

Я пошла в библиотеку и подошла к старому дубовому шкафу, у которого остановился Лучик.

Он упёрся лапой в левую боковую стенку.

— Что ты хочешь от меня? Что сделать?

— Мя-а-а-а-у-а-а-ар! – пронзительно взвыл кот и стукнул лапкой по стенке шкафа.

Ладно, сделала как он показывал, тоже стукнула шкаф, да ещё и от души, представив отчима.

И, о чудо!

Шкаф вдруг отъехал в сторону, словно стоял на невидимых рельсах, обнажив небольшую и тёмную нишу, где на бархатной подушке лежала старая книга, обтянутая кожей.

У меня перехватило дыхание.

Я почувствовала от книги энергию и тепло, словно она была живой.

Книга была исписана затейливым, древним шрифтом, который, к счастью, я знала, не зря я много читала и училась.

Осторожно открыла её на оглавлении и прочитала, что она предлагала.

К моей радости, я наткнулась на раздел «Заклинания экстренного побега».

«Для тех, кто смотрит в глаза ненавистному существу, дабы избежать ошибки всей жизни, сотвори сие…»

Сердце моё забилось быстрее. Это был мой шанс!

И я начала читать заклинание, шевеля губами.

— Абра-хабра-дабра-забра-кадра-лабра, мать твою, унеси меня к чёрту на рога, а можно и не туда, ибо богатство не счастье, а счастье не в золоте, а в родной душе… – прошептала я, переворачивая страницу.

Заклинание было очень странным.

После главного текста шёл набор каких-то звуков, которые шли вразрез с общепринятой магической структурой.

Там были слова «здесь рыбы нет», «сапог в носке», «огонь внутри, но изнутри» и что-то про «пятнадцать булок с маком и мак на булках».

Это звучало бредово, но в конце было важное предупреждение: «Произносить надлежит в момент событийной кульминации. Только тогда сила заклинания обретёт мощь и сработает против судьбы».

«Против судьбы, – подумала я. – Мне как раз это и надо».

Я не понимала, что это за набор слов, и что значит «пространственное заклинание». Мне сейчас было плевать.

Я вырвала страницу с заклинанием и, сунула её в карман платья и улыбнулась, как сумасшедшая.

— Спасибо, Лучик, что показал мне тайник.

Кот фыркнул и убежал по своим кошачьим делам, решив, что миссию свою исполнил.

Всё, Галактион, не будет тебе невесты в моём лице!

* * *

Наступил ненавистный день свадьбы.

Солнце светило чересчур ярко, будто решило посмеяться над моим горем.

В гостиной нашего дома, где и будет проходить бракосочетание, уже вовсю кипело веселье.

Толстые тётки в пёстрых платьях обмахивались веерами, а надутые важные дядьки сетовали на погоду и обсуждали урожай.

Отчим обходил гостей с довольным видом.

Евсей тоже сновал среди гостей, как маленький, толстый и мерзкий эльф, похлопывая всех по плечам и намекая, что «сестра его скоро уедет и он устроит в той комнате мужской зал».

Я готова была настучать ему по макушке, но на мне было белое платье, а нанятая горничная, которая была похожа на злую воблу, стояла рядом, строго-настрого запретила мне «позорить фамилию отчима».

Но у меня вообще-то другая фамилия. А у Придуровича фамилия Заразкина.

Заразкин Карачун Дамирович. Звучит, правда?

Самого графа Галактиона я видела только краем глаза.

Он сидел в кресле, тяжело дыша, и щипал одну из девиц, которая подавала ему холодный напиток. Его парик съехал на бок.

Я стояла в уголке, сжимала в руках белоснежный букет пионов, который пах слишком сладко.

Рядом, как верный рыцарь, нагло сидел мой Лучик, и смотрел на графа с презрением.

Я закрыла глаза. Заклинание было рядом в подкладке платья, сложенное в трубочку.

Заклинание я выучила наизусть. И повторяла его про себя, представляя, что эти слова и есть моя свобода. Молилась своим «ушедшим» родителям, чтобы заклинание сработало.

— Дорогая Ладушка! – воскликнул отчим, подошёл ко мне и схватил за руку, больно сдавив пальцы. – Идём скорее! Пора тебя отдавать этому, э-э… доблестному воину!

Он потянул меня к центру гостиной, где стоял священнослужитель. Это был маленький, юркий старичок с огромной книгой в руках.

Он уже репетировал церемонию, монотонно читая слова о божественной воле и вечной любви.

Галактион с трудом встал со стула, и его кряхтение заглушило даже голос священника.

Пахло от него нафталином и кислой капустой. Фу!

Этот старый пентюх попытался взять меня за ладонь, но я отдёрнула её, как от змеи.

— Ах, какая строптивая, – проскрипел он. – Мне это даже нравится! Будешь колоться, как ёжик! Но я это люблю!

Я почувствовала, как к горлу подступает тошнота.

— Не смейте меня трогать! – прошипела я, но он лишь ухмыльнулся щербатым ртом.

Отчим потребовал тишины.

Священник прокашлялся, вытер пот со лба, прочистил горло, и громко, на весь зал, произнёс самые страшные в моей жизни слова:

— Согласна ли ты, Лада, дочь своих покойных родителей Белозёрских Патриссии и Руслана, стать законной женой Галактиона Убейконь, дабы делить с ним стол, кров, богатство и ложе до самой своей кончины?

Почему это до моей кончины, а не до его?

Гости затаили дыхание, ожидая услышать моё «да».

Отчим уже улыбался во все зубы.

Я видела, как Евсей достал платок, готовясь делать вид, что утирает счастливые слёзы.

Галактион уже раскрыл рот, чтобы заявить «да» за меня.

Я глубоко вздохнула. Пора.

Сердце от волнения сильно забилось, в ушах звенело, а перед глазами всё плыло.

Хоть бы получилось.

И я ответила, но не «Да».

Точнее, я даже не ответила, а заорала всё горло, вкладывая в этот крик всю свою злость, обиду и магию, которой во мне было всего три капли, но всё же:

— Абра-хабра-дабра-забра-кадра-лабра, мать твою, унеси меня к чёрту на рога, а можно и не туда, ибо богатство не счастье, а счастье не в золоте, а в родной душе! Где ум не замутят, там рыбы нет, сапог в носке, огонь внутри, но изнутри и пятнадцать булок с маком и мак на булках! Реверси!

Зал окутало ослепительной вспышкой.

Свет вспыхнул невозможно яркий, что я зажмурилась, а потом что-то произошло. Я вдруг перестала чувствовать пол под ногами.

Куда-то исчез противный запах нафталина, пропал мой дом. Пропало вообще всё.

Вокруг была лишь белая пелена и ощущение, что меня разрывает на миллион маленьких кусочков, а затем собирает обратно. Хоть бы правильно меня собрало!

Я летела и падала. Меня крутило в вихре невиданного урагана.

А потом мир окончательно перевернулся.

Глава 2

* * *

— ЗАХАР —

Да, я всё понимаю, в том числе, что мужчинам в моём положении положено быть суровыми, молчаливыми и непоколебимыми, как скала.

Но сейчас бы кто меня увидел, решил бы, что эта скала пошла трещинами.

Меня зовут Захар Захарович Северов.

Генерал армии Его Величества короля Аркадия.

Офицер, герой, любимец женщин и... чёрт бы побрал этот день, законный муж одной сумасшедшей девицы.

Но давайте по порядку. Всё началось с того самого нелепого приказа, который выдал мне мой дядя, то есть король.

* * *

— Захар, – обратился ко мне король Аркадий, сидя на троне и поглаживая свою бороду. – Я не люблю тебя расстраивать, но я очень люблю своё королевство. Поэтому, давай так, ты женишься на Элеоноре, дочери короля Этельберта из соседнего королевства. Это дипломатический ход, и у нас другого выхода нет. Это всё политика, Захар.

Я чуть не подавился собственной слюной.

Элеонора? Принцесса, которую в народе называют «пламенной вдовой»?

Как поговаривали, она пережила четырёх мужей, и все они, по слухам, ушли в мир иной не от старости, а от «чрезмерной супружеской любви».

Мне тридцать три, а ей почти сорок восемь.

И она не просто принцесса «в летах».

Говорят, на последнем балу она пыталась станцевать стриптиз на столе, а когда её попросили спуститься и одеться, она сломала стул о голову просившего.

Я дёрнул щекой.

— Ваше Величество, – произнёс я сдавленно, сдерживаясь изо всех сил. – У меня нет ни малейшего желания участвовать в этом политическом эксперименте. Я не создан для семейной жизни. И, честно говоря, я не встречал ни одной женщины, ради которой я бы... ну, знаете... горел.

Я бы хотел встретить ту самую, ради которой я бы горы свернул, но таких не существует, увы.

А теперь мне озвучивали весьма сомнительное предложение.

Король тяжко и длинно вздохнул.

— Захар, – проговорил он и протянул мне миниатюрный портрет Элеоноры. – Посмотри на неё. Она ведь хороша собой, женщина с огоньком. Почему бы и нет?

Я взял портрет.

На нём была изображена пышная блондинка с румяными щеками и очень пронзительным взглядом, что казалось, будто она сейчас вылезет из картинной рамы и укусит меня за нос.

На ней было платье с огромным декольте, которое, наверное, можно было бы использовать как парашют.

Принцесса сидела, театрально подперев щёчку рукой, и кокетливо смотрела на зрителя.

И тут рядом со мной раздалось тихое, но очень выразительное:

— Бу-э-э-э-э.

Я опустил взгляд. У моих ног сидел Гоги.

Мой друг, соратник, питомец. Карликовый дракон.

Гоги был небольшим, размером с крупную собаку, но с массивными крыльями, переливающейся чешуёй и умным взглядом.

Он умел выражать эмоции лучше любого придворного шута.

Гоги уставился на портрет, потом перевёл взгляд на меня и демонстративно закатил глаза, затем сильно скривил морду, высунул раздвоенный язык, издал смешной звук, похожий на «блевать хочу, но воздержусь», и демонстративно отодвинулся от картинки, будто она воняла тухлой рыбой.

— Согласен, Гоги, – вздохнул я. – Элеонора – это, конечно, не совсем леди.

Король тоже вздохнул и похлопал меня по плечу.

— Захар, у меня нет выбора. Ты мой внучатый племянник, молодой генерал и, если ты женишься на Элеоноре, мы скрепим союз с Этельбертом. Если нет, то он объявит нам войну из-за соседних земель. Что выберешь?

Я скрипнул зубами, выбора не было.

Я разочаровался в женщинах давно.

За моими плечами было несколько нелепых романов, парочка разбитых сердец и одно полное разочарование, когда я понял, что ни одна из них не способна заставить моё сердце биться чаще, чем в бою.

Все они хотели либо моего титула, моего кошелька, либо чтобы я погиб где-нибудь, чтобы получить вдовью пенсию.

— Что ж, так и быть, я согласен, – решился я, чувствуя себя приговорённым. – Но дайте мне хотя бы день, чтобы попрощаться с холостяцкой жизнью.

Король махнул рукой, и я вышел из тронного зала, чувствуя на спине его тяжелый взгляд.

Гоги поскакал за мной, издавая грустные звуки, которые, в переводе с драконьего, звучали как «жизнь – боль, но я с тобой, друг».

* * *

День свадьбы неизбежно наступил.

Королевский собор был великолепен.

Гости, ну просто сплошные титулы и громкие фамилии.

На одеждах у всех золотая парча, драгоценности.

Цветы украшали собор. Их было так много, что будь я пчелой, то сошёл бы с ума от счастья.

Я стоял у алтаря в парадной форме.

Мундир на мне сидел идеально, меч висел на поясе. И сам я стоял прямо, как солдат на плацу, смотрел вперёд.

Я даже не поворачивал голову, хотя краем глаза видел, как Гоги устроился на балконе, свесив лапу, и смотрел на происходящее с нескрываемым раздражением.

Оркестр заиграл марш. Все повернулись в сторону дверей. И я тоже повернулся.

Элеонора шла к алтарю.

О, боги. Я увидел её не сразу.

Сначала увидел свадебное платье. Потом огромный букет, и только потом её саму.

Элеонора счастливо улыбалась, точнее, она сияла.

Её глаза горели восторгом.

Она шла быстрым шагом, чуть ли не бежала, и смотрела на меня так, будто я был последним куском вкуснейшего пирога на праздничном столе, и она собиралась съесть меня целиком, даже не жуя.

Она уже почти подошла, я уже слышал её дыхание и шёпот:

— Ой, красавчик мой, хороший мой…

Господи, дай мне сил.

Элеонора встала рядом со мной. От неё сильно пахло духами.

Началась церемония.

Старый священнослужитель, с бородой до пояса, начал читать текст, который я не слышал.

Мой внутренний голос орал так громко, что заглушал всё: «Захар, это конец!»

Элеонора улыбалась так сильно, что казалось, её щёки сейчас лопнут.

— Готовы ли вы, Захар Захарович, взять в жёны Элеонору... – начал священнослужитель.

Я почти готов был упасть на колени и умолять короля отменить всё, но это было бессмысленно. Политика, чёрт её побери. И долг.

И в этот момент, когда священнослужитель уже открыл было рот, чтобы задать самый главный вопрос, произошло то, что перевернуло мой мир во всех смыслах этого слова.

БА-БА-БА-АХ! ТАРАБАХ!

Ослепительная вспышка озарила весь собор.

Грянул гром. Молнии прочертили пространство, ослепляя всех присутствующих.

Я инстинктивно прикрыл глаза рукой.

— Что такое?! Что происходит? – вскрикнула Элеонора.

И тут, прямо в мою грудь что-то влетело и с силой ударило.

Я не удержался и упал навзничь. В тот же момент надо мной раздался испуганный и очень звонкий женский крик.

Я открыл глаза и увидел девушку с котом.

Это была не Элеонора, а молодая и растрёпанная девушка, с огромными от страха голубыми глазами.

Её каштановые волосы разметались по плечам, а на голове была съехавшая набок белая фата.

На ней было измятое свадебное платье, и оно слегка дымилось.

Она сидела на мне верхом, и в одной руке держала букет цветов без лепестков, а другой рукой прижимала к себе толстого и рыжего кота.

Кот с громким «Мяв!» вырвался из её рук и куда-то удрал.

Девушка в ужасе смотрела на меня.

— Ты кто такая? – рявкнул на неё.

— Я… э-э-э… Лада. Простите, кажется, я ошиблась заклинанием, – пролепетала она.

В тот же момент в соборе раздался громкий крик.

Кто-то из гостей указал пальцем в ту сторону, где стояла Элеонора.

Но теперь там было пусто!

От принцессы Элеоноры осталась только одна фата.

Элеонора исчезла!

— Матерь божья! – воскликнул священнослужитель, уставившись на нас.

А потом случилось то, чего никто не мог предвидеть.

Над нами вспыхнула золотая арка. Она замерцала, заискрилась и медленно опускалась вниз, прямо на нас, будто хотела окутать нас золотым сиянием.

По телу пробежала дрожь. И запястья мне вдруг обожгло, как огнём.

Эта девчонка Лада, она каким-то образом стала моей…

Священнослужитель, дрожа, поднял руки и воскликнул с ужасом:

— Объявляю вас мужем и женой! Так решили боги! И магия тому свидетельница!