Подруга мужа увела

Глава 1

* * *

– ИРИНА —

Очень люблю свою работу и командировки.

В командировках, куда мы привозим подлинные картины на выставки, я чувствовала себя в своей стихии: энергия города, новые галереи, необычные люди, новые горизонты.

Это свобода. Возможность быть собой, не обременённой домашними заботами, лишними мыслями.

Но, несмотря на всю прелесть этих временных побегов, каждый раз, когда я возвращалась в свой родной город, меня охватывало какое-то невероятное, тихое счастье.

Ожидание встречи с ним. Моим мужем Артёмом.

Есть что-то удивительное в том, чтобы вернуться домой, когда ты так соскучилась. В его запах, в его прикосновения.

И в данный момент всё, что мне хотелось – вернуться домой, посмотреть на него, почувствовать запах его кожи, увидеть его глаза.

Я не говорила Артёму, что приеду раньше, хотела сделать сюрприз, показать, как сильно я его люблю.

Купила букет цветов – белые розы.

Я люблю пионы, а муж любит розы.

Мы не виделись почти неделю, а для меня это было слишком долго.

Не могла дождаться, чтобы снова оказаться рядом с ним.

Пока была в самолёте, мысленно прокручивала сценарии, как войду в дом, увижу его немного удивлённое, но счастливое лицо.

Услышу слова любви, получу море поцелуев и его крепкие объятия.

Сейчас вечер, он уже дома, тоже после работы. Уставший. Но когда увидит меня, то с удовольствием согласится пойти в его любимый ресторан недалеко от нашего дома.

Поужинаем, выпьем по бокалу вина.

А потом вернёмся домой, и я буду его целовать. Буду нежиться в его объятиях… Это будет так… прекрасно.

Всё, что мне нужно, – это его запах, его голос, весь он. Только этого мне сейчас и не хватало.

Вошла в подъезд, кивнула консьержке и не обратила внимания на её испуганное лицо.

Она хотела мне что-то сказать, но не успела. Я уже нырнула в лифт и поехала на свой этаж.

На моём лице сияла предвкушающая улыбка.

В руках букет белых роз. В сердце – безмерная любовь.

Когда я вошла в квартиру, сердце билось часто от предвкушения нашей встречи.

Закусила губу и едва сдержала рвущийся наружу счастливый смех.

Я должны была вернуться не сегодня, а на два дня позже.

Старалась не шуметь, чтобы не выдать себя.

В прихожей было тихо.

Глупая мысль мелькнула в голове: «А вдруг он задержался на работе?» Но нет, вот его обувь… его мокасины из мягкой кожи, которые я ему нашла и купила в брендовом магазине.

А рядом стояли туфли. Не мои.

Я замерла.

Сердце остановилось, когда услышала странные звуки.

Это был не смех. Это был не разговор.

Это был грубый, резкий, страстный стон.

Сначала я подумала, что это звуки работающего телевизора или вообще игра моего воображения. Но я не могла ошибиться. Я сразу узнала эти звуки, этот тембр его голоса.

Сжимая в руках букет цветов, не разуваясь, прошла в зал…

Увидела на своём журнальном столе из полированного дерева венге два бокала и пустую бутылку вина.

Бокалы стояли не на подставке, а прямо на столешнице, на которой остались разводы от напитка.

Гнев начал наполнять меня.

Звуки страстного секса раздавались из нашей с Артёмом спальни.

Быстрым шагом ворвалась в комнату и застыла на месте.

Он. Она. Вместе. В нашей постели. В МОЕЙ постели.

Тела переплетены, и их голоса смешались в невыносимую какофонию.

Я почувствовала, как всё в голове закрутилось, как невыносимая боль пронзила грудь.

Я не могла отвести взгляда.

Это не был просто обман.

Это было предательство.

Это было уничтожение и обесценивание всего, что я строила.

Я не могла поверить в то, что мои глаза видели.

Не могла.

– Регина. Артём. Да как вы только посмели?! – я едва выговорила эти слова, голос дрожал, но я заставила себя говорить.

Как ножом в сердце, мне было больно, и я едва сдерживала слёзы.

Сжала букет и наколола себе пальцы о шипы.

Артём резко остановился и обернулся.

Его глаза расширились от ужаса, но что-то было ещё в его взгляде…

Удивление?

Да, это было оно. Как будто он не мог понять, что произошло, не мог поверить, что я здесь.

– Ира, я… – его слова оборвались, как будто он не мог найти оправдания, не мог найти объяснений. Он не знал, что сказать.

Моя лучшая подруга, с которой мы начали дружить с первого класса, потом учились в одном универе, жили в общаге, и делили одну комнату на двоих, лежала под моим мужем и старательно отводила взгляд.

– Как ты мог, Артём? А ты? Регина, а ты?! Моя лучшая подруга и такой удар в спину! – мои губы едва шевелились, но слова слетали с языка, как ножи, такие же холодные и острые. – Как вы оба могли, чёрт вас возьми, переспать друг с другом?! Вы – предатели!

Я кивнула на неё.

На свою лучшую подругу. Женщину, которая была рядом в моменты счастья и горя, поддерживала, утешала, делила со мной всё. И я делилась с ней всем, что у меня было. Всем, кроме мужчин.

Мне казалось, что я могу доверять ей. У меня и мысли не было, что Регина и Артём могут меня предать!

Я стояла, сжимала в руках проклятый букет белых роз, прижимала его к груди, как будто пыталась защитить себя от этого несчастья.

Всё, что я сейчас чувствовала, была одна сплошная боль. Не ярость, а боль.

Регина выползла из-под моего мужа, подняла голову, её лицо было красным от стыда, я встретилась с ней взглядами.

Это было как пощёчина – хлёсткая, обидная, гадкая.

Там не было сожалений. Там не было раскаяния. Там была досада, что я так не вовремя вернулась и испортила их рандеву. А ещё я увидела в её глазах удовольствие, что я всё-таки увидела и узнала.

– Ир, ты не можешь меня винить, – её голос был тихим, но уверенным. – Артём и я, мы давно друг друга любим. Я не могла сказать тебе этого. И Артём не хотел тебя расстраивать, но… раз уж ты всё узнала…

Она сделала паузу, как будто пыталась подбить меня к чему-то.

Регина накинула на себя мой шёлковый халат, который на ней смотрелся гораздо лучше, подчёркивал её пышные формы. Она вскинула гордо голову, глядя на меня с вызовом. Тряхнула блондинистыми лохмами, которые я сейчас с удовольствием бы выдрала.

Артём натянул на себя штаны и смотрел вниз, не зная как себя вести.

Зато Регина чувствовала себя хозяйкой положения. Она скрестила руки на груди и заявила:

– Ты всегда была не слишком хороша для Артёма. Ты его душила своим перфекционизмом. А я… я могу дать ему то, что ты не можешь. Свободу. Никакой критики, а только похвала. А ещё у нас будет открытый брак. Так что… Артём, какого фига ты молчишь? Ну, давай, скажи ей, что давно думаешь о разводе!

– Ты, сука! – я рванула вперёд, но не успела дойти до неё, как Артём встал у меня на пути, схватил меня за плечи и удержал.

Его лицо было таким же бледным, как и моё. Он видел мою боль.

Сжал мои плечи сильно, встряхнул меня и сказал:

– Успокойся, Ир. Просто поговорим, хорошо?

Он прикалывается?

– Не трогай меня,– я вырвалась, в глазах стояли слёзы, но я сдерживалась. Я не хотела показывать им свою слабость, я не хотела показывать, что я разрушена.

Букет в моих руках внезапно стал невыносимо тяжёлым, будто я держала не цветы, а булыжники.

Ненавижу розы. Ненавижу белые розы!

Перехватила букет поудобнее, и зарядила цветами ему по морде и закричала:

– Ненавижу! Ненавижу тебя!

– Истеричка, – рассмеялась Регина. – Ты всегда была неуравновешенной.

Артём вырвал из моих рук растрёпанные цветы и бросил на кровать, которая ещё хранила следы их предательства.

Морда мужа меня немного порадовала – остались царапины от шипов.

– Ира, прекрати… – его слова прозвучали холодно и строго. – Я не хотел, чтобы ты узнала вот так…

Не хотел?

– Ты не хотел? Ты не хотел!!!

Он вздохнул, прикрыл глаза, опустил голову. Я не могла понять, почему?

– Прости меня. Прости, Ира, я не могу быть с тобой…

Я чувствовала, как моё тело слабеет.

Боль сжала моё сердце, и мне показалось, что здесь нечем дышать.

Глаза начало щипать.

Нет, я не буду плакать. Я не буду показывать перед ними свои страдания.

– Регина… Я даже подумать не могла, что ты… – не закончила фразу. Я смотрела на неё, не видя больше подругу. Я видела предательницу. – Как ты могла?

Она смотрела на меня спокойно, в её глазах не было сожаления.

– Ир, я люблю её… – очень тихо произнёс Артём. Он даже предположить не мог, как делает мне больно этим признанием. Одно дело просто перепих, а другое – люблю её.

Я подняла голову, стараясь вернуть себе хоть какую-то гордость, хотя сердце разрывалось на части.

– Вы оба – твари, – сказала я. – Даю вам пять минут, чтобы покинуть мой дом.

– Квартира не твоя, – вдруг заявила Регина. – Ипотеку брал на себя Артём. Так что… это ты должна уйти.

Я посмотрела на мужа и прошипела:

– Ипотека на тебе. И мы почти всё выплатили. Но платила всегда я, со своих средств… Так что…

– Ира, уходи, – настойчиво и даже грубо проговорила бывшая подруга.

– Регина, подожди… Нам нужно с Ирой всё обсудить… Я прошу тебя… Пожалуйста… – произнёс Артём, заглядывая в её глаза как верный пёс.

У меня даже слов не нашлось на эту мерзость!

Меня выгоняют из моего же дома! А этот придурок ещё перед ней лебезит!

У меня есть одна очень нехорошая черта – я всегда знаю, что сказать и как сказать, когда уже всё произошло, когда прошло время и поздно махать кулаками.

А в моменте у меня никогда не находится нужных слов!

И вот я стояла и только рот раскрывала, как рыба, выброшенная на берег!

И я вышла из спальни. Точнее, сбежала. Мои ноги едва держали меня. Я слышала, как они говорят на повышенных тонах.

Моё сердце разбито. Душа в клочья.

Нас больше нет.

Меня больше нет.

Глава 2

* * *

– ИРИНА —

Я выбежала из подъезда, словно дикая кошка, потерявшая всякую силу и рассудок.

Мой взгляд был затуманен, мысли рассыпались, как разбитые стёкла, и каждое из них несло в себе болезненную, невыносимую правду.

Мой муж и моя лучшая подруга… любовники. Как это возможно?

Как я могла не заметить, не понять?

Где же была моя интуиция, где тот инстинкт, который всегда говорил мне, когда что-то не так?

Словно удар, который невозможно спрятать, обрушилось осознание, разрывая мою душу на части.

Я быстро шла по улице, не осознавая, что делаю, не замечая ничего вокруг.

Мир исчез, растворился, словно погрузился в густой туман. Только боль, которая разрывала грудь, сжимала сердце в тиски, не давала мне вздохнуть.

Как я теперь буду смотреть людям в глаза?

Как я смогу доверять кому-то, когда самые близкие мне люди, те, кому я отдала всю свою веру, предали меня?

Дыхание было частым, тяжёлым.

Лёгкие не могли в полной мере справиться с тем, что происходило в моей душе. Я задыхалась. Я чувствовала, как воздух, который когда-то был таким лёгким, теперь становился вязким. Я не могла дышать.

Не было ни одного уголка, где бы я могла почувствовать себя легко. Никакого укрытия от этой боли. Тело словно заполняла только одна эмоция – яростное, неистовое горе, которое сжирало меня изнутри.

Я шла, не глядя под ноги. Вечерний город жил своей жизнью, а я ничего и никого не замечала.

Ноги сами несли меня куда-то. В неизвестность. Лишь бы подальше.

И вот, вдруг, я резко остановилась, моргнула сквозь слёзы и осознала, что стою прямо на проезжей части.

Я услышала звук тормозов, но было поздно.

Время, как и жизнь, не терпит замедления.

Не успела понять, что произошло, как мир вокруг меня потемнел.

Кажется, я падала. Или это был сон, который не мог быть реальностью.

Я чувствовала, как земля ушла из-под ног, как в ушах зазвенело.

Это было похоже на момент, когда теряешь всё, включая саму себя. Страх, даже ужас и резкая боль – вот что наполнило моё тело.

Я знала одно: мой мир рухнул. Мой муж и моя подруга. Эти два человека, которые были для меня основой всего, предали меня.

Кажется, я захрипела. Или зарыдала.

Сами собой закрылись мои глаза.

В этот момент, даже перед лицом смерти, я не могла думать ни о чём другом, как о предательстве.

Моя душа умирала. Я умирала. Память подкинула мне эту ужасную картину – когда они, оказавшись в объятиях друг друга, сломали меня.

«Почему? За что?»

И сознание погасло.

* * *

Я не знала, сколько прошло времени. Всё тело, как после пытки.

Голова гудела, пульсируя, будто в черепе завёлся злой дух, выбирающийся наружу.

Тронула голову и глухо застонала.

На лбу засохла кровь. Корка неприятно стянула кожу.

В глазах всё плыло, а воздух был… влажный, холодный. Пахло мокрой землёй, деревьями и моим страхом.

Я лежала на сырой земле, в высокой траве, в темноте, среди деревьев, не помня, как я здесь оказалась.

Накрапывал мелкий дождик.

Последнее, что отпечаталось в сознании, как страшная вспышка: мой муж Артём. И Регина. Влажная простыня под ними. Стоны. Их тела. Их предательство.

Потом – мой побег от этого кошмара и визг шин. Свет фар. Удар. И всё.

Меня сбила машина.

И этот урод не вызвал скорую. Не отвёз меня в больницу. Он вывез меня в лес! И бросил. Как псину.

– Вот же урод… – прошептала сдавлено.

Это просто удача, что я была жива.

Попробовала пошевелиться.

Рёбра были, будто под прессом, дышать больно.

Моя нога. Небольшое движение и ногу прострелила резкая боль. Наверное, вывих или растяжение. Или что похуже.

Так, Ира, не думай о плохом.

Обшарила руками вокруг себя. Сумочки нет. Телефона, конечно же, тоже.

Ни связи. Ни денег. Ни света, кроме лунного.

Одна. В лесу. Ночью.

* * *

А лес, тем временем, жил своей ночной жизнью.

Отовсюду раздавались жуткие звуки: шорохи, хлопанье крыльев, хруст под чьими-то тяжёлыми лапами – всё мне казалось враждебным.

Ночные птицы каркали, ухали, стонали, будто на мою беду, а издалека доносился протяжный крик – то ли вой, то ли рычание.

– Мамочка…

С огромным трудом, я поднялась на ноги. Туфли пришлось снять. Обливаясь потом и слезами, всхлипывая от боли, я шла, считай босиком. Капроновые колготки порвались везде, где только можно, но я шла, как могла. Благо, лунный свет хоть немного освещал мой путь. Хотя, скажу честно, ночной лес выглядел зловеще.

Переступая корни, цепляясь за кусты, в полусогнутом положении, брела, куда глаза глядят.

Я понятия не имела, где я.

Но это точно не городской парк.

Не слышно и машин с трассы. Значит, я где-то далеко.

Нога невыносимо болела и не давала нормально идти.

И я замёрзла.

После такой прогулки как бы не простыть.

Кусала губы, стонала, но упрямо двигалась вперёд в надежде, что выйду на трассу. Или на посёлок, какой.

Каждый шорох и резкий звук был, как удар по нервам. Я вздрагивала. Оборачивалась. Снова и снова. Ждала нападения какого-нибудь зверя – волка, медведя, рыси… Не знаю, водятся тут такие или нет… Страшно было, просто жуть.

Я не знала, куда мне идти. Просто шла, пока могла.

Ногам моим точно хана. Отбила все пальцы, исцарапала в кровь пятки. А потом – под ногой оказалась пустота. И я кубарем полетела вниз!

Свалилась в овраг. Упала тяжело, с жутким хрустом. Надеюсь, хрустнули ветки, а не мои кости.

Боль была такая сильная и резкая, что я закричала, захлебнулась собственным всхлипом и… завыла.

Настоящий звериный вой нарушил привычную музыку леса. Нестерпимая смесь страха, боли, обиды, отчаяния накрыла меня.

– Помогите! – в голос, рыдая, прокричала я. – Я зде-е-э-эсь!

Но никто не пришёл. Никто не откликнулся.

Через слёзы, глядя в звёздное небо, я думала, что никому в этом мире не нужна.

Я ревела. Ревела, как маленькая, потерянная девочка. Я дрожала, как осиновый лист на ветру.

И тут… что-то холодное и мокрое ткнулось мне в ладонь.

Я взвизгнула, отдёрнула руку, сердце сорвалось с места, душа ухнула в пятки.

В голове сразу возникла мысль: волк! медведь! кабан!

Но прежде чем я успела закричать, из темноты раздался сердитый, резкий мужской голос:

– Чего орёшь на весь лес? Зверей и птиц распугала.

Я застыла.

Как назло луна спряталась в тучах.

У меня дыхание перехватило. Слёзы застыли в глазах. Я была как слепая. Ничего и никого не видно.

Кто это? Кто здесь со мной? Спасение… или новая беда?

– П-простите… Я… Я… Кажется, сама я не встану…

На мои слова раздался тяжкий вздох, как будто мужчина раздумывал, а оно ему надо?

– П-пожалуйста… Помогите мне…

И тут моё лицо кто-то облизал и обдал горячим дыханием. Пахнуло псиной.

– Зая, фу, – шикнул мужчина, думаю, что на собаку.

А я продолжала сидеть, не двигаясь.

Мой взгляд метался по темноте, пытаясь разглядеть хотя бы силуэт этого незнакомца.

Но лес – сплошная тьма.

– Как ты здесь оказалась?

Его голос был низким, резким, с оттенком раздражения, и в нём звучала какая-то сила, будто он привык управлять ситуациями. Он был властным. Это я поняла сразу. А ещё, как мне кажется, этот незнакомец был опасен.

– Самой интересно, – пробормотала в ответ.

Зачем он бродит ночью по лесу?

Убил кого-то? Труп закапывал?

А если это тот тип, что меня сбил? Разыгрывает тут спасение.

Словно почувствовав мой страх, он приблизился ко мне и включил фонарь.

Зажмурилась от света.

– Ты не одета для похода в лес, – проговорил мужчина.

Я лишь всхлипнула.

Мне было так плохо и так больно, что сил вести разговор просто не было.

Мужчина чуть шагнул вперёд, и теперь я могла рассмотреть его лицо – суровое, с мрачным выражением. Лицо мужчины, которого не нужно разочаровывать.

Слёзы брызнули из глаз. Я преисполнилась вселенской жалостью к себе. Всё, теперь рыдания не остановить.

– Эй, тише-тише. Ты здесь не одна. Слышишь?

Он присел передо мной на корточки, рассматривал меня. Только с какой целью он меня разглядывал? Взять с меня нечего. Сумочки и телефона нет. Только золотая цепочка, серьги и часики.

Я пыталась собраться с силами, хоть они меня и предавали.

Почему я не могу встать? Почему не могу просто двигаться? Боль пронзала жуткая. Будто ножи впивались в каждую клеточку.

– Я… я… – от напряжения у меня пересохло в горле. – Я не знаю, как… где я… У меня всё болит… Меня машина сбила… И муж изменил… С лучшей подру-у-уго-о-о-й…

И снова рыдания и вой.

На мои завывания мужчина вдруг взял и… рассмеялся.

Я даже рыдать перестала. Всхлипнула и уставилась на него.

Это был смех, в котором не было ни радости, ни доброты. Это был смех человека, привыкшего к тому, что его окружают слабые.

А я была одной из них. Я всё это чувствовала, и меня снова охватила паника.

– В лесу тебе не помогут ни слёзы, ни жалость к себе. Тебе повезло, что я оказался рядом. Зайка привела. – Его голос стал более холодным, даже ледяным, и в нём я почувствовала опасность.

Я не могла нормально дышать.

Мне так хотелось встать. Мне хотелось оказаться дома. В тепле, в объятиях мужа…

У меня больше нет мужа.

И подруги тоже нет.

Даже из собственной квартиры погнали…

Сука, что за жизнь пошла?

Ещё и машина сбила! И в лес меня вывезли, будто я мусор!

– Не реви, поняла? Я помогу тебе.

Я облегчённо выдохнула.

– Спасибо вам… – прошептала слабым голосом. – Вы меня в больницу отвезёте?

– До больницы далеко. Мой дом ближе. Всего в пятидесяти километрах отсюда.

И я снова почувствовала этот жгучий, нестерпимый страх.

До больницы далеко?

Дом поблизости?

Всего в пятидесяти километрах?!

Куда меня увезли?! На другую планету?!

– Где я? – едва выдавила из себя. – Как далеко от города?

– Далеко. Почти двести километров, – ответил он. – Машина, говоришь, сбила? Номер и марку запомнила? Или водилу?

Мотнула головой и проговорила надломлено:

– Нет… Только свет от фар…

– Ладно, первым делом поможем тебе. Скажи, где именно болит?

– Везде, – всхлипнула я. – Ноги болят… Голова… Рёбра… Вообще всё болит. А ещё очень холодно…

Я ещё так больно копчиком ударилась, когда падала, что теперь не знаю, как сидеть буду.

– Я осторожно подниму тебя на руки. Если что не так, сразу говори. Или кричи. Хорошо?

– Угу.

Он повесил фонарь на пояс.

Приблизился ко мне вплотную.

Я почувствовала его дыхание на своём лице. Он был совсем рядом. Так близко, что я могла бы дотронуться до него, если бы не страх, сковывавший каждую клеточку моего тела.

Почувствовала его руки на своём теле, он без усилий поднял меня с земли, как тряпичную куколку, и я вскрикнула.

В грудную клетку, будто тысячи ножей вбили, а потом ещё их провернули.

И голова у меня закружилась.

Ухватилась за могучие плечи спасителя и выдохнула:

– Кажется, у меня рёбра сломаны… И сотрясение… Похоже, я умираю…

– Дышать можешь?

– Д-да… А что?

– Был бы пневмоторакс, то дышать нормально бы не смогла. Но всё равно проверить надо. Не вздумай засыпать, хорошо?

– Угу…

Мне надо в больницу. Но я промолчала.

Я не могла ничего сказать. Я была всего лишь грузом в его руках.

Шёл он быстро, с темпом, который был выше моих сил.

Лес темнел, тянул, но я уже не чувствовала себя такой уязвимой, как раньше. В его руках была сила и уверенность.

Вскоре я увидела джип. Большой, чёрный, с мощными колёсами, которые казались невообразимо тяжёлыми и огромными.

Незнакомец совершенно легко открыл дверцу, при этом удерживал меня на руках, и аккуратно усадил меня на переднее пассажирское сиденье.

Я чувствовала, как меня клонит в сон от боли и усталости, но я сдерживалась.

Боль продолжала пульсировать в голове. Тело будто побывало в мясорубке.

Мужчина запустил на заднее сиденье собаку, потом сел за руль, и джип резко поехал вперёд.

Тёмные силуэты деревьев мелькали за окнами, я посмотрела на мужской профиль.

Ему бы бандитов играть.

Большой, страшный, бородатый и усатый.

– Ты не спросила моего имени, – произнёс он, после того как несколько минут мы ехали в тишине. – Меня зовут Руслан. А это Зайка.

Он кивнул в сторону сидящего на заднем сиденье огромного лохматого чёрного пса, который с интересом смотрел на меня.

– Зайка… – повторила я, как будто пыталась понять, почему это так важно. Но я была слишком измучена, чтобы возразить.

– Зайка – бернский зенненхунд. Она подростком вытащила меня из болота, – рассказал Руслан, и в его голосе мелькнуло что-то тёплое. – Она знала, что я не смогу выбраться сам. Ухватила меня за рукав куртки и тащила изо всех сил. Вытащила.

Он говорил об этом, как о чём-то совершенно обычном.

– Хорошая собака, – пробормотала я без должного восхищения, повернувшись к собаке.

Она сидела на заднем сиденье и вдруг зарычала, посмотрела на меня своими умными глазами. Я тут же отвела взгляд. Её взгляд был настолько тяжёлым и спокойным, что это пугало ещё больше, чем сам Руслан. Зайка была умной.

– Она не даёт мне забыть, что жизнь не прощает слабости, – его голос был тихим, но уверенным. – Как твоё имя?

Его резкий переход от темы про собаку на тему моего имени сначала сбил меня с толку, тем более, голова раскалывалась. Я нахмурилась, долго соображала.

– Ну?

– Ира. Меня зовут Кузнецова Ирина Михайловна, – зачем-то представилась я полным именем.

– Хорошо, – сказал он.

А дальше мы ехали в молчании.

Когда мы приехали, я поняла, что не могу встать. Мои ноги не слушались.

Руслан аккуратно взял меня снова на руки, и без всяких усилий отнёс в дом. А его дом, как мне показалось в темноте, был огромным.

Глава 3

* * *

– ИРИНА —

Я привыкла контролировать свои эмоции и свою жизнь. Но сейчас я ничего не могла контролировать. И это меня злило.

– Как самочувствие? Хуже не становится? – спросил Руслан.

Я вспомнила момент удара сбившей меня машины, перед тем как всё стало чёрным.

– Нет… Кажется, нет… – произнесла неуверенно.

Он ничего не сказал в ответ.

Дом Руслана стоял среди огромных сосен.

Его собака бежала за нами. Но Руслан не беспокоился. Он даже не взглянул в её сторону. Для него это не имело значения.

Он вошёл внутрь, меня сразу окутало тепло и запах дерева.

Мужчина аккуратно опустил меня на пол. Придержал меня руками, как если бы я была хрупким предметом. Удостоверился, что я не упаду и сказал: