Девушка, которая побеждает

Глава 4. Против течения

Чем больше времени я находилась на острове, тем сильнее мне нравилась Шри-Ланка. Я разделяла ее особенности, старалась не замечать очевидные недостатки и концентрировалась исключительно на положительной стороне своего путешествия. В присущей мне манере, я смотрела на все еще новую для меня страну через призму слепой влюбленности и ничего не могла с собой поделать. Тем не менее, на Шри-Ланке был свой жизненный уклад, со своими культурными особенностями, которые пусть и редко, но все же выводили меня из себя.

Мне дико не нравилось поведение местных жителей, в особенности – мужчин. Они видели, что я одна, и постоянно задавали кучу вопросов, проявляя совершенно неуместные знаки внимания, чем добивались абсолютно противоположного эффекта. В дополнение к излишней настойчивости ланкийцы не отличались аккуратностью. Мусорить они умели отлично, а вот убирать за собой – не очень.

Когда я рассказала о своем недовольстве Сиднею, который тоже не отличался особой чистоплотностью, он лишь пожал плечами и добавил, что ланкийцы очень ленивые и стараются избегать ответственности там, где это возможно. По его словам, волонтеры из западных стран приносили в разы больше пользы хостелу и всего за пару дней выполняли рабочий минимум, который обычный ланкиец может делать целый месяц.

– И почему я не удивлена? – с ехидной усмешкой добавила я.

Сидней, казалось, не заметил мою реплику и, как ни в чем не бывало, продолжил:

– И это я не говорю о местных деревнях, где большая часть населения постоянно пьет, курит или просто бездельничает. Наши люди не хотят зарабатывать деньги. И, что еще хуже, они никак не используют миллион возможностей, которые предоставляет им остров.

Я постоянно наблюдала за Сиднеем, присматривалась к нему, но никак не могла понять, что он за человек. С одной стороны он был типичным, по его же словам, ланкийцем, который не замечал бардак перед своим носом, вел бизнес спустя рукава и ставил свои желания во главе всего остального. А вот с другой – Сидней был серьезным и довольно-таки целеустремленным для его возраста человеком. «Ведь что-то его все таки сподвигло открыть хостел, вставать в пять утра каждое утро, чтобы заниматься серфингом, параллельно руководить несколькими проектами на острове и, в дополнение ко всему, увлекаться аюрведой. Только вот что?» – думала я.

Мы довольно-таки много времени проводили вместе. Болтали о жизни и о том, что для каждого из нас было важно, делились планами на будущее и просто высказывались по тому или иному вопросу. Порой наши мнения так сильно расходились, что мы наотрез отказывались принимать позицию друг друга. И не важно, обсуждали мы институт брака, чайлдфри движение, трудоголизм и жизненные ценности или банальную уборку на кухне и необходимость качественно нового подхода к руководству хостелом. Благо, в спорах всегда рождалась истина, и закончив с одной животрепещущей темой, мы переходили к обсуждению следующей.

В основном такие разговоры случались по вечерам, когда после рабочего дня мы покупали легкий ужин и отправлялись на один из популярных пляжей, где любили проводить время местные ланкийцы. В один из таких вечеров Сидней наконец-то решил заговорить о своем прошлом.

– Я родился и вырос на Шри-Ланке. Однако уже с раннего детства мечтал о том, чтобы однажды переехать жить в Лондон, – начал он свой рассказ.

Когда Сиднею исполнилось двадцать три года, он собрал все свои вещи, включая минимальные финансовые сбережения и улетел навстречу мечте. К слову, вещей у него было действительно немного – одна дорожная сумка и шестьдесят долларов в кармане.

Первую ночь в городе на Темзе он провел в парке под деревом. А на следующее утро познакомился с таким же, как и он, эмигрантом из Шри-Ланки, который предложил ему работу мойщиком посуды, а заодно и комнату в крохотной арендованной квартире. Так начался новый в его жизни этап под названием Лондон.

Со временем Сидней начал понимать, что его совсем не привлекала перспектива так и остаться никем до конца своих дней. Работа в обслуживании пусть и приносила неплохие для скромного уровня жизни деньги, но никак не могла позволить получить что-то большее, кроме еды и крова над головой. Поэтому параллельно с работой поваром, грузчиком, официантом и разнорабочим, он копил деньги на учебу и вынашивал идею о покорении мира.

Спустя несколько лет, когда Сидней смог подтвердить квалификацию, полученную в ланкийском университете, ему удалось устроиться бухгалтером в одну небольшую строительную компанию. Там он впервые начал зарабатывать относительно неплохие деньги, а заодно и близко познакомился с рынком недвижимости и условиями ее приобретения. Его так захватила идея по покупке своего собственного жилья, что он сделал все возможное, чтобы накопить достаточно средств на первый взнос за него. Недвижимость стала неотъемлемой частью жизни Сиднея и он решил во что бы то ни стало приобрести еще одну квартиру для сдачи в аренду.

Он долго и с возбуждением рассказывал про предпринятые шаги, но я, обладая совсем не математическим складом ума вкупе с полным равнодушием к теме недвижимости в то время, с трудом улавливала суть его слов. Тем не менее, по словам Сиднея, его идея увенчалась успехом.

– У меня три квартиры в Лондоне! Да, знаю, не скажешь по моему внешнему виду и образу жизни, – рассмеялся Сидней. – Сейчас там живут мои родные сестры со своими семьями.

Судя по всему, спустя двадцать семь лет после ночлега под деревом в лондонском парке Сидней-таки добился своей цели. Однако, как это часто бывает, материальный успех не сделал его счастливым. По словам хоста, в гонке за богатством он потерял главное – самого себя. Поэтому устав от одинокой, требовательной и шумной жизни мегаполиса, он оставил Лондон и вернулся на свою маленькую родину – в деревню Матара.

К моменту нашей встречи Сидней уже три года заведовал хостелом и гест хаусом на берегу океана, регулярно медитировал, всей душой любил серфинг и общался с молодыми и безбашенными бэкпэкерами. Все его лондонские друзья покручивали у виска, когда узнавали, на что он променял свою нормальную жизнь. Но пятидесятитрехлетний Сидней был доволен своим выбором. И, что самое главное, наслаждался своей новой жизнью.

Впоследствии я не раз думала о том, насколько эта история была похожа на правду. По крайней мере, изначально я восприняла ее очень даже скептически. Ведь мне казалось, что жизнь Сиднея на Шри-Ланке уж точно не могла иметь ничего общего с жизнью в Лондоне.

Но чем больше я помогала с активностями по хостелу и выбиралась с ним в Матару, тем чаще становилась свидетелем того, как ему звонили реальные сестры с реальных лондонских номеров. Я видела, как во время прогулок его радостно приветствовали друзья, которые, вне всяких сомнений, превосходили по материальному достатку всех окружающих ланкийцев. А несколько раз мы и вовсе заезжали в гости к его знакомой – серьезной пожилой ланкийской женщине, которая жила в роскошном особняке, выглядела как самая настоящая аристократка и каждый раз была одета с иголочки, включая дорогие золотые украшения. О чем с ней общался Сидней, я не знаю, потому что в дом меня не пускали.

– Подожди, пожалуйста, на улице. Я скоро вернусь, – это все, что я слышала в свой адрес.

Перед поездкой в Азию я прочитала уйму схожих историй успеха от западных авторов, которые как один добивались богатства, а потом выгорали, уходили с работы и уезжали в экзотические страны третьего мира искать баланс в своей жизни. Тенденция к освобождению от материальных благ и возвращению к духовному стала настолько популярной, что даже получила свой собственный термин – дауншифтинг. Даже я в какой-то отдаленной степени была тем самым дауншифтером, который бросил стабильную работу ради волонтерства на Шри-Ланке, бюджетных скитаний по миру и поиска той самой гармонии. Тогда мне казалось, что это действительно круто. А история Сиднея была лишь подтверждением правильности моих действий. «Я не одна! Вот реальный человек с реальной историей. И он действительно счастлив!»

Я не думала об обратной стороне такого выбора. Не думала о том, что многие годами отказываются брать ответственность за свою жизнь и продолжают оправдывать свои, зачастую, нищие скитания поиском смысла жизни. Не думала об упущенном времени и смысле путешествий в глобальном понимании этого слова. Для всего этого еще не пришло время, потому что я была лишь в начале своего пути.

История Сиднея стала тем самым напутствием, которое я и хотела услышать на данном временном отрезке. И мне было абсолютно все равно – была ли она правдой или несбывшейся мечтой одного ланкийского мужчины, который всю жизнь грезил об европейском богатстве, но смирившись с реальностью, принял и полюбил простую азиатскую действительность.

Глава 5. Кокосовый ром

Жизнь шла своим чередом, и раз в пару дней к нам в хостел заселялись новые люди. С одними я ограничивалась лишь парой ничего не значащих фраз. Как, например, с бэкпекером из Австрии и девушкой из Франции, которые были слишком погружены в себя, чтобы непринужденно обсуждать свою жизнь с незнакомцами. С другими же, наоборот, я могла часами болтать обо всем на свете. Как это было с ребятами из Украины, а также с весьма энергичным португальским мужчиной по имени Эммануэль, из-за которого я ввязалась в одну весьма интересную авантюру. Но об этом позже.

Из-за того, что туристический сезон никак не хотел начинаться, постояльцев все равно было немного и больше всего времени, если не брать в расчет коммуникацию с Сиднеем, я проводила за разговорами с парнем из Германии.

Мы познакомились в самый первый день моего волонтерства. В тот самый, когда я сначала застряла в поезде по пути в Матару, а потом, уже в хостеле, от испуга протараторила заготовленный монолог о том, я начинающая путешественница из Беларуси по имени Виктория. На что Герман в спокойной и, даже, немного ленивой манере ответил, что он родом из Оберхофа, а затем продолжил лежать на диване в обнимку со своим телефоном.

Я попыталась начать беседу, рассказав, что не понаслышке знала о немецком городе Оберхоф, потому что на протяжении многих лет, будучи еще подростком, взахлеб смотрела все трансляции по биатлону, которые проводились там ежегодно. Но Германа мое признание не тронуло:

– А, ну прикольно.

Тем не менее, вскоре мы-таки смогли подружиться, и я узнала, что Герман, в отличие от меня, был опытным скитальцем и на момент нашего знакомства уже два года путешествовал по Юго-Восточной Азии и Австралии.

– Ты непрерывно путешествуешь два года!? Это, вообще, законно! – воскликнула я с диким восторгом.

Но чем больше я наблюдала за Германом, тем сильнее меня удивляло его поведение, тем больше появлялось вопросов к его образу жизни. По крайней мере, я никак не могла понять, почему он сутками лежал в номере, смотрел видео на ютуб и выбирался из хостела лишь раз в день – и то, ради того, чтобы купить себе на ужин пиццу с колой. У меня в голове не укладывалось, как можно было довольствоваться пошарпанным хостелом, игнорировать океан, который шумел под боком, и променять блюда местной кухни на кусок теста с сыром. Во всяком случае, я ни разу не встречала вкусной аппетитной пиццы на Шри-Ланке!

На самом деле, поведение Германа было очень даже логичным. Но поняла я это только спустя полгода скитаний по Юго-Восточной Азии, когда бесконечная смена стран, городов и новых людей вкупе с постоянным планированием и построением маршрутов вымотала меня настолько, что я была только рада целую неделю не выходить из хостела и питаться чем угодно, только не блюдами азиатской кухни.

Герман начал свое путешествие в Австралии, куда поехал по программе, очень схожей с американской Work&Travel. Он жил и работал на ферме целых шесть месяцев. А когда ему удалось накопить приличную для бюджетного путешественника сумму денег, парень решил не возвращаться домой в Германию. Вместо этого он купил билет в один конец и отправился исследовать Юго-Восточную Азию.

Малайзия, Таиланд, Лаос, Камбоджа.. Где-то Герман задерживался на пару недель, а где-то – и на пару месяцев. Например, ему так понравилось в Камбодже, что он решил остаться в городе Сиемреап, чтобы на протяжении трех месяцев преподавать детям английский. Платили не много, но достаточно для того, чтобы перебраться во Вьетнам, купить там старенький мотоцикл и проехать на нем две тысячи километров с юга на север страны. На Шри-Ланке, где мы и познакомилась, у Германа был перерыв от кочевой жизни. Ведь после острова Цейлон он планировал лететь в Индию, а дальше – в Непал, чтобы вместе с отцом отправиться в трек к базовому лагерю Эвереста.

Историю Германа я слушала с открытым ртом и легкой завистью. Но почему-то даже не догадывалась, что и моя новая жизнь была не менее яркой и интересной. Только в отличие от немецкого парня, я была новичком с горящими глазами, который жадно впитывал любую информацию о путешествиях. Германа тоже увлекала дорога, только вот огня в его взгляде замечено не было. «Скорее всего он просто устал. Или того хуже – выгорел».

Мало того, что постояльцев в нашем хостеле было не много, так они еще и не задерживались надолго в Матаре. Они оставались на два, максимум три дня, а потом ехали дальше – исследовать остров. И только мы втроем – Сидней, Герман и я были постоянными его обитателями.

Помню, как однажды вечером Сидней неожиданно вспомнил о том, что у него сегодня день рождения. В хостеле кроме нас троих как раз никого не было, а это идеально подходило для того, чтобы устроить скромный праздничный ужин.

Сначала мы все вместе отправились на местный рыбный рынок, где продавались одни сплошные деликатесы – от лобстеров и лангустов до тигровых креветок и кальмаров. И что самое удивительное, стоили они настолько дешево, что даже я со своим скромным бюджетом могла позволить званый ужин на несколько персон. Но Сидней решил, что филе только что выловленного тунца будет достаточно. Он вручил нам с Германом ценную покупку и предложил вернуться в хостел без него. А сам добавил, что займется решением вопроса с алкоголем:

– На Шри-Ланке импортный алкоголь стоит очень дорого и продается с наценкой в как минимум пять раз. Но вы не переживайте по этому поводу. У моего друга есть кое-что получше!

Через час Сидней вернулся с бутылочкой настоящего кокосового рома, который традиционно готовят на Шри-Ланке из плодов пальмового дерева, и гордо сообщил, что можно начинать подготовку к ужину.

С локацией мы определились быстро и единогласно. Ей стал всеми любимый пляж, который располагался через дорогу от нашего хостела. На берегу Индийского океана Сидней развел костер, принес туда старый матрац, подушки и организовал место для пикника прямо под пальмой. Я, в свою очередь, замариновала рыбу, овощи и батат, завернула их в фольгу и отправила на угли запекаться. Герман тоже не сидел без дела. Он открыл бутылку кокосового рома, разлил его в кружки для чая и скрутил парочку сигарет из нарезанного табака и папиросной бумаги.

Я наблюдала за всем происходящим и никак не могла отделаться от ощущения, что все это – кадры из фильма или фрагменты чьей-нибудь жизни, но уж точно не моей. Ведь еще пару недель назад я жила в сером белорусском городе и носила теплые вещи, которые помогали укрыться от дождя и пронизывающего октябрьского ветра по пути в офис. Не говоря уже о том, что сама ситуация, в которой я пила алкоголь и курила местную самокрутку в компании двух мужчин, была чем-то из ряда вон выходящим. Но все это происходило наяву – аромат коста, шум волн океана, далекая Шри-Ланка, сладкий и такой крепкий ром, нежнейшая рыба, приготовленная на костре, четкие силуэты пальм и невероятно звездное небо.

В тот день не горели фонари, которые обычно освещали дорогу, и мы сидели при свете луны, наслаждаясь сказочной атмосферой ланкийской ночи. Мы очень мало болтали, обмениваясь лишь незначительными фразами касательно вкусного ужина, идеальной погоды и планов на завтра. Но в большинстве своем мы молчали. Молчали, потому что слова были излишними. У каждого из нас были свои мысли, которыми никто не хотел делиться. У каждого из нас было прошлое, от которого мы убежали на этот маленький остров в Индийском океане. И при этом у каждого из нас было основание быть счастливыми, потому что такие моменты запоминаются на всю жизнь.

Глава 6. Побег из Матары

Когда Герману, наконец, одобрили визу в Индию, он в тот же вечер собрал свой рюкзак, обнял меня на прощание и очень быстро скрылся из виду на ярко зеленом тук-туке. Я немного погрустила, так как успела привыкнуть к его постоянному присутствию в гостинной, и продолжила заниматься своими делами. По Герману я не скучала, но внезапно появившееся ощущение, что после его отъезда все будет по-другому, меня не покидало. В воздухе витали перемены и сопротивляться им было бесполезно.

После отъезда Германа гостей в хостеле стало еще меньше, и у меня, наконец, появилась возможность подумать о целях волонтерства, которые я преследовала, выбирая эту жизненную дорогу. В итоге, все свелось к тому, что мне действительно нравился новый опыт, нравилась деревня Матара и даже неухоженный «TropiTurtle» успел стать родным. Только вот смысла в продолжении я, почему-то, не видела. В нашем хостеле не было роста, и я, неожиданно для себя самой захотела двигаться дальше. Только вот куда?

Спустя пару дней после отъезда Германа я познакомилась с Эммануэлем – тем самым португальцем, благодаря которому вектор моего волонтерства резко повернулся на сто восемьдесят градусов. Эммануэль был опытным путешественником и, казалось, уже успел посетить стран сто, как минимум. Он жил и работал в Лондоне, но при этом каждый месяц летал то в Китай, то на Галапагосы, то еще куда-нибудь.

Шри-Ланка была новой страной для португальца, поэтому надолго задерживаться в Матаре он не собирался. И по интересному стечению обстоятельств Эммануэль решил продолжить свое путешествие по острову в городе Галле – именно там, где я запланировала провести свой единственный и очень долгожданный выходной. Долго не думая, мы решили объединиться.

Дорога в Галле нам не понравилась. Во-первых, она прошла в положении стоя, потому что свободных мест в дряхлом ланкийском автобусе, разумеется, не было. А во-вторых, водитель так резко входил в повороты, что нам оставалось лишь крепко вцепиться в поручни и не отпускать их до полной остановки транспортного средства. Бонусом к данному аттракциону стала местная музыка. Она гремела с такой силой, что через час пути мне стало искренне жаль свои барабанные перепонки.

В Галле мы сразу же отправились на прогулку по шумным ланкийским улицам, чтобы снять стресс после не самой удачной дороги. Но не прошло и пяти минут, как мы уже уплетали вкусные воздушные булочки из местной пекарни, запивали их сладким цейлонским чаем с молоком и даже не вспоминали о том, что совсем недавно злились на всю Шри-Ланку.

Мы много фотографировались, торговались с продавцами фруктов и водителями тук-туков, катались с ветерком по городу и прятались в тени пальм, потому что больше не могли находиться под палящим тропическим солнцем. Мы с любопытством разглядывали буддистских монахов, которые проходили мимо, и параллельно болтали обо всем на свете. Правда, я была больше в роли слушателя, пока Эммануэль читал лекции то о кашае – традиционной ярко оранжевой одежде, которую носят монахи, то о самом городе Галле. Расположившись напротив главной крепости города, португалец энергично декларировал:

– Галле – портовый город. Однако живет и развивается он, в основном, за счет туризма. А ты знаешь, почему здесь много зданий и особняков в европейском стиле?

Не дожидаясь ответа он продолжил:

– А все потому, что сначала Шри-Ланка была португальской, затем голландской, а уже потом британской колонией.

Не скажу, что я была в восторге от исторических экскурсов на все случае жизни, но я прощала их Эммануэлю, потому что он быстро переключался с темы на тему и делал он это весьма искренне. Собственно, в этом и был весь португалец, который за считанные секунды превращался из занудного профессора в легкомысленного подростка. Не знаю, как с ним уживались его друзья и родные, но в маленьких дозах наше общение приносило только положительные эмоции.

К обеду я так вымоталась, что приняла приглашение Эммануэля отдохнуть в гостевом доме, комнату в котором он себе забронировал накануне. Он оставался в Галле еще на сутки, а я планировала переждать дневной зной и ближе к вечеру отправится обратно в Матару.

В гостевом доме нас встретила хозяйка – радушная и крайне любопытная женщина средних лет. Она с первых же минут стала расспрашивать, откуда мы родом, чем занимаемся на острове и нравится ли нам Шри-Ланка. И если у Эммануэля были довольно-таки стандартные ответы, которые ничем не удивили хозяйку, то мой рассказ о волонтерстве привлек ее внимание. Она быстро разузнала, что оно из себя представляет, выпытала все подробности и, долго не думая, предложила мне переехать в Галле и стать ее помощницей в гостевом доме.

Я немного опешила от такого поворота событий. Однако, окинув взглядом чистый и аккуратный дом, где не было и намека на плесень и антисанитарию, решила согласиться. Эммануэль радостно закивал в ответ и сказал хозяйке, что она сделала правильный выбор. Устный договор мы решили скрепить традиционным ланкийским чаепитием, и я на эмоциях отправилась в хостел собирать вещи.

В Матару я вернулась на поезде, потому что решила больше не рисковать с местными автобусами. Я хотела как можно скорее сообщить о своем отъезде Сиднею, но вместо былой уверенности и радостного возбуждения от предстоящих перемен, меня неожиданно засосало болото сомнений: «И зачем я так быстро согласилась? Я же ничего не знаю об этой женщине!» Я так разнервничалась, что из-за волнения пропустила шикарный закат. А вместе с ним и все меры предосторожности. Потому что лишь возле входной двери в хостел я, наконец, осознала, что всю дорогу от вокзала до дома я шла совершенно одна по неосвещенным азиатским улицам и даже ни на секунду не задумалась о своей безопасности.