Тоннельный синдром. Книга 1: Ключи от неба

Часть 1. Глава 1. Пролетая над гнездом Большого Песца.

Не скажу, что район мне нравился. Однако наличие парка, пусть даже и с "битцевскими маньяками", внушало надежду на некоторый объем чистого кислорода и место для прогулок с детьми, лишенное риска быть перееханным бухим мажором или обдолбанным джигитом. Опять-таки, белки всякие, зайцы. Живность. Это теперь вся живность делиться на вредную и вкусную, а тогда это были просто забавные пушистики, за которыми, смешно ковыляя, бегала по парку малышня в ярких комбинезончиках, пытаясь накормить шишками и грязью. За исключением теплых месяцев, когда парк превращался в подобие гигантской шашлычной с мангалом под каждым кустом, здесь было тихо и спокойно. Лишь гуляли мамаши с колясками да проносились поджарые фигурки лыжников, мелькая среди кустов и проскакивая коньковым шагом просеки да тропинки. В последнее время к ним прибавилось изрядное количество целеустремленно ломящихся через парк "скандинавских тетушек", бодро перебирающих отрытыми на антресолях старыми лыжными палками. Ну и алкаши – куда ж без них? А в целом, парк был чистеньким, ухоженным и достаточно приятным. Вторым серьезным достоинством района было близкое в двух шагах от дома метро.....

У начальства свои планы – и планы эти идут далеко. И мы идем вслед за ними против всех своих желаний. В строгом соответствии, так сказать… Потому как планы начальства – наше всё, по крайней мере, у разумных и лояльных, а я как раз такой. Но на этот раз звёзды сошлись и мои планы в точности совпали с планами руководителя моей группы – а ему приспичило выгнать меня в двухнедельный отпуск, чтоб летом я не терзался мучительным выбором, не разрывался между морем и дачей аж целый месяц, а смог хотя бы половину этого времени насладиться волшебным миром графиков отчетов и диаграмм. Я был бы против, но… Мой лучший друг, а по совместительству – брат, купил квартиру в соседнем со мной доме. И буквально вчера, вопил в телефонную трубку в свойственной ему манере:

– …Отец родной… Не погуби… Вещи… Вещички… Всё, что нажито непосильным трудом… Телепортировать грузовичком бы… Мы бы враз… С погрузкой помогут, выгрузку проконтролируй плиззз. Иначе проклянуууу!… Благодетель!!!

Брат мой, как и я, холост, зовется (в отличии от меня) Владимиром, одновременно страшно серьёзен и неудержимо весел. Кипуч, могуч, порой зануден…

В результате я был вынужден дать страшную клятву помочь ему с переездом и обустройством. И сегодня, прекрасным субботним утром, я в первый день своего наноотпуска направлялся к подъезду соседнего дома, где уже суетились у грузовичка представители среднеазиатского пролетариата. Облепляя, как муравьи, здоровенный холодильник, они под руководством братишки изображали волны Атлантики, влекущие белый пароход-холодильник в подъезд. Вовка, проорав в одно слово "Датебязасмертьюпосылатьдавайздесьявквартиру!", стал пятиться задом, делая зовущие пассы ладонями в сторону холодильника. Холодильник подумал, качнулся и поплыл в подъезд, а я принял позу товарища Кельвина Костнера и стал зорко осматривать подступы к Уитни Хьюстон, тьфу… к грузовику с вещами.

В кармане запищал мобильник. Взглянув на дисплей я несказанно обрадовался. Звонил мой приятель Валерка. Мой постоянный компаньон по охоте, пострелушкам и велопрогулкам. Человек безотказный и достаточно надежный в те моменты, когда на него есть рычаги давления. Невероятно коммуникабельный человек! У меня мгновенно возник коварный план припахать товарища.

– Да, Валера? Слушаю тебя.

– Ну дык и я на приёме…

– Чем занят?

– Пока ничем, к вечеру поеду на Третью Кафельную на "Сайгу" прицел ставить.

– Давай подгребай, дело есть.

– Я не хочу есть дело. Я хочу есть мяса и пива!

– Будет и то и другое. Подскакивай к третьему корпусу, у меня здесь братишка хату купил, переезжает. Присмотрим за вещами, отметим переезд и вместе по "Сайге" сгоняем…

– Принял, – отозвался Валерка и отключился. Вообще-то мы не сильные фанаты пива, но пообщаться всегда рады. А Валерка ака Хамстер еще и живет в двух шагах.

С того места, где я стоял, было прекрасно видно проспект – аж до самого метро "Калужская", здания торгового центра, промзоны института и домов, которые за ней начинались. И немудрено, что минут через десять я увидел долговязую фигуру Хамстера в неизменной зимой и летом косухе с надетой поверх джинсовой жилеткой, с вышитой на ней эмблемой байкклуба. На плече висел оружейный чехол. Консервативность Валеры в одежде всегда меня бесила. Мало того, что он таскал плотную толстую кожу и в мороз и в жару, так он таскал это не один год подряд. Латал ремонтировал, подновлял, красил. И снова таскал. Всюду. Динозавр. Но свой. Вторым бзиком в одежде были его.... Ну, скажем, средства перемещения по навозу. Высокие стоптанные берцы, которые я видел на нем постоянно с момента распада СССР – или чуть позже… Он даже на велосипеде ездил в них, стаптывая педали. Буквально. Пару педалей за сезон! За что получил погоняло Велотоптун. Автомобилей он не признавал и перемещался только на двух колесах. Диапазон двухколесной техники, хранившейся у него, потрясал: велосипеды, мотоциклы и скутеры всех мастей, самокаты и велогибриды, прочая двухколесная нечисть. Причем, в силу вечного судорожного безденежья, ни один аппарат не был им куплен за деньги. Он их собирал буквально с помоек, выклянчивая запчасти у многочисленных друзей. Когда я апгрейдил свой "Урал" он утащил, с моего благословения всё старье, которое я снимал, ставя красивую "хромированную" красоту. В результате, все его девайсы и экипировку можно было снимать в любой части "Безумного Макса". На выбор. Однако всё его богатство прекрасно ездило… Плюс ко всему, он был бородат и волосат. Портрет окончен! Хотя нет. Он прекрасно играл на всех музыкальных инструментах и умел (но не любил) водить любые транспортные средства (кроме летающих). Ну по крайней мере он так говорил.

Мои мысли-скакуны прервал странный звук. Он пришел сверху, из яркой синевы неба, и был похож на звук лопнувшей многократно покрышки. Очень большой покрышки. Я поднял глаза и последняя игриво-лирическая мысль которая посетила меня сегодня была "…а небо то, прям как в мультике про Симпсонов. Ярко белые облачка на голубом фоне!.."

Но знакомая музыкальная заставка в голове так и не прозвучала потому, что с неба, стремительно увеличиваясь в размерах, падал самолет…

Здоровенный такой! Казалось, он летит прямо на нас. Краем глаза я заметил, что вокруг прекратилось всякое движенье. Оранжевые жилетки джамшутов замерли. С небес, нарастая, катился вой, переходящий в визг. В миг, когда туша самолета ушла за деревья, я понял значение слова "обрушиться". Промзону снесло. Облако жидкого огня растеклось по аллее, почти докатившись до проспекта. Мы все бросились на землю, хотя обломки падали далеко за пределами двора. Хотя до нас не докатилось и намека на ударную волну… Ну, возможно просто нечем было? А то б конфуз…

Я подхватился на ноги и побежал к Валерке. Но тот уже вставал.

– Ну не хехга себе… – неуклюже пародируя галустяновского бородача, сказал он.

– Хамстер! – сдерживаясь, зашипел я. – Там люди были…

– Да понял я… – Помрачнел Валера и вытащив мобилу запикал сенсором. – Черт! Связи нет!

Я вытащил свой "Самсунг".

– И у меня…

В это время с разных сторон докатились тяжелые удары. Издалека. Настойчиво так… Над Бицевским парком встали дымные столбы. Джамшуты бросились к машине и стали выдергивать из нее сумки и чемоданы с явными клептоманско-мародерскими намерениями. Заорав страшными голосами, мы бросились на спасение добра.

Валера выдернул из под куртки страшного размера нож-наваху и, размахивая ей как Тарзан, загнал среднеазиатов в угол кузова. Из подъезда выскочил брательник.

– Макс! – Заорал он мне. – Бля буду, по нам херачат ракетами…

– Хорош гнать!

– Точно ракеты – к гадалке не ходить, подтвердил Валерка. – Пока не накрыло, укрываться надо!

– Хамстер! За руль! Равшаны! Прыгай в кузов, кто хочет жить! Валера – по газам к метро!

Наплевав на брошенные вещи и технику, все сноровисто погрузились в кузов, и, резко дав по газам, зилок помчался к метро.

– Вовка, что в сумках?

– Еда из Ашана, затарился вчера… В черной сумке "ИЖ"-27, патронов штук пятьдесят, приспособы для чистки и релодинга.

– Негусто. У меня с собой "Оса" и патронов восемь. У Валерки Сайга 12к – я точно знаю! И без патронов он ее не носит.

Понятно. Ну, Валера собирался ставить прицел, поэтому в результате вооружен гладкостволом. Вовка вообще переезжал – все с собой. Один я как фоска в сносе с травматой. И это при том, что дома у меня стволов, как у Валеры велосипедов. Ну хоть документы у всех есть…

Так, нагруженные сумками, выскочили из грузовика и, спотыкаясь, ломанулись в подземку…

Глава 2. С волками жить – как лошадь пить.

Костёр не согревал. Он, конечно, давал убогий свет и обжигал ладони, но пробить своим теплом мрак подземелья не мог. Топлива было немного – и мы, сидевшие у огня, зябко кутались в одеяла. Но чудом вырванная из цепких лапок Вовки, который самоутвердился на должности нашего кладовщика, бутылка дешевого виски сделала своё дело. Напряжение и нервозность последних дней ослабло. А Валера все говорил и говорил. Почему-то старательно копируя героев сериала Ликвидация.

– Я, конечно, Вас уважаю, но тьфу Вам под ноги… Ядерные бомбы. Ха! Если б сразу запустили ядерные бомбы, то на всё метро было бы не больше, я повторюсь, не больше бы тридцати тысяч человеков. Это если бы эти поцы не попали б по Москве. Они бы сразу закрыли гермозатворы и никого сюда бы не пустили кроме тех, кто уже имел счастье сюда насыпаться. А началось все с простого обмена любезностями. Но банальным тротиловым эквивалентом. Высокоточным и не совсем. Ми вам, а ви-таки нам – и я хрен знает с кого все началось. Но! Больше-таки десяти, мать их так, суток мы лазали туда и, я не побоюсь этого слова, обратно. Все тащили под бомбами всё, что могли ухватить. Таки ходят упорные слухи, что братва из "Аргуса" спустила под землю даже зенитки. И все-все-все, как у Винни-пуха, делали свой гешефт. Кто конечно не был полный идиёт!....

– Особенно Вы лазили, Соломон. Я дико извиняюсь, но либо Вы хорошо прячите свои ништяки, либо Вы и есть этот самый идиёт… – Поддел я Валерку.

– От Соломона слышу! Ты кого Соломоном назвал? За Соломона ответишь!!! – Выпалил скороговоркой Хамстер и, надувшись, замолчал. Это была игра на публику – у костра сидели не только свои. А ништяки… Они, конечно, были, хотя их могло быть и побольше…

Когда мы проскочили в метро, укрывшись от бомбёжки, и оказались на станции, мы увидели странную, но толковую суету. Работники метрополитена, слаженно матерясь и раздвигая толпу, вскрывали в полу неприметные лючки и монтировали на них питьевые фонтанчики и туалеты. Поезда были загнаны в тоннели так, что из каждой тоннельной арки выглядывала только морда вагона. Двери их были открыты и охранялись полицией, которая пропускала в вагоны только женщин с детьми. С перрона через рельсы были перекинуты мостки, которые вели в различные, довольно объемные помещения, проходы в которые раньше скрывали аляпистые барельефы. Сейчас эти дверцы-барельефы, изображающие что-то космическое, были откинуты на неприметных петлях, и народ, с удивлением оглядываясь по сторонам, проходил в неведомый мир ранее неизвестной подземки. Все манипуляции персонала станции управлялись по громкой связи, но было видно, что эти действия были если и не отточены до автоматизма, то уж точно производились не впервые. В центре зала собирали военнослужащих и народ призывного возраста. Не ожидая ничего хорошего от таких сборов, мы, тем не менее, подошли.

После недолгого ожидания к нам подошел начальник станции. Немолодой седой дядька.

– Сразу скажу, что информации о происходящем у меня нет. – Заговорил он. Интернет, телефоны, факсы, радио – ни хрена не работают. Не знаю почему – ни на что не похоже. Станционная вентиляция оборудована системой очень неплохой фильтрации, но пока в ней нет необходимости – газоанализаторы и дозиметры фиксируют норму.

– Так может все же лучше включить, вдруг там газ неизвестный какой, а?…

– Давайте сразу определимся,– рявкнул начальник. – Я не буду каждый раз тратить время на объяснение элементарных вещей когда кому-то потребуется показать, что у него есть своё мнение. Время дорого. Уже сегодня встанет вопрос с продовольствием. Народ пребывает, но у нас стоит программа в системе наблюдения для распознавания и подсчета количества пассажиров. Мы точно знаем сколько людей на станции. Здесь имеется кухня в бомбоубежище, есть посуда, но нет запасов продово…

Его прервала серия близких гулких ударов – отголоски взрывов весьма внушительной силы. Начавшуюся было панику на корню пресекла трансляция:

– Сохраняйте, блядь, спокойствие. У нас всё нормально – я в камеры вижу. Рты, бля, закрыли. Не мешаем работать, не суетимся, а то свет выключу.

Я никогда не видел такого количества соляных столбов. Начальник сорвал с пояса рацию и заорал в неё:

– Паша, ты охуел? Ты чё несёшь?

Из ретранслятора донеслось:

– Э-э-э, виноват, граждане пассажиры… Наблюдаю в наружные камеры взрывы на территории "Станкоэкспорта". У нас повреждений нет.

Народ потихоньку отпускало. Начальник продолжил речь…

Нам было предложено организоваться в группы и заняться банальной мародеркой с целью раздобыть покушать. Каждой группе предавался целый полицейский с автоматом. Во избежание эксцессов с хозяевами ларьков ну и чтоб никто не сбежал, наверное. Я поднял руку. Начальник недовольно посмотрел на меня и нехотя кивнул.

– Только коротко,– сказал он. Я кивнул.

– Максимально коротко. У нас группа уже есть. И полицейский нам не нужен – так получилось, что мы с оружием, только патронов маловато, У входа в метро стоит наш грузовик (Валера потряс ключами), пока другие чистят ближайшие магазины, мы можем проехать подальше, но нам нужны гарантии что мы войдем обратно случись чего.

– Добро, поднимитесь в помещение полиции, со старшим смены обговорите детали насчет входа-выхода и связи с остальными группами. Я ему о вас сообщу.

Тут влез Вовка со своими сумками.

– Вот, начальник, -сказал он пиная клетчатый баул. Продукты тут. Можете начинать кормить детей.

Подскочившие тетки в синих форменных жилетках уволокли обе сумки с завидным проворством.

–А шо же ты, альтруист, третью сумку не отдал? – Спросил я, когда мы втроём поднимались по лестнице

– А там вискарь, восемь бутылок, – хихикнул брат.

– Да ну? – Поразился я. – А не звенят почему?

– Так они в тубах…

Глава 3. Зарождение меновой торговли и дипломатии.

Поднявшись к турникетам, мы были встречены сержантом полиции, который, как оказалось, был предупрежден о нас по рации. Он провел нас через крашенную мильён раз, в том числе последний раз коричневым, дверь. Затем узеньким коридором тоже мильён раз крашенным, только кислотно-зелёным, и мы оказались в большем кабинете с непомерно высокими потолками. Половину кабинета занимал обезьянник, а половину – стол с монитором и полицейским старлеем. Старлей поражал монументальностью, усатостью, мордатостью и пузатостью. Первым делом он поинтересовался документами на оружие и долго их изучал. Периодически доносился гул близких взрывов.

Я задолбался стоять и сел без приглашения на стул.

– Чё ты борзый такой? – Спросило официальное лицо. – Ну-ка встал!

–Я не борзый, я дерзкий, -засмеялся я. – И не командуй, я у тебя не служу. Мы на работу подписались, и кормить вас будем. И тебя в том числе.

Судя по всему, менту захотелось меня расстрелять.

– Да нет, дерзкий, считай, служишь у меня. Поскольку я отвечаю за снабжение и безопасность. Будете мне подчиняться. Всё добытое и привезенное будете сдавать на склад для последующего распределения. Забычите, обратно на станцию не впустим.

– Простите уважаемый, а как по вашему сколько мы здесь проторчим? – спросил Вован

– Да сколько надо – столько и проторчим. Хоть неделю, хоть месяц.

– Вы вот о чем подумайте. По нам ракетами долбают. И вряд ли америкосы. Те б ядерными шарахнули, хотя может и до этого дойдет. Но в любом случае может так случиться, что процесс затянется. Калужская – станция мелкого заложения, глубина десять метров всего, и, учитывая все вышеизложенное, не самая безопасная. А, соответственно, желанная… Для сравнения, Шаболовская глубже сорока пяти. Если вы тут решили, как баре холопов за едой гонять только на том основании, что ты должность здесь занимаешь, то хрен у вас получится. Только на взаимовыгодных условиях! А иначе все разбегутся, начнется голод и твоих шестнадцати патронов тебе на шестнадцать секунд хватит.

– А ты думаешь, кроме тебя за едой сгонять не найдется желающих?

– Найдутся, пока под землей сидят. А как под ракетами побегают, так и кончится желание – разбегутся по тоннелям.

– Хрена там разбегутся, в тоннелях гермозатворы уже перекрыты – и на станции в любой момент перекроем.

– Так по поверхности пока уйти можно. Да и гермозатворы умеют не только закрываться.

– И хуй вам в парус!..

Постепенно перепалка сходила на нет. Стороны перешли от взаимных наездов к взаимным уступкам, от запугивания к запутыванию и далее – к взаимной выгоде. Вовка торговался с упорством одесского раввина на привозе, но старлей был настоящий титан глупости и упрямства. Складывалось впечатление, что мент наизусть знает две инструкции, русский мат и чем пьют водку. И всё. Что нам удалось выторговать для себя – это пропуска на свободный проход на поверхность, пару старых мотороловских станций и кладовку 4х6 под компактное проживание. Располагалась кладовка дальше по коридору. Хитрый мент решил держать нас под боком чтоб варенье да печенье мимо не текли. Мальчиш-плохиш комнатный. Усатый Мальчиш-плохиш.

Наши громкие голоса разбудили обитателя обезьянника. К решетке прижался кореннастый накачанный мужик, одетый в спецовку, и томно попросил рассолу. Старлей заржал. Валерка наклонился к моему уху:

– Я этого кренделя знаю – Серёга Палтус, надо его вытащить попытаться, – зашептал он. – С собой возьмем.

– Нафига он нам? – поразился я. Вытаскивать из кутузки и брать под крыло явно пьющего маргинала казалось неразумным.

– Он ремонтником здесь, в метро, работает. Знает многое.

Я взглянул на хозяина кабинета. Тот явно заинтересовался нашим обменом файлами.

– Что, знакомого встретили? – Ухмыльнулся он. – Могу выпустить, один хрен его забирать никто не приедет, а мне не в кайф с ним тут. Но вы тут вопрос о взаимной выгоде поднимали…

– И шо хочут господин полковник?

– Старший лейтенан… Ну, – Плохиш неуверенно закатил глазки. – Может, притащите ящик коньяку?

– За ящик коньяку, мне через неделю здесь слона клонируют. Кастрируют. И под хохлому распишут. Бутылку!

– Пять…

–Две, но прям щас.

– А у вас с собой, что ли? – Оживился Плохиш. Вовка достал пару картонных туб с "Famous Grouse" и поставил на стол.

– Фи-м-о-з… Жро… – Начал складывать непривычные буквы Плохиш.

– Фэймос Грауз, полиглот! Фимоз – это когда залупа не открывается.

Однако старлей не отреагировал на подначку. Наличие спиртного преобразило этого черта в ангела надёжнее священного писания. Он выхватил из кармана ключ на длинной цепочке и быстрее ветра метнулся к решетке, открыл ее, распахнул и не успел затихнуть скрип дверных петель, как офицер уже наполнял невесть откуда взявшийся стакан. Матрица блин. Перезагрузия… Освобожденный Палтус тоже проявил интерес к напитку, но Полхиш, урча как котяра, сгробастал обе бутылки в охапку и запер в сейф. Преображенный блюститель порядка повел нас в отведенную нам кладовку, где обнаружились в наличии старые дерюжные мешки – большая такая куча!.. На нее сгрузили мгновенно захрапевшего Палтуса, сложили в углу сумку с вискарем и чехлы от оружия, закрыли на ключ и вышли в вестибюль станции.

Здесь происходили перемены. Освещение значительно убавилось и сейчас горело не более трети ламп, и то не подряд а в каких то ключевых местах. Отсутствовал привычный гул поездов, вместо него шелестело и гудело множеством голосов само подземелье. Из вагонов доносился детский плач.

–Нафига они детей по поездам распихали. В бомбоубежащах места ж больше? – Спросил Володька на ходу.

– Не, все правильно. – Сказал я. – Крыша вагона послужит дополнительной защитой на случай падения штукатурки или облицовки. Да и спать на сиденьях удобнее, чем на голых топчанах.

– Ну, тогда наверное…

Так переговариваясь и прислушиваясь к взрывам, которые становились все отчетливей, мы поднялись наверх.

Глава 4. Дом, милый дом…

Для начала было решено сделать бросок до моей хаты, благо это рядом, в квартире куча стволов и патроны, а на первом этаже – продуктовый магазин. Был еще один фактор, про который из моих товарищей никто не догадывался. В тридцати метрах от моего дома, через дорогу в кустах акации, торчали башенки вентиляции метро. Вкурили? Если гермозатворы в тоннелях закрыты, а фильтрация пока не задействована, то можно, вскрыв вентшахту, забросать в нее полезных ништяков, которые не сильно боятся падений с высоты, а потом – либо договорившись с начальником станции под предлогом разведки, либо при помощи Сереги Палтуса, найти тропу Хошемина к заветной нычке. Не поймите меня, убого, неправильно – я не против заняться снабжением станции. Людей кормить надо. Да вот только хитрожопый Плохиш и справедливое распределение добычи… Да скорее небо упадет в Москва-реку! Вот прям вижу этого мальчиша, сидящего на сундуках с нашим добром, жующего батон колбасы и ожидающего приема в буржуинство. Так что снабжение-снабжением, а себя обеспечить тоже надо – и желательно по-тихому. А то, как стремительно неимущие отсиживатели жоп загораются идеей все отнять и поделить, мы уже проходили…

Гермозатворы перекрывали почти все выходы на поверхность, кроме одного, ближайшего к Калужскому ТЦ. Нас это здорово устраивало: до грузовичка бежать не долго. На поверхности бабахало, но бабахало далеко, и мы решили рвануть. Пригибаясь пониже, я осторожно выглянул из-за парапета.

Оранжевое здание торгового центра казалось нетронутым, перекресток и Высотное здание архивов напротив – тоже. Но М-видео и Станкоимпорта больше не было. Вместо зданий была перепаханная земля, заваленная обломками. Воняло гарью. Повсюду поднимались столбы дыма. Мы ускорились и сноровисто запрыгнули в прихватизированный ЗИЛ. Володя в кузов – мы в кабину. Машину осколки миновали – и завелась, и тронулась как положенно. Пока ехали, прилетало пару раз, но в стороне, а вот у самого дома ожидал сюрприз. Издали не заметили – дорога на подъем шла… Подземный переход был буквально выворочен и вывернут наизнанку, среди обломков были видны фрагменты человеческих тел. Скорее всего, люди, бросившиеся в переход как к единственному близкому укрытию, набились в него как селедка в бочку и были накрыты прямым попаданием. Даже думать не хочу, сколько там было моих знакомых. Пегевалив через газон, Валерка направил грузовик к дому.

– Машину за угол поставь, там арка, – сказал я.

– Да знаю я! – Огрызнулся Хамстер, с трудом выворачивая во двор.

Сбив стоящий на пути мусорный контейнер, грузовик въехал в арку и затормозил.

–Вылезаем, смотрим по сторонам. Осторожно. – Сказал я в станцию, узурпировав командирство. Вовка подтвердил приём. Валера не возражал. Хрен он мне когда возражал… Выпрыгнув из машины, мы огляделись, укрывшись за мусоркой. Движения не наблюдалось.

– Значится, двигаем к подъезду: вы с ружьями первые, я замыкаю с травматом. Двинулись!

Ну и двинулись конечно, чего ж не двинуться? В подъезд зашли без приключений – и без приключений вышли на лестницу черного хода, однако мои Рэмбы-соратники, тыча перед собой стволами, несколько раз лезли друг другу под линию огня. Я это для себя отметил и решил, как будет свободное время, потренировать их ходить в паре по помещениям – да и вообще потренироваться. Всем! И мне тоже не помешает…

Сквозняк ходил как в ущелье. Немудрено – от близких взрывов большой мощности выбило почти все стекла, по крайней мере, на тех сторонах, которые были обращены к эпицентрам бабахов. На пятом этаже вышли на технический балкон осмотреться. Часть зданий стояла, чернея проёмами выбитых окон, часть громоздилось пустыми каркасами, часть лежала в руинах. Многие деревья стояли столбами, лишенные ветвей. Дальше к Балоклавскому было видно ещё два бывших подземных перехода. Именно бывших, а ныне в хлам размолченных.

В этот момент со стороны Научного проезда жахнуло так, что наша шестнадцатиэтажка содрогнулась. Дома напротив осыпались каскадом уцелевших стёкол и мы брызнули с балкона внутрь. Уже нигде не задерживаясь, мы взлетели на этаж и я быстро отпер дверь своей квартиры.