Депо

Редактор Виктория Курганова

Корректор Виктория Курганова

Дизайнер обложки Ольга Булка

© Александр Михан, 2026

© Ольга Булка, дизайн обложки, 2026

ISBN 978-5-0069-9165-1

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Александр Евгеньевич Михан

Посвящается Евгению Александровичу Шпаленкову и Евгению Евгеньевичу Салашу

Депо

Глава 1

1898 год.

Барановичи.

Паровозное депо.

На запасном пути стоит чёрный красавец-паровоз, пускающий пар, как большой армейский чайник. Непрогретый паровоз периодически исторгает из себя небольшие сгустки чёрного дыма, выплёвывая их кольцами из трубы, словно заядлый курильщик, который только что начал раскуривать дорогую сигару.

Молодой парень Николай, быстро моргая и пытаясь сообразить, что сейчас с ним происходит, поглядывает то на машиниста, то на свою пропитанную насквозь угольной пылью и маслом куртку и нервно потирает руки. Уже минут десять он растерянно наблюдает, как бывалый машинист Арсений ненавязчиво поучает его своему непростому ремеслу.

– Коля, не бросай уголь на середину топки: по краям его, родимого, по краям! Ну, чего встал как вкопанный? Видишь, воздуху некуда деваться? Это же паровоз, а не печка в деревне у твоей бабки!

Николай, до конца не осознавая всю абсурдность ситуации, в которой он оказался, виновато шмыгнул носом.

– Коля, что-то ты мне сегодня не нравишься, захворал, что ли? На тебе совсем лица нет, белый как полотно. Слушай, может, ты голодный? Когда последний раз ел?

Арсений махнул рукой в сторону лопаты.

– Подай-ка её сюды, сейчас покумекаем.

Молодой кочегар несколько раз покрутил головой из стороны в сторону, и, заметив стоящую в углу лопату, дрожащей рукой подал мужчине. Арсений достал тряпку из сумки и ловко вытер топочный совок, затем уложил на него, как на жаровню, тонко нарезанные полоски сала и, открыв топку, поставил на горящие угли.

– Сейчас, малец, перекусим. На-ка, придержи. Пусть немного подсмажится!

У Николая от запаха жареного сала начала обильно выделяться слюна, и он, забыв про все неприятности, произошедшие с ним часом ранее, начал нетерпеливо ждать дальнейших указаний.

Арсений по-хозяйски достал из сумки хлеб, лук и с десяток яиц.

– Шкворчит, родимое, падавай его сюды, – машинист ловко вбил яйца на лопату, которая в мгновение ока превратилась в сковороду, и густо посыпал импровизированную глазунью мелко нарезанным зелёным лучком. – Как говорил мой дед: «Шчыры сняданак – шчасце ўвесь ранак!» Теперь, главное, не спалить! Так, хорош, доставай: горячее сырым не бывает!

Арсений отломил кусок хлеба и протянул сияющему, как медный пятак, Николаю. – Ешь, пока рот свеж, помрёшь – колом не вопрёшь!

Парень накинулся на яичницу, словно отродясь ничего не ел вкуснее, и макал хлеб в вытекающий полусырой желток: «Вкуснотища какая!»

Внезапно лицо машиниста изменилось: он, не моргая, нахмурил брови и уставился на что-то позади парня. Николай, заметив это, вытер рукавом губы и тоже отодвинулся от сковороды-лопаты.

Мужчина ни слова не говоря встал и направился в тендер.

– Коля, ты когда-нибудь видел, чтобы уголь летал?

Парень вскочил со своего места и тоже уставился на размером с грушу кусок угля, зависший в воздухе на высоте глаз.

– Чертовщина какая-то!

– Это оно! Не трогайте! – крикнул Николай, вытаращив глаза от страха. Но машинист уже прикоснулся пальцем к летающей «груше» и тотчас исчез, словно испарился, не оставив после себя и следа. Парень побледнел, в глазах у него потемнело, и он, хватая ртом воздух, словно рыба, рухнул без сознания лицом прямо на уголь.

Глава 2

Локомотивное депо.

Наши дни.

Николай каждый день поднимался по путепроводу, как по красной дорожке, которая должна была привести его к успеху, но пока вела только к проходной. Иногда он останавливался полюбоваться проходящими под путепроводом грузовыми составами, чтобы, как когда-то в детстве, успеть посчитать количество вагонов и при этом не сбиться со счёта.

Парень уже год работал на этом предприятии, и, помимо старинной книги с воспоминаниями человека, работавшего в депо в начале двадцатого века, купленной им по случаю на «Поле чудес» возле рынка, узнал и кое-что новое, после чего обрёл ещё большую уверенность в правильности своих действий.

«Это схема веерного депо с паровозным кругом. В прошлом, чтобы поменять направление движения локомотива, его разворачивали на сто восемьдесят градусов именно на круге. Но не потому, что паровоз не мог двигаться задним ходом. Просто так было проще и быстрее отправить его в обратный рейс или поставить в стойло для ремонта, ну, или там, обслуживания».

Николай тщательно изучал схему, которую ему принёс для ознакомления Сергей, с которым он успел немного сдружиться. Его прапрадед, инженер, как оказалось, не только проработал всю жизнь в депо, но и участвовал в его строительстве.

Глава 3

Николай поставил на стол перед носом у Сергея сумку и загадочно улыбнулся.

– Как говорится в одном фильме, ты – мне, я – тебе!

– Что – ты мне? – Сергей уже переоделся в рабочую одежду и нетерпеливо поглядывал на стрелки часов.

– Да успеем, я мигом! На-ка, держи!

Парень достал из сумки свёрток и торжественно вручил напарнику. Тот медленно развернул бумагу.

– Ого! – от волнения Сергей чуть не выпустил из рук толстую пачку царских бумажных денег

– Это тебе, за схему!

– А ты где их столько насобирал? Да тут куча всего: и «петеньки», и «катьки»!

Сергей аккуратно достал 500-рублёвую банкноту, именуемую в узких кругах коллекционеров «петенькой», и поднёс её к окну.

Скрытый водяной портрет Петра I начал обретать контуры.

– Камрады подогнали, я им пару «клюшек» починил.

– Камрады?

– Ну да, поисковики, что с металлодетекторами по полям и заброшкам шастают. У них этой «копанины» разной столько, что не знают, куда её деть. Однажды чемодан на хуторе с ассигнациями нашли. Большую часть, конечно, уже продали, но и мне по бартеру досталось немного.

– Так ты кладоискатель? Я думал, шутишь?

– Да какие тут могут быть шутки! Я верю, что здесь должно быть спрятано что-то ценное!

– Депо перестроили, перекопали вдоль и поперёк за эти годы, но ничего, кроме неразорвавшихся снарядов да кучи металлолома, не находили. Уж поверь мне…

Глава 4

– Когда я ходил в школу, дедушка часто встречал меня после уроков и по дороге домой рассказывал какие-нибудь истории. В основном они касались его армейской жизни. Но одна, самая необычная, запомнилась мне на всю жизнь.

У Николая не закрывался рот. Сидя за столом в столовой напротив Сергея и, он, забыв про еду, старался объяснить свой «нездоровый интерес» к поискам какого-то мифического тайника.

– Дед рассказывал, как однажды в паровозное депо привезли издалека необычный уголь. Думаю, это был антрацит. Горел так, что мама не горюй: долго и почти без дыма, но тепла от него было – не чета обычному. В общем, через неделю, когда им начали топить паровозы, при невыясненных обстоятельствах исчез машинист, а у кочегара случилось помутнение рассудка.

– Странно, – Сергей пил компот мелкими глотками.

– Потом, правда, машиниста нашли. Он куски угля засовывал куда ни попадя.

– Зачем?

– Думаю, рассудка лишился. А кочегар всё про какую-то стену с тайником лепетал. Вдобавок ко всему шарахался от угля как чёрт от ладана.

Сергей раздосадованно сморщил лоб.

– И поэтому ты решил, что в депо спрятан клад? Да уж, я-то думал, что-нибудь путное расскажешь, а не про сумасшедших железнодорожников из прошлого.

Сергей начал вставать из-за стола, но Николай остановил его, заговорщицки подмигнул и прижал его поднос с пустой посудой к столу.

– А вот здесь начинается самое интересное!

Глава 5

Сергей с интересом наблюдал за Николаем, когда тот доставал из рюкзака детали прибора для поиска металла. Первым делом он вытащил телескопическую штангу: со знанием дела парень ловко вытянул несколько секций и закрепил защёлкой нужную длину. Потом, сделав вид, что впервые держит в руках катушку с защитой, быстро собрал блок управления, крепёжные винты и подлокотник.

Николай, сияющий от счастья, как Христофор Колумб, случайно открывший Америку, в конце приготовлений торжественно водрузил себе на голову «корону» – наушники.

– Это чтобы наверняка! – объяснил он Сергею их назначение. – Если искомый ориентир глубоко залегает, то я его быстро вычислю, да и заряд батареи дольше продержится.

– Ну-ну, – Сергей слегка улыбнулся внешнему виду искателя клада, больше похожего на сапёра из фильмов про постапокалипсис, и, глубоко вздохнув, продолжил наблюдать, как его знакомый «археолог» сделает сенсационную находку века.

Глава 6

Николай никак не хотел принять тот факт, что клад, а точнее, золото, спрятанное в стене, – это просто плод его разбушевавшегося воображения. Парень три раза обошёл все стены, но металлоискатель так и не издал сигнала, указывающего на драгоценный металл.

– Странно, очень странно. Похоже, здесь действительно ничего нет. И всё, что я делал, было напрасно.

Николай глубоко и с сожалением вздохнул и снял наушники. Внезапно в приступе сильного раздражения он ударился затылком о стену и, к своему крайнему удивлению, не почувствовал боли. Старинный кирпич рассыпался на мелкие кусочки – точнее, глина, которой в стене была искусно заложена дыра.

Из образовавшегося отверстия на пол выпал кусок чёрного угля. Вернее, не выпал, а выплыл по воздуху, словно его от земли отталкивала невидимая сила.

Николай, не веря своим глазам, без раздумий схватился за левитирующий чёрный камушек и, под удивлённый вопль дремавшего всё это время в углу цеха Сергея, исчез.

Эпилог

Глаза ещё долго не хотели открываться: неизвестная сила, сковавшая тело парня, словно толстым льдом, постепенно ослабевала.

Продрогнув до костей, так как был без одежды, он смог приподняться и сделать несколько шагов, пока не упёрся в металлическую стену.

Николай развернулся и попытался идти обратно, но спустя пару шагов его ждала точно такая же металлическая стена, возле которой на полу была насыпана небольшая горка острых камней.

Решив больше не рисковать с поиском выхода, обняв руками ноги и пытаясь хоть как-то согреться, привести мысли в порядок, парень присел возле стены. Он хаотически перебирал в голове все варианты ответов, но ничего вразумительного на ум так и не приходило. Николай по-прежнему не понимал, где он находится и как сюда попал – это оставалось для него тайной за семью печатями. Единственное, что он знал точно: у него ещё достаточно сил, чтобы попытаться выбраться из железного ящика живым.

Зрение и слух ещё полностью не восстановились, только металлический привкус во рту говорил о том, что у него из носа ещё совсем недавно обильно текла кровь.

Когда тьма начала рассеиваться, как оказалось позже, это был самый обычный рассвет, многое стало ясно.

Николай находился в угольном бункере – части тендера самого что ни на есть настоящего паровоза. К большой радости парня он обнаружил одежду прямо над головой – видавшую виды куртку и такие же замасленные штаны. Приходилось выбирать из того, что есть.

И только Николай начал приходить в себя, как заметил странную фигуру человека в форме, очень похожей на военное обмундирование: фуражка с кокардой и китель с пуговицами, на которых красовались перекрещенные топор и якорь.

– О, новый помощник?

Николай хотел возразить, но вместо слов изо рта вырвалось только мычание.

– Я Арсений Петрович, а тебя как звать-то?

Своё имя парню, хоть и с трудом, но удалось произнести. Правда, после этого шум в голове усилился, и он практически перестал слышать незнакомца, который что-то ему пытался объяснять, показывая то на топку, то на уголь, то на сумку, которую он бережно поставил себе под ноги.

Николай, до конца осознавая всю абсурдность ситуации, в которой он оказался, виновато шмыгнул носом и не мог понять, как ему поступить дальше. Но внезапно мужчина замолчал и пристально посмотрел на парня.

– Коля, что-то ты мне сегодня не нравишься, захворал, что ли? На тебе лица нет, белый как полотно. Слушай, может, ты голодный, когда в последний раз ел?

Арсений махнул рукой в сторону лопаты.

– Подай-ка её сюды, сейчас покумекаем…

Муза и литератор

Раз в год весь бомонд небольшого провинциального городка собирался на вокзале, чтобы с перрона поприветствовать поезд с художниками, композиторами и литераторами. Тот, хоть и не делал остановки, однако намеренно замедлял свой ход, чтобы как можно медленнее проехать мимо восторженной толпы. Паровозный свисток еще издалека давал знать всем присутствующим, что состав на подходе, и что особо жаждущие увидеть своими глазами корифеев искусства должны как можно ближе подойти к краю платформы, чтобы вручить букеты цветов тому или иному мастеру.

А особо удачливым (в основном, дамам бальзаковского возраста) удавалось подарить и поцелуй вместе с цветами. В основном, этими счастливчиками были поэты залихвастского вида, пишущие стихи про любовь и распаляющие без того бушующие вулканы страстей жителей этого захудалого городишки.

«Бери меня, мою любовь – твоим тогда навеки стану!», – из открытого окна очередной поэт декламировал стихи собственного сочинения, и в него тотчас летели охапки цветов, коробки конфет, целые мешки открыток и писем с признаниями в любви особо чувствительных барышень. Недалеко от шумной толпы, в тени куста сирени, стоял и местный, никем не признанный, литератор. И, если имена пассажиров поезда у всех не один год были на слуху, то о своем местном «писаке» никто и слыхом не слыхивал. Толпа опять восторженно загудела при виде очередного гениального поэта, а наш герой, не обращая на них никакого внимания, начинал суматошно искать взглядом ту, ради которой он и стал приходить сюда из года в год вместе с остальными – по одной, только ему известной, причине.

Несколько лет назад он впервые случайно оказался на вокзале именно в тот момент, когда поезд проезжал мимо. Его взору тогда и предстала она – Муза.

Литератор, как только ее увидел, сразу же потерял дар речи и повел себя так, словно в него попала молния. Он прибежал домой и тотчас сел за написание стихов, посвященных этому событию. С того самого дня он только и делал, что писал, писал и писал, и жил ожиданием новой встречи с ней, чтобы еще раз хоть на миг увидеть Музу, которая каким-то случайным и непостижимым образом смогла в корне изменить его судьбу. Но сегодня поезд вдруг внезапно остановился, паровоз громко загудел и зашипел, словно большая стальная кошка. А оторопевший начальник вокзала, не придумав ничего лучшего, начал подкидывать свою фуражку вверх и кричать: «Ура! Брависсимо!».

Впервые состав делал остановку. «Сливки общества» переглядывались молча между собой, не понимая, что им нужно делать в таком случае. Но вот на перрон вышел один старик с длинной белой бородой в крестьянской косоворотке:

– Опять не работаете из-за этого поезда, шалопутничаете? А именно под таким паровозом Анна…

Но договорить старику не дали. Все, как по команде, обступили великого пассажира и наперебой принялись хвалить его романы. Старик махнул рукой и поспешил скрыться в вагоне. А вместо него на перрон сошла Она и, не обращая ни на кого внимания, двинулась прямо по направлению к местному литератору.

– Да, да! Вы! Не оглядывайтесь по сторонам! Я иду именно к вам! – женщина протянула вперёд правую руку и, словно непослушного мальчишку, повела литератора за собой к поезду.

– Я не понимаю, что всё это значит? – еле слышно проговорил мужчина.

– Это значит, что вы едете с нами! Я остановила поезд ради вас. Идёмте же! Да побыстрее!

– Ради меня? Но ведь там…

Женщина улыбнулась:

– Когда-то я точно так же всех их силой сажала на этот поезд, и никто (уж поверьте мне!), никто не решался сам на него взойти! Поэтому ваше поведение меня ничуть не удивляет, но я всё-таки настаиваю, чтобы вы следовали за мной. Ваше время пришло, и нам пора отправляться!

Литератор робко ступил на первую ступень и оглянулся. Он впервые видел бледные лица горожан, выражающие недоумение по поводу того, что ради какого-то неизвестного состав с великими людьми остановился и, мало того, сразу же тронулся, как только литератор убрал ногу с земли.

– Вот мерзавец! – прошептала одна из женщин. – Ещё прикидывался, что никого не знает! А сам на поезд где-то билет раздобыл!

– Да где раздобыл? Украл, наверное! – вторил ей другой мужчина. – Ну, ничего! Вот вернется – мы с ним еще потолкуем!

Но литератор уже не слышал этих слов, так как знал, что он больше никогда не вернется ни в этот город, ни в свою прошлую жизнь. Впереди его ждала Муза, ведущая за руку в вагон, в котором он вместе со всеми остальными пассажирами будет следовать по дороге в вечность.

Девять жизней

Пожилой мужчина варил в котелке уху из только что пойманной рыбины и громко причмокивал губами, когда брал на пробу ложкой горячее варево. Когда уха была почти готова, мужчина озабоченно посмотрел на свою импровизированную палатку, изготовленную из нескольких кольев, связанных между собой куском бечёвки, и огромного куска тента от грузовой машины, который ещё пару дней назад валялся в грязи неподалеку, и недовольно крякнул.

– Соли маловато. Надо бы раздобыть соли, без неё совершенно не тот вкус, – сетовал старый кухарь, вытряхивая из пустой баночки последние песчинки самого главного ингредиента.

Внезапно из-за кустов появился странный незнакомец, одетый совершенно не по погоде. С портфелем, прикованным золотой цепью к его правой руке. Незнакомец быстрым шагом подошёл к старику и, ловко открыв портфель, извлёк из него небольшую солонку.

– Перунов Николай Ильич? – произнёс незнакомец и протянул солонку мужчине.

– Он самый, – Николай Ильич по-хозяйский щедро посолил уху и протянул солонку обратно.

– Вы даже не спрашиваете, кто я? – незнакомец сделал удивлённое лицо и сел на пенёк напротив.

– А чего спрашивать? Я вашего брата не впервой вижу. Раз девять уже точно ко мне захаживали, но так и уходили ни с чем.

– Девять? – незнакомец удивлённо поднял на него глаза. – А сколько же вам тогда лет, дорогой вы мой?

– Когда я впервые встретился с твоим предшественником, мне было пятьдесят. Значит, добавь ещё сто и узнаешь мой возраст.

– Но этого не может быть! Вы и сейчас выглядите не старше шестидесяти! Может, я ошибся местом? – незнакомец достал из портфеля папку с бумагами, бегло перечитал пару листов и довольно вздохнул. – Нет, у меня все верно написано, кроме вашей даты рождения. Имя, фамилия, отчество и место, откуда мы должны будем с вами отправиться в путь. А я по бумагам ваш провожатый. Просто решил лично познакомиться, так как меня предупреждали там, наверху, что с вами могут возникнуть проблемы.

После слов незнакомца «Там, наверху!» они одновременно посмотрели на небо.

– Ну, не знаю. Раз надо – значит, надо. Я и сам понимаю, что сильно здесь подзадержался, но все твои предшественники так и не смогли забрать меня с собой…

– Вот этого, кстати, я и боюсь.

Незнакомец посмотрел на часы и встал со своего места.

– Ну вот и всё, нам пора!

– Пора – так пора, – Николай Ильич снял котелок с крючка и отставил его в сторону. – Даже ухи напоследок не дашь отведать?

– Это ваше последнее желание?

– Да…

– Что ж, последнее желание – закон, даже я не вправе его нарушить.

Николай Ильич ловко отлил в алюминиевую тарелку горячего супа и, проглотив кусочек рыбы, в блаженстве закатил глаза.

– Какая ушица получилась, тебе не передать! Бульон такой вкусный, что язык можно прикусить!

– Да?

– Сам попробуй, – старик плеснул в тарелку своего рыбного супа и, улыбаясь, протянул незваному гостю.

– Действительно, вкусно… А я вот в командировках привык всухомятку есть всякую гадость. Командировочные нашему брату, как ты понимаешь, не положены: у вас же, в материальном мире, свои правила.

– Это да. Без копейки и спичек не продадут. Хорошо, хоть картон да стекло принимают. Я как набираю малость, так, глядишь, на хлеб с маслом и хватает, – Николай Ильич махнул рукой в сторону тележки с макулатурой.

– А вот вы говорили, что к вам приходили такие, как я?

– Да, точно, так и было. Самый первый появился, когда я ехал с горки, дрова вёз из лесу, значит. А конь как понёс! Думаю, лишь бы он не споткнулся, иначе нам обоим кранты! Глядь, а на дороге чёрный кот сидит. Ну как сидит? Одну ногу волочит, а мы со всей дури летим с горы, да прямо на эту животинку. Я в последний момент коня в сторону отвернул: оглобли у телеги треснули, конь сбежал, а я вместе с дровами прямо в ствол дерева – хрясь! Из груди с пяток кольев вылезло! Вот тогда возле меня впервые и появился такой, как ты!

Старик доел тарелку, потом махнул рукой и подлил себе ещё чуть-чуть.

– И почему же он вас не забрал? – незнакомцу стало вдруг очень интересно, и он перестал жевать.

– Расскажу – не поверишь. Он (тот, первый) вдруг начал о чём-то говорить с котом. С тем самым чёрным котом, что был на дороге. И после этого разговора остался очень недоволен. Потом собрался и ушёл восвояси.

– А кот?

– А что кот? Посмотрел на меня, махнул хвостом, и я очнулся после этого в избе, живой и невредимый. После этого ещё восемь раз твои приятели приходили: трое – в войну, ещё несколько – после войны, но, как видишь, я до сих пор живу и здравствую.

– Мне все понятно, – важно вытер губы незнакомец. – Это был не простой кот. Это Смотритель, он тебе за то, что ты пожертвовал собой, спасая его, подарил девять жизней. Может, слышал, что у котов девять жизней?

– Девять жизней, говоришь? А, действительно, очень похоже. Ну тогда ты меня точно с собой заберёшь – все девять своих жизней я израсходовал. Раз так, то идём, чего уж теперь…

Пожилой человек встал и только собрался сделать шаг в сторону незнакомца как внезапно из-под земли появились огромные корни и заплелись вокруг его ног, не давая ступить и шага.

– Ничего не понимаю! – Николай Ильич развёл руки в стороны.

– А ну…

Незнакомец попытался потянуть мужчину на себя, и сам внезапно по колено провалился под землю, а корни на старике поднялись вверх и ещё крепче обхватили того за пояс.

– Мне говорили, что с тобой у меня будут проблемы. Но чтобы такие? Что же делать?

– Не знаю, – Николай Ильич на минуту задумался, а потом, ударив ладонью себя по лбу, крикнул: «Я же совсем забыл! Я деток своих не покормил!»

– Каких ещё деток? – незнакомец обречённо смотрел то на старика, то на котелок с ухой, то на палатку.

– Кис, кис, кис, кис! Мои хорошие!

Из палатки на зов мужчины выбежали три разноцветных котёнка и, опустив мордочки в котелок, принялись с жадностью поглощать рыбный суп.

– Нашел намедни у дороги. Пожалел животинок. Смотрю, шевелятся. Засунул к себе за пазуху, отогрел, накормил, так вот они со мной и живут с тех пор.

Лицо незнакомца исказилось в негодовании.

– Ну нельзя же быть всегда таким сердобольным! У вас своя судьба, у них своя. Вас наверху заждались давно, а вы тут вмешиваетесь в провидение – чужие души спасаете!

После этих слов три котёнка одновременно подняли головы и молча щёлкнули хвостами.

– Этого не может быть! Три будущих Смотрителя сразу? В одном месте? И когда прикажете мне за Николаем приходить?

Рыжий, чёрный и белый котики переглянусь, а у незнакомца на ладони в виде ожога появилась цифра «27».

– Это невероятно! Мне что, его тысячу лет теперь ждать? – тряся рукой от боли, мужчина забрал свою солонку и, не поблагодарив старика за уху, с криками негодования удалился прочь.

А три котёнка, досыта наевшись, принялись и дальше заниматься своим излюбленным занятием: играть в догонялки. Совершенно не обращая внимания на старика, который, ничего не понимая, быстро хлопая глазами и широко открывая от удивления рот, как рыба, выброшенная волной на песчаный берег, так и остался стоять возле костра, провожая взглядом незнакомца…

Инициализация

Глава 1

Луна, прячась за облаками, всё реже и реже освещала покосившиеся кресты на кладбище, и если бы Максим, мальчик, внешне выглядевший лет на десять, не взял с собой фонарь, то Филимон – столетний старик, который шел за ним по пятам, – точно бы не догадался его взять.