FM Судного дня. Роман

Самодельным каменным ножом Тим отсёк небольшой кусок вяленого мяса и принялся медленно жевать, чтобы как-то согреться и разнообразить время в ожидании радиоэфира.

Несмотря на то, что в его сделанном из сугроба убежище пока было достаточно тепло, шанс уснуть и замёрзнуть от неподвижного времяпрепровождения был достаточно велик. Последняя порция медвежьего жира в каменной плошке сгорела ещё час назад, и Тиму ничего не оставалось, как начать согревать себя самому – всеми доступными способами, пускай даже – с помощью еды. Парень знал от отца, что организм, перерабатывая мясо, освобождает много энергии, которая медленно рассеивается по телу и слегка повышает его температуру, тем самым согревая и без того измученный дальним походом организм. Поэтому в его положении кусок мяса был не только самым доступным из всех способов подкрепиться, но, в том числе, и согреться.

В ожидании подтверждения своей теории насчёт комбинации из слов и цифр, звучавших раз в три месяца в радиоэфире, Тим просидел на одном месте целые сутки. В отличие от прошлого раза, сейчас он основательно подготовился к эфиру. Разработал даже целую теорию, если так можно сказать, целый алгоритм вычислений, который, по его мнению, должен помочь расшифровать новое послание и найти, в конце концов, пропавших без вести друзей.

Под утро мороз начал крепчать, и Тим, загородив спиной выход из снежного убежища, ещё сильнее прижал к телу свое сокровище: небольшой радиоприемник, работающий от ручной динамо-машины – доставшийся ему от брата, но сконструированной уже им самим. Парень медленно сжимал и разжимал устройство, похожее на ручной эспандер с присоединёнными к нему проводами, и внимательно прислушивался к треску из небольшого динамика, вшитого в его шапку как раз напротив правого уха. За эти два года, с момента пропажи старшего брата, Тиму пришлось не только освоить любимое тем радиодело, но и стать самым настоящим разведчиком. Правда сказать, он как не умел стрелять из ружья, так и не научился. Однако с лихвой компенсировал этот недостаток своим умением метко стрелять из лука.

А стрелял он из него настолько хорошо, что даже охотникам из общины с их многолетним опытом было не под силу тягаться с Тимом ни в меткости, ни скорости стрельбы.

Правда, одной меткой стрельбой с «одичавшими» было не справиться, поэтому при нападении стаи не было никаких шансов остаться в живых даже у самого искусного стрелка. Волна из существ, некогда бывших людьми, словно цунами, сметала все на своем пути и разносила в пух и прах не только охотника, но и любое препятствие, любое дерево – в том числе, и то, на которое успевал забраться бедолага, пытаясь таким образом от них спастись.

Острые когти «одичавших», не уступающие по твердости металлу, моментально разрывали или превращали в пыль всё, до чего только могли дотронуться. Да и количественно стаи редко состояли из десятков особей. В основном, это были сотни, если не тысячи смертоносных чудовищ, представлявших собой самое опасное и ужасное, что только могло появиться на земле.

Так вот, Тим был единственным, кто обнаружил в себе необычную способность предугадывать недалекое будущее. Стоило только его затылку слегка заболеть, как парень тотчас набирал полную грудь воздуха, скрещивал руки на груди и закрывал глаза. Его взору открывались картинки, указывающие на то, что должно произойти возле него на то время, что он задерживал дыхание. Сначала это было полминуты, но потом, в ходе тренировок, Тим смог научиться задерживать дыхание почти на несколько минут, и, как показывала жизнь, этого было достаточно, чтобы избежать смертельной опасности. Не только ему, но и тем, кто находился рядом с ним.

Вот и сейчас Тим вдруг резко перестал жевать мясо, когда почувствовал легкое покалывание в затылке, быстро сел на корточки и скрестил на груди обе руки.

К заброшенной радиостанции, от которой осталась только вышка да небольшое полуразрушенное здание, стоящее рядом, медленно пробираясь сквозь сугробы, приближались две фигуры. Первая, что покрупнее, несла на плече завёрнутую в шкуру поклажу, периодически перебрасывая её с одного плеча на другое. А вторая, что поменьше, часто останавливалась и сиюминутно оглядывалась, рассматривая в снайперский прицел близлежащий лес.

– Слышь, Мелкий! Помог бы немного, что ли? – произнёс крупный мужчина с лицом, покрытым незаживающими язвами и большими желтыми фурункулами.

– Гнойник, тебя для этого мне и дали, чтобы было, кому нести. Мозгов-то у тебя, как у ракушки! Всю дорогу ноешь, как баба. Сейчас отдохнём. Немного осталось, потерпи! – произнёс Мелкий и снова остановился. – Ох, не нравится мне эта тишина. Да и погони не видно. Боюсь, что они нас впереди поджидают, может, даже засаду мастерят.

– Да какую засаду? Ты видел этих доходяг? Они толком отпор дать не смогли. Я половину нападавших разбросал, пока ты жрицу связывал.

– То-то и оно, что ты детей разбросал. Воины все на охоте, нам просто повезло: иначе бы с нас живых кожу содрали! Не зря это племя стороной обходят.

Мужчины подошли к радиостанции и, заглянув в выбитые окна и убедившись, что там никого нет, зашли внутрь.

– Дай хоть на неё посмотрю, в темноте не разглядел, – Гнойник положил ношу на старый обшарпанный стол и развязал верёвку.

– Что на неё смотреть? Баба, как баба, – Мелкий присел возле окна, положил винтовку на подоконник и принялся доставать из мешка еду.

– Ох, ох!

– Чего ты? – Мелкий поднял голову и увидел, как Гнойник захлопал от удовольствия в ладоши.

– Ты посмотри, какая красота! Первый раз вижу чистую. Смотри, нет ни одной болячки, ни одного пореза!

На столе в шкурах лежала девушка. Она была без сознания и совсем не реагировала на речь своих похитителей.

– Ты, как хочешь, а я её сейчас отоварю! – Гнойник перевернул девушку на живот и начал стягивать с неё одежду.

– Ты что, идиот? Нас Тёмный потом на ремни порежет! – Мелкий вскочил с места и попытался остановить напарника, но от мощного удара ногой в живот негромко вскрикнул и вылетел в окно, словно пробка из бутылки, покатившись по снегу.

– Я сказал, отоварю, значит, отоварю! Не боись! Тут и Тёмному ещё хватит! А у меня давно на вертеле ничего не жарилось!

Гнойник с улыбкой на лице подтянул девушку к себе поближе и вопросительно посмотрел на своё мужское достоинство.

– А тебе отдельное приглашение нужно? Вставай, лентяй! Клянусь, я тебя отстрелю когда-нибудь, если ты меня будешь подводить в нужный момент!

Гнойник достал пистолет и приставил дуло к своему второму «я».

– Ну, вот, другой разговор! Бездельник!

Довольный собой, мужчина положил пистолет рядом на стол и, придерживая одной рукой девушку, второй широко раздвинул ей ноги.

Из оцепенения Тима вывел монотонный мужской голос, который пришёл на смену шуму и треску в динамике.

– Константин, Александр… – только начал читать свое сообщение в эфире незнакомец, как из оконного проёма полуразрушенного здания в ста пятидесяти метрах от снежного убежища парня с треском вылетел мужчина и, немного покувыркавшись по снегу, замер в неестественной позе.

– Чёрт, чёрт! Вот только мне этого не хватало! – Тим негромко выругался, схватил лук и, на ходу доставая из колчана стрелы, выбрался на поверхность. – Почему именно сейчас? Три месяца подготовки к эфиру – барсуку под хвост.

Парень быстро выпустил две стрелы в зияющее темнотой окно и прижал правую руку к уху. «Двести двадцать четыре, сорок восемь!», – произнёс голос в динамике, и из него вновь раздался тихий треск.

– Ну, я вам сейчас! Три месяца! Три месяца – вникуда! – Тим достал нож и подбежал к неподвижному телу. – Вот тебе раз!

Парень пальцем аккуратно отогнул ухо неподвижно лежащего человека и увидел знак креста, который говорил о том, что его обладатель – из самой страшной банды: банды Тёмного Лорда, как участники ее сами себя называли.

– Интересно, интересно… Что это они тут забыли? Уже несколько лет никто из этой шайки не был замечен на наших землях. Так… Нужно ухо отрезать, а то дома мне никто не поверит.

Тим поднес нож к уху мужчины, но из недр здания донёсся странный шум, и парень остановился.

– Ладно, полежи пока, я сейчас посмотрю, что там!

Тим, на всякий случай, вновь взялся за лук, достал стрелу и натянул тетиву, вслед за своим взглядом быстро поворачивая стальной наконечник острия стрелы из стороны в сторону – готовый выпустить её в любого, кто окажется у него на пути.

Парень на цыпочках, практически бесшумно, зашел внутрь посещения и первое, кого он увидел, был второй бандит, сидевший возле стены на полу и державшийся двумя руками за стрелу Тима в области паха. Вторая стрела попала здоровяку прямо в глаз и не оставила никаких шансов побороться за свою жизнь в этом, если так можно сказать, поединке. Тим присел на корточки рядом с поверженным противником, достал стрелы и вытер их об одежду покойника.

– Из-за тебя, ублюдок, между прочим, я пропустил эфир!

Парень медленно повернул голову, и его взгляд упал на стол. С его поверхности свисали не достающие до пола две голые женские ноги с болтающейся на щиколотках одеждой. Ноги были широко раздвинуты в стороны и крепко привязаны кусками кожаного ремня к ножкам стола.

– Вот уроды, – Тим повернул кончиком ножа ухо второго бандита и увидел на нем точно такой же знак, как и на том бандите, что валялся на снегу.

Но стоило парню дотронуться до уха, как из него потек гной.

– Да ты весь сгнил заживо! Чтоб тебя!

Тим брезгливо рассмотрел мужчину, на котором, действительно, не было ничего, что можно было бы назвать здоровой частью тела.

– Не я, так сам бы сдох через пару дней! Можешь сказать мне спасибо, слизняк!

Тим подполз к столу и разрезал ремни на ногах девушки, затем встал, повернув её на спину и приподнял за руки. Девушка была без сознания. Её голова безжизненно болталась из стороны в сторону, а под левым глазом наливался чернотой большой синяк.

– Нет, не зря всё-таки я тебя отправил на тот свет, не зря! – парень приложил палец к шее девушки, нащупал пульс на сонной артерии, и, убедившись, что она живая, быстро надел на неё сорванную «слизняком» одежду.

Одетую девушку он аккуратно положил обратно на стол и, поглядывая то на поверженного бандита у стены, то на неё, почесал затылок: «И что мне прикажете теперь с тобой делать?».

На импровизированных из веток ели санях, вдобавок ещё и сверху накрытая ветками – для лучшего сохранения тепла, в спальном мешке Тима лежала девушка. Парень тянул её волоком уже вторые сутки, довольный тем, что она начала подавать хоть какие-то признаки жизни: открывать голубые глаза и периодически ненадолго приходить в сознание. В эти моменты, как маленького ребенка, он кормил её горячим бульоном из мяса глухаря, которого удачно подстрелил на обратном пути. А чтобы не было скучно, в первую очередь, самому себе, каждый раз рассказывал о том, как он несколько лет безуспешно пытается найти своего брата и его девушку.

В ответ на его монологи незнакомка медленно хлопала ресницами и, ничего не говоря в ответ, глубоко вздыхала.

Девушка пока ещё ничего толком не могла сказать – видимо, её разум находился в пограничном состоянии между двумя мирами: миром живых и миром мёртвых. После еды она вновь теряла сознание и полностью выпадала из реальности.

– Ну, жива, и то хорошо. Я вот всё думаю: зачем они тебя похитили, те двое? Может, потом сама расскажешь? Вот, представь: тот, что на снегу лежал, оклемался как-то, да в лес сбежал, пока я с тобой занимался. Живучий какой! Кровавые пузыри из носа пускал, а тут раз – и его след простыл! Я, правда, затвор из его винтовки с собой забрал – без него это просто палка. И пистолет тоже. Может, пригодится?

Тим после трапезы большим пальцем аккуратно вытирал губы девушке, которая его уже не слышала его. Затем поправлял спальный мешок и продолжал вслух размышлять о своих идеях насчёт себя и насчёт следующего похода к заброшенной радиостанции: уж больно хорошо ловится в том месте сигнал, и были отчётливо слышны все слова неизвестного диктора.

«Ничего, в следующий раз мне точно никто не помешает записать послание. Я буду – не я, если не найду брата!, – Тим подложил в костер ещё пару веток, снял котелок с остатками бульона и посмотрел на звёздное небо. – Это ещё нам с тобой повезло, что сейчас зима. Летом здесь очень опасно. Эти монстры, что здесь обитают, спят под снегом, как ежи, представляешь! У них обмен веществ замедляется от холода, и они, как мухи, еле ползают. Я пока тебя тянул, полсотни по дороге встретил. Смешные такие! Видят жертву, а догнать не могут… По ним и не скажешь, что летом от их стаи не оторваться…

Тим лежал возле костра, то и дело, поглядывая на вырванную им несколько дней назад из лап бандитов Голубоглазку, которая внезапно приподняла голову над спальным мешком и, покрутив ею осторожно из стороны в сторону, внимательно осмотрела место нынешнего ночлега, затем так же быстро опустила её обратно. Спустя несколько секунд девушка практически бесшумно расстегнула молнию, выбралась из спальника и присела на корточки возле огня, выставив вперёд свои озябшие и слегка дрожащие руки. Языки пламени слегка касались её пальцев, но она даже и не думала их убирать, словно огонь ей не только не причинял боль, но давал таким способом неведомую другим силу. Тим решил проследить, что будет дальше, и продолжил лежать, не шелохнувшись, с почти полностью закрытыми глазами. А когда её взгляд упал на его лицо, он для пущей правдоподобности ещё слегка и захрапел, притворившись крепко спящим.

Немного согревшись, девушка взяла мешок парня и начала поочередно доставать из него все вещи, выкладывая их прямо перед собой и при этом внимательно рассматривая каждую из них – словно видела такое впервые в жизни.

Когда очередь дошла до вяленого мяса, Голубоглазка закрыла глаза и вдохнула полной грудью аромат, исходящий от небольшого кусочка. Облизала губы и с недовольным выражением на лице положила рядом с другими вещами.

Вдруг её внимание привлек странный шум вдали. Очень большой силуэт приближался напролом через лес, прямо к их костру, и, словно пушинки, разламывал и отбрасывал с дороги своими огромными ручищами все стоящие у него на пути деревья.

Девушка, пригнувшись, подползла к парню: «Вставай, вставай немедленно, он уже рядом!».

Тим открыл глаза и резко вскочил со своего места. К своему удивлению он обнаружил, что его Голубоглазка всё так же неподвижно лежит в спальном мешке, а из глубины леса, действительно, раздаётся чудовищный грохот и шум от поваленных деревьев.

– Неужели краборукий? Только он может, ничего не боясь, по лесу бродить, – произнёс вслух парень. – Если это он, то одними стрелами мне его не остановить! Нужно сматываться отсюда, да поскорее!

Тим схватил мешок и к своему изумлению обнаружил, что все вещи из него были вытащены и аккуратно расставлены на земле – в точно таком же порядке, в каком он видел в своем сновидении.

– Ничего не понимаю! – парень ещё раз посмотрел на девушку. – Ладно, потом разберемся! Ну-ка, давай, шалунья, иди-ка сюда!

Тим положил спальный мешок с Голубоглазкой на ветки и, забросав костер снегом, быстро двинулся в сторону горы.

Из рассказов знакомых охотников Тим и раньше слышал о странствующих краборуких монстрах, но никогда прежде его пути с ними не пересекались. Он приблизительно представлял себе, как выглядит чудовище: непропорционально маленькая голова, большие слоноподобные ноги и тело, высотой в несколько метров. Главное, что его отличало от всех остальных монстров, это огромные ручищи, на которые краборукий опирался во время ходьбы и которыми мог раздавить любого, кого встретит на своем пути. Да не просто раздавить, а буквально перекусить пополам, так как его ладони были больше похожи на гигантские стальные ножницы, чем на конечности живого существа. Большой и указательный пальцы изменились до такой степени, что приобрели за время мутации внешнее сходство с клешнями краба. Отсюда, впрочем, и пошло название монстра, хотя чудовище своим видом больше походило на гориллу, чем на обитающих в океане ракообразных.

Краборукие были настолько опасны, что даже стаи «одичалых», какими бы они не были голодными, старались обходить их стороной. Монстры с лёгкостью перемалывали волны нападавших без каких-либо последствий для себя и могли не только полностью уничтожить стаю, но ещё и неделями преследовать выживших.

Одной из особенностей краборуких было полное уничтожение нападавших на него противников – вне зависимости от того, угрожают ли они сейчас его жизни, или – нет. Поэтому краборукий никогда не останавливается в поиске, пока не добьется своей единственной цели: найти и уничтожить – всех до одного!

И вот теперь Тиму приходилось спасаться не только самому, но и спасать девушку, чтобы случайно не попасть в поле зрения монстра и не стать очередной целью для его охоты.

– Вот нас угораздило! – Тим каждый раз оглядывался, когда слышал шум от поваленного дерева и ускорял шаг. – «Одичалые» летом жизни не дают, краборукие – зимой. Я до сих пор удивляюсь, как мы все выжили в таких условиях? Не иначе, как чудом, не назовёшь. Ну, ничего, до горы рукой подать, а там и укроемся.

Тим вдруг вспомнил, как один охотник рассказывал, что спасся от краборукого благодаря небольшой скале. По его словам, монстры никогда не пытаются лезть вверх, а лишь обходят стороной препятствия. По его словам, все они подвержены акрофобии – боязни высоты, но подтверждения или опровержения его теории у него не было.

– Ну, вот и посмотрим! Проверим, так ли это на самом деле? Боится ли краборукий высоты?

Не успел Тим произнести вслух свои размышления, как вдалеке раздался грозный рёв, и до парня дошло, что краборукий не просто так встретился ему на пути, а специально преследует их. Будто кто-то невидимый гонит его по их следу с единственной целью – догнать и убить.

Когда на пути у монстра закончился лес, он заревел так громко, что Тим невольно обернулся. Существо же, не встречая больше никаких естественных преград на своем пути, ещё стремительнее бросилось догонять свою единственную цель – мужчину и неподвижно лежащую девушку, которую тот тянул на ветках, связанных между собой ремнями.

Снег огромными волнами разлетался далеко в стороны от ударов огромных клешней «краборука», которыми он, словно гигантский бульдозер, расчищал перед собой дорогу посреди сугробов, оставляя позади себя только глубокую борозду, указывающую на то, что в нашем мире для него вообще не существует никаких преград.

– Нет, я так не успею, – прошептал Тим и вытащил из спального мешка девушку.

Затем, словно пойманную на охоте косулю, положил её себе на плечо и изо всех ног бросился к горе.

– Да что этому уроду от нас нужно? – не оборачиваясь, громко выругался парень. – Шли себе, никого не трогали…

А тем временем грохот от несущегося на всех порах «краборука» становился все сильнее. Вдобавок ко всему, из-под снега начали высовываться и сотни коряг, которые, как по команде, одновременно вылезли на громкий звук и стали цепляться за ноги Тима, хоть и не сильно, но досаждая ему при беге. В итоге парень всё-таки споткнулся об одну из «веток» и вместе с Голубоглазкой кубарем покатился по снегу. А когда он, уставший и изнеможённый от непрерывной беготни, попытался встать на колени, то заметил, что эти коряги были вовсе и не коряги, а конечности сотен, если не тысяч, заметенных снегом «одичавших». Вдобавок, у Тима резко заболел затылок и, выкрикнув очередное ругательство в адрес судьбы, Тим, прижимаемый посильнее к земле все теми же ветками-руками, упал без сознания.

По непонятной причине девушку, в отличие от Тима, коряги старались не задевать. Скорее, наоборот: самые ближайшие к ней конечности быстро прятались обратно под снег, словно спасались от нестерпимой боли, которая вдруг накрыла собой в радиусе нескольких метров место, где лежала Голубоглазка. Девушка глубоко вздохнула и открыла глаза. Она повернула голову набок и увидела, как к ним на огромной скорости приближается нечто, издающее рычащие утробные звуки и громко лязгающее перед собой клешнями.

Голубоглазка присела, замерев на несколько секунд, а затем, подпрыгнув вверх, словно пружина, побежала навстречу чудовищу. Монстр, не ожидая такого от беглецов, сразу остановился, как вкопанный, и, почесывая клешней маленькую голову, видимо, полностью растерялся. Он никак не мог сообразить, что в таком случае ему делать дальше.

В это время, практически не касаясь ногами снега, наперерез «краборуку» бежала девушка. Её глаза странно светились, а руки и ноги так быстро перемещались, что их практически стало не видно. «Краборук» слегка попятился назад. Его звериное чутье вдруг подсказало ему, что перед ним не просто очередной представитель почти канувшего в лету человечества, а нечто совершенно иное и более опасное, чем он сам.