- -
- 100%
- +
Пролог
– Эй, пацан… иди, что интересное покажу, – иссохший, как мертвое дерево, старик поманил меня к себе.
Я и с места не двинулся – этот урок жизни я уже усвоил – но сильнее вонзил зубы в хрустящий оранжевый овощ, смачно пережевывая его вместе с комочками земли.
В прошлый раз старик меня точно так же позвал, и я, радостный тупень, стуча копытами, бодро подбежал… И после короткой ожесточенной возни он отобрал у меня раздавленный во время схватки помидор и сам сожрал его. А мне только и осталось, что облизывать залитую кислым соком собственную руку…
– Да ладно тебе, не отниму…
Запив деревянистые куски водой из носика старого чайника, я проигнорировал и второй призыв, сосредоточившись на догрызании овоща. Я слишком много сил потратил на то, чтобы заработать эту кривую морковку.
Поняв, что я не двинусь с места под его ветхим навесом на крыше древнего небоскреба, старик задумчиво поскреб ногтем седую щетину на щеке и вдруг улыбнулся:
– Умным себя считаешь? А вот хер там, пацан. Ты как был тупнем – так им и остался.
Смерив расстояние между нами, я убедился, что одним прыжком ему меня не достать и ничего не отнять, как это уже случалось, и только после этого проявил заинтересованность:
– Почему?
– Ты был голодным, так?
– Так.
– Попросил у меня жратвы, и я предложил тебе ее заработать. Так?
– Так. Все честно.
– Ради этого ты оббежал по моим поручениям сколько этажей?
Припомнив, я догрыз последний кусочек, запил его, облизал губы и только после этого ответил:
– Ты послал меня на восемь этажей. Но если считать все лестницы… то двадцать туда и потом обратно.
– Ты притащил мне пару ведер говна для удобрения…
– И ведерко кровавой блевоты – тощий Джомни, кажись, скоро помрет… его жена говорит, что желудок уже дырявый и ничего не принимает… Еще я оттащил им от тебя полную бутылку чистой воды. Они сказали спасибо. Еще она сказала, что Джомни хотя бы неплохо пожил – ему уже скоро сорок…
– Ну да… ну да… Но мы не об этом. Ты все притащил, потом вылил все это вон в тот ларь для перегнивания и долго все перемешивал, вдыхая ароматы…
– Не первый раз уже. Я привык. И все сделал.
– Сделал, – подтвердил старик и придвинулся чуть ближе ко мне, оставаясь все еще успокоительно далеко. – Подытожим, пацан… ты помотался по этажам, приволок тяжеленные ведра с дерьмом, перемешал содержимое нехилого ларя с гниющими отходами и…
– И? – я начинал понимать, что допустил какую-то ошибку, но все еще не мог уловить, где именно.
– И за все твои нехилые изнурительные труды я расплатился с тобой одной примерно стограммовой морковкой… Смекаешь, пацан? Тут нет ни намека на честность оплаты – только на беготню ты потратил кучу калорий, а взамен получил тощую морковку калоражем в сотню калорий максимум…
– Я все еще не… морковка была норм на вкус. Что такое калораж?
– Причем тут вкус?
– Ну… вкусная хрустящая морковка. Я честно ее заработал.
– Только дебил ведется на вкус и хруст заработка, пацан! Заключенная тобой сегодняшняя сделка – полное дерьмо. Ты остался в убытке. То есть даже не при своих, а в большом минусе. Я поимел тебя.
Сжав кулаки, я зло уставился на подло посмеивающегося черного хренососа:
– И что? Надо было отказаться от вкусной морковки?!
– Конечно, дебил! Да! Надо было отказаться от вкусной морковки – потому что ты потратишь больше, чем получишь! Эта сделка – полное дерьмо! И воняет похуже содержимого того вон ларя, куда ты вылил ведро кровавой блевоты!
– Но я же поверил тебе – ты предложил эту… сделку. О! И не только морковка! Ты дал мне еще вот эту почти красную помидорку! – отвернувшись всего на секунду, найдя глазами и нащупав плод за спиной, я торжествующе показал его и…
Жилистая черная рука выхватила помидор у меня из пальцев, а через мгновение старик уже сожрал его, брызнув соком мне в грудь.
– Эй! Отдай! Отдай!
Показав в широкой усмешке залитые томатным соком зубы, старик загоготал:
– Таким ослам, как ты, хватит и морковки! Урок жизни, пацан! Урок жизни! Награду мало получить – ее надо еще сберечь!
– Отдай!
– И впредь перед заключением сделки убедись, что она выгодна именно тебе, а не кому-то другому, и что в этой сделке ты не играешь роль всеми трахаемого осла!
– Отдай помидор!
– Так я уже съел!
– Дай другой помидор! И побольше!
– Вот ты уже и начинаешь чему-то учиться, пацан… Эй! Не вздумай пинать мой радиоприемник, а то жопу надеру! Хочешь помидор?
– Хочу! И еще морковку! И… и чуток вяленой рыбы – я знаю, что у тебя есть!
– Хо-о-о… вижу, аппетит у тебя разыгрался… что ж… – хитро улыбнувшись, старик уселся передо мной и скрестил ноги. – Давай заключим еще одну сделку, пацан… только в этот раз постарайся быть поумнее…
Глава первая
Вошедших в бар я встретил, как и положено вышколенному бармену: в белой рубашке и черном жилете сверху, в драных и стоящих колом от грязи и морской соли трусах снизу. Но меня по пояс скрывала стойка, за которой я неспешно протирал бутылку неплохого виски, дежурно улыбаясь в сторону двери и заодно прикидывая, чем именно вышибить незваным гостям мозги. А еще была мысль закрыть заведение до следующего утра: во-первых, устал, во-вторых, после громкого открытия остался как-то не в восторге от первых посетителей – орут, стреляют, брызжут мозгами и кровью на скромный, но все же недешевый интерьер. Надо бы потом перекинуться парой слов с тем дебилом, что выбрал это место для приличного бара… ах да… ведь этот дебил – я.
Первым сквозь дым через порог ступил неуверенно державший дробовик парень, причем держа его одной рукой, а второй прикрывая яйца. Хотя «ступил за порог» – громко сказано. Он только занес ногу, и у него на лбу и груди тут же возникли красные метки лазерного прицела, а проникновенный голос Ирмы Уотсон вежливо сообщил:
– Вход с любым оружием в заведение строго запрещен.
– Эм-н… – проблеял парень, замерев на месте и глядя на потолок.
Пройдясь тряпкой по полированной стойке, я смахнул с нее оставленную мной же больше трехсот лет назад винтовочную гильзу и фотографию жирдяя в мусорное ведро, а затем водрузил протертую до блеска бутылку. Она была надежно запечатана, но вискаря вроде как все же поубавилось пальца так на четыре, а цвет стал насыщеннее. Закончив с бутылкой, я, мысленно прикинув, поочередно подхватил с подноса четыре стакана и занялся их протиркой.
За дверью, где замешкался парень с дробовиком, раздраженно рявкнули:
– Че там?
Последовал толчок в спину, и тот на автомате шагнул внутрь.
Два приглушенных щелчка под потолком…
Дробовик упал на пол, а вокруг него с подвыванием затанцевал парень с простреленными руками.
– Фиксирую оружие у вас сзади за поясом, сэр… вход с любым оружием строго запрещен. У вас три секунды чтобы разоружиться или покинуть заведение…
– Ай! Ай! А-а-а-а-ай!
– Какого хера там?
Бородатый мужик за дверью, не разобравшись, яростно влетел в гости, и Ирма выстрелила мгновенно. Трижды. Протокол отражения угрозы. На пол упал укороченный автомат, неподалеку завалился мужик с простреленными руками и дыркой в бедре. Выкрикивая ругательства и пачкая мой пол кровью, он пополз к выходу, а за ним, кружась в танце, торопился молодой.
– Одна секунда… – оповестила Ирма и всадила в задницу танцора малокалиберную пулю.
– А-а-а-а-а! Жопа! Жопа моя! – он наконец выпал наружу и продолжил орать уже там.
Там же лежал вопящий бородач.
Повинуясь моему жесту, дверь бара закрылась, и внутри стало абсолютно тихо. Дверь бронированная, взрывостойкая, а стены вокруг нас ничем ей не уступают.
Очень и очень давно, став крайне востребованным в очень узкой нише элитарных наемников, я понял, что мне необходимо как минимум несколько отлично оснащенных всем необходимым баз. К тому же частенько приходилось беседовать лично с заказчиками, и я предпочитал это делать на своей территории. Столь же часто мне и моим бойцам требовалась медицинская помощь – и после пары нехороших случаев я решил, что мне нужно собственное медицинское оборудование и хотя бы пара продвинутых спецов при нем. Изначально мне приходилось арендовать или покупать отдельные помещения, порой в разных концах города. И до меня дошло, что все это можно объединить в одном месте и нехило выиграть в безопасности, попутно сэкономив в деньгах и мотаниях туда-сюда.
Так появился мой бар – ширма, вывеска и вполне прибыльное заведение. То, что к бару прилегает еще несколько обширных помещений с очень специфичным содержанием и предназначением, знали лишь посвященные в мои дела. Лишь однажды крышующая квартал банда решила, что имеет право заходить куда им хочется, но после того, как они торжественно похоронили десяток из своей верхушки, их любопытство испарилось как вода с раскаленной сковороды – они такую нашли внутри одного из своих боссов. Еще был жадный мэр уже в другом городе… в городе, которого давно уже нет… как и самого мэра…
Расставив до блеска натертые стаканы на стойке, я доковылял на подкашивающихся ногах до ниши с первым необходимым – еще один урок, усвоенный ценой крови и смерти. Все необходимое должно быть максимально близко ко входу в базу.
Встряхнув красный, зеленый и желтый картриджи, выщелкнул такие же, но опустевшие из умной аптечки и вставил в гнезда новые. Забрав контейнер целиком, поплелся в угол, где на полу вытянулись три тела, и заменил им всем картриджи с лекарствами, попутно оценив состояние. Златовласка и декламатор перенесли все удивительно неплохо, их можно было и не усыплять, но я это сделал – меньше мороки. А их мозгам надо дать передышку. Шейна… тут без вариантов.
Она умирает. Электронная Ирма получила приказ срочно расконсервировать медицинский блок, но на это тоже надо время. Попутно я велел «оживить» вообще все, проверить все системы без исключения и дать мне сводку по арсеналу. Насколько я помню, свои запасы здесь я так и не пополнил, когда перебазировался в другое место, решив сделать это в следующий раз – и вот он, этот следующий раз. Триста с хером лет спустя… сейчас не вспомнить, почему не вернулся… видимо, что-то сорвалось…
Да и текущие мои планы – тоже в труху.
Уперевшись руками в стол под полками с бутылками, я заглянул в зеркало и принялся разглядывать свое измочаленное отражение. Охренеть… меня до полусмерти загоняли, как какого-то оленя, жалкие любители…
И вот результат…
Вся моя маскировка, попытки особо не отсвечивать и слиться с толпой, план неспешной разведки локальной и глобальной и самое главное – план тайного проникновения в башню рода Браво Бланко и в этот самый бар, чтобы затаиться здесь, еще раз спокойно оглядеться, снарядиться, составить маршрут, связаться с кем нужно… В общем, вот это все – в труху.
И все из-за чего? Правильно… из-за дешевых амбиций вон того лежащего в углу долговязого хренососа с выбитыми зубами…
А ведь сколько всего я в своей башке перебирал, пока ночевал в бараке: добиться специфичной репутации в Церре, возможно, сменить нанимателя в пользу того же рода Браво Бланко, помариноваться вокруг их небоскреба, потом получить доступ внутрь, а дальше уже дело сноровки, главное – изучить их систему безопасности, найти уязвимые места. Для этого я и поперся под воду на тупые поиски следов гребаных Мародеров Заката – среди участников имелись «белые», а они, как я выяснил, к своей глубокой слезливой скорби, были нынешними владельцами небоскреба.
Я до последнего не хотел сюда соваться. Даже подплывая к небоскребу, я думал, что преследователи уже отступили. Это ведь максимально тупо – пытаться атаковать главную базу одного из сильнейших родов Церры. Но если бы атака и последовала, я по своей наивной тупости рассчитывал, что ею займется хорошо вооруженная охрана… хотя тут я не ошибся. Охранники и занялись. Первый взрыв их ошеломил, двери были проломлены прямым ракетным попаданием с плеча той замеченной мной громадины. Но мех там и остался, а сквозь полубред я слышал и ощущал мощные залпы. Наверх через охрану прорвался упертый упырок на «Выдре», что сейчас лежала дырявой стальной жопой вверх у входа в бар, а вокруг живописно валялись еще шестеро в тяжелой экипировке, не выдержавшей бронебойных очередей. Ну и Ирма помогла, пристрелив двоих…
– Ирма!
– Слушаю, сэр.
– Почему ты цела? Почему база не захвачена?
– Они постепенно подбирались все ближе. Согласно данным с уцелевших сенсоров и камер, многие помещения вокруг кардинально перестроены, а их назначение изменено. Я ожидала проникновения, но оно так и не произошло. Уже сорок два года и шесть месяцев на этом уровне не ведется никаких работ.
– Почему?
– Мне это неизвестно.
– Что с источником питания?
– Стабилен. Я автономна.
– Мое сообщение?
– Отправлено.
– Как ты меня узнала?
– Не поняла вопроса.
– С последнего раза моего здесь пребывания изменился ли я внешне?
– Да, сэр. Могу показать ваше прежнее изображение.
– Покажи.
Зеркало засветилось, и я увидел изображение темноволосого мужика с короткой стрижкой, в черной рубашке и с абсолютно чужим лицом, но очень знакомыми хмуро смотрящими в камеру глазами.
– Как ты меня узнала?
– По многим параметрам, сэр. Включая поверхностный анализ ДНК при попытке входа. Я могу перечислить больше сотни использованных мной для сверки с эталоном параметров, включая паттерны поведения и речи.
– Ясно… как мое имя?
– Какое из, сэр? У вас много имен… и я не знаю, какое из них оригинальное.
– Оди?
– Такого нет в списке.
– Ба-ар?
– Такого нет в списке. По моим сведениям, Ба-ар – это не имя, а числительное…
– Дерьмо…
– Внимание, сэр. – Зеркало сменило картинку, показав вид сверху на вход в бар. – К вам новые посетители.
Вглядевшись, я увидел, как уволакивали живых, мертвых оттаскивали к стене, предварительно разоружив, а к двери осторожно подошли трое в светлых одеждах, держа пустые руки на виду.
Трое. По стакану на них и еще один для меня. Итого четыре. Я удовлетворенно кивнул и приказал:
– Открой дверь. Когда войдут – снова закрой.
– Да, сэр…
– Ирма…
– Да, сэр?
– Когда опознавала меня – что показалось самым странным?
Система ответила мгновенно:
– Отсутствие телесных и мозговых микро-имплантов. Сканеры ничего не показали.
– Я чист?
– Судя по моим данным, предварительный ответ – да. Для более точных результатов требуется глубокое медицинское сканирование.
– Понял. Что с моим гаражом?
– Был полностью законсервирован, в данный момент активирован процесс расконсервации. Есть срочная необходимость в каком-то конкретном транспорте из имеющегося?
Поднимая глаза на одинокого гостя в белом, как раз переступающего порог, я тихо произнес:
– Дверь не закрывай, если он один войдет. В первую очередь полностью заряди мой флэмбайк. И убедись, что створки гаража открываются, а внутри есть место для приема как минимум среднего транспортника.
– Место есть. Створки не открываются – внешняя сторона стены покрыта густой растительностью, сэр.
– Займись подзарядкой, а я позабочусь о растительности.
– Принято, сэр.
Вошедший стоял на краю подсыхающей кровавой лужи – и кровь там смешалась много чья. Моя, Шейны, златовласки, декламатора, немало от тех двоих, что на свою беду заскочили сюда живыми, а выброшены были мной в виде истыканных пулями мешков дерьма. В целом, эту окруженную отпечатками лужу вполне можно назвать великим смешением социальных слоев… с вкраплением дерьма из разорванных пулями кишечников.
Он изучал меня. Я смотрел на него.
Высокий, широкоплечий, на лице с аккуратной седеющей бородкой нескольких глубоких старых рубцов, карие глаза смотрят настороженно, но без страха. Он оглянулся на все еще открытую дверь, снова вернулся взором ко мне, поблуждал глазами по пыльному интерьеру, некоторое время смотрел на лежащую в углу троицу, задумчиво пожевал губами и наконец задал гениальный и никогда прежде не слышанный мной вопрос:
– Кто ты такой?
– Владелец бара, – ответил я. – Заказывать что-нибудь будешь? Мы только открываемся, так что выбор пока не особо велик… а цены кусаются.
– «Владелец бара»?
– Кантины.
– Я знаю, что такое бар!
– Так, может, тогда уже донесешь свою жопу до стойки, сядешь вон на тот пыльный стул и сделаешь заказ?
– Кто ты такой? Давай без лишней трепотни, амиго… как твое имя?
– Ба-ар.
– Ба-ар? Это имя я уже слышал. Это имя того, кто отыскал золотой шар Мародеров Заката. И эта находка смутила умы молодежи… – он снова глянул в угол, где смирненько лежали тела. – Они…
– Все, кто остался в живых, – ответил я, со стуком ставя перед собой все четыре стакана и в пару из них наливая на два пальца бурбона. – Остальные там, внизу, и стали кормом для рыб.
– Дерьмо… и ты так спокойно об этом говоришь? – он сжал было кулаки, но опомнился и подался назад. – Я ничего не понимаю… никто ничего не понимает! Куда ты их завлек? Что ты с ними сделал?!
– Я? – глядя поверх стакана на негодующего властного мужика, возможно, впервые в жизни оказавшегося в ситуации, где он не знал, как себя вести, я тремя неспешными глотками выпил свою порцию, утер губы запястьем и выдохнул: – Да пошел ты на хер с такими претензиями, хреносос.
– Почему из всех «белых» вернулись только трое и…
– Дядя! – шевельнувшись, ожившая Сусана медленно и с натугой приподнялась, кое-как уселась, не сдерживая рвущиеся из нее болезненные вскрики, и сфокусировала заплывшие кровь глаза на незваном госте. – Прекрати, дядя Легранвар! Ты судишь поспешно! Ба-ар нас никуда не завлекал! Мы потащили его с собой, соблазнив деньгами.
– Я так легко соблазняюсь, – горько вздохнул я. – Надо что-то делать с этой податливостью…
– И все шло нормально! Было весело! Мы ликовали! Пока нас не предали! И только благодаря Ба-ару меня не похитили, а Шейну не убили! Хотя другим не повезло…
– Кто вас предал? Какой род? – его голос изменился лишь самую малость.
– Наш род! – выдохнула она и указала рукой на лежащего рядом высокородного упырка. – Он! Он предал!
– Быть не может! Что ты несешь такое! Там за дверью его отец! Он и мой прямой кровный родич!
– Я говорю правду! Кроме него нас предали и многие из других родов!
– Быть такого не может! Немыслимо! Что с тобой случилось там, племянница? Этот чужак в чем-то убедил тебя? Замутил тебе голову?
– Я говорю правду! Ты не слышишь меня?
– Что с молодежью из других отправившихся с вами родов?
– Мертвы. Как предатели, так и невинные. Все мертвы, кроме тех, кого ты видишь в этой комнате. И все из-за этого урода! Сэйларкс – предатель!
– Тихо! Тихо! Прямо сейчас тебе следует замолчать, Сусана. И прежде чем ты скажешь что-то еще, тебе нужно будет заранее обдумать каждое твое слово, дабы…
– Вот! – со стоном нагнувшись, она дотянулась до нательной сумки с парой торчащих из нее объективов и по полу толкнула ее к гостю. – Возьми!
Сумка скользила до самой кровавой лужи, где и завязла в ее темных водах. Незваный гость посмотрел на нее, как на скорпиона, медленно наклонился, поднял, задумчиво взвесил в руке, словно прикидывая, сколько неожиданных открытий и бед может принести ее содержимое, и посмотрел на племянницу:
– Я все еще не понимаю. Не верю! Уверен, что в твоих словах звенит ложь! Никогда! Никогда я не поверю, что мой кровный родич и славный представитель рода Браво мог предать нас! Ладно другие роды – среди них немало поганых крыс, но чтобы кто-то из «белых» пошел против своих же? Чушь! Ты лжешь! Тебе замутили мозги!
– Дядя… – опираясь на руку, хрипя, златовласка приподнялась еще чуток и заглянула дяде в глаза. – Послушай, дядя… Ты слышишь?
– Я слышу тебя, но все еще не могу поверить, что ты посмела произнести хулу на…
– Так вот… Завали уже свою пасть и пошел бы ты в жопу, дядя Легранвар!
Мужик у входа окаменел:
– Что?!
– Я говорю – пошел на хер отсюда! И помни – ты мне больше не родич! Не родич! – отчетливо повторила Сусана, глядя уже на меня. – Ба-ар… а мне нальешь того же?
– Ползи сюда, – кивнул я ей. – Тебе перешел стакан этого упырка. А вот он в моем баре пить не будет. Эй, говноед! С этой секунды тебе запрещен доступ в мое заведение. У тебя три секунды, чтобы убраться отсюда на хер!
– Я…
– На хер!
Под потолком раздался предупреждающий тонкий писк, на белоснежной груди мужика возникла красная метка лазерного прицела, и через секунду он оказался за порогом. Прежде чем он ушел дальше, я остановил его звуком удара донышка стакана о стойку и, глядя в глаза, предупредил:
– Те данные, что с камер, – они не единственные. Я таких набрал с десяток с трупов. И камеры предателя тоже у меня. Но если доверенные тебе записи вдруг пропадут и не дойдут до вашей сраной родовой общественности, если кто-то попробует обелить упырка-предателя и выдать слова Сусаны за ложь и бред… я сделаю все, чтобы ты и все, кто тебя поддерживает, сдохли в лютых мучениях, а до этого оказались предателями в глазах собственного рода. Спросишь почему? Потому что для меня это дело личное – ведь из-за него пытались убить и меня… И потому что Сусана сказала тебе правду – вас предали. И тебе решать, на чьей стороне ты окажешься. Ты услышал меня, старый солдат, превратившийся в лживую придворную мартышку? Хотя… на кой хер мне твой ничего не стоящий вонючий ответ? Ирма!
Дверь закрылась, скрыв застывшего на пороге мужика и отрезав звуки и дым. Воняет у них там… а тут уже пахнет сложной смесью выпущенных из диффузоров ароматов, правда, чуток затхлых… Этот аромат одинаков для каждого из моих баров. И смесь запахов выбирал лично я.
Сусана попыталась вскарабкаться на высокий барный стул и не смогла, застыв в болевом изнеможении рядом. От запредельной нагрузки ее мышцы в глубоком шоке… и в ближайшие дни ей будет только хуже. Хотя аптечка, может, и купирует большую часть проблем. Открыв кран в раковине и обойдя стойку, я поднял и усадил девушку. Вернувшись, смочил в ставшей посветлее воде полотенце и положил перед ней. Пододвинул стакан с налитым бурбоном.
– Воды, – хрипло попросила она.
Кивнув, я добавил бокал воды и сам тут же жадно выхлебал два таких же. Организм охреневает от обезвоживания и зашкаливающего количество токсинов, которые надо как-то выводить.
Глотнув бурбона, Сусана выпила половину воды и занялся оттиранием лица и рук с помощью мокрого полотенца, глядя во вновь превратившийся в зеркало экран за моей спиной.
– Мои глаза… у тебя такие же. Мое лицо… я уродина…
Я кивнул. Все так.
Мы прошли через каскад перепадов давления, ныряли на такой глубине, где не должны были, и только долгое и вынужденное задерживание на разных уровнях подводного фундамента, чтобы избежать лап ищущих нас упырков, позволило избежать реальной кессонной болезни. К этому нужно добавить повреждения барабанных перепонок и всего прочего от многочисленных выстрелов и слишком близких взрывов, а в случае Сусаны еще и как минимум пару настоящих смертей с последующим откачиванием. Все это я озвучил, пока она пила и оттиралась, а я доливал ей новые порции, а в конце добавил:
– Ты пару раз сдохла. Столько же раз родилась. Глаза придут в норму… но больше старайся не подыхать.
– Как будто в этом была моя вина, – произнесла она вроде бы и тем прежним нежным голосом, но теперь в нем звучало немало новых жестких ноток.
Эта девчонка уже никогда не станет прежней. Она прошла закалку, но еще не до конца – в следующие дни она либо станет крепче в разы… либо сломается.
– Меня ведь хотели похитить, – напомнила она.
– Хотели, – кивнул я. – И в этом ты не виновата. Но в том, что оказалась неподготовленной к дальнейшему… это уже твоя прямая вина. Ты… ты как умная мягкая добрая амеба…
– Что?
– Амеба – это…
– Я знаю, что это! Ты считаешь меня дикарем? Я прочла больше книг, чем ты видел за свою жизнь!
– О… я видел только одну книгу… ты прочла целых две?! Потрясающе!
– А?! Нет! Я… – заглянув мне в глаза, она сердито фыркнула, прижала крепче аптечку к боку и допила уже вторую порцию бурбона. – Ты… ты удивительно сильно умеешь бесить людей, Ба-ар.
– Оди, – поправил я.
– Что?
– Я – Оди.
– А Ба-ар?
– Выдуманное имя. Я хотел остаться незамеченным и неузнанным в этом городе.
– У тебя не получилось.
– Это да-а-а-а…
– А Оди – твое настоящее имя?
– Выдуманное.
– Тогда в чем разница?
Я пожал плечами:
– Да, наверное, ни в чем. Но Оди – как-то привычнее.
– Оди, – повторила она, словно пробуя на вкус. – Да… это имя подходит тебе больше… звучит как постукивание пропитанных злым ядом шипастых кубиков льда о стекло покрытого инеем стакана…