ГКР-9: Сердце Забытых Земель

Второй свиток касался меткости в обращении с луками и арбалетами и был вполне стандартным – когда-то и у меня была точно такая же магия, не раз выручавшая в сложных погодных условиях.

Остальное опознать не удалось, включая некоторые зелья, и мы разделили эту добычу поровну – не самой дележки ради, а чтобы в случае чего не потерять все сразу. Опасность подстерегала повсюду. И особенно сильно мы боялись умереть в полете – в буквальном смысле слова. Если кого-то оторвут от скалы и убьют в воздухе, то его посмертное серебристое облачко на месте не зависнет. Нет. Оно вместе со всем снаряжением и содержимым заплечного мешка полетит на дно пропасти – прямиком к жутким светящимися щупальцам. И ни за какие коврижки мы туда не полезем.

И это породило претензии от троих справедливых приключенцев к четвертому из их компании, не столь, возможно, гордому, но непреклонному и смело пославшему всех к чертям. И этим четвертым был Док, упрямо заявивший, что не собирается вкладывать в никчемные характеристики силы и ловкости больше ни единой драгоценной единицы. И добавил, что в этом волшебном мире для него существуют лишь характеристики интеллекта, мудрости, выносливости и здравого лекарского смысла. На наше требование пояснить, что это за характеристика – здравый смысла, добрый Вайболит ответил настолько грубо и частично непечатно, что мы аж взбодрились, а после его ласкового велеречивого напоминания, что именно на нас лежит обязанность его защищать, а заодно лелеять, холить и переносить через все опасности на руках, мы прониклись настолько глубоким чувством вины и собственной ущербности, что громогласно поклялись впредь не пенять профессиональному доктору за его нежелание таскать на горбу тяжести.

Вот и поговорили… вот и распределили обязанности по справедливости…

Мы – ишаки, а он – академик.

Но ведь и не поспоришь – возьмись я считать, сколько раз за последние дни Док оттащил нас от грани смерти, то и пальцев на руках и ногах не хватит. Поэтому мы предпочли сосредоточиться на избавлении от пусть ценного, но не обязательного имущества, в результате полегчав на тридцать с лишним килограммов барахла и вдобавок грамм так на триста пролитых горьких слез Бома.

Придя в себя, понимая, что мы уже изнемогаем от недосыпа и нас трясет от пережитых впечатлений, что чревато уже подступающим Затуханием, мы заставили себя выбраться из воды, встряхнуться и продолжить восхождение к главным ветвям, до которых осталось всего ничего…

**

Подкинутый Бомом, я из последних сил вцепился в бугристую пружинящую ветвь, метнул вниз магическое лассо и замер в этой странной раскоряченной позе, зная, что собратья по несчастью начали свое восхождение.

Мы добрались… поднялись… мы покорили чертово тулово проклятого Древа! Да, последние сотни метров мы преодолели уже на чистом ослином упрямстве, но все же мы сделали это!

И вот он я – грязный, стонущий авантюрист, повис на ветви, за которой моему воспаленному взору открылось невероятно большое и ничем не занятое пространство. Тут было светло. Тут пахло подгнившим мясом и неплохо так забродившими фруктами. Тут начинался – или заканчивался – хаос, исходящих из этого места верхних перекрученных между собой ветвей, образовавших большое овальное озерцо, до краев заполненное знакомой по цвету бело-желтой тягучей жижей.

В мое плечо вцепилась зеленая ручища, Бом хотел подняться выше, но я что-то устало прошипел, и он понятливо сместился в сторону, где и повис, давая дорогу Храбру и Доку. Мы продолжили созерцать вместе.

Над одним из берегов высилась сложная на вид дырчатая конструкция, откуда то и дело вылетали золотистые эспады, уходящие прочь и падающие в пропасть между ветвей. Такие же насекомые с гудением возвращались обратно, летя почти вертикально, доставляя свои переполненные прозрачные цистерны. Подлетая к озеру, они снижались, почти касаясь бурлящей жижи, и исторгали из животов все содержимое, после чего направлялись к дырчатой конструкции и исчезали в одном из многочисленных отверстий.

Остальные берега густого озерца были почти свободны, если не считать нескольких растущих из них длинных зеленых стеблей, оканчивающихся чем-то вроде зубастых ловушек или клеток, покачивающихся из стороны в сторону над бурлящей жидкостью. Вглядевшись, я помотал головой, проморгался, посмотрел снова, но это не помогло – я все еще видел ту же самую картинку, что не могла быть правдой. Дав себе пару звонких пощечин, я всмотрелся снова, но глаза продолжали меня обманывать.

– Скажи, что мне это снится и это просто привидевшийся кошмар, – слабеющим голосом попросил я висящего рядом полуорка.

– Тебе не снится, – прохрипел он в ответ. – И это не кошмар, а явь… ну или меня тоже накрыло Затуханием.

– Вам не кажется, – прохрипел Док. – Не может быть…

– Не кажется, – едва слышно подтвердил Храбр. – Если вы видите плененную парочку – то вам не кажется.

– Х-х-х-х-х-о-о-о-о… – обреченно простонал я. – За что-о-о-о…

Дело в том, что две особо низко склонившиеся к подозрительной жиже живые тюремные камеры не пустовали – в их зубастых пастях мухоловок сидели вполне знакомые нам личности, глядящие друг на друга с тем самым скорбным выражением на лицах, каким обычно обладают приговоренные к смерти нечастные перед началом казни.

Орбит и Затти сидели в одиночных камерах, держались за прутья и не сводили взглядов с друг друга.

– Нехорошо, – пробормотал я. – Ой, нехорошо-о-о-о…

Словно услышав мои слова, вода в озерце сначала забурлила, а затем породила вспухший метров на десять пенный гейзер…

Мы поспешно вжались в приютившую нас ветвь, напряглись в ожидании чего-то страшного, но… ничего не произошло. Гейзер опал, растекся угасающими кругами, выбросив на берега какую-то почернелую гадость, и озерцо снова затихло. Вскочившие было в своих клетках пленники переглянулись и снова уселись, но перед этим Затти сердито пнула один из гибких прутьев своего узилища. В ответ растительная пасть предостерегающе сжалась чуток, понизив «потолок» почти до макушки сидящей девушки и снова разжалась. Толстые стебли клеток качнулись, на одном из них звякнул серебряным пестиком прозрачный цветок-колокольчик, и хрустальный звон разнесся удивительно далеко.

Тут же из дырчатой конструкции на том берегу показались две оснащенные длиннющими черными усами алые головы с золотыми глазами и страшными жвалами того же цвета. Послышался длинный стрекочущий звук, головы подались вперед, вытаскивая за собой крылатые туловища, а затем и, казалось, бесконечные абдомены, с десятками торчащих из них жал. Туловища алые, полосы золотые, лапы, как и усы, черные, а блестят гигантские шершни так, будто их хитин усердно полировали. Уровни двухсотые, названия те же, что и у предыдущих, но с добавлением слова «Стражник» и надписи красные. И как только шершни грозно гудящими алыми ракетами стремительно взмыли в воздух и сделали круг над озерцом, я понял, что они еще и ужасно быстрые.

Мы вжались в ветвь сильнее, я сместился под прикрытие густых кустов, и за мной последовали остальные, хотя наша позиция в принципе не просматривалась сверху – мы как бы висели за бортом этой странной арены, разместившейся среди расходящихся, как прутья корзины, зарослей.

Одно из насекомых быстро вернулось в нору, второе последовало за ним чуть позже, но сначала тяжело уселось на стебель клетки Затти, отчего он опустился почти до самой булькающей слизи в озерце, а дно ловушки окунулось в белесую мерзость. Затти подпрыгнула, зацепилась за прутья, поджала ноги и не соприкоснулась с липкой гадостью. Шершень неспешно взлетел, и стебель выпрямился, возвращаясь в исходное положение. Пленница закачалась туда-сюда как на жутковатом аттракционе.

– Нет, это просто капец, – пробормотал я, приподнимая голову, чтобы увеличить обзор.

Бом заботливо нахлобучил мне на голову комок из мха и гнилой коры с торчащими цветочками. Точно такой же головной убор он успел сделать себе и остальным. Система радостно сообщила о повышении маскировки на пять единиц. Может эта ничтожная величина помочь нам остаться незамеченными? Тут все зависит от типа монстров. Если они разведчики – пиши пропало. А вот если они обычные недалекие воины, то шансы определенно есть. А Бом продолжал накидывать на нас куски коры и обрывки мха, повышая и повышая уровень маскировки.

Пользуясь очередным затишьем, я сосредоточил внимание на пленниках. Затти внешне не изменилась, если мне не изменяет память. Разве что появился длинный белый плащ с золотой вышивкой. А вот Орбит… лысый эльф достиг сто сорок первого уровня! Он был в полном рыцарском облачении, с плеч свисал белый плащ с золотой оторочкой, забрало шлема поднято, открывая взорам крайне задумчивое лицо. И никакого оружия. Нет и заплечного мешка. Его не видно и у Затти. Полностью снаряженные, но не вооруженные. Или разоруженные? Верно, скорее всего, второе, плюс к узникам приставлена реагирующая на звук мощная стража, с которой не так просто совладать, даже имея оружие.

В усталой голове один за другим появлялись вопросы без ответов, звеня в цифровой черепной коробке злыми шершнями. В спине покалывало, в подреберье тоже, что говорило о скором приходе Затухания. Мы слишком много времени провели в Вальдире и пережили слишком много эмоциональных качелей за эти бесконечные часы. Скоро за это придется заплатить и лучше выйти самостоятельно, чем тебя выкинет игровой кокон, чтобы потом еще долго не пустить обратно.

– Неплохо мы спрятались, – одобрительно прошептал Док, лежа с нашлепкой красного лишайника на носу, практически невидимый под толстым слоем набросанного на него прочего гнилья. – Мы такие серьезные ниндзя…

– За клоунадой спрятались четверо! – буркнул Бом, покосившись на него, и тут же поправил сам себя тоненьким голоском: – За колоннадой, Бугги, за колоннадой.

– Что?!

– Ничего… кое-что из далекого прошлого. Так что с теми делать будем? Я бы предложил пройти мимо с добрыми улыбками и прощальными взмахами… но вы не согласитесь…

– Не согласимся, – подтвердил я, продолжая изучать небольшую локацию, особое внимание уделяя пока себя никак больше не проявившему озерцу со слизью.

– И зря! – полуорк тяжко вздохнул. – Могу спорить на что угодно: эта авантюрная парочка – совсем не невинные жертвы пока непонятно кого. Скорей всего, они намеренно забрались сюда с определенной целью, но их заметили, и они попались на горячем!

– Да вряд ли, – начал было Док, но Храбр перебил его свистящим шепотом, указав глазами вверх:

– Забрались сюда, чтобы спереть вон ту поблескивающую штуку?

Мы дружно вскинули глаза и одновременно увидели незамеченное прежде: над булькающим озерцом, метрах так в двадцати, на шести растянутых в стороны лианах висел довольно внушительных размеров золотой сундук.

– На дубе том златой сундук, – машинально произнес я. – И леший гложет в нем фундук… Так…

– Я так и зна-л-ш-ш-ш-ш-ш-ш! – восклицание Бома превратилось в злое змеиное шипение. – Жажда наживы и соблазнение золотыми сундуками до добра не доведут! Эй… чего вы все на меня уставились?

– Да так, – хмыкнул я, отводя взгляд от самого жадного и ненасытного из нас и опять поднимая глаза к золотому сундук. – Еще не факт, что они пришли сюда за этим сокровищем. Их просто могли поймать те алые летающие танки и притащить сюда силой. Вот и вся история…

– А потом тупые шершни заставили авантюристов разоружиться, а еще у них личная тюрьма вдруг есть в наличии, и они любят играть в жужжащих тюремщиков, – язвительно добавил Бом, и я замер на полуслове, признав его правоту.

Шершни могучие и страшные, этого не отнять, но все же они были обычными насекомыми и вряд ли обладали разумом, если только это не какая-то новая разумная раса Вальдиры, загнанная в Запертые Земли за ненадобностью.

И кто же тогда разоружил нашу парочку? Не сами ведь они добровольно избавились от оружия? Острый меч отнюдь не помешает, когда тебя закрывают в клетке с травянистыми стеблями…

Еще пара вопросов без ответа в моей и без того переполненной голове. Хотя я прекрасно знаю способ получить ответы на все вопросы с помощью очень простого метода: мы должны вытащить пленников из этой передряги, а там уже можно их самих и спросить, попутно пиная эльфа по почкам, чтобы правдивей изъяснялся. При этом у меня есть доступ ко всем его почкам – как цифровым, так и реальным…

– Как спасать их будем? – спросил я так буднично, будто речь шла о вытаскивании лягушек из ведра с водой.

– Идти на штурм бесполезно, – торопливо сказал Док. – Нас прикончат мгновенно!

– Не спорю, – кивнул я. – Ударный освободительный отряд из нас так себе…

– Подкоп! – вдруг бухнул Храбр.

– Мы на дереве, – напомнил я.

– Но тут нехилый слой почвы, – возразил алхимик. – Причем почвы мягкой. К тому же было бы глупо копать отсюда – мы слишком далеко. Площадка овальная, пленники в центре, а мы – на дальней стороне. Нам бы спуститься, под ветвями сместиться вон до той точки, откуда до клеток метров пятнадцать максимум. Думаю, Бому приходилось уже копать подземные пятнадцатиметровые ходы…

– Мне и стометровые ходы копать приходилось, – задумчиво ответил полуорк, глядя то на клетки, то на ветви по сторонам озерца. – И стены кирпичные разбирать умею бесшумно. И в операциях по спасению участвовать приходилось, так что опыт есть. И этот опыт, учитывая нами увиденное, подсказывает, что спасти мы сможем только одного из них.

– Это почему?

– Быстрота реакции шершней, вот почему, – сказал Бом. – Они отреагировали почти мгновенно. Выскочили за секунды.

– Да куда там! – Док был явно не согласен с этим выводом и вытащил из укрытия одну руку, чтобы показать скорость появления дозорных. – Там колокольчик уже прозвенел, прошли секунды, а из нор как торчали только усы, так и продолжали торчать. Потом головы высунулись страшные, позыркали… и только затем ме-е-е-едленно вытянули свои туши.

– Да, – кивнул танк. – Все верно. Вот только колокольчик еще до конца отзвенеть не успел, а усы из норы уже торчали. И этого хватит, Док. Усы у насекомых как радар – особенно в Вальдире. Бьешься со сложным огромным насекомым? Первым делом отсекай усы и считай, что обеспечишь ему как минимум замешательство и потерю цели. Шершням достаточно было чуть податься вперед, чтобы убедиться – пленники еще на месте. Головы они вытащили, думаю, чисто для того, чтобы получше осмотреться, а затем еще и круг сделали, дабы убедиться – никто не явился освобождать пойманных узников. Проявив максимальную щедрость и беспечность, дам нам не больше трех-четырех секунд форы, после чего последует удар. И каждому из нас хватит даже одного такого удара. Ну, может, я еще выдержу, но если жало отравлено – мне каюк. Что мы можем сделать за три-четыре секунды?

– Почти ничего? – спросил Док.

– Многое, – не согласился Бом. – Повезло, что у Роса есть прокачанное лассо, мне игровая судьба даровала запас сил, Храбр снабдит зельями, Док подстрахует, а клетки болтаются на очень длинных стеблях – а раз они прогибаются под весом шершня, то и в другую сторону согнутся легко. А у меня как раз чешутся руки испробовать в деле отравленный зазубренный каменный тесак. Думал им чью-то шею рубануть… но с радостью отфигачу голову хищной мухоловке. Осталось придумать план…

– Который ты только что и озвучил, – улыбнулся я. – А Храбр его дополнил, показав место, откуда до клеток ближе всего. Осталось обсудить детали…

– И выбрать, кого будем спасать первым! – тут же вставил Бом. – Я серьезно, парни. Мы, конечно, постараемся вытащить всех, но тут все же не добрая сказка, а реально мрачная изнанка Вальдиры. За счет элемента внезапности у нас неплохие шансы вытащить первого узника, а вот со вторым уже вряд ли прокатит – во всяком случае не сразу. Так что выбирай, Рос. Ты главный – тебе и решать, кому жить, а кому, быть может, умереть. Кого вытягиваем из плена? Рыцаря или принцессу?

Друзья выжидательно на меня уставились, Док открыл рот и начало было:

– Ты, главное, не торопись, Рос. Мы понимаем, что тут надо поду…

– Затти! – перебил я его добрые речи. – Первой мы вытаскиваем девчонку.

– Потому что она девушка, а мы все джентльмены?

– Нет, – сказал я. – Просто мы знаем, что произойдет после смерти Орбита: он возродится на той самой плите. А может, и где поближе появится. А вот что случится с Затти, сожри ее пасть мухоловки… этого мы не знаем. Она не игрок.

– Но Орб – наш. А она – нет.

– Да, – кивнул я. – Вот только я видел глаза Орбита, видел, как он смотрел на эту чуток сумасшедшую девчонку. Да вы все видели.

– Ага.

– Видели.

– Это да…

– Спасаем Затти, – подытожил я. – И если Орбит нас за это вдруг осудит…

– То нам плевать на это хотелось! – закончил за меня Бом. – Я тоже за Затти.

– Потому что ты видел, как нежно Орбит смотрел на Затти, и это затронуло пыльную струну добра в твоей черствой черной душе? – спросил Док.

– Нет! Потому что если мы спасем племянницу дядюшки Акмэра от лютой смерти, то он расщедрится на немалые дары! А учитывая, что он зажал нам уже немало наград, то пусть и их наконец выдаст и не забудет в разы увеличить число и качество благодарственных даров!

– Вот же ты прагматичный…

– Пусть так! А глазами Орбита сыт не будешь! – парировал Бом.

– М-да… – фыркнул я. – Тогда сползаем в бездну – и по краю к вон тому месту. Вижу там какую-то пещерку между стволов. И оттуда куда ближе к клеткам…

**

В последние минуты перед началом чуток сумасшедшей авантюры – а какие у нас еще бывают? – я сидел, свесив ноги над краем бездонной пропасти, и, пользуясь крайне удачной позицией, делал скриншоты и просто рассматривал открывшийся мне другой бок Вавилонского Древа. Эта махина продолжала удивлять – мы вдруг поняли, что Древо отнюдь не круглое в сечении, а скорее овальное, причем невероятно вытянутое. И с этой «длинной» стороны точно так же были небрежно налеплены самые разные «лепестки» локаций – причем тут имелись уже прямо огромные, достигающие в диаметре километра так полтора, а то и два. Выглядели они сюрреалистично – словно заполненные различной жизнью и наделенные особым климатом гигантские лепешки, выросшие из коры подобно древесным грибам. Хотя Храбр сравнил эти лепестки с брошенными великанами тарелками фрисби, что воткнулись в дерево и остались тут на века, позднее обрастя всяким разным. Все это выглядело едва светящейся разноцветной гирляндой жизни, причудливыми зигзагами тянущейся по телу Древа.

Я насчитал три больших водопада, шесть поменьше, а мелкие вертикально сбегающие ручьи, вырывающиеся из каждой трещины, сосчитать было невозможно. Вся эта масса древесного сока срывалась вниз с немыслимой высоты, с гулом падала на «лепестки», порой разбивалась о тупые верхушки растущих из них скал, и тогда во все стороны разлетались брызги, летящие вниз искристым дождем, что накрывал вечным ливнем территории, расположенные ниже. Там шумели зеленые непроницаемые джунгли, чуть в стороне исходила пузырями растекшаяся до самых краев лазурная линза озера, пополняющегося дождем и истекающего ручьями наружу. В озере бурлила жизнь – даже с солидной высоты я видел силуэты живущих и резвящихся там существ, то и дело выбрасывающих высокие фонтаны. А еще ниже, там, куда стекали ручьи, «лепесток» выглядел горизонтально вонзенным в Древо огромным мечом, чье лезвие представляло собой очередное озеро, гарда была скалами, а рукоять шумела старой березовой рощей.

– Оно кормит всех и каждого, – заметил Бом, усевшийся рядом со мной на корточки. – Знаешь… а я ведь не раз задумывался, где создатели локаций хранят свои наработки, куда отправляется все неудачное, где живут не понадобившиеся монстры… Знаешь, что я себе представлял? – не дожидаясь моего предположения, он ответил сам: – Консервы! Вернее, что-то вроде хрустальных снежных шаров, стоящих рядом на виртуальных полках. Законсервированная цифровая жизнь. Но такого я даже представить себе не мог! А ведь решение гениальное по своей простоте, удобству и способу подвода живительной силы.

– Как-как? – стряхнув вызванное усталостью оцепенение, я взглянул на полуорка с удивлением. – Живительная сила?

Бом ткнул пальцем в начинающийся метрах в ста подо мной широкий водопад:

– Изливаемый Древом живительный сок. И без него нельзя: Вальдира – мир живой и продуманный. Ты ведь в курсе, что практически в каждой локации своя экосистема и просчитанные пищевые цепочки?

– В курсе, – подтвердил я. – Коровы едят траву и удобряют ее навозом, коров едят волки и проливают их кровь на хищные цветы, которые притягивают своей магией дождевые тучи, чтобы вызывать дождь и поливать траву…

– Долина Трех Пастушьих Костров? Озерный Край? Там еще статуя старого пастуха, больше похожего на доброго волшебника, если не замечать лежащего под его ногой дохлого волка…

– Она самая.

– Ну да, все верно – каждая лока живет своей жизнью. Растения не могут без полива – и Древо щедро поливает каждый нуждающийся в этом лепесток. Заодно наполняет озера, а его ворочающиеся над нами как опахала великанские ветви создают льющийся вниз поток воздуха. Смешно, да? Обычно ветер качает ветки, а тут все наоборот – ветви качают воздух и рождают ветер… Короче, все Вавилонское Древо является чем-то вроде энерговода, поддерживающего отдельные локации в живом состоянии. Можно воткнуть очередную фрисби в ствол поглубже и просто забыть. Когда понадобится – вернешься, вытащишь и отправишь броском в большую Вальдиру… Круто? Круто! И невероятно масштабно… А еще порождает другую интересную мысль.

– Какую? – послушно спросил я, поняв, что у Бома проявляющееся Затухание выразилось в глубокомыслии, смешанном с регулярным поеживанием, которое он сам вроде как даже не замечал.

– Если это Забытые Земли – то есть свалка ненужных земель и личностей – то где-то существуют и Нужные Земли или как там их назвали? Земли Грядущего? Теплица гор и городов?

– В смысле?

– Локации надо тестировать перед выкладкой в игровой мир. Значит, где-то там, может, прямо по соседству с нами, за туманной завесой, возможно, растет еще одно гигантское древо, питающее создаваемые прямо сейчас локации. Посмотри вон туда, Рос, – на этот раз Бом указал не вниз, а в сторону.

Я кивнул:

– Уже видел. Там, рядом с водопадом, прилепился небольшой городок с защитной стеной. Башни с медными блестящими колоколами, над ними радуга, а вокруг «лепестка» плавают на цепях склеенные из кусков какой-то кожи воздушные шары с привязанными к ним и болтающимися в брызгах водопада странными широкими зелеными лентами и вроде как клетками.

– Воздушные огороды с реющими на ветру знаменами, а не зеленые ленты, – поправил меня обладающий куда лучшим зрением полуорк. – А в болтающихся там же клетках какая-то живность. Может, курицы? Или кто-то еще. А еще я вижу фигурки вроде как людей, и некоторые из них прямо сейчас смотрят на нас с помощью подзорных труб. А на двух самых высоких башнях я вижу направленные на нас станковые арбалеты и стоящую рядом стражу. Там живое селение, Рос.

– Видел, – я повторил свой усталый кивок. – Даже сфотал. Наверное, я бы возбудился куда сильнее, не будь я настолько усталым. И что?

– Они ведь «местные». Возможно, они никогда в жизни не видели ни единого игрока. Не сталкивались с бессмертными. А теперь представь, что нам стало известно – скоро этот крохотный городок воткнут в центр неизведанного островка и оный выпихнут в большую Вальдиру, где предоставят вольным корабелам шанс отыскать его и стать первооткрывателями.

– И?

– А мы уже тут и никуда не торопимся. И вот мы входим в город и начинаем безудержно творить добро налево и направо…

– Убивать-то зачем?

– Да творить добро в буквальном смысле слова! Квесты выполнять! Монстров убивать! Старушек через дорогу переводить. Крутить над головой качели с орущими от восторга детишками. И вот мы тратим на это все свое время, повышаем доверие, затем завоевываем любовь, получаем секретные задания, захапываем все тайные награды, становимся доверенными лицами правителя или вовсе садимся на его место… и когда к берегу причаливают клановые корабли, мы выходим навстречу и широко улыбаемся – поздно! Этот город и эти земли навеки наши. Дальше идет минута злорадного хохота и…

– И пора спасать девчонку, пока ее шершни не сожрали, – буркнул я, вставая. – И пока ты в приступе не свалился.

– В каком «приступе»?

– Ты просто себя со стороны не видишь, – хмыкнул я и зябко поежился. – У тебя глаза застывшие, улыбка кривая, ты то и дело почесываешь свою кирасу и мечтаешь о минуте злорадного хохота.

– Какой авантюрист не мечтает о минуте злорадного хохота? Это же канон! Право победителя! И вообще… ну да… ты прав. Пошли спасать?

– Пошли спасать, – кивнул я и хлопнул друга по плечу. – А хохотать будем потом – когда выберемся отсюда и выполним задуманное.

– А можно мне не выбираться?

– А?

– Да я бы реально остался здесь – в Забытых Землях. Хотя бы на годик.