Сумерки. Запоздалый сборник из XX века

Иллюстратор Николай Верёвочкин

© Андрей Михайлов-Заилийский, 2025

© Николай Верёвочкин, иллюстрации, 2025

ISBN 978-5-0068-8468-7

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

От автора

Поэзия является из души. Потому у неё лишь два

состояния. Или она есть, или её нет. Если её нет,

то человек пишущий – лжец. Он обманывает

себя для того, чтобы обмануть других. Если

её нет – то скрести по сусекам опорожнённой

души смысла мало. Выскребешь только

тараканьи лапки.

Когда-то я был переполнен поэзией. Она

изливалась с пера в любое время суток

и по любому поводу. Но это было давно, ещё

в прошлом столетии. С тех пор я молчу. И этот

маленький запоздалый сборник уже никак

не отражает моего нынешнего состояния.

Он – продукт ностальгии. Печали

по невозвратной юности, которая унесла

с собой мою поэзию. Дань памяти. Посвящение

ушедшему навечно.

Об иллюстрациях

Сделать рисунки я попросил своего старого

приятеля Николая Верёвочкина. Ироничного

карикатуриста и прекрасного самобытного

прозаика, одного из лучших

среди современников.

Это не иллюстрации к отдельным стихам.

Иллюстрировать литературу невозможно.

А поэзию – невозможно вдвойне.

Николай сделал то, что

я от него ожидал – переосмыслил и переложил

переосмысленное в графику. Его рисунки —

ненавязчивый вариант прочтения этих опусов.

Я не знаю современного читателя. Но, если

он всё ещё существует (очень надеюсь!), то

должен ведать, что чтение стихов – это

сердечная работа сообразная с их творением.

Благодаря которой, каждый раз, в душах новых

читателей рождаются новые образы.

Каждый читатель – соавтор писателя.

За перегибами Земли

За перегибами Земли,

Грохочут штормы, не стихая,

В волнах следов не оставляя,

Плывут пустые корабли…

Невыразимая печаль —

Влететь в окно случайной птицей

И обречённо в стёкла биться,

Перед глазами видя даль…

Баллада о Доме

Давно живу в другом квартале,

Как будто в городе другом…

Но станет ближе он? Едва ли!

Квартира, разве ж это дом?

Когда стандартные панели

Всю душу выскребут из жил,

Измаявшись, в конце недели,

Я прихожу туда, где жил.

Молчат зажмуренные ставни,

По крыше ёрзает закат,

И шелестит тоскою давней,

Унылый, обречённый сад.

Каким он был! Какой надеждой

Сердца весною наполнял,

Когда, цветущих яблонь между,

Под самоваром стол стоял.

Когда вечернею порою

Здесь собиралась вся семья

И под трезвоны соловья

Беседа шла сама собою.

Решалась тыща разных дел —

От мировых, до самых тонких —

Стоять мечтательно в сторонке

Никто не смел. И не умел!

Увы! Былого не вернуть…

Давно за дверью мрак и холод…

Закончился и этот путь,

Вот-вот мелькнёт бездушный молот.

Дома отцов – вы наши раны,

Родов последние посты.

Над вами башенные краны,

Как надмогильные кресты…

Баллада о плацкартной старушке

Закон Вселенной – всплеск, рожденье,

И всё торопится назад,

Тропою предопределенья,

К кресту, средь крашенных оград…

…Гудок. Стоянка в полминуты,

Какой-то маленький разъезд,

Открыли хлёстко дверь кому-то.

Опять гудок. Рывок. Отъезд.

И в откровение плацкарта

Ввалилась, с запахом села,

Старушка. В чём и жизнь цела…

– Свободно тута? А? Сынки…

Спасибо! Дай вам Бог достатка…

Сняла котомочку с руки

И разглядела всех украдкой.

Поправив ситцевый платок

Ржаными вечными руками,

Взяла из сумки узелок

И развязала перед нами.

Сальцо, огурчики, грибки,

Кастрюлька масляной картошки.

– А ну, давай к столу, сынки!

Подможте бабушке немножко.

И ей не в силах отказать,

К столу мы нехотя подсели,

И стали вежливо жевать,

Да незаметно всё поели.

За мутным копотным окном

Лилась дорога огоньками,

С каким-то трепетным теплом

Следила старая за нами.

– А сколько бабушка вам лет?

– Да почитай, милок, как веку,

Не приберёт никак калеку…

Других – давно, меня – всё нет…

– Куда ж вы едете, одна,

Одной не страшно-то в дорогу?

– Дорога? Вовсе не трудна!

Людей – полно, авось подмогут?

Я нынче к деточкам, в Тайгу,

Свою правнучечку проветить!

Писала им, должны бы встретить…

А – нет, сама найти смогу!

За столько лет дорог любых

Я навидалась. И встречала

Я добрых более, чем злых —

А злобы видела немало…

Теперче, хоть ещё жива,

Давно уж мыслями в могиле…

(Но эти бабкины слова

Мы, не заметив, пропустили).

Очаровавши простотой

И неприкрытым откровеньем,

Она, за краткие мгновенья,

Всем стала близкой и родной.

Когда уже из темноты

Вползла Тайга, светя перроном,

Её, в припадке доброты,

Мы провожали всем вагоном.

Хотя никто её не ждал,

Глаза старушки были ярки,

Прижав котомку, там подарки —

Она ушла через вокзал…

…Ещё храня её тепло,

Вагон гремел на жёстких стыках,

Темнело грязное окно

И отражало наши лики.

Не находя достойных слов,

Все углублённо замолчали.

Я вышел. У проводников

Спросить чего-то. Может чаю.

Размазав краску по щекам,

Сглотнула горько проводница:

– Мне эта бабка ночью снится…

Она…

Врала сегодня вам.

По поездам её все знают,

Ей вправду девяносто лет.

Её в вокзалах нанимают

Помыть где пол, где туалет.

За это иногда заплатят,

Когда накормят, иль дадут,

Чего буфетчицы скрадут.

Она подкопит денег. Хватит,

Тогда возьмёт себе билет,

Ещё еды накупит сеток

И едет, якобы до деток…

Но… Никого у бабки нет!

…Она умолкла. Больше слов

Она уже не находила.

Я вышел в тамбур, сердце ныло.

И поезд тоже вдруг затих.

А за окном, в кромешной тьме,

Мелькали лозунги кривые.

Необходимая вдвойне

Таилась там моя Россия.

Баллада о распятом рядом

Нет, не Мессия я…

Я тот —

Другой,

прибитый рядом.

Не мне совали губку с ядом

В запёкшийся от жажды рот,

Харкали желчью не в меня,

Не мне кричали – «Царь!», паскудно,

Не мне, хулителей сменя,

Сияли взоры женщин блудных,

И шип тернового венца

Совсем не мне вонзался в веко…

Чтоб так спокойно ждать конца,

Нельзя быть просто человеком!

…Когда же спал проклятый зной,

Утихла брань, умолкли визги —

Заснули все, кто были близко,

Опять же – с Ним, а не со мной.

И я спросил тихонько:

– Брат..!

За что тебя… прибили рядом?

Он приподнял свой ясный взгляд,

И я застыл под этим взглядом.

Сама собой утихла боль —

Как будто выдернули жало,

И жажда начисто пропала,

И с языка облезла соль…

– Ну что, боишься умереть?

– Ты шутишь? Кто же не боится?

– Так умирают, разно ведь…

В ночной степи завыл шакал.

– Ты кто? – спросил Его я тихо.

Он отвернулся. Замолчал.

Полночный вихрь качнул кресты,

За горизонтом месяц скрылся,

Запахли пыльные цветы —

Их дух тоскою в грудь вломился

И слёзы выдавил из глаз…

– Ты врёшь, что смерти не боишься!!

Один лишь раз на свет родишься…

Цикады ныли возле нас…

Он усмехнулся…

Светлый лик

Его вдруг стал ещё светлее.

– Что – жизнь? Верченье… Малый миг…

И тот схватить мы не умеем.

Вот ты – разбойник, кровь людей

Тебя не очень-то смущала.

Всё брал и всё казалось мало,

А кто сейчас тебя бедней?

Что жизнь твоя? Твоя беда.

Рожденье стало шагом к смерти,

Уйдёшь из этой круговерти

И не останется следа.

А я… А я учил людей,

Я в них рассеян по кусочкам,

Меня попробуй-ка, убей —

Воскресну, собранный по строчкам!

…Тут пробудился пьяный страж,

Зевнул, и на крест помочился,

И разговор полночный наш,

Утихнув, не возобновился.

А утром, первый светлый блик,

Скользнув, рассеялся несмело,

Нашёл уже застывшим тело…

Взметнувшись, стихла суета,

Никто не плакал, не смеялся

Подняли Снятого с креста

И унесли… А я – остался!

И проклял десять тысяч раз

Тот жуткий миг, когда родился.

Зудели мухи возле язв,

И крест от судорог бесился.

…С тех пор прошло две тыщи лет…

Мой крест рассыпался трухою.

Мой крест…

Я – жив! И крест со мною!

Я на нетленность обречён

Покуда там, внутри, всё это,

Как в шахте колокола звон,

Мой рок – нести ярлык ПОЭТА.

Баллада про опоздавшего вестника

Загнав коня я гнал себя жестоко.

Дышала степь полуночной полынью.

Путь освещал холодный звёздный иней.

– Успей к рассвету! – был приказ Пророка.

Я гнал себя, окостенели вены,

Чапан промок и задубел от пота,

Язык разбух, хотелось пить до рвоты.

Но вот в далёкой тьме мелькнули стены.

Там город спит: беспечно, безмятежно.

В тиши вздыхают сонные верблюды.

Лишь тени самых верных жён, прилежно

Скользят по улицам: Куда? Откуда?

Там в доме правоверного халифа

Надёжный евнух привалился к двери.

Халифу сниться продолженье мифа

На сон грядущий сказанного пери.

Храпят в ночи заморские торговцы —

Им видятся товаров дивных горы.

И бесшабашно почивают воры,

Мужья ревнивые, павлины, овцы.

Один поэт, безумствуя с бумагой,

Забыл про время и про всё на свете.

Бессонные часы – какое благо,

Когда они рождают стих в поэте!

Я сделал всё, что в силах (и не в силах),

Чтоб пробудился город ото снов,

Проснувшееся солнце заслепило —

Я опоздал…

На несколько веков…

Оплыли за ненадобностью стены,

За коими лишь горы черепков,

Да норы смертоносных пауков,

Да белой соли высохшая пена.

Брожу среди разрушенных домов,

Не переживших чьей-то дикой злости.

Здесь был очаг! На нём дымился плов…

Теперь торчат из пола чьи-то кости.

Я опоздал… Я получил урок

Жестокого и мудрого Пророка.

Отныне – сам немножечко пророк,

Я знаю, что не мне гоняться с роком…

Армения. Грусть

Парящий контур Арарата

Завис в лазоревой дали,

Стада в клубящийся пыли

Долин, наполненных агатом.

Незримый медный перезвон

Несомый эхом из ущелий

И зов невидимой свирели

Сплелись в тревожный нежный стон…

А на скрещении дорог,

Где в очаге не гаснет пламя,

Над неостывшими камнями

Мерцает вечный огонёк.

Горчит печалью аромат,

Теряясь в звёздах тихой грустью.

Скользя по неземному устью

Стекает с неба Арарат.

Вечный вечер

Ах, какое банальное свинство

Порождает высокое чувство!

Из соитья борьбы и единства

Вызревает одно лишь искусство.

Я, признаюсь, всю жизнь увлекался

Лишь тщетою и ловлею ветра,

Потому-то всегда оставался —

Голым духом с улыбкою мэтра.

Вы не верьте моим обещаньям!

Обману, сам того не желая…

Я построил великое зданье,

Где из комнат – одна лишь жилая.

В полумраке, под самою крышей —

Образа, незажжённые свечи,

Стопка книг, паутина и мыши.

А в открытом окне – вечный вечер…

Птицы улетают

В ноябре темнеют воды

Рек, студёных и степенных.

Очищение свободой

Наступает постепенно.

Почему, не понимаю,

Так люблю я эту пору.

Птицы? Птицы улетают!

Умолкают разговоры…

В пустоте

Без Тебя у меня пустота…

И с Тобой у меня пустота…

Без Тебя всё вокруг темнота…

И с Тобою вокруг темнота…

Только чудится, если с Тобой,

Пустота не такой уж пустой.

Только кажется, коли с Тобой,

Темнота – голубой-голубой!

Блудный Внук

Не убивал Тебя, не продавал,

Не пропивал, любя, не презирал, —

Да только тошно мне, да тошно так,

Как будто я Тебе заклятый враг!

Понавидался я дворов чужих,

Вития рожею, нутром – мужик,

От Камня по-Море, вдоль Иртыша,

Порастерялася моя душа.

О, где ты, Новгород? О, где ты, Псков?..

В далёкой Азии, среди песков,

Кресты убогие, то здесь, то там…

Как будто с куполом засыпан Храм!

Эх, деды-прадеды, на кой же ляд

Вы не отметили пути назад?

Всё возвращается не прежний круг.

В своём Отечестве, я – блудный внук.

Мимолетия

В темноте крадутся мавры:

Души чёрны, руки липки,

Голоса их – как литавры,

Как оскалы их улыбки.

В тишине пасутся кони,

Сонно плавая в тумане,

То появятся, то тонут, —

Словно звёзды в океане.

Тёплой пылью под ногами

Вьётся млечная дорога…

Как же мало между нами,

Между нами – как же много!

Гибнут звёзды в прозаизме,

Вымирают динозавры.

Две песчинки в поле Жизни.

Мы…

И звёзды, кони, мавры.

Поколения бесследны,

Мимолетия безлюдны…

На лице твоём, чуть бледном,

Лунный свет играет чудно!

Перекрёсток

В серое небо

Жёлтые ворохи листьев

Тихо уткнулись,

Жёлуди сыплет с дубов.

Сырость дождя,

Растекаяся лаковой слизью,

Клеит к земле

Крадкую поступь шагов.

Почки ворон

Приморозило к шатким антеннам,

Будто картечью

Кто-то шмальнул в небеса.

Ветер срывает

Клочки объявлений на стенах,

А на юру, как живой,

Светофор…

Весь в слезах!

Русь-Россия

В том озере такие караси

Играют на восходах и закатах!

Но по утрам так пьяно пахнет мята,

Что думать можно только о Руси.

А вечерами тёплая полынь,

Свой томный дух рассеет в тихой сини,

Стихами переполнит эту синь,

И каждый звук, опять же, о России.

Весна

Над унылым полем

Сизый пар с утра.

Веют духом воли

Талые ветра.

В бороздах промёрзлых

Тёплый снег лежит,

Чернозёмный роздых

Над землёй дрожит.

Солнце заиграло

Звёздочками льда,

Где-то заурчала

Мутная вода,

Ожили сосульки,

Дразнят воробьёв,

Далеки и гулки

Звуки голосов,

Тихо шевельнула

Почками верба,

Медленно уснула

Над избой труба…

Хрупок мир весенний —

Уж краснеет свет,

Замирают тени,

Замерзает след,

Затянуло лужу

В матовый ледок,

И покрылся тут же

Звёздами восток.

Газетный змей

Чем далее – тоскую всё сильней,

Завидуя себе десятилетнему.

Летал под облака газетный змей

И восхищённый взгляд летал вослед ему.

Неумолимы годы.

Разнесли

Минувшее, как дым – ветра осенние.

Быльём дремучим тропки заросли,

Где мы играли с детством – до забвения.

Но знавший небеса газетный змей

Хотя истлел, потрёпанный и брошенный,

Волнует память выросших детей —

Глядящих вниз, седых и перекошенных.

Извечная дорога

Горят костры на дальних берегах,

Глаза сияют в отблесках костров,

А вдоль дорог чернеют на крестах

Непризнанные мумии христов.

Бредём по бесконечному пути,

Который, видно, смертным не пройти:

Извечная дорога впереди,

Извечная дорога позади…

Неизреченное

Грибным безмолвием безвольный ветер дунул

И стал в лицо мне листьями швырять…

Ты лжёшь, язык! Совсем не то я думал!

Совсем не то хотел я им сказать!

Рвут паутину светлые дождины,

Замёрзший жук свернулся на коре,

И тучи, по-кошачьи выгнув спины

Вылизывают землю в октябре.

Лютует осень – царствие сравнений

Не от того ли я срываюсь в крик,

Что в скудости моих стихотворений

Бессильно вязнет мой чужой язык?

Два ангела

Безлик,

безмятежен,

бесплотен,

велик —

Шёл ангел по небу.

Навстречу – старик

Брёл пыльным просёлком, с клюкою в руке,

Мешком за спиною, щенком на шнурке.

– «Мой брат?! – прогремел мягкий рык

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.