Казахстан. Географический роман

Геологическая карта, не имеющая аналогов

История Земли, может, и не столь увлекательна для массового читателя, как экскурсы в сложности семейных отношений «звёзд», но захватывает искушённого никак не менее. Ведь именно те эксцессы и процессы, которые возбуждали планету миллиарды лет, и сформировали в конечном итоге облик окружающего нас мира. Такого знакомого и родного. Ту самую уютную «колыбель над бездной», уникальную и неповторимую. Которую мы раскачиваем с таким нелепым и опасным ожесточением.

История Земли – это постепенное выстывание преисподней, очень медленная утеря буйной энергии юности. Но это если следовать одной лишь тенденции. Однако неугомонная планета редко когда находилась в состоянии покоя – следы былых страстей видны повсеместно, даже неумудрённым глазом.

Такого великого разнообразия состояний, ландшафтов и пейзажей, как в Казахстане, нет ни на одной известной нам планете. И это настраивает на оптимизм. Нет, нашу Землю ещё рано записывать в старушки! Мало того, что изначально заложенная во времена Творения энергетика отнюдь не исчерпалась, Земля как космический объект, открыта ещё и для любых влияний извне.

Благодаря этой нерастраченной силушке казахстанские геологические карты, на которых разными цветами изображены выходы на поверхность пород разного времени и происхождения, напоминают лоскутные одеяла самых неистовых и увлечённых пэчерквисток! Вся картографическая гамма цветов и оттенков, от серо-жёлтых тонов, обозначающих наиболее юные напластования четвертичного времени и до насыщенно-розового нижнего докембрия, – всё это имеется у нас в изобилии. От этой вычурной пестроты и сложности у непосвящённого начинает рябить в глазах. Один Казахский Мелкосопочник чего стоит!

Цветистость геологической карты Казахстана оправдана. Вот цитата из посвящённого нашей республике тома географического справочника «Советский Союз»:

«Разнообразие рельефа Казахстана объясняется его сложной геологической историей. На территории страны в геологическом прошлом неоднократно образовывались крупные прогибы. Они покрывались морем, и в них миллионы лет накапливались осадки. При тектонических движениях земной коры осадочные толщи сминались в складки».

Если кто-то позабыл историю Земли, можно заглянуть в справочники. Геохронологическая шкала не ограничивается одним лишь Юрским периодом с его культовым парком динозавров.

Связанная с развитием жизни периодизация планетарной биографии ещё недавно начиналась с конкретного Кембрийского периода Палеозойской эры – «эры древней жизни». То есть с достаточно случайной отметки, отстоящей от нашего времени всего на какие-то 580 миллионов лет.

А далее вглубь начинался сплошной Докембрий. Ещё 50 лет назад в соответствующем разделе «шкалы» сообщалось, что для этой эпохи «общепринятых делений нет». Докембрий тянулся до самого «момента творения», который стараниями геологов всё больше углублялся в прошлое, пока не «отстал» от нашей эпохи на 4,54 миллиарда лет. Именно столько, по мнению учёных, насчитывает ныне история нашей планеты.

Но чем дальше в прошлое Земли мы будем погружаться, тем менее конкретики для выводов будем иметь. Наиболее весомыми аргументами для стратиграфии (определения реального геологического возраста земных слоёв) до сих пор являются ископаемые («руководящие!) организмы. Но о каких организмах может идти речь, если жизнь на Земле появилась далеко не сразу и в течение нескольких миллиардов лет своего первичного существования представляла собой невразумительные аморфные сгустки, из которых невообразимо долго формировались простейшие одноклеточные организмы?

И всё-таки какие же районы республики могут претендовать на звание «самых древних»? Таких в Казахстане множество! Мугоджары и Улытау, хребты Северного Тянь-Шаня и Каратау, Чу-Илийские горы и Ерментау.

Есть ли повод для радости у славных жителей данных районов, которые всегда могут выйти из дома и запросто поднять с земли каменюгу возрастом в 3—4 миллиарда лет? Тут, наверное, надо учитывать, с какой целью был поднят камень. Запустить в соседскую собаку – одно, а заложить в фундамент дома – совсем другое.

Любопытно то, что наиболее древние породы вылезли на поверхность в наименее стабильных тектонических районах. Все они приурочены к горам, а некоторые – к поднятиям, наиболее молодым на планете. Впрочем, если учесть, что само их явление из самых глубинных слоёв как раз и состоялось благодаря неуравновешенности земной коры в данных областях, – всё встанет на свои места. Докембрий-то, как таковой, присутствует повсюду. Даже в таких непоправимо юных районах как Прикаспийская низменность. Но там все эти древности лежат на весьма солидной глубине, и до них ещё нужно добуриться.

Кому это нужно? Как оказывается – многим. Вот выдержка из «Геологической энциклопедии», которая объяснит причины внимания человечества к породам Докембрия:

«С докембрийскими толщами связан разнообразный комплекс полезных ископаемых: свыше 70% запасов железных руд, 63% – марганцевых, 73% – хромовых, 61% – медных, 72% – сульфидных никелевых, 93% – кобальтовых, 66% – урановых руд».

К таким, например, относится знаковое для Казахстана Карсакпайское меднорудное месторождение. И многие другие ископаемые сокровища из республиканской геологической кладовой, которая по праву считается одной из самых богатых в мире.

Хан-Тенгри – обитель Снежных барсов. Торжество Евгения Колокольникова

Свою величайшую горную вершину Казахстан делит с Киргизией. Пик Хан-Тенгри. До полноценных 7 километров ему не хватает всего-то 3-х метров! Не Эверест? Как сказать. Если принять во внимание идеальную каноническую форму (от безупречной пирамиды трудно оторвать взор) и экстремальное географическое положение (самая северная гора подобных размеров, да ещё и в континентальном центре Евразии!), то семитысячник Хан-Тенгри может поспорить по своей труднодоступности со многими восьмитысячниками Гималаев! Не зря его покорение было обязательным для получения высшего в Советском Союзе альпинистского титула – Снежный барс.

Для меня же Хан-Тенгри неотделим от имени одного человека, с которым довелось общаться в прошлом веке. Евгения Михайловича Колокольникова.

…В то время, как наши прославленные асы Чкалов, Молоков, Леваневский, Коккинаки били рекорды высоты и дальности полётов, а в Испании бои с фашистами шли рядом с Мадридом. В то время, как полосы газет промокали от гневной слюны трудящихся по поводу «предательства троцкистско-знновьевского центра». В то время как в Алма-Ате началась прокладка первой трамвайной линии… В то самое время Евгений Колокольников приближался к цели, которая будоражила его несколько предыдущих лет – к вершине легендарной горы Хан-Тенгри.

Он шёл во главе казахстанской экспедиции, составленной не из величайших восходителей, а из людей… Во многом случайных. Сам Колокольников, потомственный талгарский казак, к тому времени побывал и пастухом, и строителем Турксиба, и землекопом, и землемером, и топографом, и пограничником.

Позже, когда экспедиция войдёт в анналы достижений советского альпинизма, о ней напишут:

«Восхождение группы Колокольникова было первым крупным восхождением молодых альпинистских кадров. Опыта у участников группы было мало, организация восхождения оказалась недостаточно продуманной. Ухудшение погоды во время спуска грозило бы катастрофой. Но наряду с этим восхождение дало много ценного для дальнейшего совершенствования советской высотной тактики».

Восхождение казахстанских альпинистов не было первым, первой была экспедиция Михаила Погребецкого 1931 года. Пять лет на вершине не бывал никто.

Экспедиция Колокольникова добиралась до цели больше месяца. Из Алма-Аты, от которой туда чуть больше 300 километров. Последние 1160 метров до вершины они шли вместо одного дня по плану – 6 дней! Хан-Тенгри пал 24 августа 1936 года, в сильную пургу. Вместе с Колокольниковым на вершину ступили ещё двое – Иван Тютюнников и Леонид Кибардин.

Колокольников с товарищами поднимался со стороны Казахстана, а со стороны Киргизии шла им наперерез московская группа под руководством Виталия Абалакова. Которая взошла на вершину десятью днями позже. Но на спуске с вершины Абалакова постигла неудача, в результате которой погиб человек. Колокольников возглавил тогда один из спасательных отрядов.

Однако добравшись до Москвы, Абалаков первым делом… обвинил Колокольникова! В том, что казахстанские альпинисты, дескать, вовсе не были на вершине, победа придуманная. Начались разбирательства. Точки над «и» расставило лишь личное вмешательство Крыленко, который ведал тогда не только юстицией, но и альпинизмом. Благо, оказался рядом и Погребецкий – первый покоритель легендарного пика – помог восстановить истину.

…История покорения Хан-Тенгри – цепь драм и трагедий. В каждом успешном восхождении на неё есть и элемент случайности. И трагическая гибель лучшего казахстанского альпиниста финала советской эпохи, Валерия Хрищатого – лишнее тому подтверждение.

Во времена же, когда эту вершину штурмовали Колокольников и его товарищи, кроме как на веру в свои силы и оптимизм надеяться было не на что. Снаряжение, которым пользовались они тогда, рознится с нынешним так же, как одежда пещерного человека с моделями от Версаче.

Если полистать республиканские газеты того времени, то будет видно, что популярность Колокольникова была архивысокий. Поход на Хан-Тенгри освещался так, словно это был первый полёт на Луну.

Впрочем, в те годы мало что рознило Луну и Центральный Тянь-Шань. Достаточно вспомнить, что Хан-Тенгри тогда всё ещё занимал неоспоримое лидерство среди тянь-шаньских гигантов. Главная вершина Небесных Гор всё ещё была окутана клубами тумана и не имела своего гордого имени – пик Победы. Покорение и открытие были тогда почти синонимами.

Колокольников и шёл открывать – спорт, при всём к нему уважении, оставался для него делом второстепенным. Ведь был он в ту пору профессиональным военным топографом. И романтиком, взращённым книгами Семёнова-Тянь-Шанского, Пржевальского, Козлова. Потому и шёл не за славой, шёл посмотреть с вершины – а что там, за ней – карта-то района представляла собой всё ещё практически белое пятно…

Талгар – привет от арийцев. Упоение Семёнова-Тян-Шанского

Талгар – это макушка той волшебной ширмы, у подножия которой так уютно притулилась Алма-Ата. Главная высота Заилийского Алатау, пик Талгар (4973 м) хорошо виден из южной столицы Казахстана. В свою очередь, поднявшись на Талгар в ясную погоду, можно разглядеть высочайшие горы Центрального Тянь-Шаня во главе с гигантской пирамидой Хан-Тенгри (6997 м) – главной вершиной республики.

Несмотря на то, что Талгарский пик хорошо виден из большинства районов Алма-Аты, многие горожане об этом не ведают. Его напрочь «заслоняют» более эффектные вершины «малоалма-атинской группы». Оно и понятно – эти сверкающие ледяные пики возвышаются всего-то в паре десятках километров над улицами мегаполиса. Многие неискушённые наблюдатели (а таких, как это ни парадоксально прозвучит, среди живущих рядом с самыми доступными альпийскими горами планеты алматинцев становится всё больше и больше) вообще-то считают самой главной вершиной Заилийского Алатау Большую Алматинскую пирамиду. Выдвинутый скалистый пупырь безупречной геометрии, высотой всего в 3684 метра и по большому счёту не вершину даже, а передовую часть бокового отрога главного хребта. Великое же, как доподлинно известно, можно оценить лишь на расстоянии.

Чтобы осознать истинные размеры Талгарского пика, лучше всего отойти куда-нибудь к Капчагаю. Или ещё лучше – за Капчагайское водохранилище. Можно даже подняться на невысокие хребтики Малайсары-Архарлы, которыми нисходит в пустыню последняя морщина напряжённого темени Земли (величайшего горного района, дотянулся сюда от Индийского субконтинента и первых тектонических возмущений – Сивалика и Махабхарата). Отсюда, с отрогов Джунгарского Алатау, в ясный день, а особенно на закате, Заилийский Алатау предстанет взору во всём своём великолепии и на всём своём протяжении.

Горы с такого расстояния выглядят снивелированными, приглаженными, состоящими из двух разнотонных полос. Внизу – тёмно-синяя, сверху – ослепительно-белая. Весной и осенью полосы равнозначны, зимой синяя исчезает вовсе, зато жарким летом сильно истончается белая. И только в одном месте над этой переливчатой лентой, нарушая порядок, вздымается заметный и неизменный массив белоснежного Талгарского пика. Словно зачарованный замок вымерших джиннов.

Я не случайно отвёл искушённого наблюдателя так далеко, более чем за сотню километров от объекта нашего интереса. Во-первых, зрелище того стоит. А во-вторых, именно отсюда, со склонов западных отрогов Джунгарского Алатау, впервые увидел предмет своей мечты крёстный отец наших гор П. П. Семёнов в 1856 году.

«29 августа поутру я быстро переехал перегон в двадцать семь вёрст от Куянкузского до Карачекинского пикета. Дорога на протяжении первых девятнадцати вёрст шла к юго-западу, пересекая порфировый кряжик, с вершины которого я впервые с восторгом увидел в туманной дали блистающий своими вечными снегами исполинский хребет – Заилийский Алатау.»

Однако первые восторги будущего корифея географии (и видного государственного деятеля России) Семёнова-Тян-Шанского на следующий день превратились в настоящее бурное упоение. Ибо, по мере приближения к горам, пред его глазами безостановочно разворачивалось сказочное действо, настоящая феерия.

«Во всё время нашего перегона от Илийского до Алматинского пикета мы видели перед собой колоссальный Заилийский Алатау. Хребет этот простирается от востока к западу более чем на 200 вёрст, поднимаясь в своей середине до исполинской высоты. По самой середине его возвышается трёхглавая гора, имеющая более 4½ тысяч метров абсолютной высоты. На самой вершине этой горы снег не держится на тёмных, крутых обрывах…»

Со времён знаменитого путешествия Тянь-Шанского минуло более полутора столетий. Но одна загадка Талгарского пика, возбуждавшая отца российской географии, так и не нашла своего разрешения. Какова точная высота вершины, венчающей Заилийский Алатау? А вот про это никто точно не знает.

«…Наибольшие абсолютные высоты приурочены к средней части хребта – в Талгарском (Чилико-Кебинском) узле. Здесь поднимается высшая точка всей горной системы Ала-Тау – Талгарский пик (5017 м), превышающий высшую точку всей Европы – Монблан.»

Это выдержка из очень авторитетного академического издания 1952 года «Очерки по физической географии Казахстана».

«Заилийский Алатау, сев. хр. Тянь-Шаньской горной системы, тянется в широтном направлении на 350 км, шир. 30 – 40 км, абс. выс. 4973 м (Талгарский пик).»

А это – из не менее авторитетного справочника «Казахская ССР. Краткая энциклопедия» за 1988 год. И таких «точек зрения» на цифру, которая должна быть (по определению) предельно конкретной (до нескольких десятков сантиметров) я могу привести множество. И многие из них принадлежат не менее авторитетным источникам. И время вовсе не поставило точку в этой неразберихе.

Географические карты, правда, более категоричны – «4973». Но и тут попадаются разночтения. 40 метров при определении абсолютной высоты – это круто! Любопытно, что Монблану всё это «по барабану», он всё равно не дотягивает до любого из этих Талгаров.

Понятно, что главная высота расположенного над равниной хребта издревле должна была привлекать внимание всех, кто смотрел снизу. Потому-то в его названии можно предполагать наличие одного из самых архаичных топонимов Семиречья. И это так.

У известного толкователя местных названий, профессора Алдара Петровича Горбунова (в книге «Горы Центральной Азии») читаем:

«Основное толкование: от монгольского слова Дэлгэр (широкая, обширная). Не исключается и другой вариант: „тал“ – плоская (старокирг.) и „гар“ – гора (согд.) … В монгольском языке есть ещё слово „тавгар“ – вершина с плоским верхом.»

Широкая да плоская – будто речь и не о главной высоте Заилийского Алатау! Между тем именно уплощённость и срезанность Талгарского пика составляет характернейшую особенность этого пятикилометрового титана. И, судя по всему, мы можем иметь дело с ещё более древним названием, возможно, восходящим к эпохам индоевропейского единства, бронзовому веку, эпохе раннего железа. На такую мысль меня наталкивает то, что название, исходя из географической особенности, можно прочитать даже по-русски. Известно сходство славянских языков с санскритом (например, «гора» по-русски – «гара» на санскрите) и другими индоевропейскими языками, зародившимися в тёмную эпоху единства и растёкшимися из одного центра по всему миру. Талгар – Дол Гор, Долгая, то есть Длинная Гора.