Как свежи были розы в аду

Глава 5

Адвокат Валентин Петров безучастно и молча просидел практически весь последний день судебного процесса по делу преподавателя, обвиняемого в педофилии. Заявление написала мать его ученицы. На ее показаниях все и было построено, поскольку сама ученица толком ничего не могла сказать. Но появились свидетельницы – подруги матери, которые слышали, как девочка якобы жаловалась на сексуальные домогательства немолодого учителя математики. Следствие и прокурор сочли обвинение доказанным.

– Никто из нас не любит педофилов, – неторопливо начал свою речь адвокат. – И закон по отношению к ним справедливо суров. Но в суде, кроме волны густо замешенного гнева, хотелось бы услышать доказательства, увидеть улики. Хоть какую-то работу следствия. Поскольку ее нет, пришлось мне самому немного поработать. Всего лишь несколько бесед с жертвой – ученицей моего подзащитного. Ваша честь, я убежден, что ребенку трудно говорить о подобных вещах при всех в зале суда, там, где сидит мать, которая провела некий инструктаж, взрослые тети, рассказавшие то, о чем Таня им якобы говорила. Я прошу посмотреть видеозапись моих бесед с жертвой потерпевшей.

– Я – против, – быстро сказал обвинитель. – Это не доказательства. Он мог ее научить.

– Почему, – пожал плечами судья. – Секретарь, возьмите, пожалуйста, диск у адвоката Петрова.

…Они сидели в сквере на скамейке, адвокат и девочка Таня, беседовали сначала об ее успехах в школе. Потом девочка разговорилась. Она сказала, что хотела бы стать хирургом, но мама утверждает, что в медуниверситете очень дорогое обучение.

– Значит, не будешь хирургом? – спросил Петров.

– Буду! – просияла девочка. – К нам пришла одна тетя и сказала маме, что даст деньги.

– Почему? За что?

– Ну, просто так.

– Ты сможешь мне показать эту тетю?

– Конечно. Она работает в нашей школе бухгалтером. Ее зовут Зинаида Ивановна.

Петров попросил прокрутить разговор немного вперед.

– А вот это она, – сказал он, когда на мониторе появилось лицо женщины. – Зинаида Ивановна Белкина, бывшая супруга моего подзащитного, которая давно пытается отсудить у него квартиру в центре Москвы, где никогда не была зарегистрирована по причине того, что брак продлился меньше года. Квартира вообще принадлежит родителям моего подзащитного. Прошу принять для осмотра документы о том, что Белкина сняла со своего счета крупную сумму денег за два дня до появления заявления о сексуальных домогательствах. И еще одна распечатка – ровно такая же сумма появилась на следующий день на банковском счете заявительницы. Ну и совсем маленькая, но характерная деталь. Среди наших свидетельниц есть сотрудник прокуратуры – вот она, двоюродная сестра Белкиной, которая с заявительницей до этого суда вообще была не знакома (сведения достоверные), стало быть, Таня ей ни на что жаловаться не могла. Теперь, пожалуйста, включите последние минуты нашего разговора с девочкой.

– А как тебе ваш преподаватель математики? – спрашивает адвокат. – Он хорошо к тебе относится? Ну там – гладит, руку пожимает, целует в щечку?

– Ой! Вы что! Это ужас, а не препод. Все наши так считают. Задолбал всех своей математикой. Один раз чуть кол за четверть мне не поставил. Говорит, в яслях лучше считают. Так пусть там и учит, правильно?

– Почти. Ты знаешь, что его судят?

– Ага. Так ему и надо. Пусть в тюрьму посадят, мы хоть отдохнем.

Петров кивнул секретарю, чтобы выключила запись. Посмотрел на подзащитного, который, сжавшись, как от боли, прижал ладонь к левой стороне груди.

– Он недавно перенес инфаркт, – сказал адвокат тихо. – Я все чаще испытываю стыд в храме правосудия. А вы?

…К машине Петров шел вместе с Мариной.

– Я в шоке, – сказала она, упав на сиденье. – Это же мрак. А ты гений, да?

– Да о чем ты, – поморщился Валентин. – Гении облетают вязкие болота… Знаешь, дорогая, сейчас подходящий момент, чтобы повыделываться перед тобой: типа вот какой я скромный герой. Но на самом деле это было просто участие в заведомо грязной игре. Не надо быть большим профессионалом, чтобы распознать сфабрикованное дело. В нем все не так и запах специфический.

– Но дело слушалось столько дней! И человек сидел в тюрьме! Ты считаешь, все это понимали?

– А для чего, по-твоему, фабрикуют дела, если не для того, чтобы растоптать чью-то жизнь… Да, думаю, все понимали.

– И ты разрушил этот заговор! Они испугались, да?

– Ну, я бы сказал, все еще проще. Никто не знал точно, на каком уровне утвержден заказ. На всякий случай подыгрывали ему. Меня считают информированным адвокатом. Я сказал: «Король голый», судья решил, что это согласовано с уровнем выше. Примерно такой, сильно нравственный расклад.

– А у тебя согласовано?

– Иногда достаточно того, что существует такое мнение. Все. Дело сделано, забыли, по крайней мере на сегодня, хорошо?

Он достал зазвонивший телефон.

– Да, Сережа. Все в порядке. Спасибо тебе огромное. Поработал, как всегда, чисто. Завтра решим с ним, будем ли подавать иски по факту клеветы. Был у Земцова? Ну что? – Валентин долго слушал, потом задумчиво спросил: – Слава уверен, что это она?

– Конечно. Он всегда уверен в первые два часа. Но я не понял, почему ты сказал, что, если это она, даже не представляешь, какой может быть мотив? Прямой! Корыстный! Там еще и месть.

– Сережа, ты же сам только что говорил, что людей с корыстным мотивом в этом деле может быть воз и тележка. Я посмотрел: дело движется, книги переиздаются, переводятся, издаются новые по ранее не опубликованным рукописям, тиражируются фильмы. Понятно, что авторские права были у вдовы. Валентина с ней жила. Она – наследница первой очереди. Ну, пусть даже есть и другие. Ее корыстный мотив заключался в том, чтобы войти в доверие к тетке. А не задушить ее подушкой и уйти спать, зная, что утром домработница откроет дверь своим ключом.

– Так наркотики же… И месть. Внезапная агрессия. Ты это допускаешь?

– Я все допускаю на данном этапе. Хотя тогда, при встрече, она мне не показалась законченной отмороженной наркоманкой. Ей было плохо, но она держалась. Ладно, ждем новостей. Ты верно подметил, что Слава в первые два часа любит помечтать, что дело проще пареной репы, убийца у него в руках, премия в кармане. Завтра начнет тебе жаловаться на жизнь, уйму подозреваемых и отсутствие алиби у половины Москвы. Но мы не отвлекаемся, Сережа. Наше дело Валентина Ветлицкая. Она – убийца или нет.

…Они молча доехали до его дома. Марина вдруг спросила:

– А если она убийца, ты будешь ее защищать?

– Понятия не имею, – пожал плечами Валентин. И вдруг обнял ее властно, порывисто. – Я хотел бы защищать только тебя. От ветра, от дождя, от чужих взглядов, от своих и твоих дел… Но ты однажды можешь сказать, что тебя порабощает очередной тиран. Кстати, он кто, твой муж?

– Наш главный редактор. Знаешь, он неплохой человек, мне кажется, его уважают… Возможно, это моя проблема, что я рядом с ним дышать не могу. Ему же не квартира наша нужна, он просто надеется на то, что мне некуда будет уйти…

– А тебе есть куда уйти. Ты можешь дышать рядом со мной?

– Да. Я просто боюсь сказать больше…

– Это о чем?

– Что мне хорошо с тобой.

– В таком случае напиши, пожалуйста, завтра заявление об увольнении по собственному. Ты будешь работать в другой газете.

– Точно – тиран, – рассмеялась Марина, чувствуя, какой камень свалился с ее души. Все решилось в течение минуты.

Глава 6

Валентина вошла и остановилась на пороге кабинета Земцова. Высокая, худая, с очень бледным, сосредоточенным лицом. Слава спокойно и внимательно выдержал ее настороженный взгляд, после паузы сказал:

– Проходите, пожалуйста. Присаживайтесь.

Она прошла к стулу перед его столом широким мужским шагом. На стул опустилась расслабленно, слишком непринужденно. Широко раздвинула ноги в дешевых джинсах, приоткрыла жесткий рот, облизнула губы, посмотрела почти призывно большими голубыми глазами. Слава взглянул с интересом. Улыбнулся.

– Я не начальник зоны, Ветлицкая. Почти наоборот. Если мы нормально поработаем, может, вам туда и не придется возвращаться. Впрочем, если вам удобно сидеть именно так, мне это не мешает.

Валентина тоже улыбнулась, села скромнее и произнесла:

– Вам не угодишь. В смысле – всем.

– Ценю ваше чувство юмора. Чего от вас не требуется, так это угождать именно мне. Нам бы прояснить ситуацию. И либо сделать признание, либо объяснить, что произошло на самом деле. Вы убивали Надежду Ветлицкую, вашу тетю?

– Конечно, нет.

– Значит, той ночью в вашей квартире был кто-то еще?

– Возможно. К ней ходило немало людей. Вы, видимо, знаете, она занималась продвижением творчества мамы и отчима, продавала архивы, не знаю, что еще… Меня в это не посвящала. По причине моего отсутствия, кроме прочих причин.

– Давайте не отвлекаться от сути. От вас требуются четкие показания. В котором часу вы вечером вернулись домой?

– Я никуда не выходила из дома в тот день. Вечером закрылась в своей комнате, как всегда, и легла спать.

– Перед тем как легли спать, тетю видели?

– Не знаю, перед тем или нет, но я ее, разумеется, видела. На кухне, в коридоре.

– В смысле…

– В смысле – живой.

– Ваша комната ближе к входной двери, чем ее. Звонок громкий. Кто-нибудь звонил? Проходил мимо вашей комнаты к ней?

– Я не слышала.

– Как это возможно?

– Вы прекрасно знаете как. У меня же брали анализ крови. Вырубилась я, – мило улыбнулась Валя.

– Эксперт считает, что доза была небольшой.

– Да, дело именно в этом. – Валентина честно посмотрела ему в глаза. – Я пытаюсь соскочить. Сокращаю понемногу дозу. Действует как сильное снотворное.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.