Проект «Сколково. Хронотуризм». Хроношахид

Глава 2. Посол

Тамерлана? Араб произнес имя как Темирленк. Но смысл был понятен и так. Юноша имел в виду знаменитого Тимура Хромого, Тамерлана. Юсуп аж присвистнул от изумления. Нет, он, конечно, рисковал, отправляясь в прошлое по тарифу «Эконом», но проваливаться во времени так глубоко он никак не предполагал. Это какой же век нынче на дворе – четырнадцатый-пятнадцатый?

– Какое сегодня число? – Его пересохшие от волнения губы едва шевелились.

– Семнадцатый день месяца джумада аль-ахира, – араб удивился, но ответил.

– Год?

– Семьсот девяносто седьмой год от того времени, как Пророк, да благословит его Аллах и приветствует, совершил путь из Мекки в Медину.

Ага, значит, семьсот девяносто седьмой по хиджре. Или, иначе говоря, по лунному календарю. Юсуп лихорадочно вспоминал – существовала какая-то формула для перевода даты из лунного календаря в григорианский. В любом случае к 797 нужно прибавить 622. И учесть расхождение в десять дней между годами. Значит, придется немного отнять. Юсуп стал думать – ведь он не так давно читал про расчетную формулу, не выдержал, забормотал чуть слышно, помогая себе собраться с мыслями:

– В ней же не было ничего сложного. Кажется, какое-то легкое число. Что-то типа… Типа… Тридцать три! Точно, тридцать три… Если семьсот девяносто семь поделить на тридцать три – это будет… Будет… Будет двадцать… четыре… с хвостиком. Отнимаем от шестисот двадцати двух, получаем пятьсот девяносто восемь. Удачно получилось – всего два от шестисот. Складываем с семьсот девяносто семь… Итого – тысяча триста девяносто пять… Одна тысяча триста девяносто пятый год!!!

Не оставайся его руки плотно прижатыми к телу веревочной петлей, он сейчас обязательно почесал бы затылок с крайне озадаченным видом. Вместо этого пришлось задрать лицо к небу и трижды произнести «Остопирруллах». Полегчало.

– Одна тысяча триста девяносто пятый год! – еще раз, но уже громко и с благовейным ужасом выдохнул он, ощущая, как с каждой проговоренной буквой солнце тускнеет, небо темнеет, а трава начинает колоть даже сквозь подошву кроссовок. Мир стремительно становился чужим.

– Совершенно верно, – подтвердил Ахмад-ибн-Мохаммед.

Юсуп во все глаза уставился на него, не сразу сообразив, что юноша не ответил на его мысли, а всего лишь подтвердил дату, которую он нечаянно произнес по-арабски.

– По григорианскому календарю, которым пользуются неверные… – кивнул араб. – Тебе знаком орус тарх?

«Вот же тупица, – обругал себя Юсуп, – зря считал – нет, чтобы попросту спросить».

– А число? Какое число, если считать по этому… орус тарху?

– Четырнадцатый день месяца апреля.

То-то показалось, что погода совсем не мартовская – слишком тепло и деревья уже вовсю листочками закрылись.

Ему вспомнилась практикантка, что говорила про бракованные капсулы. Похоже, как раз брак ему и попался. Кинуло аж на шесть столетий. Остается надеяться, что обратно вынесет нормально… Хотя каково придется ему по возвращении? Денег – жалкие крохи, перспектив никаких, миссия полностью провалена. Что делать?.. Озарение молнией пронзило мозг. А кто мешает использовать сутки в прошлом для того, чтобы подзаработать? И купить тур по тарифу «Премиум» – уже точно в день приезда Ельцина в ЧИАССР?.. Говорил же тип в оружейке: скупаем любые ценности. Он хотя и слушал его вполуха, поскольку возвращаться не планировал, но общий смысл уловил… Так, и где тут хранятся сокровища сразу на миллион баксов? Что он вообще знает про это время?..

Вот когда пригодился исторический факультет. Не просто корочка с вкладышем из пятерок и четверок, а знания, что за пять лет вдолбили преподы. Впрочем, Юсуп относился к той категории студентов, которые идут на истфак не потому, что там «легко учиться, одна болтовня», а потому что всерьез интересуются историей. И краеведение в его личной системе приоритетов учебных предметов занимало не самое последнее место.

Как живой, перед глазами встал преподаватель Сайхан, рассказчик от Бога и профессиональный археолог. На его лекции приходили и не скучали даже завзятые двоечники и хронические прогульщики, настолько увлекательной в его пересказе представала история. И какое счастье, что именно от него Юсуп впервые услышал и про Тамерлана, и про его поход на Северный Кавказ, и про сражение с Тохтамышем.

Так вот, если память Юсупу не изменяла, то историческая битва Тамерлана с Тохтамышем на Тереке произошла именно 15 апреля 1395 года. То есть произойдет завтра… Юсуп мог ошибиться с годом, но не с числом. Поскольку как раз 15 апреля отмечала свой день рождения Зарема. Так и отпечаталась в его мозгу эта цифра…

Размышления Юсупа не самым деликатным образом прервал гоблинообразный Фархад. Видимо, заметив, что разговор прекратился, он решил напомнить о своих правах на пленника и дернул за аркан так, что задумавшийся Юсуп не удержался на ногах и шлепнулся на траву. Фархад заржал. «Горилла», – скрипнул зубами Юсуп, стараясь подняться. Без помощи связанных рук это было весьма непросто. Снова вернулось беспокойство за состояние взрывателей. Упади он на них, от всего отряда уже только пыль осталась бы.

Араб тем временем о чем-то яростно заспорил с десятником и Фархадом. Вернее, возмущался и жестикулировал он один, «гоблин» только отвечал (его голос напоминал грохот камнепада), а десятник, как и положено начальству, ронял короткие реплики. Понять, о чем идет дискуссия, Юсуп не мог: говорили не на арабском, ему оставалось только следить за мимикой.

Наконец диспут завершился, судя по всему, победой араба. Во всяком случае, он забрал конец веревки у недовольного Фархада (тот посмотрел очень недобро), помог Юсупу подняться и отвел в сторону, где и усадил на траву.

– Я пересказал десятнику твои слова о городе Грозни. Он говорит, это интересно, и требует, чтобы ты продолжил свой рассказ, – пояснил он Юсупу, усаживаясь рядом с ним на войлочную попону.

– А он что? – Юсуп кивнул на Фархада, который сел ближе к котлу, но так, чтобы постоянно видеть своего пленника.

– Пока главный Муса, Фархад будет молчать, – пожал плечами араб. – Он здесь никто. Не барыс, не чагатай, не монгол. Нищий бродяга с гор. Его терпят только за силу.

– Ты называешь Мусу десятником. Почему? Ведь в отряде больше десяти человек, – спросил Юсуп, внимательно рассматривая унбаши, вроде бы занятого чисткой сабли, но в то же время прислушивающегося к разговору.

Помимо кольчужной безрукавки и металлического шлема-луковицы, от остальных воинов его отличал пришпиленный к плечу значок с изображением круга посередине.

– Больше. Унбаши командует кошуном из тридцати разведчиков, – объяснил араб и тут же подозрительно вскинулся: – А почему ты спрашиваешь? Это я должен задавать вопросы.

– Конечно, – поспешил успокоить его Юсуп. – Но я давно не был здесь. Мне нужно понять, что происходит. Потом я смогу указать вам правильную дорогу в Грозный. Ты здесь самый умный человек. Только ты можешь дать мне ответы. Разреши еще два вопроса?

Нехитрое объяснение, приправленное толикой лести, устроило араба, и он милостиво кивнул. Юсуп решил закрепить успех.

– Почему такой умный человек, как ты, оказался вместе с сыновьями ослов? – спросил он, с презрительным видом кивая на Фархада. – Разве в армии амира Тамерлана есть арабы?

– Я не наемник, – оскорбленно выпрямился юноша, – если ты говоришь про это. Меня пригласили вести хроники похода амира Тамерлана, и я решил, что путешествие в новые земли мне не повредит… Я вообще много странствую, изучаю языки…

Юсуп напряг свою память и кое-что вспомнил.

– Сейчас вы идете из земель ширванов, да? – довольно невежливо перебил он хрониста.

– Да, мы вышли из благословенного Багдада, прошли земли грузин и армян, а также земли ширванов и лезгов, – сердито ответил юноша, недовольный тем, что пленник не дал ему закончить рассказ о себе.

Юсуп удовлетворенно кивнул. Ну, хоть с географией его не подвела зловредная хронокапсула… Значит, сейчас он находится приблизительно на том месте, где через шестьсот лет раскинется всемирно известный город Грозный…

Так, и что ему может дать знание истории этих шести веков? Юсуп закусил губу, лихорадочно выискивая лазейку… Нет, будущее ему совсем ни к чему. А если разобраться с текущим моментом? Что ему известно про Тамерлана? Помимо того, что он захватил полмира, а все богатства свозил в родной Самарканд? Еще он, кажется, воевал с Индией и Китаем, захватил Сибирь и нынешний Казахстан, доходил до стен Москвы, враждовал с турецким султаном Баязидом. Или это был султан Египта?.. Ладно, неважно, все не то… О, чуть не забыл про знаменитый бриллиант Кох-и-нур, который Тамерлан захватил в Индии. Или это случилось позже? Юсуп вздохнул – Википедия ему сейчас не помешала бы… Но какая-то крутая драгоценность у Хромца точно имелась. Может, огромный рубин на рукояти сабли?.. В любом случае его сокровищница пополнялась регулярно. Вот куда бы лапу запустить… А почему нет? Юсуп на порядок грамотнее любого человека в этом мире, более того, владеет информацией о будущем, а, как он помнил из рассказов преподавателя, Тамерлан любил выслушивать предсказателей – правда, до первой их ошибки. Но Юсуп ему такого шанса не даст, заболтать сумеет… Вот только как до него добраться? Или и впрямь притвориться ясновидящим, потребовать, чтобы его доставили к амиру, заявить, что он может предсказать исход битвы с Тохтамышем. Ведь он и вправду знает, что Тамерлан разобьет своего врага в пух и прах. С таким прогнозом не грех и заявиться пред светлые очи полководца. Или?..

В голове у Юсупа словно что-то щелкнуло – его план сложился окончательно. Он посмотрел на унбаши и поманил его пальцем, нагло болтая вперемешку сразу на нескольких языках:

– Коммон, бэби! Давай, давай, подходи, крошка… Эй, Ахмад, а ну-ка переведи ему, – обратился он к арабу, – что у меня есть важное сообщение, пусть тащит сюда свою задницу.

Недоумевающий араб что-то сказал нахмурившемуся Мусе, отчего тот, не выпуская сабли, поднялся и остановился в двух шагах от Юсупа, недвусмысленно вытянув руку и приблизив обнаженный клинок к его шее. Парень непроизвольно сглотнул, понимая: от того, насколько он будет сейчас убедительным, зависит его жизнь… Еще несколько человек, включая бешено вращающего глазами, однако держащего себя в руках Фархада, выстроились сзади него полукругом. Юсуп, намеренно не обращая на них внимания, строго посмотрел на араба:

– Сейчас я буду говорить очень важные слова. Очень. Ты понял?.. Переводи правильно. И запомни, ты говоришь, как только я останавливаюсь. Понял?

Юноша взволнованно кивнул и даже слегка заерзал по войлоку, сам того не замечая, – так на него подействовал серьезный тон Юсупа. Парень усмехнулся: «Араб – наивный мальчишка, ему много не нужно. Вот с остальными придется попотеть. Но ничего, уверенный вид и строгость в голосе – залог успеха».

– Вы должны отвезти меня к амиру, – торжественно произнес он, расправив плечи и выпрямившись. Даже взгляду он сумел придать некоторое высокомерие, не сильно вязавшееся со «спортивкой», продранной на локтях и коленках. Впрочем, по такому мелкому поводу Юсуп точно не переживал: откуда им знать, что такое спортивный костюм. – У меня есть для него очень важные слова… Завтра произойдет великое сражение. Его войско сойдется на поле битвы с собаками Тохтамыша!

На последней фразе голос Юсупа буквально зазвенел, после чего он замолчал, для большего драматизма сделав театральную паузу.

Однако его заявление не произвело впечатления разорвавшейся бомбы. Араб, даже не потрудившись перевести его слова остальным, непривычно кратко прореагировал:

– Это известно всем.

– Но только я знаю, как завершится бой! – возразил Юсуп.

– Такое может знать только Всевышний, – усмехнулся араб. – Или ты его посланец?

На миг возник соблазн выдать себя за такового. Но Юсуп ему не поддался. Самозванство – опасное дело, игра на острие ножа. А уж выдавать себя за посланника Аллаха – явный перебор, такого кощунства ему никто бы не простил, включая его самого.

– Нет. Я – личный шпион амира. Возвращаюсь из земель франков и германцев.

В глазах араба возникло сомнение. И тут же пропало. Но Юсуп понял, начало положено, нужно дожимать.

– Я везу амиру послание от императора франков. Передать его нужно очень срочно!

Араб продолжал не верить, однако огонек интереса в его глазах уже разгорелся.

– Ты почему прекратил переводить?! – рявкнул на него Юсуп.

Спохватившись, юноша обернулся к Мусе и затараторил, помогая себе жестами. По мере повествования брови унбаши поднимались все выше и выше, а глаза округлялись. Внимательно выслушав араба, он сплюнул и засыпал его злыми короткими фразами. Тот вздрогнул и перевел:

– Если ты такой большой человек и даже посол, то где твое сопровождение? Где конь, где богатая одежда? Где золотая пайзца амира?.. Ты не говоришь ни на фарси, ни на тюркском языке. Странно ведешь себя. Задаешь глупые вопросы. Почему?

Лучшая защита – нападение. Юсуп придал лицу максимально спесивое выражение: выпятил нижнюю губу, поднял вверх левую бровь, делано оскорбился:

– Твой язык отстает от твоего ума. Разве я называл себя послом? Нет, я сказал, что являюсь лазутчиком, работаю под прикрытием. – Последнее слово он произнес по-русски. – Знаешь, что такое «прикрытие»? Нет? Ну и не надо… Скажи, где ты видел шпиона, который передвигается с охраной? Если бы пайзцу нашли при мне, все наши дела на западе сразу провалились бы… Думай, что говоришь! Я должен быть незаметным… А вопросы задавал, чтобы понять, что вы именно те люди, за кого себя выдаете. Я слишком серьезный человек, чтобы раскрыть свое настоящее лицо и довериться первым встречным. Теперь я вижу, что вы свои. Верные нукеры амира.

Новая лесть подействовала не хуже предыдущей. Юсуп даже решил, что жить в прошлом не так трудно… «Крепкими орешками» держались только унбаши Муса и Фархад. Остальных уже проняло – они зашептались между собой, косясь на Юсупа. Зато араб почти поверил во все, что «втирал» ему путешественник во времени. Он тотчас же признался:

– Я слышал, что амир посылал людей к правителям европейских государств… Да, честно говоря, ты и не выглядишь простым человеком. Местных я видел, ты совсем другой. Ты вообще не похож ни на кого… И одежда у тебя чудная.

– Германская, – цыкнул зубом Юсуп. – Там все так ходят – в адидасах. – И решил добить знанием немецкого: – Дас ист фантастиш. Квадратиш, практиш, гут. Ферштеен?

– Ад-идас, – попробовал на язык новое слово араб, переиначив его на арабский лад. И, не сдержавшись, хихикнул. Однако тут же оборвал смешок, снова принял важный вид:

– А как тебя зовут, шпион амира?

– Вообще-то это тайна, – пококетничал Юсуп, понизив голос и перейдя на шепот. – Но вам, как своим, скажу: мое имя Штирлиц.

Новое слово оказалось не под силу никому из монголов и даже называвшему себя полиглотом Ахмад-ибн-Мохаммеду. Они долго ломали язык, но самым близким к оригиналу оказалось – Ширлис. Получилось, как ни странно, у гоблинообразного Фархада, и теперь он торжествующе поглядывал на остальных, в порыве радости согласившись поверить в «шпионское» происхождение своего пленника. «Пока не понимает, что ему это грозит потерей добычи», – думал тем временем «Штирлиц».

– Ладно, можете звать меня Юсуп, – наконец смилостивился он и, вспомнив «настоящую» фамилию штандартенфюрера, добавил: – Юсуп-ибн-Иса.

– Юсуф? – поразился араб. Его глаза, и без того круглые, стали похожи на маслины. – Не ты ли знаменитый Юсуф Карабагский?

– Я, – скромно признался парень. «Немного самозванства еще никому не мешало», – подумал он, и тут же поплатился за свою самонадеянность.

– Но разве тебя не посадил на кол эмир Багдада в прошлом году? – спросил араб с жесткой интонацией в голосе. Прежние сомнения, видимо, вернулись к нему.

Юсуп сконфуженно сплюнул, почувствовав себя Жоржем Милославским из «Иван Васильевич меняет профессию». «История повторяется в виде фарса», – вспомнил он. И хотя оригинальная цитата относилась к совсем иной ситуации, но и она подходила, как хрустальная туфелька на ногу Золушке.

Положение Юсупа снова пошатнулось. Ситуация складывалась патовая. Нужно было как-то сдвинуть ее с мертвой точки.

– Эмир тоже так думал. Но у меня оказались совсем иные планы, – высокомерно заметил он. – На кол посадили моего двойника… В каждом большом городе есть человек, с которым мы похожи, как две горошины, – пояснил он.

Нехитрая фантазия подействовала на неискушенных монголов, словно фильм «Матрица» на их потомков через шесть с лишним столетий, – они раскрыли рты от такого трюка, им он никогда не пришел бы в голову. Авторитет Юсупа почти восстановился.

Самым недоверчивым по-прежнему оставался десятник Муса. Саблю он давно отвел от шеи «личного шпиона амира», однако вкладывать ее в ножны не спешил, поигрывал ею в руке.

– Пока мы слышим от тебя одни слова. А они пусты, как воздух, – их не пощупать и не попробовать. Подтверди их делом, докажи, что твои речи правдивы, – потребовал он.

«Зря ты полез в эту метафизику», – усмехнулся Юсуп.

– Да, воздух невидим и неощутим, – согласился он. – Но и жить без него человек не может. Попробуй дышать в воде, и ты сразу поймешь мою правоту.

Однако его ответ не вызвал нужной реакции: Муса по-прежнему скептически кривил губы, остальные выжидающе смотрели на него. Время демагогической полемики как способа разрешения споров либо еще не пришло, либо ее значение сильно переоценивается, решил Юсуп. «Достать, что ли, пистолет и перестрелять их всех к такой-то матери? – пришла ему в голову отчаянная мысль. – Пока они сообразят, что за хрень у меня в руках, человек пять я уже замочу… А что буду делать потом?»

Он мысленно представил, как задирает штанину, отлепляет скотч, рука обхватывает ребристую рукоятку, на мгновение оседает под тяжестью холодной стали, словно пробуя ее на вес, затем большой палец снимает пистолет с предохранителя… Нет, тут даже наивный кот Леопольд поймет: что-то не так, не говоря уже о таком подозрительном типе, как Муса… «Эх, будь со мной мой мобильник, вот удивил бы я всю банду», – помечтал Юсуп, – и какого черта я его в Сколково оставил?.. Стоп, – он мысленно хлопнул себя ладонью по лбу, – да ведь у меня есть электронные часы с „шестнадцатью мелодиями". Это для меня китайское чудо восьмидесятых – позавчерашний день, а для местных – настоящее волшебство».

Торжествующе улыбнувшись, не спеша, он засучил рукав спортивной куртки, обнажая часы на запястье, расстегнул застежку и, держа часы за кончик браслета, продемонстрировал его Мусе:

– Видел когда-нибудь такое?

Заинтригованный Муса потянулся к часам.

– Э-э, нет, – засмеялся Юсуп, отдергивая руку, – смотреть не нужно, просто слушай. – И он одновременно нажал две кнопки на левой грани корпуса – для воспроизведения мелодии.

Чирикающие звуки какой-то классической композиции полились над стоянкой монголов, словно райская музыка. Закаленные в десятках боев ветераны внимали ей с детским умилением. Но Юсуп смотрел только на унбаши. Выражение его лица сменялось, как картинки в калейдоскопе: недоумение, радостная улыбка, наконец восторг. Юсуп облегченно вздохнул: «крепкий орешек» не просто треснул, он раскололся.

Проигрыш мелодии завершился, Юсуп сжал часы в кулаке, пояснил окружившим его воинам:

– Это пайзца императора Карла. У франков все иначе, чем у нас.

Юсуп не помнил, кто правил в четырнадцатом веке в Европе, но вряд ли кто-то из кошуна Мусы, кроме ученого араба, мог бы проверить его. В любом случае он не переживал. В руках у него оказался волшебный ключик, и этот ключик работал. Значит, с его помощью он сможет открыть и другие двери, например к Тамерлану… Но нужно ковать железо, пока горячо, сказал он сам себе и скомандовал: