Пандемия паранойи

– А ты?

– Они за тобой кинутся, а я постараюсь дядю Серёжу вытащить. И вот ещё что. Если эта лайба не заведётся – сразу беги на остановку. Спрячься в кустах. Дождись автобуса и в город. Возьми оружие,– сую ему пистолет, – так, на всякий случай.

– С остановкой не выйдет. Они остановку стерегут. Там постоянно двое с оружием. Я уже смотрел.

– Значит, лесом до следующей. Всё. Я пошёл.

Спустя минуту, чуть отдышавшись, поднимаю руку. Слышу как с треском и скрипом срабатывает стартер. Мотор схватывает сразу. «Господи, не заглохни». – молю я, – «Сашку на автомате учили, а здесь самая дубовая механика».

Сашка со скрежетом включает скорость. Я вижу, как УАЗик рывком вылетает на асфальт проезда и, то дёргаясь, то припадая к земле, катит к выезду из посёлка.

Во дворе немая сцена, переходящая в переполох. Банда вылетает из-за стола, катит тесным комом к калитке. Мешая друг другу, пытаются все одновременно пропихнуться сквозь узкую горловину в заборе. Спустя десять секунд двор пуст. Только связанный Серёга за столом и Акрам у калитки.

Он никуда не торопится. Он отдаёт распоряжения по мобильной рации. Теперь понятно, как бандиты поддерживают связь.

– Удавка, перекрой выезд из посёлка. Перехвати нашу «таблетку».

– Только что выехала,

– Выехала? Б..ть! Рыжему скажи чтобы шли назад…

Пока Акрам командует, оббегаю забор и переползаю его со стороны сугроба. Того, где лежат тела. Лицо у Маши спокойное. С таким она спит. На виске маленькая, коричневая точка и короткий, ещё алый подтёк в растрёпанные русые волосы. Снег под головой мерцает красными кристаллами под висящим над нами солнцем.

За десятые доли секунды ко мне приходит понимание того, что я не мог осмыслить половину дня. Маша мертва.

– Кордон, я Мастер.

– Кордон на связи.

– Бери пару машин, отправь пацанов к посёлкам. Пусть примут нашу «таблетку». Водителя – в яму.

– Понял.

Несусь к калитке. Вижу спокойный, чуть удивлённый взгляд карих, узко посаженных глаз и изо всех сил бью по чёрным кудрям головы. Ноги Акрама подгибаются, тело медленно оседает, но я продолжаю молотить обрезком трубы по голове, по шее, по плечам, до тех пор, пока враг не падает лицом в серый узор мозаики садовой дорожки.

Глава 8

– Людей из вагончика выпусти, – распоряжается Серёга, пока я разрезаю кухонным ножом пластиковые хомуты на его руках, – пусть через лес бегу в город. На автобусную остановку нельзя. Там у них пост. Всё перекрыто.

Серёга мешком валится на пол гостиной. Пытаюсь затащить его на диван.

– Беги, пока не вернулись. –отталкивает меня Сергей. – И Лена… Лена пусть в город…

– Ага. – Я слабо представляю себе, что нужно сказать, чтобы Лена бросила мужа и убежала в город. Но спорить с Сергеем некогда.

У калитки спотыкаюсь о тело Акрама.

«Если я его убил, будет ли он считаться жертвой коронавируса? А если выживет, то попадёт ли в статистику выздоровевших? Нет, правда: у нас же теперь больше ничем не болеют и умирают только от короны.» – ловлю себя на том, что разговариваю с собственным мозгом. Точнее, мой мозг беседует со мной. Раньше я о себе мог сказать, что не всегда дружу с головой. Но ещё никогда я с собственной головой не болтал. Что это: следствие бессонницы, контузии или начало сумасшествия?

Впрочем, копаться в себе некогда. Подбегаю к балку. Замок на дверях закрыт. Выдёргиваю из дорожки тротуарную плитку. Она от ударов крошится и после третьего столкновения с металлом замка распадается на три части. Менеджер в фирме обещал, что тротуарная плитка переживёт меня и моих внуков. Редко верил продавцам. Теперь не буду верить вообще.

Оглядываюсь по сторонам. Обрезок трубы валяется около тела Акрама там, где я его бросил. Хватаю и чувствую под пальцами липкую кровь и волосы. Не думал, что для меня окажется так сложно преодолеть брезгливость. Странно мы устроены: видим свою кровь и в худшем случае паникуем, чужая – вызывает отвращение до рвоты. Хотя, казалось бы, в чём разница?

Труба оказывается намного эффективнее тротуарной плитки. Наверно, потому, что мне никто не гарантировал её вечность и надёжность. Замок, вцепившийся в петли мёртвой хваткой, вылетает вместе с петлями и звонко шлёпается на асфальт. Дверь распахивается.

– Где эти суки!? Замочу всех, падлы!!! – Двести килограммов разгневанного мяса, упакованные в рваное нижнее бельё, валятся прямо на меня. Едва успеваю сделать шаг в сторону. Кажется, это тот самый гордый владелец сгоревшего особняка, который ещё пару недель назад так важно транспортировал своё тело в Land Cruiser 200, свысока поглядывая на жителей посёлка, строивших себе дом, а не Тадж Махал. И вот он передо мной. В пыли и на четвереньках.

«Интересно: Аркам сказал, что заказчик сгорел вместе с домом» – напоминает мне мозг: «Выходит, соврал. Зачем? Восточная хитрость? Психологическая атака? Хотел припугнуть?»

А мне интересно другое: зачем мозг грузит тело совершенно неважными сейчас вопросами и мешает мне спасать людей?

Пока сосед пытается встать с колен, я помогаю выбраться из балка другим пленникам. Они все связаны. Руки за спиной стянуты петлёй из пластикового хомута. Такими электрики крепят жгут из проводов.

«Фирменный стиль или отпечаток профессии?» – неспешно размышляет мозг.

– Я вас знаю! – говорит «дюймовочка» лет девятнадцати, которой я помогаю спуститься.

– Заткнись, уж. Какая разница? – отвечаю я мозгу.

– Когда ты успел стать хамом? – Лена смотрит на меня из проёма двери с искренним удивлением.

– Прости. Так получилось… – я прикидываю: стоит ли посвящать её в тёмные глубины моего сознания и прихожу к выводу, что всю эту абракадабру мне будет сложно объяснить, а ей – понять. Выдаю невнятное, – это я сам с собой.

– Внутренний диалог? Бывает… Как голова? – Во взгляде Лены удивление сменяется сочувствием.

– Мешает.

– Понятно. Кстати, это та самая Сашкина Даша, – Лена слегка подталкивает к выходу невысокую девушку. До меня не сразу доходит: какая такая «та самая Даша». По инерции помогаю девушке спрыгнуть на землю.

– Помоги! – командует Лена и делает шаг из банка. Пытаюсь её подхватить, но она мотает головой.

– Просто придержи. Я сама. – Она уже всё просчитала. В том числе и возможные последствия моих джентельменских жестов. Раздавить меня Ленка, конечно, не раздавит, но пару переломов, совместимых с жизнь я почти наверняка получу. Не потому, что она толстая. Вовсе нет. Просто я не атлет

Где-то вдали, со стороны города доносятся короткие хлопки. Сначала очередями, потом, по тише, одиночные. «Это за Сашкой» проносится у меня в голове.

– Где эти суки? В порошок, на х…!!!

– Заткнись, мешок! – Лена, кажется, относится к товарищу по несчастью без особого пиетета.

– Зачем ты так? – я спрашиваю, но знаю: Серёгина жена без причины никого травить не будет.

– А ты посмотри: он единственный не связан. Сидел тише воды, ниже травы. Всё про деньги бубнил, про сгоревший особняк и загубленный бизнес.

Я скорее чувствую, чем понимаю, что Лена в своём презрении объективна и обращаюсь к соседу, используя её терминологию.

– Мешок, быстро в дом. Возьми нож и сюда. – Я редко играю в начальника. Это не моё амплуа. Но здесь чувствую за собой право отдавать распоряжения.

– Я их без ножа, голыми руками!!!

– Бегом придурок, – Лена уже всё поняла, – видишь у нормальных людей руки связаны?

Двести килограммов мяса вразвалочку потрусили по садовой дорожке. Пробегая мимо Аркама сосед не утерпел и пнул тело. Мне показалось, что я услышал стон. Нет, скорее, тяжёлый с присвистом выдох. «Нужно забрать рацию. Если очнётся – позовёт своих». От этой мысли меня отвлекает Лена.

– Где Сергей?

– В доме.

– Живой?

– Да, не волнуйся. Там больше никого? – Я киваю в сторону распахнутой двери балка.

– Нет. Я последняя выходила. Шесть человек и этот слизняк.

В классификацию «человек» попало шесть представительниц прекрасного пола: три женщины от сорока до пятидесяти, Лена, Даша и девочка лет двенадцати. Единственный мужик угодил в слизняки. Неприятная статистика. Особенно, если учитывать, что и ребёнок, судя по всему, держался лучше.

Между тем «слизняк» не возвращался, а время поджимало. В любой момент банда могла появиться у калитки. Со связанными руками далеко не убежать. Всех в два счёта переловят и вернут в балок.

– У Акрама посмотри. У него нож был…

Почему я всегда «торможу»? То, что у Акрама есть нож, я должен был вспомнить сам, без подсказки Лены.

Печак нашёлся под полой рабочей спецовки на поясе в кожаных ножнах. Тонкая чёрная рукоять удобно легла в ладонь. Лезвие хищно сверкнуло на солнце. Десять секунд спустя пленники были свободны. За своим ножом Акрам следит хорошо. Пластиковые путы мгновенно распадались от лёгкого касания остро наточенного лезвия.

– Лена, забирай всех и бегом в лес. Идите вдоль дороги. На трассу не выходите, в посёлках не светитесь до самого города. Там – сразу в полицию!

– Вместе пойдём, – отвечает Лена. Для неё мои распоряжения не указания к действию, а звуковой фон, который, на выбор, можно слушать, а можно игнорировать. Но точно не обязательно воспринимать, как безальтернативный приказ.

– Серёгу избили сильно. До города сам не дойдёт. И кто понесёт? Девочки? – Чувствую, что к этим аргументам Лена прислушивается и продолжаю уже более уверенно, – Мы в доме отсидимся, или в бункере. А вы бегите, пока есть возможность.

– Ясно. Разумно. – Соглашается Лена. Мысленно аплодирую себе, но аплодисменты оказываются преждевременными. Лена из моего плана приняла только то, что посчитала нужным принять. Остальное творчески переработала и немедля приступила к реализации уже своего плана. Бизнес учит быстро принимать решения и сразу начинать действовать.

– Девочки, руки в ноги и побежали. Здесь оставаться опасно. – Лена энергично машет рукой в направлении ближайших кустов и, обернувшись ко мне добавляет. – Я остаюсь.

– Я тоже. Я хочу в душ. Я воняю, как Обама после ночного загула. – Дама. В которой я с трудом узнаю хозяйку соседского коттеджа, эффектно выставляет грязную ногу в разрез халата, розовый цвет которого можно определить лишь интуитивно и всем своим видом показывая, что стоять будет здесь и насмерть.