Битва за Сафир. Девятый горизонт

– Хорошо, – тяжело ответил Грок. – Что за игру ты затеял?

– Крок, большую игру. Но лучше быть затейником. Когда игра твоя, ты и придумываешь правила. И здорово, брат, что мы с тобой в одной команде.

– По-другому и быть не может, – вздохнул Крок.

– Это я и хотел услышать. Мир вам и свет, родные.

– Мир тебе и свет, – ответила одна Мара. Крок задумался, малыши испуганно хныкали, упираясь лбами в родителей, распуская сопли и слезы.

Грок прошел к дверному экрану на улицу, обернулся:

– И хватит бухать!.. Без меня.

Едва за ним закрылся экран уличной двери, как Сталина рухнула на кухне с потолка вместе с огромным диском-люстрой. Она просто посыпалась на стол и на всю звенящую кухонную утварь. Ударившись о пол, Нина случайно спустила курок своего нагана. Хлопок выстрела. Пуля просвистела у виска Мары, которая от испуга в то же мгновение потеряла сознание. Выстрелом она прострелила аквариум в стене, который лопнул по периметру всего дома, и вместе с водой и водорослями вылились сияющие рыбки, задыхающиеся на мокром полу.

Крок перепутал все на свете, любимая обмякла. Его заторможенный похмельный мозг не дал никаких реакций, кроме как не начать трясти свою несчастную супругу и орать не своим голосом. От чего, впрочем, она пришла в себя, как от нашатыря.

Пьяная Сталина с трудом поднялась на ноги.

– Мда-а, чуть не оконфузилась…

– Чуть не оконфузилась?! Вы чуть не застрелили мою жену!

– Ну, не застрелила же, че орать-то…

– Че орать-то? Да вы пьяная, с огнестрельным оружием у меня дома и стреляете во все стороны!

– Я же случайно, что истерику разводить, – отряхивалась Сталина и даже не смотрела на своего оппонента.

– То есть я должен, присвистывая, чайку заварить? Или, может, вам эту рыбу зажарить, которая теперь прыгает по всему дому?! Мою жену чуть не убила агентша-землянка прямо у меня дома, у меня на руках, на глазах у моих детей. – А на фоне дети орали не своими голосами. – Вы алкоголичка! Убирайтесь из моего дома!

Крок и не заметил, как грузно и сурово навис над Сталиной.

– Слышишь, вот не тебе меня отчитывать за мои пристрастия! – борзо и вставая на носочки, чтобы приблизиться максимально близко к озлобленному лицу Крока, закричала в ответ Нина. – Мне доктор, может, пить разрешил! Может, у меня депрессия! Я уже три года в вашем унылом мирке живу! Сплошная тьма и тоска! Эта тошнотворная ваша сафирская систематичность и проклятое однообразие! Ваши хари лупоглазые, будто клонированные вокруг!

Крок попятился. Но Сталина продолжала напирать и брызгать слюной.

– А ты закат вообще видел когда-нибудь? Над моречком? А?! А я девушка! У нас эмоции… и вообще… в общем, что хочу, то и делаю, а будешь меня доставать, я тебе ногу прострелю!

Она подняла с пола бутылку и показательно, повернувшись боком, начала пить водку прямо из горла, а сжимая в правой руке пистолет, выставила прямо перед носом Крока средний палец.

Напившись водки, она полила из той же бутылки глубокие царапины на правой ноге. Облизав губы, она отвернулась и облокотилась на барную стойку.

– В общем, ждем, пока он на тебя выходит, и работаем по ситуации. А сейчас собирай рыбок, купайся, переодевайся и вали на свою унылую работу в шахты. Позже тебе доставят новый коммуникатор. Твоя жена и дети с этой минуты под опекой сил Альянса.

– Да плевать я хотел на ваш Альянс!..

Прозвучал выстрел, оборвавший речь Торина. Из дула нагана Сталиной тянулся дымок, который она с удовольствием втянула носом. И ровным уверенным тоном, вымеряя каждое свое грубое слово, выдвинула петицию с угрозами несчастному Кроку:

– Еще раз ослушаешься, это будет последний раз, что ты в принципе сделал. Я просто устрою хренов самосуд. А мне можно, мне разрешили. Говорю еще раз, говорю в последний раз: ты – ждешь моих указаний. Твой братец Торин затеял большую игру. Чтобы попасть на Землю, не достаточно стащить сафхантер и накопать им сафита. Десять лет твой хитрожопый Грок что-то готовил. Мне нужно время, чтобы разобраться и вывести всю цепочку его подельников. Он совершенно верно вхож в Эгиду, может, только удаленно, конечно, но эта космическая мафиозная группировка мне всю кровь свернула за последние пять лет, и я буду вытягивать из него все, что только можно, что хоть на шаг, на полшага, да хоть на микрон приблизит меня к Эгиде. Не пойдете на сотрудничество, – Сталина хмуро свела брови, – прикажу расстрелять. А пока я вздремну, с вашего позволения.

Она стянула бутылку недопитого накануне аквагина, встала в стеклянную шахту магнитного аэролифта в углу кухни и поднялась на нем в спальню на второй этаж.

Крок и Мара уткнулись друг в друга лбами и по очереди начали тяжело вздыхать, переваривая произошедшее, сказанное Сталиной, и принимая нелегкую судьбу. Как только они наклонились собирать рыбок вместе с детьми, их ошарашил звонкий голос Грока, который просто разрезал нависшую тишину.

– Да что у вас творится?!

Мара и Крок шарахнулись к центру кухни, споткнувшись об огромный валяющийся разбитый белый диск, некогда освещавший их столовую.

– Я же только вроде вышел?

Грок стоял в дверях кухни и своими удивленно-большими глазами рассматривал погром. Шатающийся Крок просто прикрыл глаза рукой:

– Нужно стучаться, Грок.

– Знаю. Но я же свой, у вас тут детки, вряд ли бы голыми по дому сейчас стали бегать после моего ухода. – Грок осмотрелся. – Хотя…

– Пожалуйста, не продолжай, – огрызнулся Крок. – Зачем ты вернулся?

– Забыл косу.

Крок присел рядом с Марой. И, причитая, ответил:

– Еще и бесовское оружие оставил. Он точно хочет, чтобы нас сожгли вместе с домом.

– Было бы из-за чего расстраиваться. Я смотрю, вы уже и так начали хату разносить. Рыбок-то за что?

– Возвращался бы ты в свою пещеру, Грок.

Грок развернулся, наклонился к дивану и шарахнулся назад.

– Твою мать! Это что за тварь?! Вы завели питомца?

Потерявший все моральные силы за секунду до этого Крок снова подскочил. На коленках у Миры сидела голубо-красная шестилапая рептилия. Мимимишное существо, как балдеющий кот, зажмурило свои большие глаза и терлось об руку очарованной большеглазой малышки, намотав длинный полосатый хвост на руку Грока-младшего.

– А я думаю, чего они притихли, – растерянно произнесла Мара.

Существо присвистывало от удовольствия и поглаживания малышами. Оно открыло свои глубокие желтые глаза. В ее умной мордахе читались мысли. Она открыла свою розовую пасть с мелкими зубками, зевнула и ласково облизнула щеку Миры. Малышка просто поплыла от счастья.

– А ну убери свою грязную пасть от племяхи! – вырвалось у Грока, и он резко наклонился к рептилии.

Вдруг животное, будто лягушка, выстрелила ему языком ровно посреди лба и электрошокерным разрядом сбила с ног. Грок, произнося невнятные звуки терпящего судорожную боль, трясся и, раскрыв глаза так широко, как никогда в жизни не открывал, стоял на коленях и ждал, когда же закончится эта электрическая пытка.

Спустя несколько секунд животное втянуло язык обратно. Дети ликовали и хохотали. Даже Кроку с Марой выходка рептилии пришлась по вкусу.

Скорчившийся и взъерошенный Грок, словно с нервным тиком, приподнялся, резко дергая конечностями. Взял с дивана косу. Оружие загудело. Милая мордаха рептилии снова превратилась в вытянуто-агрессивную.

– Да по ней крематорий плачет! Она опасная! – возмутился Грок, но сложил косу.

– Не опаснее тебя, – ответил брату Крок, облокотившись на косяк дверного проема.

– Мало того, что сумасшедший дом устроили, еще и зверинец развели. И нашли же где-то такую мерзость. Это же валькирия! Настоящая, вашу мать, живая, злющая валькирия! Они же аж на Грете водятся! Ладно, мне пора. Мир и свет…

С трудом собирая глаза в кучу, заплетающимися ногами Грок вышел на темную улицу, и, пока экран не закрылся, были прекрасно слышны его грубые ругательства на надрыве.

Мара облокотилась на плечо супруга:

– Крок, а это что?

– Милая, я совершенно перестал понимать уже, что происходит, как и что это и откуда оно взялось. Может, это животное майора Сталиной. Насколько я знаю, одинокие женщины любят заводить себе питомцев, может, принесла с собой.

– Ну, учитывая то, что она решила спать в нашей с тобой спальне, не удивлюсь, что она действительно принесла домашнее животное. Знаешь, я практически не знаю землян, но уже уверенно их недолюбливаю.

– Добро пожаловать в мой клуб, – вздохнул Крок. – Ладно, милая, берем детей и поехали к твоим родителям. Я не хочу, чтобы наши малыши еще когда-нибудь видели подобные сцены.