Психе. Экзистенциально-психологический анализ психического. Патопсихология. Экзистенциально-психологический анализ

В зависимости от онтической структурированности и дифференцированности индивид умеет решать кризисные ситуации.

Схематично способы решения универсальны:

1-ый вариант – экзистенциальный «скачок». Это снижение экзистенциального уровня реагирования с сохранением целостности экзистенциальной сущности. Снижается интенциональность, самость в самоощущении, самосознание вообще. Происходят личностные изменения со снижением чувства собственного достоинства и социальных претензий.

Психотравма претерпевает трансформацию по законам психологической защиты с переработкой и вытеснением в прошлое и т.д.

2-ой вариант – модификация экзистенциальной жизни с изменением основных категорий сущности, миропроекта индивида в его феноменологическом мире. Этот экстремальный вариант характеризуется невозможностью выйти из психотравмирующей ситуации, с грубым снижением уровня экзистенциального бытия, категорий сущности, нарушением баланса «внешнего – внутреннего» в интроекции, в экзистенциальной исполненности, с модификацией личности, потерей социальной роли в семье и обществе на длительный срок.

В.И. Медведев предложил разные типы отношения к самому себе в ситуации стресса:

Первый тип – отношение к самому себе «как к жертве» экстремальной ситуации. Фиксация на нём усугубляет стресс. Это отношение можно назвать как «примитивно эгоистическим» по форме. Этот образ вступает в антогонистические отношения с сущностью индивида категорией совести в экзистенциальном сознании, создаёт «порочный круг», обедняет экзистенциальное бытие в метафизическом пространстве индивида, препятствует его развитию.

Второй тип – сочетание отношения к себе как к «жертве» с пониманием себя «как ценность» доверенной себе же. Такое отношение можно назвать объективно-индивидуальным, что отражает способность сохранения личности.

Третий тип – отношение к себе как к одному из ряда людей, находящихся в психотравмирующей ситуации, что способствует сохранению эффективной деятельности при стрессе.

***

Эмиль Крепелин в своей монографии «Психогенные душевные расстройства у арестантов» впервые выделил и описал клинические картины психических расстройств у заключенных. Особенностью этих состояний является причинность проявлений в зависимости от времени, ситуаций и личностного реагирования на психогению, а также описал множество конверсионных проявлений при этих состояниях.

Фактор ареста и предварительного заключения. Острота происходящего, часто неожиданность, резкая смена окружения феноменологически оценивается как катастрофа. Крайняя аффектация на арест, нарушение стереотипов бытия, изменение отношений с окружающими, как противоположность социального присутствия, вплоть до личной изоляции, является очевидным фактором возникновения стресса и развития психотравмы.

После острого периода переживания первичного аффекта происходит осознание неотвратимости нарушения бытия, особенно катастрофичность категории свободы с выраженным аффективным компонентом и реакцией оппозиции. Психодинамика представлена проявлением тревоги, синдромом ожидания угрозы жизни, потери будущего. Нарастают и формируется категория страха, идеи отношения, стыда, обиды приводят к пониманию безысходности ситуации, отсутствию будущего в экзистенциальном сознании.

Фактор закрытого информационного и объективного пространства, социальная изоляция, нарушение стереотипов бытия как миропроекта создают в поле сознания феномен «остановившегося времени», бесперспективности существования, то есть того, что определено понятием экзистенциального криза.

Объективно меняется уровень мотивационно-личностного реагирования. Начинается процесс адаптации во вновь открывшемся пространстве. Экзистенция проходит этап формирования новых экзистенциалов для реализации в бытии с трансформацией миропроектов в новых условиях функционирования, наполняя категории, понятия, атрибуты содержанием в соответствии с экзистенциальным сознанием в метафизическом мире.

В систему реагирования включаются психосоматические механизмы стресса: напряжение практически всех систем организма для восстановления гомеостаза организма.

Индикатором вовлечения «телесности» в систему адаптации и снятия напряжения выступает психика с экзистенциалом «самочувствие» и её атрибутом – тревога.

Фактор времени трансформирует новую бытийность, и изменившемся качеством интенциональности, экзистенциалом – вектором «в будущее» и

отношением к себе. Соответственно меняется представление о «мире», как нажитость прошлого и изменяющемся экзистенциальным пространственно-временным осознанием.

Это представление носит название «первоначальный проект» и отражает изменение выбора экзистенции на новом уровне для уменьшения угрозы сущности индивида.

***

В общественном сознании многих развитых стран длительно формируется представление о феномене «Постравматическое стрессовое расстройство».

Очевидность интереса связано с массовостью, представленностью этого феномена в последние столетия, необходимостью социальной и медицинской оценки и оказания им помощи.

В DSM – 3 к посттравматическим стрессовым расстройствам относятся «только те ситуации, когда изменения в психическом состоянии, были связаны с чрезвычайными травматическими событиями, далеко выходящими за пределы обыденной жизни. К ним относятся «войны, вооруженный разбой, захват заложников и пытки, изнасилование, техногенные катастрофы». Причем, обыденные житейские проблемы типа развода, финансовый крах, относятся к «расстройствам адаптации», которые индивид мог предвидеть и, в некотором смысле ожидаемы. Естественно, клиническая картина и течение их отлично от проявлений посттравматических стрессовых расстройств, которые протекают в большем разнообразии и большей степенью охвата экзистенциальной жизни индивида. Длительность этих нарушений может продолжаться многие годы с рецидивами, трансформироваться и конвертироваться в другие расстройства органов и систем.

Феноменологически массовые катастрофы как и войны обладают коллективной индукцией психотравмы в коллективном сознании, крайне насыщенностью и влиянием первичного аффекта, длительной диссоциацией психической деятельности, преобладанием в психической защите коппинг-реакций. «Сумма возбуждений» не может быть отреагирована в этот временной период и поэтому трансформируют или переносят эту энергию в нечто соматическое.

Психологизация психотравмы на личностном уровне привела к созданию множества классификаций переживаний. Примером классификации «собственной работы горя» по фазам предложил Дж. Боулби:

1 фаза – «оцепенение» с переживанием гнева и страдания.

2 фаза – «острой тоски» и поиска утраченного объекта.

3 фаза – дезорганизация и отчаяние.

4 фаза – «реорганизация» – новая (иная) степень адаптации.

В фазе «острой тоски» происходит осознание реальности утраты с реакцией тревоги, беспокойства с иррациональной степенью реагирования. Экзистенциальное сознание в поле сознания испытывает крах самосознания, разрушается бытие-в-мире, связь внутреннего с внешним присутствием, угроза сущности представляется неотвратимой, теряется смысл существования, как реакция на потерю индивидуального пространства, начинает доминировать в сознании интуитивное чутьё, как представитель инстинкта самосохранения, нарушается пространственно-временное присутствие с преобладанием вектора прошлого и т.д. и т.п.

К диссоциации психики приводит не сама травматическая ситуация, а устрашающий смысл, в котором событие приобретает в сознании индивида.

Насилие над личностью с чувством беспомощности и безнадёжности по силе вызывают экзистенциальный криз с переходом по времени на более

низкий уровень «архаических защит», что приводит к регрессу личности, вплоть до снижения когнитивных способностей, снижению интенциональной заинтересованности с уходом из бытийности. Одним из специфических феноменов описанных З. Фрейдом, является феномен «навязчивого повторения». Травма не может существовать без памяти воспоминаний (реминисценций), патологических паттернов повторений и ассоциаций. При блокировании экзистенции психотравматическим воздействием, индивид теряет устойчивые отношения с сущностью, то есть «внутренней жизнью». Внешние стимулы «мирности» заполняются «страстью» переживаний доминирующих в поле сознания с фиксацией фабулы психотравмы с отреагированием на текущие события с элементами бредообразования преследования и отношения, что приводит к замкнутости бытия и изоляции.

Невозможность выйти из психотравмирующей ситуации, потеря свободы выбора экзистенциального пространства, изменение векторов экзистирования, кризис самосознания – это онтологические закономерности бытия сущности в этом процессе.

Психотравма в феноменологическом понимании экзистенциального анализа к структурированию и изменению сущности индивида – это драма и даже трагедия существования индивида с обязательным ущербом для бытия и его окружения. Наглядным примером являются метаморфозы основных категорий всех составляющих сущность индивида и его феноменологического мира, приведенные в личностно-экзистенциальном анализе.

***

Длительный период психопатологического анализа достиг своего кризиса.

Маньян , Эскироль, Фальре, Капгра создали частное представление о психических нарушениях, создали психопатологические картины болезней от инициальных проявлений до конечных состояний, Появились клинически очерченные психические заболевания: гебефрения, парафрения, кататония, дизнойя, везаническая деменция и д.р.

Общая эволюция идей переросла в идею единства процесса, которую сформулировал в 1900 году Э. Крепелин в понятие эволюции деменции или «раннюю деменцию». Э. Блейлер разработал новый подход в учении «основного заболевания». Он изменил представление о «деменции и изменении мышления и аффективной жизни», ввёл понятие аутизма, как фундаментального расстройства и назвал заболевание – «шизофрения». Конституциональный период, в основе которого находится идея совокупности способов реагирования, мыслей, поведения, которые стоят у самых истоков личности больного – такова концепция Кречмера. Этот подход был подробно разработан Минковским, Клодом, Майером.

Следующий этап – понимание основного заболевания как «реакции», подробно разработанное Бонгоффером, Биринбаумом, Ланге, Куртом Шнайдером, который медленно определил феноменологический период, благодаря влиянию психоаналитического учения и экзистенциализму, который из философского учения, основанного на феноменологических принципах в методологии, развил психоаналитическое направление в психологии и психиатрии.

Особенностью их подхода, заложенному в экзистенциальной феноменологии, не претендовать на этиопатогенез психических заболеваний. Наиболее сильное влияние феноменологический подход в настоящее время наблюдается во Франции, как родины современных экзистенциалистов.

*

На современном этапе психиатрия это область медицина, медико-биологического его направления. Основной её задачей является выявление, установление диагноза, лечение и профилактика психического заболевания у больного.

В методологическом подходе для установления психического заболевания рассматривается 3 вопроса:

Синдромогенез проявлений.

Синдромокинез, как подтверждение выявленных нарушений.

Синдромотаксис.

В оценке заключения о нарушения психического состояния основным критерием является категория «психическое здоровье».

Среди множества подходов к оценке этой категории остановимся на критерия предложенных ВОЗ.

Психическое здоровье это «психосоциальная адаптация и психический

комфорт в реальной и социальной действительности … и соответствует нулевой вероятности психической болезни или психической нестабильности».

Социально психологические характеристики позволяют понять категории психического здоровья. К ним относятся:

Чувство постоянства и идентичности переживания в идентичных ситуациях.

Критичность к себе и своей собственной психической продукции и её результатам.

Соответствие психической реакции силе, частоте средовых воздействий, социальных обстоятельств и ситуации.

Способность самоуправлять поведением в соответствии с социальными нормами, правилами и законом.

Способность планировать собственную жизнедеятельность и реализовать это.

Способность изменять способ поведения в зависимости от смены жизненных ситуаций и обстоятельств.

На современном этапе развития психиатрической помощи в отечественной психиатрии существует системный подход с учетом накопленных мировой психиатрии научных знаний, многовекового опыта и знаний практической психологии и других дисциплин.

Выдающийся психиатр академик А.В. Снежневский разработал патогенетическую, синдромологическую систему оценки психических расстройств в соответствии с тяжестью заболеваний, их развития.

Общепризнанная классификация расстройств представляет:

1.Психоорганические расстройства.

2.Судорожныерасстройства.

3. Парамнезии.

4.Помрачение сознания. (делирий, аменция, сумерки).

5.Кататонические, парафренные, галлюцинаторно-параноидные.

6.Паранойяльные расстройства, вербальный галлюциноз.

7.Невротические (навязчивые, истерические, деперсонализационные, сенестопатические, ипохондрические) расстройства.

8.Афективные (депрессии, маниакальные) расстройства.

9.Эмоциональные гиперэстезии.

Психические расстройства проявляются различными уровнями представленности у индивидуумов с психическими нарушениями.

Для практического применения они объединены в классификацию психических болезней МКБ -10.

Основные критерии установления диагноза основываются на изменении основных характеристик психической деятельности индивида в течении жизни. Следствием этих нарушений проявляются в следующих формах:

Психический маразм.

Тотальное слабоумие.

Амнестические расстройства.

Регресс личности.

Снижение уровня личности.

Дисгармония личности (шизофрения).

Изменение личности.

Изменения «Я».

Истощение психической деятельности.

*

Сущность психопатологии в феноменологическом объяснении психических расстройств, постановке диагноза. Но психопатологические феномены на современном этапе не получили достаточного научного объяснения физиологического, психологического и философского.

Задача экзистенциального анализа в объяснении психопатологических феноменов в понимании экзистенциальной философии.

Исходя из методологического принципа исследования, следует отказаться от термина экзистенциальной психопатологии. Предлагается термин – экзистенциальная патопсихология, так как следует исходить из того что экзистенциальному аналитическому исследованию подлежит субъективная жизнь индивида как конститутивит, как единство сущности его феноменологического мира как (Dasein) бытие-в-мире.

В представлении общей патопсихологии экзистенциалисты исходят из механизмов взаимоотношений экзистенциальной сущности и бытийности, в понимании «реальности» в поле сознания. В результате нарушений взаимодействия нарушается сенсорный поток, изменяется уровень формального сознания. Этот феномен называется дискордантностью.

Возрастает уровень экзистенциальной тревоги. Мобилизуется значимость категории самосознания, ментальные образы его доминируют самость, заполняя поле сознания значимыми и актуальными для сохранения сущности категориями.

По мнению Жака Дериды, «онтогенетически ни один феномен не утрачивается, а переходит на другой уровень в экзистенциальном сознании и сущности вообще».

Отреагирование на изменение своего состояния приводит к реакции реальной тревоги, которая наполняется иллюзорными образами конкретных ситуаций психодинамических механизмов, с изменением представления реального времени. Индивидуальное пространство, как присутствие смыслов, уменьшается в зависимости от временного фактора. Баланс между прошлым в настоящим смещается в прошлое и наполняет смыслом текущее, то есть отношение к фактичности все больше склоняется к иллюзорном представлению в экзистенции.

Антогонизм и амбивалентность как атрибуты психодинамики присутствуют в двойственных оценках Я-говорения, чем подтверждают нарастающую раздвоенность самости и категории «Я».

Экзистенциальная тревога нарастает раньше, чем тревога экзистенциального бытия, которая трансформируется в чувство страха при экзистенциальных кризисах, достигают степени панических реакций или ступора.

*

Экзистенциальное бытие, как присутствие, миропроект с взаимным узнаванием, интенциональным благополучием является незамкнутостью, открытостью трансцендентности, возможностью выйти за пределы самого себя в метафизическом мире, без кризиса бытийности, что создает возможность соотнесение сущности индивида для коммуникации с другой экзистенцией. Воплощаясь в свободе принятия решения во вне, индивид обретает себя как трансценденция, «как дарованный себе в ней».

Через видимое-объемлющее, через диалог экзистенции и Миром, индивид основывает свое существование и смысл сущего.

Патопсихологию психических нарушений можно рассматривать, используя два подхода:

Онтологический – когда «внутримирное» сущее утрачивает контроль над представлением индивидуальной идеи бытия вообще.

Персоналогический принцип – как личностная оценка пути достижения экзистенции.

Приведенные подходы к патопсихологии психических нарушений, в их сочетании создают множество картин бытийности в метафизическом пространстве бытийности индивида, что подтверждает онтологическую диалектику человека.

*

Самосознание индивида контролирует изменение внутреннего мира, но по своему назначению не может объяснить причину изменений. Условием целостности и сохранности личности остается постоянное осознавание своего способа конструирования мира как условие обретения на основе открытости по отношению представляющимся возможностям, то есть «свободе», как к будущему, которое может случиться. Результатом внутреннего осознания происходит восприятие внешнего мира и предвидение будущего…

Знаковым внутреннего осознания имманентно как присутствие, как трансценденция, через самоощущение и самочувствие, остается присутствие собственного тела. Этот феномен не является выраженным эффектом, инициально реагирует на любое изменение экзистенции в форме иллюзии своей сущности, временного отделения Я от «тела», как предикт стресса.

Иллюзорность как знаковость экзистенции, обусловлена интуитивным чутьем, бессознательным актом бытия, в отношении иерархии ценностей, их конгруентности для подтверждения истинности происходящего.

Включение личности в пространственно-временную осознанность в метафизическом пространстве происходит через тело. При затруднении экзистирования, личность испытывает угрозу своей целостности и уникальности, в присутствии смыслов как индивидуальное пространство.

Страх собственной деперсонализации, как атрибута самости ведет к деперсонализации себя во внешнем мире, то есть в психическом первообразе, когда нарушается когруентность экзистенции – конфронтации идентичности экзистенции и реального бытия. Личность замыкается в себе, погружается в мир тревожных фантазий и страхов.

Личность открыта по отношению к трансцендентному, сфере ценностей.

При затруднении экзистирования, по механизмам блокирования происходит замена обыденного присутствия в психическом бытии, полной самоидентификации на представления сущностного опыта. Крайней формой проявления блокирования экзистирования является феномен дереализации окружающего мира с иллюзорными атрибутами.

Изменения экзистенциальной жизни онтологически обязательны в феноменах деперсонализации и дереализации.

Индивид создавая себе ложную картину сомнения в экзистенциальном сознании, через совесть как феномен Dasein, « зовет индивида к самому себе» против его воли. Амбивалентность личности, как динамическое отношение и взаимодействие в бытийности, отдаляясь от внутреннего сущего создает иллюзию раздвоенности в ряде феноменов бытия-в-мире.

Симптомы «дежа вю и жаме вю» обязательны в картине острого состояния.

Отчужденность, зависимость, управляемость, как экзистенциалы, доминируют в поле сознания, создавая эффект несвободы, отчуждая источник своих мыслей и действий от своей сущности. Индивидуальное бытие теряет свою центрированность в категории заботы. «Я» как субъект происходящего интравертируется в свою сущность с потерей персоналогической способности осознавать свободу в управлении деятельностью, как субъект происходящего в бытийности. Теряя уверенность в собственной идентичности индивид становится «наблюдателем собственного поведения и собственной речи.

Потеря осмысленности, с потерей желаемого будущего, изменяет субъективное течение времени. Индивид замыкается в настоящем.

Наступает феномен кризиса, как реакция на блокаду пути к подлинному бытию. Dasein как трансценденция (по Л. Бинсвангеру), теряет единство горизонта времени. Прошлое как заброшенность утрачивает, и как крайний вариант, отрицает настоящее. В поле сознания устанавливается Хаос.

Бытие-в-мире все более заполняется иллюзорными образами фантазий воображения прежнего опыта – псевдореминисценциями.

Вспышка ирреальности как следствие недостаточности перцепции внешнего мира приводят к эффекту умножения и столкновения пространственно- временных схем в наличном сознании и образованию патопсихологических феноменов нарушений психосенсорного синтеза, иллюзий узнавания.

Инсайт – внутренний взгляд о себе и мире. Это атрибут самосознания, поля сознания. Это комлекс- эффект, который является атрибутом осознания «Я», как личности, отражает запросы бытия сущности в диалоге, обращен на сохранение единства сущности. Достоинство диалога в амбивалентности.

Условно, первый уровень – знаковость представления присутствия в миропроекте, констатация обыденности и витальности, как экзистирующей сущности. Этот уровень онтологичен и фундаментален, по сути, индицирует сущность в её самости, не несёт в себе вектора временности,так как принадлежит настоящему в поле сознания. Знаковость представления присутствия – самоговорение, есть осознание причастности как присутствия «моей сущности» в представлении «мирности», то есть того что есть, и того что «Ничто». Этот феномен понимается как имманентная мирность и наполняет поле сознания индивида.

Этот принцип, основанный на конгруентности и определяющий целостность и идентичность трансценденции, ляжет в понимании патопсихологии психических нарушений.

Другой уровень внутреннего голоса – голос совести, онтологический ответ экзистирующей сущности на иерархию ценностей.

Голос совести феноменологический атрибут Я и его императив и имманентно в поле сознания ундулирует в зависимости от трансценденции экзистенции.

При отчуждении от бытийности, как интенциональный акт миропроекта становится атрибутом «других», таких как Ты или Он или Они, оставаясь в поле собственного осознавания. Модусы отчуждения сущности, ради потенциала бытия «Мы», вступают в систему отношений и зависимости, которые определяются категориями психического. Изменение уровня отношений и зависимости, как угроза бытийной сущности в ситуации экзистенциального стресса, сопровождается голосом, как осознанным императивом Воли на угрозу целостности. Для освобождения бытийного смысла сущего и экзистирования, развернутого в его феноменальном основесоставе возможен диалог.

В ситуации экзистенциального стресса онтологические атрибуты диалогизма, такие как антогонизм и амбивалентность создают феномены нового уровня.

Голос совести как атрибут Я «присваивается» оппонентом экзистенциального криза – Ты, Он или Они. Я в поле сознания относится на периферию, теряя связь и зависимость от самости. Создается угроза сущности и её целостности.

Амбивалентность в потере личностного участия в диалоге совести,

отчуждении от самости в поле сознания приводит к императивному влиянию оппонента в диалоге, потери волевого контроля в принятии решений, с элементами бредовой оценки отношений, которые относятся к патопсихологическим нарушениям.

В этой ситуации экзистенциал присутствия обнаруживает себя зов заботы со

своими атрибутами – экзистенциальной тревогой, совестью и чувством вины.

Совесть, как согласованность и соответствие между собственной сущностью и ценностями в данной ситуации, вступает в диалог со свободой, которая теряет аутентичность, как смысл существования, потерей будущего.

Зов совести как онтологический феномен зовет индивидуум к самому себе, к его сущности, а с другой стороны к присутствию как бытие-в-мире как трансценденция, через навязчивые сомнения и тревогу в мирности. Компоненты этих феноменов также составляют патопсихологические расстройства.