Уравнение Гровса с тремя неизвестными. Шпионский детектив

– В этом ультиматуме Гитлер будет требовать от США и Великобритании заключения сепаратного мира для войны против СССР, – информировал Шмелев, – подготовку он поручил Гиммлеру….

– Это дезинформация? – спросил Фитин, – чем подкреплены сведения?

– Диктофонной записью, – ответил Шмелев, – разговор между Гитлером и рейсхфюрером СС проходил тет-а-тет.

– Это утопия! – воскликнул Фитин, – кто мог записать их разговор? Англичане, мне кажется, блефуют….

– Мы провели экспертизу магнитной пленки, товарищ комиссар госбезопасности 3-го ранга, – продолжил Шмелев, – запись подлинна, по сведениям английской разведки она сделана в резиденции Гитлера Берхоф в Баварских Альпах, куда он приезжал сразу после поражения в Арденнах….

– Хорошо! Все свободны кроме Квасникова и Петрова! – закончил совещание Фитин.

– Давайте проанализируем сложившуюся ситуацию, – предложил Фитин, когда все разошлись, – товарищ Квасников, Вы сейчас же отправьте шифровку «Джеку» с дополнительным заданием выяснить, что произошло 16 декабря в Арденнах?

– А почему «Джек» должен это выяснять? – спросил Квасников, – миссия «Алсос» сейчас находится в Страсбурге и резидент выполняет задание по сбору адресов немецких специалистов-ядерщиков.

– Есть у меня одно предположение, которое могут прояснить ученые-физики Гоудсмита, – задумчиво произнес Фитин, – я пока умолчу о нем! …К тому же проверку достоверности сведений, порученную товарищем Сталиным нужно осуществить быстро, без промедления. Так что Вы можете сейчас же приступать, а мы с товарищем Петровым проанализируем, почему полученные разведданные могли оказаться противоречивыми.

Квасников ушел выполнять срочное поручение, а Фитин долго стоял у окна и смотрел на площадь Дзержинского. Была уже ночь и ее освещение, которое c недавних пор регулярно включали c вечера, завораживало и настраивало на лирику. Но Фитину было не до этого, он сосредоточенно о чем-то думал, а Петров ждал, когда начальник задаст вопрос.

– Как Вы считаете, могла произойти перевербовка нашего резидента англичанами? – задал, наконец, первый вопрос Фитин, – ведь если мы выясним, что его сведения – «деза», то нам срочно нужно принять меры по замене резидента. Хотя кем, …я пока ума не приложу.

– Я не думаю, – ответил Петров, – Ким Филби, коммунист, руководитель 9-го отдела внешней разведки Великобритании, работает на нас с 1934 года, только за время войны мы получили от него 914 секретных документов. Предан идеям Маркса, Ленина, бескорыстен. В последнее время….

– Это биография, – возразил Фитин, – я хотел бы услышать доказательства по результатам проверки.

– Последняя проверка была предпринята нами месяц назад, а вообще они бывают у нас регулярными, – информировал Петров, – результат показал, что он не является двойным агентом.

– Как вы проверяете? – спросил Фитин, – я имею в виду технологически.

– Отправляем задание с дезинформацией, – ответил Петров, – если резидент работает на две стороны, то «деза» приводит к определенному противодействию контрразведки МI5, где работает еще один наш человек, сообщающий нам об этом. Они не знают о существовании друг друга, и каждый выполняет свое задание, но есть постоянно действующие методы проверки….

– Это понятно, – прервал его Фитин, – ответь теперь, – почему Ким Филби сообщил непроверенные сведения? Сегодня выяснилось явное противоречие фактов, а это вызывает подозрение, что Ким Филби «прогнал Центру дезу».

– Значит, внешняя разведка Великобритании имела только ту информацию, которую сообщил нам Филби! – предположил Петров.

– Хм-м, странно, – удивился Фитин, – сомневаюсь, что MI5 не доступна более обширная информация, нежели военной разведке? Я имею в виду бомбардировку 16 декабря, которой Гитлер намеревается шантажировать союзников.

– Есть еще один аргумент, товарищ комиссар госбезопасности 3-го ранга, – возразил Петров, – информация из МИДа о предполагаемом ультиматуме Гитлера получена от Тома Маклина, который является другом Кима Филби со студенческих лет. В 1936 году именно Ким Филби завербовал Маклина для работы на нас. Из чего следует, что он никак не может «подставить» друга, передавая нам информацию, на основании которой появится подозрение, что Ким Филби «прогнал Центру дезу»!

– Ладно, оставим Кима Филби и поговорим о перепроверке его сведений резидентом «Джек», то есть Майклом Беннетом – успокоился Фитин, – меня интересуют канал поставки информации с результатами миссии «Алсос», а также прямой и обратной связи с ним. Хотя все это разрабатывалось под моим руководством, я как ты понимаешь, не могу помнить деталей….

– Основной независимый канал получения информации, собранной миссией «Алсос», – начал Петров, – из Управления стратегических служб США в Берне! Командир миссии «Алсос» Паш получил в свое распоряжение многочисленные каналы передачи информации в обход ФБР и МИДа. В их числе канал связи с Управлением стратегических служб США в Берне. Еще во время его образования в 1942 году в аппарат Даллеса внедрен наш агент «Хаммер». Он снимает на микропленку все отчеты Паша и посредством закладки передает их связнику доставляющему ее в Великобританию. По дипломатическому каналу микропленка попадает к нам.

С каждой кассетой «Хаммер» присылает сопроводительную шифровку с кодом №1, с пояснением информации, списками немецких ученых-атомщиков и их адресами. Дату следующей закладки и место он каждый раз меняет, сообщая об этом связнику шифровкой со вспомогательным кодом №1—1, оставляя ее в месте закладки в отдельной капсуле красного цвета. Аналогично поступает связник, когда передает информацию из Центра. В этом случае связник определяет дату и место закладки. Это сделано для того, чтобы оно посещалось всего один раз и в случае установления слежки за ним, контрразведка не могла выследить ни одного из принимающих закладку. «Хаммер» и связник друг друга ни разу не видели, что гарантирует их обоюдную неуязвимость в случае провала одного из них. Этот канал работает независимо от всей схемы связи с Беннетом.

– Я не понял роль Беннета в передаче информации по каналу Управления стратегических служб Даллеса, – прервал Фитин.

– Он контролирует содержимое отчетов Паша и после каждого из них отправляет две одинаковые шифровки с кодом №2 и №3 по двум каналам связи, независимым от основного, – информировал Петров, – по сути, это дублирование шифровок «Хаммера» но с другими кодами и по иным каналам. Для чего это сделано, я объясню позже.

– Хорошо, продолжайте, – согласился Фитин.

В схеме передачи информации, – продолжал Петров, – работает три канала с кодами шифрования №1, №2 и №3 о которых я уже упомянул, плюс дополнительные №1—1, №2—1, №3—1 для внутреннего употребления между связником и резидентом. Нумерация каналов, как Вы, наверное, поняли, соответствуют номерам кодов, причем Беннет, он же «Джек», единственный во всей схеме, знающий сразу два основных кода: 2-й и 3-й. Здесь все работает аналогично основному каналу «Хаммера», никто из участников схемы не знает друг друга, каждый выполняет свою задачу. Исключение составляет 2-й канал связи, завершающим этапом которого является работа радиста из швейцарского городка Райнах недалеко от границы с Германией. Это сделано для ускорения передачи сообщений от «Джека», которые должны приходить в Центр раньше остальных.

Теперь рассмотрим, как мы контролируем работу всей схемы. Тут возможны два варианта провала любого из участников: арест и перевербовка. Рассмотрим первый из них. Допустим, что «Хаммер» провалился и взят под стражу. Тогда информация от него прекращает поступать в Лондон, а от «Джека» обе его шифровки поступают – одна со связником в Стокгольм, а вторая по радиоэфиру из Райнаха. Если кто-то проваливается и попадает под арест во 2-м или 3-м канале связи, то соответственно прекращается поступление шифровок «Джека» по этому каналу. То же самое произойдет, если проваливается сам Беннет, по 1-му каналу есть информация, а по 2-му и 3-му нет. Задания Центра для «Джека» поступают по 2-му или 3-му каналу. Резидент, получая наше задание по каналу, например, №2, отправляет подтверждение о его получении по каналу №3 или наоборот. Если подтверждение не получено Центром, то это означает провал в каналах связи или самого резидента.

Рассматриваем второй вариант – перевербовка наших резидентов, связников или радиста американцами. Понятно, она имеет цель подменить информацию, поступающую в Центр, «дезой». Допустим перевербован «Хаммер». Тогда его шифровка, пришедшая в Стокгольм, не будет соответствовать двум, поступившим от Беннета и мы точно определяем, что «Хаммер» перевербован. То же самое произойдет, если его связник станет сотрудничать с американцами. Если произойдет перевербовка Беннета, то информация, поступившая нам по двум его каналам, не будет соответствовать шифровке полученной от «Хаммера». Аналогично, если кто-то из цепочки 2-го или 3-го канала начнет работать на американцев. Для того чтобы использовать схему в своих целях с перевербовкой, им придется раскрыть ее в полном составе, то есть все три канала, что практически невозможно!

– А как предусмотрена эвакуация наших разведчиков в случае провала? – спросил Фитин, – если, например, они до ареста заметят за собой слежку.

– Каждый от резидента до радиста имеет адрес конспиративной квартиры, где для него заготовлены документы на другую фамилию, деньги, одежда и средства грима: парики, усы и т.д., – ответил Петров, – провалившемуся разведчику нужно всего лишь явиться туда. К сожалению, на территории Франции, где сейчас работает «Алсос», таких квартир не успели организовать, но в Германии их достаточно. Мы законсервировали там порядка десяти-двенадцати единиц еще в 1939 году и на сегодняшний день все они готовы принять наших людей после провала.

– Но это же нужно переходить линию фронта, – возразил Фитин, – да и на территории Рейха небезопасно находится даже на конспиративной квартире. Гестапо продолжает четко работать, немецким языком нужно владеть в совершенстве…. Да чего я Вам это рассказываю? Вы сами лучше меня понимаете. Выходит, что у нас нет вариантов эвакуации агентуры, работающей во Франции в случае провала?

– Выходит, что так! – согласился Петров, – но если провалившемуся разведчику удастся пересечь линию фронта, то такой вариант вполне работоспособный. Большего сказать ничего не могу, это не моя зона ответственности! Какую еще информацию Вы хотели бы услышать по деталям работы агентуры в миссии «Алсос»?

– Спасибо, товарищ Петров, – поблагодарил Фитин, – теперь я вижу, что «Джека» можно смело использовать для проверки подлинности сведений предоставленных Кимом Филби! Давайте теперь проанализируем, как поведут себя союзники в случае предъявления Гитлером ультиматума.

– Рано судить об этом, – ответил Петров, – пока информации мало, нам неизвестно, какой бомбардировкой он будет шантажировать союзников?

– Вспомните донесение «Джека» о возможном применении немцами радиоактивного заражения местности, – аргументировал Фитин, – думаю, что этим Гитлер и будет шантажировать союзников. Вероятно, что 16 декабря Люфтваффе сбросило «грязные бомбы». Это обычные фугасы, с радиоактивными элементами.

– Я считаю, такое заражение территории Германии вряд ли будет использовано Гитлером, – возразил Петров, – ведь это его страна, как можно допустить заражение собственной территории? Помните, как фюрер, отнесся к использованию химического оружия на нашей территории, которую считал уже своей? Гитлер в то время категорически отказался от использования артиллерией химснарядов.

– Вот именно, что в то время! – аргументировал Фитин, – сегодня он ведет себя, как волк, загнанный в угол и может быть абсолютно непредсказуем…. Кто знает, на что способен зверь, которому жить остается последние минуты?

– Я предлагаю усилить агентуру в ведомстве Даллеса, – сказал Петров, – там концентрируется вся информация разведывательных служб США и по ней можно судить, что предпримут власти союзников на ультиматум Гитлера?

– Мы уже не успеем по времени, – с сожалением заметил Фитин, – этот процесс начнется в ближайшие недели, а на внедрение дополнительных агентов к Даллесу у нас нет возможностей, а их нужно готовить заранее.

– Это задание можно поручить «Хаммеру», – предложил Петров.

– Не следует перегружать его, – отверг предложение Фитин, – за двумя зайцами гоняться, ни одного не поймать! Он достаточно загружен работой по «Алсосу», а это очень важное стратегическое направление. Сами знаете, по информации от резидента «Манхэттенского проекта», как американцы спешат с созданием атомного оружия. Нам категорически нельзя отстать от них….

В кабинет вошел адъютант Фитина Валерий, молодой капитан лет тридцати возрастом. Он мог делать это без предупреждения в случае срочных донесений из любой резидентуры. Фитин демонстративно прервал беседу с Петровым и вопросительно посмотрел на Валерия.

– Срочное донесение, товарищ комиссар госбезопасности 3-го ранга, – доложил тот, вытянувшись по стойке смирно у входа.

– Давай! – приказал Фитин.

Валерий строевым шагом проследовал к столу шефа и положил перед ним папку, опечатанную специальным талоном с грифом «Секретно!». Такой порядок установил сам Фитин – информация, поступающая в любое подразделение внешней разведки из отдела дешифровальщиков, не должна быть доступна случайному взгляду.

– Свободен! – приказал Фитин адъютанту и тот, повернувшись на сто восемьдесят градусов, щелкнув каблуками, вышел из кабинета.

Фитин вскрыл папку и углубился в чтение, Петров ждал, когда тот сообщит ему от кого пришло донесение и прочитает его текст. Будучи начальником управления оперативного планирования и анализа, Петрову была доступна любая информация, ведь именно в отделы его подразделения стекались все донесения резидентуры, которые обобщались, анализировались и на этой основе рождались дальнейшие хитроумные ходы наших разведчиков за рубежом. Точно такая же папка поступила и в его подразделение, но будучи у шефа в кабинете, он не мог ознакомиться с ее содержанием.

– Резидент Феклисов сообщает о полученной от агента «Макбет» информации о том, что лучших ученых, работающих по «Манхэттенскому проекту» перебросили еще в декабре в миссию «Алсос», значительно увеличив ее штат и возможности! Ваше мнение, товарищ Петров?

– Я уверен, – отвечал тот, немного подумав, – это может означать: американцы кинулись на поиски, а возможно уже и вышли на результат атомного проекта гитлеровцев!

– Но ведь их «Манхэттенский проект» практически оголен! – возразил Фитин, – значит, и работы в Лос-Аламосе заглохли.

– Здесь возможны два варианта, – размышлял Петров, – или успехи американцев в создании атомной бомбы зашли в тупик или миссия «Алсос» обнаружила немецкую секретную лабораторию или завод по обогащению урана!

– Или и то и другое одновременно! – добавил Фитин, – в любом случае мы об этом скоро узнаем! Хотя во Франции найти все это невозможно, союзники еще не вступали на территорию Рейха…

На этом рабочий день Фитина закончился. Часы показывали половину второго ночи, когда он вышел из здания и сел в служебный автомобиль. Каждый раз, уезжая домой, Фитин почему-то бросал взгляд на окна кабинета наркома Меркулова. Если они еще светились, он мысленно укорял себя, что работает меньше своего непосредственного начальника и наоборот, когда уезжал позже Меркулова думал: «Нарком уже видит третий сон, а я только еду домой!». Сегодня было именно так, настроение неожиданно поднялось, и Фитин с удовольствием смотрел в окно на проплывающие мимо виды московских улиц. Он еще не мог знать, что в ближайшую неделю его ждет сюрприз, от которого «голова пойдет кругом», но неожиданно появившееся уже предчувствие какого-то важного события, не покидало его и беспокоило.

***

Стивен Грин, с псевдонимом «Стюарт», агент советской разведки в составе миссии «Алсос», выполнял поручения Беннета по приемке заданий Центра и отправке сообщений по обоим каналам. Он производил закладки для связника и извлекал из них сообщения Центра. Этот молодой еще мужчина тридцатилетнего возраста, был завербован самим Майклом четырьмя годами ранее, и не раздумывая, сразу дал согласие работать на СССР. Американец по происхождению Стивен был сыном одного из руководителей коммунистической партии США, и по идеологическим соображениям, благоволил СССР, первое в мире государство рабочих и крестьян.

Стивен закончил факультет международных отношений Колумбийского университета в Нью-Йорке. Владел тремя языками, английским, французским и немецким, немного говорил по-русски, посещал университетскую библиотеку, интересовался Бахметьевским архивом, одним из крупнейших хранилищ Белой эмиграции. Еще в студенческие годы он был разносторонне развитым эрудированным молодым человеком, интересовавшимся историей России, отношениями СССР, США и Великобритании.

Молодой мужчина пользовался успехом у слабого пола и часто менял подруг, не скрывая своей влюбчивости. Это отрицательное качество разведчика его резидент Майкл рекомендовал ему, как легенду для вечерних прогулок по городу, когда необходимо было забрать закладку связника или заложить сообщение в Центр. В случае слежки и задержания, Стивен мог сослаться на поиски нового знакомства или даже проститутки, о чем хорошо было известно командиру Борису Паш и членам всей группы. Стивена за глаза в миссии называли бабником.

В тот день когда Майкл с Пашем и Гоудсмитом вылетели в Реймс в Ставку главнокомандующего экспедиционными силами союзников генерала Эйзенхауэра, Стивен намеревался вечером забрать задание Центра по каналу №3, о месте и дате закладки которой было сообщено связником в предыдущий раз. После этого нужно было произвести свою закладку по каналу №2 с подтверждением о получении задания и подготовленной Стивеном шифровкой с кодом №2—1 для связника второго канала о дате и месте следующей закладки по каналу №2. Возвращение Майкла из Реймса задерживалось по неизвестной причине и с наступлением вечера, Стивен отправился выполнять свои шпионские обязанности, надеясь успеть к прилету резидента.

Моросил мелкий январский дождь и Стивену пришлось не только надевать длинный плащ, но и захватить с собой зонт. Зимы в Страсбурге теплые, даже в феврале температура воздуха не опускается ниже нуля. В самые дождливые месяцы – декабрь и январь осадки при слабом ветре поливают улицы города практически круглые сутки. Выходя из здания штаб-квартиры, Стивен пробурчал охране свою привычную фразу: «Пойду, посмотрю город» и вышел на улицу, погруженную в непроглядную темень. Электрического освещения здесь не видели с начала войны и все, кто выходил на улицу в темное время суток, брали с собой электрический фонарик на сухих батарейках.

В Страсбурге есть что посмотреть, уникальных и красивых мест с историческим и культурным значением в этом городе довольно много. Эта столица Эльзаса, главным образом известна благодаря своему готическому Кафедральному Собору со знаменитыми астрономическими часами. В Страсбурге есть известный на всю Европу музей, в котором учились Наполеон и Гете. Центральная сказочная часть города всегда открыта для любителей ночных посиделок со спиртным, в ней когда-то располагались многочисленные кафе и рестораны. Сегодня работала лишь незначительное их количество, где до утра засиживались завсегдатаи.

Страсбург официально считался европейской столицей Рождества. В довоенной жизни здесь была особая пора, когда его улицы, одетые в яркие краски, переполнялись ощущением праздника. Запах глинтвейна и сладостей говорили о наступающем Рождестве, а подарки можно было приобрести на каждом метре улицы. До позднего вечера ставились представления на театральных подмостках бродячих артистов.

Площадь Ом-де-Фер называемая «Железный человек» когда-то собирала горожан в народное ополчение для защиты города от врага. Но в 1939 году все жители были эвакуированы в принудительном порядке и вернулись назад только в 1943-м. До прибытия войск вермахта город оставался абсолютно пустым, за исключением гарнизона солдат. После поражения Франции Эльзас был присоединен к гитлеровскому Рейху, и в регионе стала проводиться жесткая политика германизации. С 1943-го Страсбург неоднократно подвергался бомбардировке авиации союзников. Англо-американские эскадрильи значительно повредили его архитектурный облик. Район Старого города больше всего пострадал от бомб, в частности, Дворец Роан, Старая Таможня и Кафедральный собор.

Несмотря на дождливую погоду, улицы не были пустынны, встречались частые прохожие, и Стивен не обратил внимания на двух мужчин в плащах с фонариками, следовавших за ним на безопасном для обнаружения расстоянии. Он побродил, как обычно по городу, заглянул в кафешку выпить чашечку ароматного кофе и, выйдя из него, направился по адресу, где под условным знаком его ждала закладка. Опознавателем обычно была неприметная отметка или вещица, заранее оговоренная связником. В радиусе ярда от нее должны быть спрятаны две капсулы с шифровками, одна резиденту из Центра, а другая, красная для него с указанием места и даты следующей закладки.

В этот раз такое место должно было находиться на улице Гойя №148, и Стивен быстро направился по нужному адресу. Подойдя к фасаду здания, он внимательно осмотрелся, подсвечивая фонариком парадную дверь и стену, пока не заметил условный знак. Это была надпись на французском языке, сделанная мелом на стене «Мусор не бросать!» со стрелкой, указывающей на урну, стоящую недалеко от двери. Стивен приподнял ее, извлек находящиеся под ней капсулы, и быстро сунув их в карман, распрямился в полный рост. Только теперь он заметил, как напротив остановились двое мужчин и светили фонариками ему в лицо.

– Какого черта? – грубо отреагировал Стивен, – вам чего надо?

Мужчины молча сделали в его сторону первый шаг, и Стивен увидел в их руках пистолеты, которые те держали наготове. Он молча рванулся в просвет между стеной и вооруженными незнакомцами, ударив одного из них зонтом по голове. «Неужели провал?» – мелькнуло в мыслях у Стивена – «но откуда эти голубчики? Французская контрразведка или агенты гестапо, которых в городе еще десятки?» Мужчина, получивший удар, взвыл от боли, ругнулся на английском языке и вырвал из рук зонт. Стивен быстро догадался, что его преследователи – соотечественники и это прозвучало в сознании приговором: «Наша контрразведка, чёрт ее побери!»

В студенческие годы Стивен был отличным спортсменом, не раз завоевавшим первые места на университетских соревнованиях, в том числе по боксу. Постоянные тренировки позволяли ему держать хорошую форму, поэтому решение пришло мгновенно: «Пуститься наутек по тротуару, растянув преследователей один за другим, затем резко встретить первого прямым ударом, отправив его в нокаут. Второго можно успеть вырубить апперкотом». Ему даже в голову не приходила мысль, чтобы незаметно выбросить шифровки ради своего спасения, он обязательно должен доставить задание из Центра Майклу, и сделать это необходимо в любом случае.

Стивен побежал по тротуару, изредка оборачиваясь, чтобы не пропустить момент своей атаки. К нему внезапно пришла догадка о том, что задание из Центра, как и сообщение Майкла, можно проглотить, чтобы они не попали в руки контрразведки, а после вернуть их естественным путем в случае удачного побега от преследователей. Это заставило его на ходу попытаться проглотить первую капсулу. Он долго не мог протолкнуть ее в желудок глотательными движениями, и когда понял, это не сможет, сунул ее обратно в карман. Мокрый и длинный плащ мешал ему бежать, а преследователи оказались резвыми парнями. Первый уже нагонял беглеца, и Стивену ничего не оставалось делать, как встретить первого прямым ударом в лоб. Тот вырубился, как предполагал Стивен, но второй мужчина успел с ходу врезать Стивену в челюсть.

Из глаз посыпались искры, и знакомое состояние нокдауна задурманило сознание. Стивен выронил свой фонарик и потерял на время ориентацию в пространстве. В лицо ему направили яркий свет, и он быстро приходя в себя, нанес удар ногой в пах человеку, светящему в лицо. Послышался специфический крик, вырвавшийся изо рта пострадавшего, а Стивен, пользуясь моментом, вновь побежал по тротуару. Отсутствие фонарика тут же обернулось против него, он споткнулся о бордюр и не смог удержать равновесия. Полы мокрого плаща, как путы у лошади помешали сделать быстрый шаг, и Стивен растянулся на тротуаре в полный рост. Удар сзади по затылку погрузил его на пять минут в небытие….

…Самолет приземлился на военном аэродроме близь Страсбурга поздно вечером. Паш, Майкл, Гоудсмит и остальные члены делегации совещания у Эйзенхауэра вышли на летное поле, где их встречали два незнакомых офицера, представившиеся сотрудниками службы контрразведки «Манхэттенского проекта». Один из них назвался майором Митчеллом Беверли и предъявил удостоверение с подписью генерала Гровса. Второй лейтенант Гарри Уокер, «настоятельно рекомендовал» Пашу и Беннету сесть с ними в один автомобиль для конфиденциального разговора, что вызвало явное недовольство Паша. Кортеж тронулся, и майор Беверли начал беседу с информации о том, что генерал Гровс создал свою собственную службу контрразведки, действующую в обход обычных каналов ФБР и службы Даллеса. Проект атомной бомбы, настолько засекречен, утверждал офицер, что даже госдепартамент США ничего не знает о нем.