Уравнение Гровса с тремя неизвестными. Шпионский детектив

Служба контрразведки подчинялась лично Гровсу, и неделей раньше он приказал установить слежку за сотрудниками миссии «Алсос». Причиной тому послужило сообщение американского «крота», внедренного по приказу генерала в поисковую группу «Энормоз», готовящуюся к работе на территории Германии, освобождаемой советскими войсками. Она должна была решать те же задачи, что и «Алсос» выполнял во Франции. Этот «крот» передал своему резиденту список немецких ученых-ядерщиков, полученный командованием поисковой группы Энормоз. Этот список был копией того, что передал Паш в отчете через Управление стратегических служб Даллеса.

– А почему Гровс решил, что утечка произошла в моей миссии? – возмутился Паш, – это могли сделать где угодно: в аппарате Даллеса или самого генерала Гровса….

– Мы арестовали сегодня вашего сотрудника Стивена Грина, – заявил офицер, – взяли с поличным! При нем обнаружены шифровки, которые он извлек из закладки на улице Гойя №148.

– Странно, генерал Гровс ничего нам об этом не говорил, хотя расстались мы с ним несколько часов назад, – удивился Майкл, – если можно расскажите, как вы вышли на Грина?

– Вам совсем не обязательно это знать, тем более от генерала! Слежка ведется за теми вашими сотрудниками, которые покидают штаб-квартиру и отправляются в город, – немного раздраженно ответил Беверли, – так что находясь в рабочих кабинетах, вы свободны, как прежде. Но стоит кому-то выйти на улицы Страсбурга, как за ним следуют наши агенты. Так произошло с Грином, которому приспичило прогуляться….

– Где сейчас Грин? – спросил Майкл, – вы депортировали его в Нью-Йорк?

– Я имею инструкцию генерала Гровса, – информировал майор, – согласно которой в силу сверхсекретности вашей работы, мы должны проводить следствие на месте. Мы посадили задержанного под домашний арест под охраной наших людей. Допросы шпиона будут проводиться в вашей штаб-квартире. Я лишь телеграфировал нашим специалистам в Нью-Йорк содержание изъятых у Стивена шифровок, чтобы в кратчайший срок знать, о чем в них идет речь.

– А мне можно будет допросить его? – не унимался Майкл, – ведь это же мой подчиненный!

– Допросы проводить будем мы, – возразил майор, – вы можете поприсутствовать на них с моего личного разрешения!

Паш продолжил задавать вопросы, на которые охотно отвечал Беверли, а Майкл погрузился в анализ сложившейся ситуации. «Да, это провал! – думал Майкл, – и всё по моей вине! Потерял бдительность! Считал, что агенты Си-эй-си выполняют функции контрразведки попутно задачам миссии, оберегая ее от проникновения иностранных шпионов, но это оказалось не так. Я должен был предусмотреть заранее о возможности слежки за каждым членом миссии и предупредить Стивена о соблюдении строгой конспирации при изъятии закладок. Это непростительная беспечность!

Но что предпринять дальше? Основные коды шифрования №2 и №3 вряд ли майору и его коллегам в Нью-Йорке удастся разгадать! Это не под силу их дешифровальщикам, а, не зная их содержания, им будет трудно вести допрос. Этот Беверли возможно попытается перевербовать Грина, чтобы выжать из него информацию. Но Стивену самому неизвестны коды, даже если бы он захотел поработать на американцев. Нужно постараться незаметно для контрразведчиков передать Стивену шифровку в коде 2—1 или 3—1 с подробной инструкцией, что ему нужно говорить на допросах.

Если это удастся, то можно надолго затянуть время расследования, а там что-нибудь придумаем, чтобы вытащить Стивена. Это первое. Далее необходимо принять меры по оповещению связников, чтобы те прекратили закладки. Такая ситуация была предусмотрена Центром и является штатной. Я размещаю в городской газете объявление об утере дорогих швейцарских часов «Лонжин» безо всякого личного контакта со связниками, которые отслеживают каждый выпуск газеты, они прекращают закладки до особого распоряжения. Майор, конечно, уцепиться за ниточку, и организует слежку за местом, где Стивен извлек сообщение из Центра, считая его постоянным. Долго же им придется ждать связника, куда он никогда не явится!

А как передать в Центр информацию особой важности о ядерной бомбардировке, произошедшей 16 декабря в Арденнах? А самое главное, как сообщить, что теперь у американцев имеется две немецкие атомные бомбы, невзорвавшиеся по технической причине? И обязательно оповестить Москву об американском «кроте» в поисковой группе «Энормоз»! Может мне самому сделать следующую закладку с донесением в Центр? Глупо! Эти волкодавы теперь вцепятся намертво и ни на секунду не оставят меня без присмотра, а это значит существует реальная опасность провалить всю разведывательную операцию в миссии «Алсос».

– Вы не возражаете, если я закурю? – спросил Майкл у окружающих, – а то за время полета из Реймса без никотина уши опухли!

– Курите сэр, – разрешил Беверли, – нет проблем!

Майкл закурил «Кэмэл», Паш достал сигару «Эмпреза Кубана дель табако» и, прикурив ее, выпустил изо рта едкий, вонючий дым.

– Как Вы такую гадость курите? – наигранно возмутился Майкл и открыл окно, у которого он сидел, – эти сигары для травли тараканов….

Майкл незаметно снял с руки часы и выбросил их в окно, продолжая возмущаться запахом сигар, которые курил Паш.

– Ваши сигареты «Кэмэл» пахнут не лучше, – отшучивался Паш и неожиданно, как по щучьему велению, спросил, – сколько сейчас времени Майкл?

Майкл вытянул левую ладонь вперед, изображая попытку посмотреть на часы, и скривил физиономию.

– Давно хотел ремешок поменять, – наигранно заявил он, – часы потерял где-то! Мне кажется на летном поле! Э-э-х! Одни убытки сегодня: подчиненного арестовали, и часы потерял, чёрт бы меня побрал!

Кортеж покатил к зданию штаб-квартиры миссии. Паш, Майкл и оба контрразведчика поднялись на второй этаж в кабинет, где собирались провести первый допрос Стивена. «Здесь, наверное, уже установили скрытые микрофоны для прослушки и записи допросов! – подумал Майкл, – а может даже и во все кабинетах, в том числе моем…. Нужно быть осторожным и не взболтнуть чего-либо лишнего, даже оставаясь в одиночестве!» На первом допросе Беверли разрешил присутствие Паша и Майкла. Вскоре ввели Стивена, он старался не смотреть в глаза Майклу, а тот наоборот хотел незаметно для остальных подмигнуть ему, чтобы он держался уверенно. Стивен на мгновенье бросил взгляд на своего шефа и понял, что нужно спокойно вести игру с контрразведчиками, раз уж попался.

– Ну, что же Вы дружок? – спросил Паш, – русским шпионом оказались?

– Мой подчиненный Стивен Грин по-русски плохо разговаривает, – как будто невзначай отметил Майкл, давая понять Стивену, чтобы тот замкнулся с первого вопроса, – я не припомню, чтобы в штате разведки какого-либо государства числился резидент, не знающий языка своей страны!

– Господа, офицеры, – возмутился Беверли, – вопросы буду задавать я! Если разрешил вам присутствовать, это не значит, что вы будете здесь удовлетворять свое любопытство.

– Вы правы майор, – невозмутимо отреагировал Паш, – мы не для того здесь! Но я хочу сразу охладить Вас, Вы не вправе задавать вопросы, касающиеся наших настоящих и будущих разработок. Именно для этого я или мой заместитель будем присутствовать на каждом допросе. Если Вас что-то не устраивает, звоните генералу Гровсу, который утверждал инструкцию о сверхсекретности нашей работы. Я Вам об этом уже говорил по пути с аэродрома….

– Генерал Гровс лично наделил меня полномочиями знать все о работе миссии, – возразил Беверли.

– Кроме того, о чем я только что сказал, – сопротивлялся Паш.

Майкл выразительно молчал и мысленно благодарил Паша за его принципиальность и настойчивость. Стивен понял, что командир миссии неосознанно содействует затягиванию допроса. Он картинно зевнул и потянулся, намекая на усталость.

– Я ничего не буду говорить, пока не высплюсь, – заявил Стивен, – в соответствии с пятой поправкой Конституции США, вы не можете заставить меня свидетельствовать против самого себя!

– Хорошо! – согласился Беверли, – я откладываю допрос до завтра! Сегодня же свяжусь с генералом, чтобы он лично позвонил и подтвердил мои полномочия задавать любые вопросы! А Вам, мистер Грин я бы не советовал упираться, у нас и без Ваших показаний достаточно улик шпионажа, завтра же мы получим от наших специалистов расшифровку сообщений, изъятых у Вас при задержании, и тогда я Вас быстро посажу на электрический стул!

«А вот это вряд ли! – подумал Майкл – шифр практически невозможно разгадать!» Беверли c лейтенантом покинули штаб-квартиру в испорченном настроении, а Паш отправился к себе отдыхать после напряженного дня. Майкл, запершись в своем номере, начал обдумывать, свои дальнейшие действия. Его удовлетворяло взаимопонимание Стивена, которое удалось достигнуть без слов. Теперь он должен играть по тем правилам, которые необходимо подготовить и предать ему. Ключом к вспомогательным шифрам 2—1 и 3—1 были роман Джека Лондона «Белый клык» и Дэвида Сэлинджера «Виноват, исправлюсь». Томики этих романов имелись, как в номере Стивена, так и Майкла и с дешифрованием проблем не будет, остается придумать способ передачи инструкции Стивену. Их комнаты проживания в штаб-квартире находилась на втором этаже по соседству. Майкл решил попробовать осуществить передачу из своего окна в соседнее так, чтобы агент Беверли, охраняющий Стивена, ничего не заметил.

Майкл взял с полки томик Джека Лондона, лист бумаги, карандаш и приступил к шифрованию. Цифры быстро ложились в столбики, отделяемые пробелами один от другого. Майк писал: «Наш код шифровок они не раскроют. Тебе нужно „валять дурака“ и заявить, что ты переписывался с замужней дамой, фамилию которой не хочешь открывать. Доказать шпионаж у Беверли не получится….» Майкл прекратил писать и задумался. А что дальше? В любом случае Стивена отстранят от работы в миссии, отправят назад в Америку с волчьим билетом: «Подозревался в шпионаже против США», с которым он превратится в изгоя. Майкл тоже останется у «разбитого корыта», работать без связи с Центром, невозможно! Он размышлял еще полчаса и вновь приступил к шифровке, излагая созревший план действий и главный вопрос Стивену: где находится место следующей закладки по каналу №2 для Центра, которое он сообщил ранее связнику?

Майкл скатал шифровку в микро рулончик, сунул ее в капсулу и выключил свет. В темноте он снял карниз со шторами, висящий над окном, освободил его, привязал капсулу с шифровкой к концу карниза. «Теперь главное, чтобы Стивен не спал сейчас» – подумал Майкл, открывая окно своего номера, выходящее в темный двор. Выглянул в него, высунувшись наполовину, свет в соседнем окне номера Стивена не горел. Он примерил длину карниза, который оказался коротким и не доставал до окна Стивена.

Майкл поднялся на подоконник и, держась за выступы стены, протянул карниз на всю его длину. Конец с капсулой оказался у форточки соседнего окна, и Майкл тихонько постучал им в стекло. Тишина. Майкл повторил еще раз, реакции не последовало. «Неужели спит?» – мелькнуло в голове у Майкла. Он еще раз, как можно громче постучал в стекло. Наконец, в окне зажегся свет и через минуту погас. В этот момент послышался настойчивый стук в дверь. Майкл от неожиданности вздрогнул и его нога, опирающаяся на выступ стены, соскользнула. Он повис в воздухе, держась левой рукой за выступ, одна нога стояла на подоконнике, вторую он пытался поставить на место, тщетно шоркая ею по стене. Наконец, ему удалось вернуться в устойчивое положение.

– Какого чёрта нужно? – громко крикнул он, имитируя сонный голос.

– Я услышал шум у Вас в номере, сэр, – раздался из-за двери мужской голос, – и решил спросить: всё ли у Вас нормально?

– А кто ты, чёрт возьми? – как можно громче спросил Майкл.

– Я агент Беверли, – отвечал голос, – откройте дверь, я хочу убедиться, что Вы в порядке!

– Пошёл вон, болван! – как можно громче крикнул Майкл, – это не входит в твои обязанности! Я доложу завтра майору, чтобы он дал тебе взбучку….

Голос замолк, а Майкл подумал: «Значит, в моем номере установлен микрофон, шум открывающегося окна не мог слышать агент, находящийся в коридоре! Они негласно прослушивают всех, и теперь нужно, чтобы Стивен молчал и не сболтнул чего-либо…. Он должен был услышать этот разговор, я специально громко кричал для этого». В это время Майкл почувствовал, как кто-то подхватил противоположный конец карниза. «Молодец, Стивен, догадался!» – подумал Майкл. Вскоре тот отпустил карниз. «Теперь нужно дождаться пока он расшифрует инструкцию и привяжет к карнизу ответ на вопрос» – мелькнуло в голове Майкла, он продолжал стоять на подоконнике, держа на вытянутой руке карниз.

Послышался звук вставляемого в замок двери ключа, потом щелчки и у Майкла перехватило дыхание. «Они не только прослушиваю всех, но еще и ведут негласную слежку за каждым» – подумал он, – «иначе эту наглость агента не объяснить!»

– Какого чёрта тебе надо? – как можно громче крикнул Майкл, – кто дал тебе ключ от моего номера?

– Это ключ от номера арестованного, – раздалось из-за двери, – он явно не подходит к замку Вашей двери!

– Я сейчас поднимусь и выстрелю тебе в башку, – гневался Майкл, – тебя разве не предупреждали, что наша миссия сверхсекретная и таким болванам, как ты совать свой нос опасно? Я имею право стрелять, если ты не подчинишься…. Ты кто по званию?

– Капрал, сэр, – отвечал голос за дверью, – мне майор приказал проверять номера в случае возникновения нештатных ситуаций, сэр!

– Я приказываю тебе идти вон, болван! – кричал Майкл, – вместе с Беверли, которому не позволено знать секреты миссии! Иначе завтра тебя выгонят с работы….

В ответ послышались удаляющиеся от двери шаги, а через несколько минут Майкл почувствовал, что Стивен легонько толкает карниз, сигнализируя о том, что нужно забирать его ответ. Всё! Обмен информацией прошел успешно, и теперь Стивен знал план Майкла, согласно которому он должен «поиграться» с Беверли не более двух дней и сделать признание, что является агентом немецкой разведки СД. Майкл предупредил, что затягивать «розыгрыш» опасно, иначе Беверли во время допроса мог применить «сыворотку правды» – мескалин, наркотик из мексиканского кактуса пейот.

По расчётам Майкла, Беверли, понимая, что он ничего все равно не докажет без расшифровки кодов, ухватится за это признание и постарается перевербовать Стивена. Майкл предписывал согласиться на предложение немного позднее, спустя день-два. Потом «закинуть еще одну удочку» – дескать, я располагаю ценными сведениями о том, что в Геттингене работает первый немецкий циклотрон и туда часто приезжает Отто Ган, выдающийся немецкий физик-атомщик. И тут же предложить захватить ученого, выбросив парашютный десант на Геттинген, далеко от Страсбурга. Именно в этом городе находилась конспиративная квартира для Стивена в случае эвакуации после провала.

Майкл предписывал Стивену сбежать во время высадки десанта, в котором он обязательно будет участвовать, переждать несколько дней на конспиративной квартире и, пользуясь поддельными документами выехать в любой городок, расположенный недалеко от линии Восточного фронта. По его сведениям наступление советской армии в ближайшие недели, позволит Стивену оказаться в зоне оккупации советских войск. Затем он должен сдаться, как гражданское лицо, попросить офицера доставить его в особый отдел и только там произнести пароль: «Швейцарские часы „Лонжин“ утеряны» Его знают все «особисты», они свяжутся с управлением Фитина и доложат об эвакуации агента «Стюарта». После чего он останется работать в советской разведке.

Утром следующего дня Пашу позвонил генерал Гровс и поблагодарил его за проявленную бдительность. Он приказал майору собственной контрразведки Беверли «не совать свой нос» в настоящие и будущие разработки миссии, для чего поручил Пашу осуществлять надзор во время допросов с обязательным присутствием лично или его заместителя Беннета. Вскоре в штаб-квартиру явились контрразведчики, чтобы провести первый отложенный накануне допрос Стивена. Беверли вел себя иначе, видимо Гровс «сбил ему спесь», и тот сразу же пригласил в допросный кабинет Паша. Борис, сослался на неотложные дела по планированию совместно с генералом Спаатсом, командующим стратегической авиацией в Европе, бомбардировки завода концерна «Ауэргезельшафт» в Ораниенбурге. Этот завод обогащал уран и торий, и мог быть задействован в производстве бомбы. Паш поручил Майклу присутствовать на допросе и уехал на аэродром, откуда должен вылететь в штаб Спаатса.

– Вы готовы отвечать на вопросы, Стивен? – поинтересовался Беверли, – я смотрю, что Вы не выспались, вчера именно этим мотивировали отказ.

– Я не понимаю, майор, что Вас интересует? – уверенно играл роль Стивен, – моя бессонница или личная жизнь?

– Мне наплевать на твою личную жизнь, – взбесился Беверли, переходя на «ты», – отвечай на первый вопрос: на чью разведку работаешь?

– С чего ты взял, что я работаю на чью-то разведку? – прикинулся Стивен, также переходя на «ты», – я работаю на Правительство США по вопросу гитлеровской атомной программы! Тебе это самому хорошо известно….

– Ты дурака мне здесь не валяй, – прикрикнул на него Беверли, – мы тебя взяли при изъятии шифровок из тайника-закладки!

– Ну и что? – искренне удивился Стивен, – моя личная жизнь, майор, тебя абсолютно не касается! Эти шифровки я получил от дамы моего сердца….

– Зачем? – невпопад выпалил Беверли.

– Чтобы валять дурочку, – улыбнулся Стивен, – когда ее мужа нет дома!

– Кто такая? – возмутился Беверли, – фамилия, имя, адрес этой женщины?

– Я же сказал, что она замужем, – спокойно отвечал Стивен, – и я даже нашей контрразведке не сообщу это….

– Я получил вчера из Нью-Йорка расшифровку, – блефовал Беверли, – так что тебе лучше признаться и не усугублять свою вину. Сотрудничество со следствием суд учтет и возможно тебе удастся избежать электрического стула!

– Вы так быстро прочитали шифровку от моей Банжамин? – наигранно удивился Стивен, – и что же она там пишет мне? Твои бульдоги так и не дали вчера прочесть ответ….

– Не прикидывайся дураком, – закричал Беверли, – кстати, то, что ты вчера пытался скрыться от моих агентов, косвенно подтверждает твою вину!

– Я не знал, что это твои агенты, – спокойно парировал Стивен, – смотрю, два подозрительных типа с пистолетами идут на меня, я подумал, что грабители, врезал одному из них зонтом по голове и хотел убежать.

Майкл смотрел на Беверли, на его напарника лейтенанта Уокера и видел, что блеф явно не удался. Стивен, уверенный в сложности кода шифрования, чувствовал себя спокойно и исполнял предписание Майкла безупречно. Беверли понял, что «перевести Стивена в категорию шпиона» не получится и прекратил допрос. Майкл и Стивен обменялись многозначительными взглядами и поняли друг друга без слов. На втором допросе на следующий день Беверли повел себя агрессивно с первого вопроса, но спокойное выражение лица Майкла подсказывало Стивену продолжение игры «в несознанку».

– Если не хочешь сделать чистосердечное признание, – лютовал Беверли, – я вынужден буду применить специальный психотропный препарат! Сыворотка правды, называется.

Майкл понял, что дальнейшее затягивание игры становится опасным и кивком подал Стивену знак, означающий: «пора колоться». Стивен всё понял, и на его лице появилось выражение растерянности, сменившееся злобой и решительностью. У этого парня был врожденный талант актера и если бы не служба в миссии, то Голливуд мог бы сделать Стивена известной на весь мир кинозвездой.

– Вы не посмеете этого делать! – картинно возмутился Стивен, переходя на немецкий язык, – даже в гестапо такие препараты не применяют! Вы хуже фашистов!

– Ну, вот, ты и заговорил иначе, – с издевкой ухмыльнулся Беверли, также переходя на немецкий язык, которым владел в совершенстве, – зато в гестапо применяют зверские пытки. Мы поступаем гораздо гуманнее.

– Я должен сделать заявление! – с наигранной решительностью выпалил Стивен, подскакивая с места, – я Ганс Кремер, штурмбаннфюрер СС, резидент разведки «СД» и требую прекратить свои эксперименты!

Пришло время Майклу сыграть свою роль в этом спектакле, он резко поднялся и с ненавистью посмотрел на Стивена. Беверли от неожиданности сидел с открытым ртом, переводя взгляд с Майкла на Стивена.

– Чёрт меня побери, – возмутился Майкл, – я проморгал фашиста, ходатайствуя о переводе Стивена-Ганса в штат миссии! По этому случаю, я должен заявить, что покидаю допрос и не намерен участвовать в нем! Вы, майор, можете применять даже пытки к этому выродку, меня его судьба больше не тревожит!

– Позвольте не согласиться с Вами, – протестовал Беверли, – генерал Гровс приказал вести допросы в присутствии командира миссии, либо его заместителя, то есть Вас и в протоколе каждого допроса ставить соответственно подпись!

– Нет проблем, – парировал Майкл, – допрашивайте, я подпишу Вам бланк протокола заранее.

Беверли передал чистый бланк, и Майкл, подписав его, покинул кабинет. Нужно, конечно, присутствовать на допросах для контроля и поддержки Стивена, но сегодня необходимо срочно произвести закладку сообщения в Центр по ускоренному каналу №2 в месте, адрес которого был указан в ответе Стивена. А уж спустя день-другой дать объявление в городской газете об утере дорогих швейцарских часов. Понимая, что за ним увяжется слежка, как только он выйдет на улицу, Майкл продумал план действий заранее.

Неделей раньше состав миссии усилили большой группой ученых из Лос-Аламосской лаборатории, а для командира миссии Паша был получен легковой автомобиль «Packard Clipper», 1942 года выпуска. Это была последняя марка фирмы, сошедшая с ее конвейера до перехода на производство авиационных и морских двигателей, для истребителей «Мустанг» и торпедных катеров. В отсутствие командира, Майкл мог пользоваться автомобилем без ограничений. Он позвонил в гараж и попросил Джона, личного шофера Паша, подогнать «Паккард» к входу штаб-квартиры. Выйдя на улицу, Майкл заметил двух молодых парней крепкого телосложения в плащах и шляпах, которые сидели в автомобиле французской фирмы «Ситроен Traction Avant».

Майкл улыбнулся и подумал, что это как раз тот случай, когда излишняя конспирация вредит делу. «Да и маскировка у агентов никудышняя, – думал Майкл, – если они увидят, что я пошел пешком, то сразу покинут автомобиль и отправятся следом, но я поступлю иначе….» Майкл получил ключи зажигания от Джона, поблагодарил его и со словами: «Ты мне сегодня не понадобишься», отправил отдыхать. Он демонстративно сел в автомобиль, запустил двигатель и рванул с места, набирая быстро скорость. Восьмицилиндровый двигатель мощностью в 125 лошадиных сил позволял разогнаться до 100 км/час втрое быстрее, чем «Traction Avant» с двигателем 35 лошадиных сил.

Последнее, что Майкл заметил в зеркале заднего вида – перекошенные в недоумении лица обоих агентов контрразведки. Хотелось помахать им на прощание рукой, но они не прекращали погони и некоторое время еще маячили в зеркалах «Паккарда». Петляя по городу и убедившись в отсутствии слежки, Майкл направился по адресу закладки сообщения в Центр. Этим местом была ниша фонарного столба по узкой улице Мерсье, закрывающаяся крышкой на петлях, там находилась клеммная коробка для подводящего электрического кабеля. На правом углу этой улицы возвышался белый фахверковый дом с резными деревянными скульптурами, где располагался сувенирный магазин. Оставив автомобиль у этого архитектурного шедевра, Майкл приблизился к столбу и остановился. Осмотрев улицу и убедившись, что на него никто не обращает внимания, он незаметно открыл дверцу и спрятал там капсулу с донесением.

– Никак освещение скоро отремонтируют? – раздался чей-то старческий голос сзади.

Майкл вздрогнул, развернулся и увидел сгорбленного старика, остановившегося сзади него, и пристально смотревшего на Майкла. «Откуда он здесь появился, чёрт его побери? – ругнулся про себя Майкл, – ведь не было никого здесь!»

– Да, скоро включим электричество, – машинально ответил Майкл, заготовленной заранее фразой, – я чиновник муниципалитета, проверяю, что осталось в исправности!

– Заходите к нам в сувенирный магазин, – пригласил старик, – у нас можно недорого купить уникальную вещь в подарок. Ведь Вы иностранец?

– С чего Вы взяли? – удивился Майкл, – я же сказал Вам, что чиновник муниципалитета!

– Ах, да! – спохватился старик, ехидно улыбаясь, – я уже запамятовал….

Он, шаркая, побрел к сувенирному магазину, а Майкл, встревоженный чрезмерной проницательностью старика, провожал его взглядом до самой двери. «Подозрительный старик, – подумал Майкл, – появился, как чёрт из коробки, да и определил во мне иностранца, хотя я французским языком владею в совершенстве…» После того, как дверь магазина захлопнулась за подозрительным стариком, Майкл добрался до автомобиля и сев в него, наблюдал за фонарным столбом.

Спустя полчаса, из магазина вышел мужчина лет тридцати пяти возрастом и, оглянувшись по сторонам, направился к фонарному столбу с закладкой. Майкл внимательно наблюдал за его действиями. Мужчина открыл на минуту крышку ниши и нырнул в нее рукой, затем быстро захлопнул и отправился восвояси. Он не видел, что Майкл наблюдает за ним из машины. «Неужели это место „засвечено“? – подумал Майкл, – такое возможно, если провалился связник и согласился работать на контрразведку! Но тогда за местом закладки наблюдали бы и взяли меня с поличным. А если этого не произошло, следовательно, этот странный старик, человек связника, который отслеживает место с целью изъятия шифровки сразу после закладки. …Значит, сообщение в Центр ушло и можно давать объявление в газету об утере часов….»