Парадокс Вигнера

В оформлении обложки использованы фотографии с

https://pixabay.com/ru/%D0%B7%D0%B5%D0%BC%D0%BB%D1%8F-%D0%BB%D1%83%D0%BD%D0%B0-%D0%BF%D1%80%D0%BE%D1%81%D1%82%D1%80%D0%B0%D0%BD%D1%81%D1%82%D0%B2%D0%BE-%D0%B3%D0%BB%D0%BE%D0%B1%D1%83%D1%81-2822497/

https://pixabay.com/ru/%D1%87%D0%B5%D0%BB%D0%BE%D0%B2%D0%B5%D0%BA-%D0%BE%D1%82%D1%87%D0%B0%D1%8F%D0%BD%D0%B8%D0%B5-%D0%BF%D1%80%D0%BE%D0%B1%D0%BB%D0%B5%D0%BC%D0%B0-65049/

https://pxhere.com/ru/photo/163844; https://inosmi.ru/photo/20121129/202775114_202768955.html

https://pixabay.com/ru/%D1%84%D0%B0%D0%BD%D1%82%D0%B0%D0%B7%D0%B8%D1%8F-%D0%BF%D1%80%D0%BE%D1%81%D1%82%D1%80%D0%B0%D0%BD%D1%81%D1%82%D0%B2%D0%BE-%D0%B3%D0%B0%D0%BB%D0%B0%D0%BA%D1%82%D0%B8%D0%BA%D0%B0-2328442/

по лицензии CC0.

Московская Городская клиническая больница №1 им. Н. И. Пирогова, расположенная на Ленинском проспекте, может гордиться не только своим местоположением, но и квалифицированным персоналом и богатой историей. Это лечебное учреждение в народе называют Первой Градской, оно работает для жителей Москвы уже свыше двухсот лет и имеет богатую славными фамилиями и традициями историю. Находящиеся по близости парк Горького, Нескучный сад, Пушкинская набережная Москвы-реки и Шаболовка давно считаются символами столицы, её неотъемлемой частью имиджа.

Не каждое учреждение имеет свой храм. В Первой Градской больнице Москвы принимает верующих Храм святого благоверного царевича Дмитрия. Он был построен в конце XVIII века вместе с больницей и освящён в сентябре 1801 года в честь царевича Димитрия – святого, чьё имя носил основатель больницы Голицын. До своего закрытия в годы советской власти больничный храм помог многим тысячам страждущих, подарил им надежду на выздоровление от недуга, укрепил веру в Бога и вселил надежду на благополучное будущее. В 1990 году по инициативе администрации лечебного учреждения храм был возвращён Русской Православной Церкви. Святейший Патриарх Московский и всея Руси Алексий II заново освятил его.

У Первой Градской имеется свыше восьмидесяти отделений, среди которых есть 8-е – реанимации и интенсивной терапии. Там почти два десятилетия трудился в должности врача-реаниматолога Илья Кузьмич Протасов. Стать частью коллектива известного на всю страну лечебного учреждения было не так-то просто. Здесь, не смотря на лихие 90-е, принимали выпускников медицинских ВУЗов с обязательным конкурсным отбором. И молодой тогда ещё Илья, выдержав испытание, начал свою профессиональную деятельность в 8-м отделении знаменитой больницы.

За свою практику Илья Кузьмич вернул к жизни самых разных пациентов. Особенно большое поступление пострадавших пришлось на неспокойные 90-е годы. Был случай, когда пьяная женщина положила голову на включённую печку и заснула. Её удалось спасти благодаря грамотной работе реаниматолога и своевременной пересадке кожи. Часто страдали дети – их било током в трансформаторных будках, куда они влезали из-за халатности работников горсетей, они попадали в глубокие и открытые колодцы канализации. Оставаясь без присмотра, мальчишки и девчонки повседневно подвергались опасности – несчастным случаям с тяжёлым исходом.

Протасову запомнился один из таких случаев, произошедший с мальчиком, который нашёл в саду сливу и хотел её съесть. Косточка застряла в пищеводе ребёнка, практически полностью закупорив его просвет. Причина банальна, но извлечь косточку оказалось задачей не из лёгких. Ситуация усугубилась ещё и тем, что родители ребёнка обратились за медпомощью лишь спустя трое суток, когда в месте стояния инородного тела развились сильный отёк, воспаление слизистой оболочки пищевода. Риск его перфорации с развитием грозных осложнений был очень высок. Попытка извлечь косточку при помощи фиброгастроскопа оказалась неудачной из-за отёка и скопившейся в просвете пищи, которую мальчик тщетно старался проглотить.

Специалист из детского ЛОР-отделения клинической больницы пытался удалить косточку при помощи эзофагоскопа, однако та застряла слишком глубоко и как будто "вросла" в стенку пищевода. Оставить инородное тело там нельзя, через некоторое время неминуемо появятся угрожающие жизни осложнения. Удалить косточку при помощи "открытого" хирургического вмешательства значило, что ребёнок должен перенести сложную и очень травматичную операцию с последующим длительным выхаживанием в отделении реанимации.

В этой непростой ситуации Протасов принял неординарное решение: использовать для удаления косточки бронхоскопическую технику, применяемую для диагностики патологии и удаления инородных тел из нижних дыхательных путей. Такое решение оправдало себя: косточку сдвинули с места и удалили. Спустя сутки ребёнок уже был переведён из отделения реанимации, а ещё через пять дней выписан домой.

В свои сорок пять лет реаниматолог продолжал врачебную практику и до сих пор дежурил по ночам. Сегодня он привычно, совершив обход пациентов своего отделения, решил заняться подготовкой научной статьи, уединившись в ординаторской. Как правило, это общая комната для врачей в любом лечебном учреждении, где в свободное от работы время они отдыхают, заполняют необходимую документацию, кушают, переодеваются. Здесь в ординаторской проходит утренняя конференция отделения, называемая пятиминуткой. Ночная, уходящая смена отчитывается перед заведующим, а тот высказывает претензии, пожелания, оповещает о новостях медицины и вопросах организационного характера. Обычно в ординаторских бывает несколько столов, каждый из которых закреплён за определённым врачом, а также шкафы для верхней одежды, стулья, диван и телевизор. Можно увидеть негатоскоп для просмотра рентгеновских снимков, а также компьютеры на столах врачей.

Дежурившая с Ильёй Кузьмичом в паре медсестра Юлия смотрела телевизор в сестринской. Эта комната, по образцу ординаторской предназначена для медицинских сестёр, но гораздо скромнее оборудована. Этой категории медработников не нужны компьютеры, да и отделка и мебель здесь обычно ниже уровнем. В 8-м реанимационном отделении Первой Градской ординаторская была обставлена в стиле «Икея», сестринская – в ретро. Илья Кузьмич готовил очередную публикацию. Он был автором нескольких патентов и двух учебников, имел большое количество благодарностей от руководства и своих учеников, добившихся успехов на медицинском поприще и имеющих научные степени.

…Было уже за полночь, когда Илья Кузьмич услышал странные шаркающие шаги, доносящиеся из коридора. Он оторвался от работы и прислушался. Кто бы это мог быть? Медицинская сестра Юлия, была ещё молода, чтобы шаркать ногами во время ходьбы. Пациенты отделения «привязаны» к койкам своим немощным состоянием, и вообще не могут передвигаться самостоятельно. За тех, кто подключён к аппаратам жизнеобеспечения, и говорить не приходится. Шаги на какое-то время стихли, и Протасов подумал, что это ему померещилось. Однако уже через некоторое время кто-то вновь настойчиво шаркал по коридору.

Илья Кузьмич поднялся из-за стола и, открыв дверь ординаторской, замер от неожиданности. По пустынному коридору шла страшная старуха. Её, не расчёсанные седые волосы длиной до поясницы, теребил ветерок из открытого окна, таинственно развевая при этом лёгкие занавески. Старуха шаркала ногами, передвигая их, как лыжи, держа обе руки вытянутыми вперёд. Так делают слепые люди, если им приходится идти без поводыря. На старухе было надето грязное рубище древнего покроя, придающее ей зловещий вид, а на ногах лапти, которые современные люди знают только по картинкам или видят их в качестве сувениров.

– Ведьма! – мелькнуло в голове Протасова, как будто кто-то невидимый подсказал ему об этом.

Старуха уже миновала ординаторскую и двигалась по направлению к лестнице. Илья Кузьмич некоторое время смотрел ей в затылок. Неожиданно у него появилось иллюзия, что он смотрит ей в фас. Отчётливо был виден длинный скрюченный нос, морщинистое лицо. Приоткрытый в шёпоте потрескавшихся губ рот, показывал страшные редкие и гнилые зубы. Вид морщинистого лица старухи, будто накладывался на её затылок, и поэтому одновременно можно было наблюдать старческую физиономию и седые волосы затылка. Ведьма заметила Протасова, её глаза злобно сверкнули, и у Ильи Кузьмича появилось странное ощущение лёгкого паралича мышц. Он попытался сделать шаг, но невидимые путы, сковали движения ног.

– Юля! – закричал Протасов, – почему посторонние в отделении?

Дверь сестринской открылась и на пороге показалась медсестра. У Протасова вновь возникла необычная иллюзия, будто он смотрит в открытую дверь сестринской из коридора. Юлия пыталась что-то ответить, но только беззвучно шевелила губами, с ужасом глядя на не прошеную гостью. Движения рук медсестры напоминали попытку освободиться от невидимой верёвки, связывающей её руки. Несколько минут ей это сделать не удавалось. Лишь когда старуха достигла лестницы и скрылась за дверью, Юлия начала креститься и шептать молитву.

– Я не знаю, Илья Кузьмич, – ответила медсестра, прорезавшимся от спазма голосом, – дверь в отделение закрыта на замок! …Но это же была ведьма, а для нечистой силы запоры не существуют….

– Откуда такая убеждённость, что она ведьма? – удивился Протасов, одновременно чувствуя возможность вновь передвигаться, – меня как будто кто-то спутал верёвками…. Фу, ты чертовщина прямо-таки!

– Меня тоже! – подтвердила Юлия, – но уже отпустило! Не к добру это, Илья Кузьмич, – нечистая сила ещё никогда не появлялась у нас в больнице, ведь в нашей Первой Градской от неё оберегает Храм святого благоверного царевича Дмитрия….

В это время в ординаторской зазвонил телефон внутренней связи. Протасов, не закрывая за собой дверь, приблизился к аппарату и снял трубку. Медсестра Юлия подошла к двери ординаторской и, не входя в комнату, настороженно слушала разговор дежурного врача, как будто пыталась услышать что-то не доброе, предполагаемое ею минутой раньше.

– Алло! Протасов слушает! – громко ответил Илья Кузьмич в трубку.

– Дежурный врач приёмного покоя Чемезов говорит! – послышался голос из трубки, – Илья Кузьмич, к вам в отделение я только что направил пациента, его сейчас поднимают в лифте на каталке. Он в коме и я принял решение срочно доставить его вам.

– А как он к вам попал среди ночи? – спросил Илья Кузьмич.

– Его доставила бригада скорой помощи, – отвечал Чемезов, – по словам их врача, час назад их диспетчеру поступил вызов. В Нескучном саду случайные прохожие обнаружили на лавочке человека без сознания. Поэтому скорая помощь доставила мужчину нам, как в ближайшее лечебное учреждение. Я осмотрел его быстро и установил, что пациент в коме….

– Юлия, срочно готовь 236-ю палату с полным комплектом жизнеобеспечения! – скомандовал Протасов.

Медсестра с испуганным видом удалилась выполнять распоряжение, а Илья Кузьмич продолжил разговор по телефону.

– Фамилия, имя отчество, адрес проживания больного известны? – спросил он.

– Документов при пострадавшем нет, мобильника тоже! – отвечал Чемезов, – телесных повреждений не обнаружено. Единственное, что было при нем – фотография какого-то человека и шприц-ручка для инъекций инсулина. Полагаю у пациента диабетическая кома. Вероятно, не успел уколоть себя….

– В полицию сообщили? – поинтересовался Протасов.

– Даже вызывал их сюда! Но Вы же знаете, как там отвечают в подобных случаях, – сетовал Чемезов, – телесных повреждений нет, а значит и криминала. Поэтому говорят: дорогие господа медики лечите больного и ни в чем себе не отказывайте! Полиции у вас делать нечего!

– Спасибо за информацию! – поблагодарил Протасов и нажал на рычаг телефона. Немного погодя, он набрал номер охраны, пост которой находился внизу на входе в здание.

– Алло, говорит дежурный врач Протасов из реанимационного отделения, – произнёс Илья Кузьмич, – Вы не видели старуху, входившую в здание минут пятнадцать назад?

– Нет, – отвечал охранник, – никто не входил!

– А она не выходила только что из здания? – задал вопрос Илья Кузьмич.

– Нет, – ответил дежурный.

– Тогда я попрошу Вас проверить вторую лестницу, – потребовал Протасов, – страшная бабка, одетая в рубище и лапти, разгуливает по моему отделению. Когда задержите её, выведите на улицу и обязательно доложите мне об этом!

Илья Кузьмич закончил разговор и поспешил в палату интенсивной терапии, где санитары, доставившие на каталке нового пациента, уложили его на спецкровать, а Юлия уже подключила к нему аппаратуру. Это был молодой ещё человек лет двадцати пяти возрастом. Медсестра была чем-то встревожена и вопросительно посматривала на Протасова. Он в свою очередь почувствовал необъяснимый дискомфорт, приблизившись к кровати поступившего пациента. Вначале Илья Кузьмич посмотрел на показания параметров жизнедеятельности, выводимые аппаратурой на общий монитор, затем приступил к осмотру пациента, комментируя синхронно свои действия и выводы.

– Сознание, реакция на боль и корнеальные рефлексы отсутствуют, – информировал сам себя Протасов, – глоточные угнетены. Реакция зрачков на свет не наблюдается, сухожильные рефлексы, и тонус мышц диффузно снижены, артериальное давление тоже, дыхание аритмично, угнетено до поверхностного, температура тела понижена. …Кома третьей степени! Тяжёлый пациент, нечего сказать! Юлия, сделайте ему инъекцию инсулина! Можно выполнить укол его же ручкой-шпицем….

Медсестра вынула его из футлярчика, доставленного вместе с пациентом, осмотрела шприц и произвела инъекцию. Протасов внимательно взглянул на монитор, выжидая время, никакой реакции на введённый инсулин, больной оставался в коме.

– Да-а, поздно уже, – констатировал Протасов, – хотя кетоацидоза не наступило, что само по себе странно! Юлия, Вы подежурьте здесь, я сейчас все-таки позвоню в полицию….

– Мне почему-то страшно оставаться с этим пациентом наедине! – с неподдельным страхом возразила медсестра, – от него веет ужасом! Может это связано с появлением ведьмы в нашем коридоре?

– Выбросьте суеверия из головы, – с улыбкой отреагировал Протасов, – а ведьма эта могла быть обыкновенной галлюцинацией.

– У нас двоих одновременно? – спросила встревоженная Юлия, – Вы же сами когда-то говорили, что это невозможно!

– Всё когда-то бывает впервые, – уклончиво ответил Протасов, сам испытывающий необъяснимый страх, находясь рядом с коматозником, – но давайте отставим разговоры и будем выполнять свои обязанности.

Протасов вошёл в ординаторскую и набрал номер дежурного районного ОВД. Ответили не сразу, пришлось подождать, пока полицейский уделит внимание очередному звонку. Илья Кузьмич представился и вкратце объяснил ситуацию, потребовал от майора установить личность человека, доставленного двумя часами ранее к нему в отделение.

– Зачем вам это нужно? – спросил дежурный.

– Странный вопрос, – удивился Протасов, – больной на грани жизни и смерти! Родственникам необходимо сообщить, да и оформить на него историю болезни нужно, как положено….

– Криминала нет, – упорствовал дежурный ОВД, – мы не обязаны выполнять Ваше устное требование, да ещё и по телефону. Откуда я знаю, кто Вы? Пишите официальный запрос, начальник примет решение и сообщит Вам об этом письменно….

– Хорошо, – вспылил Протасов, – тогда я позвоню своему однокласснику, генералу полиции Ларионову и попрошу его о содействии. И обещаю, Вам не поздоровиться после его нагоняя!

– Звоните хоть министру внутренних дел, – закончил разговор дежурный и бросил трубку.

Протасов тоже положил трубку и тут же раздался звонок. Докладывал охранник, который осматривал лестницу. Он с неприкрытой иронией сообщил, что страшной старухи он не обнаружил там, звонил во все отделения корпуса, такая бабка там тоже не появлялась. Протасов со злостью положил трубку, иронический тон доклада охранника раздражал его. Дождавшись утра, Протасов позвонил генералу и попросил его оказать содействие в установлении личности пациента. Тот пообещал к вечеру разобраться с нерадивым майором и перезвонить о результатах поиска, для чего необходима была фотография пациента, которую нужно скинуть по электронке на его е-мейл. Илья Кузьмич вошёл в палату, Юлия, дежурившая там, встретила врача с тревогой.

– Илья Кузьмич, – скороговоркой доложила медсестра, – когда Вас не было, мне показалось, что больной отчётливо произнёс имя Мирослава. Я обернулась на голос, но он по-прежнему находился в состоянии комы. Не знаю, может мне это послышалось?

– К концу смены ты устала, вот и померещилось, – заключил Протасов, – мне нужно сфотографировать этого пациента, чтобы его «пробили» по базам МВД. Сними на минутку с его лица маску принудительной вентиляции лёгких, я сфотографирую физиономию на мобильник!

– Но ведь это опасно для его жизни! – воскликнула Юлия.

– Десять секунд мне достаточно, – успокоил её Протасов, – снимай, не бойся!

Юлия попыталась приблизиться к пациенту, но тут же замерла на месте, приняв странную позу. Её нос расплющился, будто она упёрлась им в оконное стекло. Ладони рук женщина машинально резко выставила перед собой, как бы упираясь в невидимую преграду. Создавалось впечатление, будто медсестра столкнулась с невидимой стеной. То же самое произошло и с Протасовым мгновение спустя, когда он попытался приблизиться к коматознику. Илья Кузьмич почувствовал, как его лоб упёрся в невидимую перегородку, отделяющую от пациента.

– Что за чертовщина сегодня твориться? – возмутился Протасов, и, обращаясь к коматознику, продолжил с иронией, – ну если не хочешь, чтобы мы сняли маску, то сфотографирую, как есть! Но это нефотогенично будет….

Юлия молчала, она потеряла от неожиданности дар речи. Удивлённо глядя перед собой, медсестра не понимала, что мешает ей приблизиться к пациенту. Протасов издалека сделал несколько снимков мобильным телефоном, и невидимая преграда исчезла сама собой, так же, как и появилась.

– Что это было? – испуганно спросила Юлия, – или Вы снова скажете, что это наши галлюцинации?

– Я и сам не знаю! – ответил Илья Кузьмич, – …но чудеса продолжаются! Посмотри на экран моего мобильника! На снимке нет маски вентиляции лёгких на лице у этого пациента, но мы и не снимали её…. Просто чертовщина какая-то!

На экране мобильного телефона высвечивалось фото, только что сделанное Протасовым. Юлия с удивлением рассматривала его, периодически переводя взгляд на лицо коматозника, на рот и нос которого была надета прозрачная пластиковая маска аппарата принудительной вентиляции лёгких. На фото её не было, да и его лицо казалось немного другим, а самое удивительное – глаза. Они были открыты и смотрели со снимка на медиков надменным взглядом.

Ничего не говоря друг другу, медработники разошлись, Юлия пошла, сдавать смену, а Илья Кузьмич направился в ординаторскую. По пути он скинул со своего мобильного телефона фотку генералу и с рассеянным видом явился на утреннюю пятиминутку. Заведующий отделением уже был проинформирован о поступлении тяжёлого пациента и задал вопрос о его состоянии. Илья Кузьмич вкратце рассказал о странностях, происходивших в отделении, чем вызвал дружный смех. Никто из коллег не поверил ему, и это огорчило Протасова.

– Илья Кузьмич, у Вас со здоровьем всё нормально? – спросил заведующий отделением, – может быть, отпуск возьмёте на пару недель?

– Обойдусь! – с раздражением ответил Протасов, покидая планёрку, – посмотрим, что вы скажете, когда странности, связанные с новым пациентом продолжаться в 236-й палате интенсивной терапии?

Добравшись, домой с ночного дежурства, Протасов долго не мог успокоиться. Мысли вновь возвращали к событиям прошедшей ночи и не давали заснуть. Если бы кто-нибудь рассказал о подобном, то он первый бы не поверил в такие чудеса. Илья Кузьмич уже начал сомневаться в их реальности, ведь образованному человеку трудно объяснить даже самому себе хотя бы появление ведьмы в коридоре. Но Протасов сам же отчётливо видел её. А эти непреодолимые и невидимые препятствия, не позволяющие приблизиться к пациенту, чтобы снять с него маску принудительной вентиляции лёгких? Как можно объяснить случившееся? Кто он этот таинственный коматозник?

Протасова охватывало чувство тревоги, которое, сам того не зная, усилил одноклассник-генерал своим сообщением. Он позвонил вечером и доложил другу, что такого гражданина нет ни в одной базе данных паспортного учёта.

– Просмотрели за период его возраста, около тридцати лет – сообщил генерал, – и ничего!

– Значит он не москвич, – пытался подсказать Протасов.

– Мы смотрели базу данных по всей стране, – возражал генерал, – такого гражданина не существует, поисковая система ищет не по фамилии, которую легко изменить, а по фотографии!

– Странно всё это! – угрюмо отвечал Илья Кузьмич, – ведь этот человек в настоящее время находится в 236 палате моего отделения в коматозном состоянии….

– Мне очень жаль друг мой, но ничем помочь не могу! – сожалел генерал.

– Слушай, а можешь пробить ещё одного человека? – неожиданно вспомнил Протасов, – его фотографию нашли в кармане этого коматозника.

– А чего сразу не сбросил мне его фото? – рассердился генерал.

– Да я как-то понадеялся, что с установлением личности пострадавшего не будет проблем, – оправдывался Илья Кузьмич, – я тебе сейчас перешлю это фото, оно у меня тоже есть в сотовом телефоне.

– Тогда до завтра, – подвёл итог генерал, – утром постараюсь сообщить! Но мы только узнаем его адрес, а дальше уже сами, пожалуйста!

– Спасибо, друг! – поблагодарил Протасов, – я распоряжусь, чтобы завтра же дали объявление по местному телевидению, может откликнуться его родственники?

Вскоре с работы пришла жена и сразу же заметила необычное состояние Ильи Кузьмича. За долгие прожитые вместе годы, женщина научилась точно определять по выражению лица мужа, его тревогу и даже лёгкое разочарование в чём-либо. Жена принялась готовить ужин на кухне, а Протасов вызвался помогать супруге. Он обычно делал так, когда нужно было отвлечься от навязчивых неприятных мыслей. Жена спросила, что тревожит её драгоценного супруга и тот, как обиженный мальчик рассказал ей всё, что случилось ночью в клинике.

– Не принимай близко к сердцу, – посоветовала жена, – ведьмы существуют, как бы ты не отрицал этого! Недавно по телевизору я слушала передачу, в которой объясняли, что это древняя память человеческого сознания. Их появление доказывает существование параллельных миров. Это выводы учёных, так сказал ведущий передачи. Нечисть – ведьмы, барабашки, оборотни и прочие существа живут рядом с нами, но в другом измерении времени и если кто-то из них является в наш мир, то это значит – рядом открылся портал перехода из параллельного мира в наш.

– Я не верю в эти порталы! – почти закричал Илья Кузьмич, – не пытайся меня успокоить! По телевизору можно услышать всё, что угодно, только не правду. Каждый канал завлекает такими передачами зрителей, от этого растёт его рейтинг и заработки тех, кто готовит эти передачи….

– Но ты же сам видел эту ведьму, – возмутилась жена, – или не веришь собственным глазам? Ты был не один, медсестра тоже видела её, значит, это не галлюцинация, а настоящая ведьма!

– Допустим, ты права, в отделение ночью пожаловала реальная ведьма, – согласился Протасов, – но какого хрена она припёрлась? Напугать?

– В той же передаче говорили, – продолжала жена, – они могут являться к нам, с целью повлиять на некоторые события нашей жизни. Что ещё происходило в ту ночь? Из твоего рассказа следует, что после появления ведьмы привезли пациента в бессознательном состоянии, так?

– Так! – ответил Протасов, – фантазируй дальше!

– Значит, эта ведьма сопровождала его, – спокойно объясняла жена, – а когда ты приказал медсестре снять с него кислородную маску, ведьма «выставила» вам преграду.

– Но зачем? – возмущался Илья Кузьмич, – это не причинило бы ему никакого вреда, он же в коме….

– Ведьма его оберегает, это же ясно, как Божий день! – сделала вывод жена, – этот ваш коматозник, наверное, тоже из нечисти! Но вам не надо их бояться, если ведьма ещё раз явится к вам в отделение.

– Спасибо, успокоила! – иронизировал Илья Кузьмич, – мне в голове не укладывается вся эта чушь! Я врач с высшим образованием никогда не поверю в твои порталы, их невозможно объяснить с научной точки зрения.

– Потому и не веришь! – парировала жена, – наука ещё многое чего не может объяснить, но это не значит, что параллельных миров не существует! Верь, хотя бы своим глазам и ушам!

Илья Кузьмич смолк, против этого аргумента трудно было возражать, ведь он сам видел всё, о чем рассказал жене. Ужинали молча, не выспавшись днём после смены, Протасов быстро уснул, а утром явился на работу. К его удивлению, за время прошедшее с последней смены Протасова, с поступившим коматозником ничего странного не происходило. Об этом докладывали на пятиминутке коллеги, с ироний посматривая на Илью Кузьмича. Это раздражало его, но вопреки своему настроению, он спокойно потребовал от заведующего немедленно дать по телевидению объявление с фотографией таинственного пациента, чтобы найти его знакомых, а если повезёт, то и родственников.