К югу от полуночи

Она. Задание 6. Болезненное состояние

– Лен, привет! – сказал, занимая рядом со мной место за барной стойкой, мой однокурсник, Симеон Винсент Джеймс. Или просто Сим, как зовём его все мы. – Как поживает лучшая демоница курса?

– А как должна поживать? – спросила в ответ, делая глоток мартини со льдом. – Вроде, ещё учусь с вами, жива и почти адекватна. Это уже достижение.

– Ты сегодня сама не своя ушла с занятий. Тебя так достал наш демонолог? – в его голосе звучала искренняя забота.

И мне, прямо говоря, было больно ее слышать. Ведь я сбежала именно из-за этой благостной ауры вокруг. Мне просто жгло где-то в районе груди от всего этого благочестия. Подсознание разрывалось от желаний выпустить всю свою силу и вытащить все глубинные мысли окружающих и устроить жесточайшую резню. Или оргию.

И мэтр Джонсон поглядывал на меня и терпел желавших защитить новенькую одногруппников не из-за своего характера, а потому, что он знал, кто я есть.

Самое главное, он знал, что я из себя представляю.

Он спасал меня от них, а их – от меня.

– Все нормально, Сим. Я просто устала. Просто устала, – и это было чистой правдой. Мое нутро требовало наслаждений, боли, насилия и смертей. А я…

А что я? Я борюсь с этим. И с жаждой прям здесь и сейчас повалить Сима на пол и затрахать до умопомрачения, а потом убить. И наслаждаться эманациями похоти и страха, чувствовать трепет души на кончике языка, с упоением раздирать его сознание в лоскуты…

Но нет. Нельзя.

И вот в этом самая большая проблема, с которой я столкнулась в этой новой жизни: кто есть "мой человек". Это действительно сложный и многогранный вопрос для демона. Да и для самих людей – тоже. Многие скажут, что именно Симеон – это нужный человек. Тот, кто будет поддерживать, сопереживать и говорить, всякие нужные слова.

Вот только это не так.

Мои люди – это те, чья помощь не видна никому, кроме меня. Она не напоказ, она именно ради того, чтобы помочь. И пусть это выглядит снаружи как издевательство или даже хамство, зато внутри нашего круга… Да внутри нашего круга мы будем знать, что мы делаем друг для друга и как мы это делаем.

Мои люди знают меня. Знают, что действительно мне нужно. И почти никогда это не будет кучей слов. Это может быть и дружеский подзатыльник, и теплые объятия, и даже вовремя подсунутый тренинг о том, как посылать куда подальше.

Мои люди – это те, с кем не страшно не только в оке смерча, но и прорываться сквозь него.

И лучше оказаться среди таких, как Джонсон, чем среди Симеонов. Первые всегда помогут найти лучший путь и сделать правильный выбор, вторые… вторые же сначала будут смотреть тебе в рот, а вот когда упадешь, помогут ли они тебе подняться?

Вопрос, на который не хочется знать ответ.

Поэтому я просто улыбнулась, тряхнула огненно-рыжей головой и сделала глоток.

– А знаешь, Сим… Пойдем гулять?

У меня уже образовалось много планов на этот вечер. Очень много. И теплый свет электрических ламп уличного освещения лишь подогревал мои желания. Чикаго любил жаркие истории.

Хотя кровавые он любил больше, но сегодня обойдемся без них.

А где-то внутри искрится стойкое желание соблазнить Сэма… И это желание явно сильнее моей воли и противления подобному развитию событий.

Сцуко.

Она. Задание 7. Дверь в ночь

Ночь разлеглась у ног, как наглая самодовольная кошка, требуя ласки и чтоб не беспокоили. Причем, одновременно. Как и любая кошка и любая женщина, ночь любила взаимоисключающие требования.

А я? Я люблю подобное? Что я люблю вообще? Вот это сраный вопрос.

Ведь я и не женщина… еще. Но уже и не мужчина. А что-то среднее. Может, в этом и причина, почему мне досталась именно суккуб, как новое воплощение?

Ведь я знаю всю мужскую кухню изнутри. Знаю, ибо все это прошло через меня. И теперь тонкие пальцы клишированной красотки из женских любовных романов или мужских боевиков в моем лице точно знают, на что давить и за какие крючки дергать, чтобы получить желаемое.

Идеальная партия провидения.

А бармен оказался прав. И так ли он прост, этот бармен? Он же не просто некто, дающий наставления. Нет… Он – сущность высокого полета. Но почему тогда всего лишь бар?

Бог? Дьявол? Ангел? Демон?

Кто этот человек за барной стойкой, смотрящий на гостей всезнающими глазами неопределенного цвета? Почему я иду к нему, зная, что он никогда не ответит, но раз за разом заявляюсь в это бар со странным названием и заказываю выпивку?

Наверно, потому что внутри я знаю ответ на вопрос, который никогда не задам?

Дождь. Сырость. Электрический свет молчаливых фонарей. Басовитый гул проезжающих мимо автомобилей, редких, как искренняя улыбка в борделе. Но мне плевать, что пальто промокло до нитки, что платье липнет к телу, а волосы похожи просто на тряпки для мытья пола. Я снова прихожу сюда, к двери под вывеской "Меж двух миров", чтобы замереть в нерешительности.

Эта дверь, казалось, открывается в какой-то другой мир. В другое измерение. Здесь пахнет домом, уютом, теплом и ностальгией… Это очень странно. Но только здесь я ощущаю что-то подобное родству.

И вот я распахиваю эту дверь и вхожу внутрь, чтобы вновь столкнуться со взглядом хозяина этого заведения. Внимательные темные глаза без определенного оттенка будто скальпируют голову прямо до оснований подсознания и выдирают душу на всеобщее обозрение.

Я смотрю в ответ и киваю, не в силах противиться магии этого места.

Или его хозяина, который задумчиво кивает с легкой всезнающей улыбкой. Будто он уже знает, зачем я здесь. И поэтому в его руках уже есть стакан, в который он уверенным движением наливает янтарную жидкость, которая играет с отсветами электрических огней в чехарду.

– Ты пришла в гости или по делу? – задает он вопрос, хотя во всех его движениях сквозит знание ответов на задаваемые им вопросы и на те, что я еще не успела задать.

– Я… я не знаю.

– Тогда сначала выпей. А потом поговорим.

И он оставляет меня наедине с напитком, явно слишком крепким для обычного человека, да вот только я-то не из них. Не из людей.

Поэтому я без сомнений бросаюсь в бой с содержимым стакана с твердым намерением победить. Сделав глоток, убеждаюсь в том, что мои первичные суждения были ошибочны. И это супостат мне не по зубам. Напиток оказывается настолько могущественным, что даже мой нечеловеческий организм падает в объятия алкогольного отравления.

Всего с одного стакана мир вокруг начинает кружиться, как сумасшедший.

Недолго, но достаточно, чтобы я не заметила, как вернулся бармен. Но оторвав взгляд от столешницы, я снова натыкаюсь на его крупную фигуру в серой рубашке, безрукавке и фартуке. Оголенные и явно не лишенные силы предплечья, покрытые шрамами и странного вида татуировками, скорее подошли бы какому-то отъявленному головорезу, чем владельцу обычного питейного заведения…

Впрочем, не мне об этом рассуждать… Особенно, когда в голове еще гуляет алкогольный туман.

– Так что ты хотела узнать, Елена?

– А я хотела?..

– Ну ты же пришла. Зачем?

– Я хочу добраться…

– Куда?

– Домой…

– А где твой дом? И что это такое?

А я не могу ответить на этот вопрос. Никак.

– Ладно, вот что я тебе скажу, девочка, ты никуда не придешь до тех пор, пока не поймешь, куда хочешь прийти. Все просто до ужаса. Но до этого момента ты никогда не сможешь найти хоть что-то.

– Но как я это пойму? – я уже почти кричу, но сдерживаюсь лишь усилием воли. – Как?!

– Поговори с богом, что ль, – с усмешкой отвечает этот великовозрастный говнюк. – Только где ты сможешь его встретить?

Он протягивает мне ключ.

– Что это?

– Ключ. От двери. Той самой, что приведет, возможно, туда, куда тебе надо. А может и нет. Но попробовать стоит, не так ли?

Он улыбается. Я дрожащими пальцами касаюсь металлической отливки, на боку которой что-то выгравировано. Сжимаю ладонь в кулак, понимая, что все это слишком невероятно, чтобы быть правдой. И слишком просто.

– Я не верю.

– Я знаю.

– Откуда?

– Так и хочется напомнить тебе старую детскую присказку, но не буду. Просто знай об этом.

– Твою же мать… И что мне делать с этим?

– Открыть дверь. Дверь к себе, – пожав плечами, говорит он, доставая полотенце с намеком, что аудиенция окончена. – Все просто. И так же просто отсюда уйти и больше никогда не вернуться. Выбирай.

И что мне остается? У меня есть выбор? Есть. Этот говнюк дал мне его. Вот только оба варианта… неправильные. И я решаюсь. Встаю. Делаю нетвердый шаг. И замираю в нерешительности.

– А от какой двери ключ?

– От любой. Если ты будешь готова сделать шаг.

– Я готова!

– Скоро узнаем, – только и говорит он с насмешкой. – Скоро узнаем. Иди. Ты знаешь, где выход.

– Вот так вот, да? – вспыхиваю, как спичка. – Просто скажешь, что пора на выход?! Еще, небось, с вещами.

– Именно так.

Сказал, как отрезал. И я подчиняюсь против воли.

Дергаю ручку двери, но она заперта. Оборачиваюсь к бармену с желанием высказать все, что думаю о его фокусах, но… его нет на месте. А в руке – ключ. Тот самый, что он дал мне недавно. Я раскрываю ладонь и разглядываю свое непонятное сокровище.

– И что мне с тобой делать? – спрашиваю у безмолвного куска металла. – Ты откроешь и эту дверь?

Я вставляю ключ в скважину, поворачиваю… и он действительно открывает эту долбанную дверь. Но распахнув кусок плоской деревяшки, я оказываюсь совсем не там, откуда зашла в этот бар. Где дождь, слякоть и вот это все? Где?

Солнышко, цветочки и церковь на взгорке. Недалеко совсем.

Поговорить с богом? Это там, что ли?

– Ведьма! Это ведьма! Сжечь ведьму!!! – вдруг послышались отовсюду голоса. И десятки, если не сотни оскаленных в злобном экстазе лиц, жаждущих только одного: смерти. Моей смерти…

И я бегу. А за мной люди с факелами, вилами и топорами. И человек в темной мантии монаха.

Он. Задание 1. Fatal Error

Замечательно! Я раскрываю внушительных размеров блокнот, забираюсь с ногами на диван и делаю три глубоких, размеренных вдоха.

Наконец-то настал этот долгожданный день, точнее сказать, вечер.

Телефон отключён, свет погашен во всем доме, и только экран перед моим носом светится ровным нежно голубым.

Блокнот исписан мелким почерком от корки и до корки, а между его страниц яркими перьями пестрят десятка два аккуратных закладок. Вот она – моя прелесть! Мой личный гримуар, источник знаний и ключ к мировому господству. По крайней мере в рамках единственно желанной игры.

Месячная подготовка успешно завершена. Изучены все возможные варианты, продуманы и записаны допустимые и не очень ходы. Опрошены свидетели, подробно занесены на бумагу отзывы, предупреждения и рекомендации.

Мой выбор сделан, и вот дрожащие от возбуждения пальцы уже быстро стучат по клавишам ноутбука.

Раса: забрак.

Пол, возраст: женский, 35 лет.

Класс: джедай

Мир: Звездные войны

Отлично! Осталось только прописать инвентарь, перенести из блокнота тщательно проработанную легенду, и лучший отпуск на планете обеспечен. Ни одной живой души в округе, кроме доставщика пиццы и китайской еды. Только я и моя прекрасная игра!

– Эй! Какого лешего?

С таким нервным трепетом нажатый «Enter» вместо запуска программы составления персонажа погрузил монитор ноута в кромешный мрак.

– Мы так не договаривались!

В панике кричу я и одним рывком вскакиваю с дивана. Промо-код на эту сетевуху «по приглашениям» достался мне кровью и потом не для того, чтобы все запороть еще до первого квеста!

Я в бешенстве сметаю с колен собственные записи, а в следующее мгновение уже с диким воплем лечу на пол. Бездарно запутаться в проводе зарядки и пробить головой стеклянный стол – это вот прям самое мое.

– Ты подходишь Ордену, – сиплый мужской бас переключает мое рассерженное сознание от перебора известных матерных слов к похоже уже давно текущему диалогу. – Ты юн и амбициозен, мой мальчик. И это хорошо. Но ты должен понимать, Орден – это больше, чем организация. Орден – это семья.

Сквозь тупую головную боль я слышу обрывки чужой речи и нихрена не понимаю. Какая, к черту, семья? Моих родителей не стало еще в детстве, а остальным родственникам до меня такое же дело, как собаке до блох на волосатой заднице.

– Служи верой и правдой и тогда, возможно, сможешь достичь гораздо большего.

Болезненно морщусь, пытаюсь отогнать прочь голос, точно навязчивую муху августовской ночью. Капризная память то и дело выбрасывает из зоны бессознательного смутные картинки без какой-либо конкретики.

Кажется, все-таки журнальный столик, не выдержавший встречи с затылком, не прошел для меня бесследно. Чисто на автомате поднимаю руку к голове.

Стоп! Где мои волосы? Под пальцы попадают короткие огрызки вместо густых, всегда собранных в крепкий хвост локонов. Постригли, суки!

Что за черт? Стая ярких всполохов перед глазами не дает толком рассмотреть ладонь. Все вокруг рябит и дергается, но вроде крови нет.

Может я в больнице? Тогда кто вызвал скорую? С трудом проморгавшись, поднимаю голову на беспрестанно бубнящего человека.

– Ну что ж, мой мальчик, а теперь иди и исполняй свой долг.

Здоровый мужик, килограмм так под сто двадцать с жидкими усиками на жирном лице и в полосатом костюме аля хозяин похоронного бюро повелительным жестом толстых пальцев прогоняет меня прочь. И долго он тут вещал, точно радио? И кто это «он»? На врача лечебницы не сильно-то и похож. Может я еще дома?

Мало, что понимая, озираюсь по сторонам. Какие-то полки, книги, тяжелые шторы, абажур, здоровенный, точно целая кровать стол, кресла. Да у меня ни в жизнь не водилось дома ничего подобного!

– Что происходит? – сквозь пересохшее горло наконец хриплю я самое логичное, что приходит в гудящую голову. – Потрудитесь объясниться! Ты вообще кто и что за…

Договорить мне не дают. Кто-то грубо хватает меня за плечо и выволакивает из глубокого кожаного кресла. Ага! Это было кресло. Грубо волочет по кабинету. Ага! Это точно кабинет. И выталкивает вперед себя в коридор. Не больничный, уже хорошо.

– Эй! Полегче! – не своим голосом рычу я на обидчика.

– Иди, малец, уже, иди! – Чей-то противный смех долбит кувалдой по и без того звенящим ушам. – Дон и так потратил на тебя слишком много времени.

Мои попытки отбиться от чужой хватки заканчиваются увесистым подзатыльником и очередным провалом в темноту.

– Да что б тебя черти в зад драли! – шиплю точно кошка, толкаю руками пустоту и только потом понимаю, что у меня на глазах что-то плотное и колючее.

Шляпа! Дурацкая старая шляпа. Фетровый котелок или, как там его правильно, хомбург что ли?

Противный звон в голове не дает сосредоточиться ни на чем. Но кое-что уже понятно и так.

Я торчу один, как идиот, перед деревянной дверью с маленьким окошком по середине и старинным колокольчиком на косяке. Верчу в руках долбанную шляпу и ничерта не помню.

Вокруг ни души. Похоже мой провожатый ушел по своим делам, пока шло сражение со шляпой. И с кого теперь, прикажете, выбивать разъяснения? Внутреннее чутье подсказывает, что к толстяку с не ласковой охраной лучше не возвращаться. А значит, интуиция, мотивация и авось- вот мои новые поводыри.

На негнущихся ногах под звон колокольчика выползаю за дверь, как оказалось, в морозную прохладу улицы, и тут же оказываюсь среди толпы в таких же дурацких шляпах и костюмах-тройках.

Серые дома, мощеная мостовая, точно сбежавшие из музея кадиллаки, мальчишка с кипой газет и усиливающаяся с каждым шагом головная боль.

– Да какого, собственно говоря, члена здесь происходит?

Перед внутренним взором в такт биению сердца пульсирует ярко-красная табличка «Превышен лимит допустимых данных. Переход на случайную генерацию выполнен».

Она. Задание 8. Бежать

Бежать! Как можно быстрее! Как можно дальше! Ведь сзади сумасшедшие, жаждущие моей смерти. Впереди лишь одна дверь, которая может меня защитить. Храм. Идеальное место, чтоб спасти от разъяренной толпы.

Особенно, если ты – демоница.

Я отличаюсь логичностью и последовательностью, но с этим ничего не поделаешь. Ведь за мной бежит толпа жаждущих предать меня огню людей. Интересно, а демоны вообще горят? Мы же, вроде как, из адского пламени рождены.

Но зачем-то же ведьм жгли. Хотя ведьма – не демон. А я – не очень-то ведьма…

Вроде бы.

Но демонам не положено входить в дом божий… А-а-а-а-а-а-а! Срань. Похрен! И я дергаю ручку сраной церквушки, и та с пронзительным хрустом остается у меня в руках. Заперто! И где же бог, когда он так нужен?! Я не с рождения же вот это вот с крыльями и рогами…

Но мир молчит. Я бью по двери кулаком, ломая деревяшки. Но уже не успеваю сделать большего. Острая боль пронзает все тело вместе с острыми зубами сельских вил, вышедших из живота на прогулку.

Это, мать моя женщина, больно! Но как красиво стекает кровь по металлическим направляющим. Кап. Кап. Кап. Точка за точкой красным по коричневому. Почему я не чувствую ничего, кроме… Удовольствия? Что за дерьмо?.. Сраное нечеловеческое дерьмо!!!

– Что, ведьма?! Не можешь попасть в храм божий?!! – кричат мне в спину. – Не пускают двери дома божьего?!!

В ответ же я… медленно кладу руку на древко вил и так же медленно достаю их из своего тела. Чтобы каждый мог увидеть и насладиться этой картиной. Кровь хлещет ручьями, боль стегает по нервам, но это все лишь добавляет в копилку новых способов получения удовольствия.

Кошмар…

Просто нечеловеческий кошмар.

– Вы так хотите насадить кого-то на что-то? – я не узнаю свой голос, полный похоти, злости и страсти. – Насадить демона на вилы? Это прекрасная идея, я вам скажу.

А я внутри этого жаждущего развлечения тела понимаю, что ничего не понимаю. Еще несколько мгновений назад страх полностью владел всем моим существом. А сейчас? Сейчас я стою с окровавленными вилами в руках и с жаждой смотрю на еще недавно желавшую моей смерти толпу.

Что изменилось? Что произошло? Что со мной?

Я схожу с ума? Или уже сошла?..

– Это адское отродье хочет запугать вас! Не поддавайтесь! – кричит монах, размахивая святым писанием.

И мне уже не сдержаться. Лавина уже несется, собираясь погрести под собой всех и каждого. Ведь я разжигаю огонь чужого порока. Я – демон. И пусть этот бог не открыл мне двери своего дома… Пусть.

Их откроют для меня его же послушники.

– Ты так жаждешь власти, епископ. Так хочешь получить единоличный контроль над паствой овец, подходящих только для того, чтобы их остригать и отправлять на бойню…

– Заткните эту лживую пасть! – срывается он на крик. – Она вводит вас в сомнения!

– Или может, открывает глаза? – мягко отвечаю. – Посмотри, что ты с ними сделал? Что говорит Бог? "Не убий". Он не делил на виновных и правых. Он любит всех одинаково. А ты, кто говорит от его имени, что утверждаешь? Или ты считаешь, что прихожане не умеют сами определять разницу между жизнью и смертью? Они глупы, так ты думаешь?

Я смотрю на всех остальных. На тех, в чьих лицах еще горит огонь ненависти. Вот только вектор приложения этой силы меняется.

– Да, я та, кого вы называете ведьмой. Но куда я пришла в первую очередь? К Богу в дом. Но кто его закрыл? Не этот ли человек закрыл двери церкви, не давая вам напрямую говорить с Богом?

Вот это меня несет… Слишком далеко. И слишком сильно.

– Готовы ли вы признать, что семь заповедей – ложь? Готовы ли вы сказать апостолу Петру, что нарушали их просто потому, что так сказал какой-то мужчина в сутане? Этому ли учит Священное писание?

Постирония? Демон, проповедующий у дверей церкви? Это уже слишком!!!

– Готовы ли вы принять на свои души этот грех? Если да, складывайте костер. Сжигайте меня. Я пришла просить помощи и понимания у Бога, но найду лишь очищающее пламя… Что ж, – я улыбаюсь. – Это тоже будет ответ.

Что вашему Богу плевать. Но я не произнесу это вслух. Пусть каждый сам отвечает на этот вопрос. Они замерли. Монах стоял в кольце своих подопечных, но почему-то не спешил продолжить спор. Я не победила в сражении, это понятно. Но посеяла зерна сомнений. Значит, война выиграна…

Без единой смерти.

Я снова беру ключ и открываю им двери церкви. Вот так просто. Шаг в темный проем, и…

Он. Задание 2. Мое имя

Ненавижу ковыряться в земле! Огороды, сады и дачи – это все совершенно не моё. Искренне уверен, что картошку лучше выращивать в супермаркете, а в моём доме дохли даже кактусы.

Не скрывая брезгливого оскала, я старательно отряхиваю жёсткий фетр, пятерней разделяю взмокшие волосы и возвращаю шляпу на голову.

А ведь я предлагал сбросить тело в реку, но это же, блядь, "не по-христиански"!

И плевать, что старине Сэму уже всё равно, а нам пришлось тащить на себе его жирное тело, рыть по жаре яму, и ещё предстоит полдня выковыривать грязь из-под ногтей.

Как будто вспомнив о чем-то исключительно важном, я придирчиво рассматриваю собственные руки. Между прочим, весьма не плохие. Широкие мужские ладони, с длинными пальцами и аккуратно выполненным маникюром. Хоть я и стал мужиком, но превращаться в неухоженную свинью не намереваюсь.

– Эй, Валли! – окликают меня со спины.

Лениво поворачиваю голову, раздраженно смотрю из-под края шляпы. Оба мои подельника стоят в стороне над свежей земляной насыпью и нагло скалятся. Такие же взмыленные и не довольные, как и я, с закатанными по локти рукавами и с лопатами вместо привычных "Томми-ганов" в руках.

– Чё надо? – я не стесняясь выказываю своё недовольство панибратскому обращению и подхожу ближе.

Мы конечно успели вместе побывать в паре передряг, но за одним столом водку всё-таки не пили.

– А чего у тебя имя-то бабское такое? Валери! Может мы не знаем чего, а? – скабрезно хихикает один.

Малыш Джонни Стю, двухметровый балбес с тремя классами образования церковно-приходской школы. Тупой как пробка, но исполнительный и без хитростей за пазухой.

– Весь такой чистенький, да свеженький. Щитины кот наплакал. Уж не девка ли часом?

Нарочито громко цыкаю сквозь зубы. Меня бесят его плоские шуточки. Но чего, собственно говоря, я хотел? Сам дурак, коли умудрился брякнуть Дону Сантино в первую встречу своё настоящее имя. Вот теперь приходится расхлёбывать.

– Валерий, – с четким акцентом на последнем слоге произношу прямо в лицо обидчику. Из-за разницы в росте смотрю на него снизу вверх, дерзко и с вызовом задрав подбородок. – Если заслужишь, то просто Валл. И лучше так больше не шути, а то в следующий раз будем хоронить уже тебя.

Жёстко тычу пальцем Малыша в грудь. Разумеется, я в наглую блефую и нарываюсь на неприятности. Весовой перевес не в мою пользу, да и опыта в кулачных боях, мягко говоря, с гулькин хрен.

Вот только я не совсем дебил, чтобы необдуманно, без веснкой причины рисковать целостью лица и костей. А причина у меня есть. Очень надо проверить один очень занимательный слушок. Оттого я и прожигаю старину Стю недобрым взглядом, раздуваю ноздри точно индюк и продолжаю тыкать в него пальцем точно дулом пистолета.

Малыш злится, медленно покрывается пунцовыми пятнами, но молчит. И я вижу, что даётся это ему ой с каким трудом. Быть мне сегодня битым.

– Эй, парни! – нас обоих отвлекает голос Брэда. – Да вы похоже на солнце перегрелись оба. Кончайте бузить! Нам ещё в магазин возвращаться.

Брэд старше нас обоих, и наверняка умнее своего напарника. Иначе бы не стал встревать в разборки молодых.

– А там-то что делать? – с подчеркнутой неохотой отстаю от Малыша и делаю пару шагов назад. Внутренне я безумно рад, что не дошло до драки. Малыш, думаю, тоже. Но внешне мы еще смотрим друг на друга точно бойцовые петухи на арене. Пыжимся и косыми взглядами демонстрируем важность.