К югу от полуночи

Она. Задание 11. Горечь

Я пью

Кто-то кричит на улице. Я пью.

Кто-то зовет на помощь. Я пью.

Кто-то задыхается от боли. Я пью.

Болезненная дрожь пробегает по телу. Мне очень плохо. Я вижу мир вокруг, хочу кричать, но не могу. Я не верю. В первую очередь, себе.

Усталость. Болезненная усталость от самой своей сути. Я пью. Что? Да что угодно. Сигаретный дым смешивается с пеплом моих мечтаний, я смотрю в окно и делаю глоток за глотком. Там, вне здания нашей Академии идет жизнь. Настоящая жизнь. А здесь… здесь я в клетке, куда села сама, спасаясь от самой своей сути.

Я боюсь. И поэтому пью.

Нет. Я не душа компании. Не лучший человек на земле. И даже не хороший человек. Все это ложь. Маска. А там, под маской, болезненный страх снова остаться одной. Снова смотреть в чужие лица и не находить в них ничего, кроме… удивления и насмешки. Поэтому я смеюсь всем невзгодам в лицо. Поэтому я закрываю амбразуру чужих страданий. Встаю наперерез чужой боли.

Я слушаю. А потом… пью.

Солнце встает раз за разом, окрашивая пустоту за зрачками в алый свет. Я не чувствую под собой силы и уверенности в том, что справлюсь со всем, что снаружи и внутри. Я вообще ничего не чувствую.

Но я встаю каждое утро. Улыбаюсь. Несу всем кусочки пепла своей души, чтобы они на этом взрастили сад уверенности. Сгореть без остатка, видимо, мой удел.

А каждый вечер я пью. Ведь боюсь остаться одна. Снова.

Надо убить в себе сознание, отключить совесть, низвести себя до уровня животного, чтобы снова делать то, что должна делать. Играть выданную роль.

Ведь я – не тот человек, которого вы видите. Нет, возможно, я не так плоха, как кажется. Но…

Слишком много "но". И пусть все потом скажут, что у каждого этих "но" целый товарный состав. Пусть.

Я-то знаю, что мое самое главное "но" – ложь. Я – не та, за кого ты меня принимаешь.

А ты, сволочь такая, не веришь. Почему?!

Я курю и пью.

А ты?

Он. Задание 4. Дом судьи

"Да какого хрена? Совсем новые же! Только-только купил!" Я брезгливо вытираю край отинка о ворсистый ковёр и аккуратно перешагиваю через кровавую лужу у дивана.

Вообще, ненавижу шариться по местам массовых убийств. Это всё равно, что попасть куда-то под конец чужого праздника. Основное действие уже закончено, но еще не убрано. Ты чувствуешь себя совершенно лишним, если не сказать обделенным.

В нос бьёт тошнотворный запах. Эдакая гремучая смесь из алкоголя, успевшего подтухнуть мяса и мочи. С удовольствием прикрыл бы лицо платком или хотя бы ладонью, вот только поступать так же как жирный инспектор Миггель нет совершенно никакого желания. Никогда не понимал, что такого сделал этот неповоротливый боров, что умудрился не только возглавить отдел расследования убийств, но и оказаться в милости старого Дона. Ему же только в грязи лежать да хрюкать!

– Ну что тут у вас? – если бы не мои личные мотивы, ни за что бы на свете не поперся в этот дом.

– Да вот…– в носовой платок бубнит инспектор и вместо пояснений обводит комнату рукой.– Судья Терренс с катушек съехал, застрелил жену и прислугу, а сам чуть не повесился. Еле из петли вытащили.

Я с подчеркнутым равнодушием ещё раз оглядываю прикрытый белой простыней труп. Ткань местами насквозь пропиталась кровью и теперь клочьями липла на неестественно изогнутые конечности жертвы. Когда-то аккуратно собранные волосы теперь бесформенной паклей торчали из-за края материи.

А ведь это была красавица Элен. Прекрасная женщина с не особо-то завидной судьбой. Судья Джонатан Терренс славился скверным характером и склонностью к насилию. Но чтобы вот так, среди белого дня и даже не позаботившись об алиби? Абсурд.

– Кто из прислуги? – делаю вид, что мне интересно, хотя по большому счету, я увидел достаточно.

– Горничная и посыльный. Трупы детей ещё ищем, – похоже, Миггелю тоже не особо интересно происходящее. Преступник взят, доказательства на лицо. Лёгкое дело.

– Детей? – всё же решаю уточнить я.

– Терренс порет какую-то чушь про убийство детей, бабу в красном, ходячий труп с дыркой во лбу. Призрак, растворившийся в никуда. В общем, ничего путного, но проверить надо, – инспектор натужно кашляет в кулак и принимается вытирать потный лоб этим же самым платком. – Работа, будь она неладна, у нас такая.

Даже не знаю, что мне в этом доме противно больше, факт жестокого убийства или лоснящийся от жира увалень, призванный распутать дело. Хотя, с другой стороны, чёрт с ним, и с тем и с другим.

Мне хочется одного: добраться поскорее до кабинета Терренса и забрать ту статуэтку из железного дерева.

– То есть, вы не сомневаетесь в произошедшем, инспектор?

– Ну… Судья хоть и орёт с пеной у рта, что его подставила какая-то рыжая сука, но и пистолет, и пули и отпечатки пальцев – всё принадлежит ему. Скорее всего, Терренса признают невменяемым и ….

Я больше не обращаю внимания на лепет толстяка. Потому что услышал больше, чем рассчитывал, и увидел больше, чем должен был. Следы… Аккуратные отпечатки женских ножек на деревянном полу. Словно выжженные паяльником и, одновременно, будто просто нарисованные мелом.

Они не сразу бросились мне в глаза, но когда это случилось, сбивчивый рассказ инспектора собрался в единую картину. Рыжая сука в красном… Исчезающий в одно мгновение призрак. Жестокое убийство и поехавший умом судья. Уж не моих ли это подопечных проказы?

Нет. К черту размышления. Сделать то, за чем пришёл, и валить нахрен из этого пропитавшегося смертью и безумием дома.

– Хорошо, инспектор Миггель, я всё услышал, – учтиво киваю всё ещё бормочущему в носовой платок жирдяю. – Я передам Дону Сантино ваши объяснения. Разрешите ещё немного осмотреть дом?

– Да, да. Конечно! Я всегда рад оказать услугу многоуважаемому Дону.

"Услугу ты готов оказать, как же! Свинца ты в свою шкуру боишься, тварь, оттого и трясешься как осиновый лист. Ну, ничего, на тебя тоже управа найдется!" Я, точно заправский печник, подкармливаю своё раздражение отборными оскорблениями в адрес окружающих. Всё лишь бы не думать о том, чьё участие в этом грязном деле я заподозрил.

Винтовая лестница, длинный коридор, куча полицейских в котелках. Я прохожу эти препятствия на едином порыве, ни на секунду не сбавляя шаг, потому что мне интересно только одно.

Вот он – кабинет городского судьи. Просторный, с обитой дорогим сукном мебелью, огромным письменным столом и роскошными статуэтками из разных концов света на книжных полках. Меня интересует только одна из них. Старый, потёртый от времени идол откуда-то с берегов Гаити, выполненный из ракушек и древесины каркаса. Так называемого каменного дерева, что не горит в огне и в воде не тонет. Прекрасный ингредиент для моей новой задумки.

И вот я уже держу заветную вещицу в руках и готов уйти прочь, но донесшаяся до слуха возня в дальнем углу комнаты не даёт мне сделать этого. Медленно, точно вор, я крадусь на звук, держа наготове деревянного божка точно дубинку. Обхожу кресло, стол и… с удивлением натыкаюсь на голубые глаза подростка.

По-волчьи яростный взгляд мальчишки пробивает меня насквозь. Смотрит прямо, с вызовом, будто терять ему нечего. Глупец. Но стоит отметить, молчит и не кидается очертя голову на того, кто в три раза его крупней. Либо всё-таки не так уж и глуп, либо типу боится выронить девчонку, чью голову обеими руками прижимает к груди.

– Ну и кто ты такой? – я заметно расслабляюсь, убираю в сторону статуэтку, чтобы не спугнуть мальца. – Чего молчишь? Там фараонов полный дом, позвать?

– Не надо, – пацан отрицательно машет головой. – Я Филл, это Эмми… Нам нельзя туда. Отец… Он… Он…

– Не убьет, – я обрываю его заикания, ещё не хватало получить от него истерику. – Что с сестрой?

– Без сознания. Он душил её…

– Филл, да? – я медленно сажусь рядом с ним на корточки. Вижу, он опасается меня, но тех, кто остался внизу, он боится ещё сильнее. Оттого и не дёргается от моей руки, когда я пытаюсь погладить его голову.

– Смотри, я тебе не враг, но и не друг. Я выведу вас отсюда, но сперва скажи: был ли в доме кто-нибудь ещё? Ну, кроме твоей семьи и прислуги?

Он молча кивает в ответ, и по озадаченному взгляду и сцепленным в нитку губам я понимаю, что не ошибся с догадкой.

– Кто-то, кого вы до этого не видели, да?

Он снова кивает и отводит глаза в сторону.

– А как у вас оказались? – очень осторожно, но с напором я задаю решающий вопрос.

– Её Эмми призвала… Нечаянно! У отца книга была!

– Её? – с легким удивлением уточняю, но тут же спохватываюсь. – Тсс! Тихо. Потом расскажешь. Пошли.

Я аккуратно забираю на руки девчонку, не забыв при этом прощупать пульс на тонкой шее и убедиться, что не тащу с собой детский труп. Мы выходим из кабинета и незамеченными покидаем дом. Всё-таки я оккультист, и отвести чужой взгляд в сторону для меня плевое дело.

Возможно, это очередная моя ошибка, но мне очень интересно послушать рассказ детей в более спокойной обстановке и без свидетелей.

Я помогаю мальчишке забраться на заднее сиденье кадиллака, передаю ему сестру и напоследок ещё раз окидываю дом взглядом. По сути дела, особняк как особняк, вот только зная о лужах крови на его полах, трёх трупах, шести разрушенных жизнях и одной явно существующей демонице, я больше не могу смотреть на него спокойно.

Она. Задание 12. Шепот тишины – молчание

Дым сигареты настойчиво лезет в ноздри. Я смотрю на него. Он смотрит на меня. Улыбка сама расцветает на лице. Только не на его. На моем.

– Ты шутишь, да? – под звон поставленного на стойку бокала спрашиваю у бармена.

– К сожалению… – он делает большой глоток. В темных глазах поблескивает какой-то странный набор эмоций. – Ты попала в этот мир и теперь ты его часть. Правила…

– Да плевать на правила!.. Мало того, что я сейчас в этом теле! Так теперь мне еще на это подписаться надо?

Снова молчание. Седовласый задумчиво кладет на стол передо мной бумагу с одной единственной графой. И местом для отпечатка пальца. И плевать, что в эти годы еще дактилоскопия не была признанной наукой в розыске.

– И так. Демон продает душу дьяволу, да? За право убивать людей? И еще и прописывает их количество? – я даже хмыкнуть не могу, настолько меня все это смешит. – Идеальный мир! Идеальный баланс, твою мать!

Сигарета снова между полных губ. Я затягиваюсь, чтобы никотин злобной стаей птиц пронесся по организму. Мне нужно выдохнуть. Успокоиться. Принять. И сделать выбор. Я – демон. Демоница, если быть точной. Внутри компьютерной игры со сводом правил и законов. И сейчас я собираюсь подписать на индульгенцию на убийство.

Остаться человеком? Или стать чудовищем, чьи зверства должны будут прекратиться в 35 лет? Сложный выбор.

– А если я превышу выбранный сейчас лимит? – глоток рома следом за дымом проносится по пищеводу. – Что тогда?

– За тобой придут.

– А если я и тех убью?

– Тогда за тобой придут другие.

– А если?..

– За тобой будут охотиться все.

– И ты?

Он усмехается. И эта усмешка говорит мне слишком многое. Он не придет. Не потому что не может. Не хочет. Просто не хочет. Всемирная охота за нарушителем порядка. Это ли не идеальная история для такой, как я? Может, потому великий рандом и выдал мне это тело и эту жизнь, чтобы…

Сломать машину?

Готова ли я? Нет. Я все еще в шоке и боюсь следующего шага. Но обучалку уже прошла. Пора включать hardmode. Жаль, IDDQD не работает.

И я макаю перо в чернильницу и вывожу идеальный круг цифры Ноль.

– Я готова.

Он. Задание 5. Дети судьи

Интернет. Хотя бы какое-нибудь подобие всемирной цифровой паутины. Вот чего мне действительно не хватает в этой славной дыре, под названием Чикагинск.

Гангстеры, демоны, магия, крутые автомобили и свобода – здесь есть всё кроме приличной библиотеки. Эдакая параллельная Земля из "Черновика" Лукьяненко со сдвигом по фазе не в ту сторону.

Так что мне пришлось обходиться бабушкиными методами и той частью моего мозга, что оказалась забита заклинаниями, ритуалами и прочими рецептами всяких порошков.

Повезло хоть, что девчонка попалась крепкая. Не смотря на попытку удушения, довольно быстро очухалась, даже с катушек не полетела. Пара дней в прострации, и вот уже сидит за столом и уплетает за обе щеки оладьи. Только не улыбается нихрена и глаза всё время прячет.

А пацан молодец. Быстро в кучу собрался, ведёт себя тихо, лишние вопросы не задаёт и по дому помогает. Вот только я не нянька и вечно прятать у себя детвору не собираюсь.

– Оклемались. – подбросив на сковороде очередной пласт теста, констатирую я очевидный факт.– Это хорошо. Теперь давайте решать, что делать с вами дальше.

Скрип вилок по тарелкам как-то особенно резко прекратился, и на меня уставились две пары настороженных детских глаз. Я ощущаю это затылком, даже поворачиваться не надо.

– Не ссать. Фараонам и тем более папаше я вас сдавать не собираюсь, – успокаиваю я тишину, повисшую за спиной. – Вот только…

Наигранная пауза, напряжённый момент, и ещё одна пара оладий падает на блюдо посередине стола. Мои юные гости умны не по годам, слушают меня внимательно, без истерики. Отличные ребята.

– Вот только от вашего рассказа зависит, в какую сторону будут развиваться наши дела.

– Он нас никогда не любил, – первым подаёт голос мальчишка.– Мать бил, меня. Эмми доставал… – его голос вздрагивает, а лицо корчится в гримасе отвращения. – Трогал… Как горничных. Ублюдок! Тварь! Так ему и надо

– Тише- тише. Дело прошлое, – осекаю я паренька. – Мне, честно говоря, срать на ваши семейные проблемы. Вы – детки уже взрослые, самим пора за себя стоять. Ты мне лучше про бабу в красном расскажи.

Я разговариваю с Филлом, но взгляда не свожу с девчонки, и, как оказалось, не зря. При упоминании о женщине, её личико тут же бледнеет, а потом покрывается румянцем. Глазки бегают из стороны в сторону, и, похоже, Эмми уже не до завтрака.

– Ну… – Филл мнется, по всей видимости, подбирает правильные слова, чтоб не сболтнуть лишнего.

– Смелее, Филипп Терренс, смелее, – я сажусь напротив подростков и мягко кладу руки на стол.– Это исключительно только наш разговор, – заверяю я его, как взрослого.

– Это я её позвала, – тихим голоском шепчет девчонка, брата выгораживает, похоже, паренёк совсем не при делах. – Нечаянно! Честное слово. У нас книга есть, черная, со звездой. Вот.

– Продолжай, – теперь все мое внимание принадлежит Эмми, я терпелив как удав, но внутренне уже начинаю нервничать

– Там страничка с рецептом, как исполнить заветное желание была. И ангелочек еще. Я выполнила, все что написано. Она и пришла. Бумажку дала подписать.

– И что было в бумажке? – поникшая голова девчонки оказалась лучше любого ответа: не читала. – А желание, хоть, какое загадала?

– Чтобы папа меня больше никогда не трогал и маму тоже! – Эмми почти плачет, и Филл обнимает сестру за плечи. Чёрт, да такой заботе можно только позавидовать. Но в сторону лирику.

Действительно, куда же проще-то? Мертвых уже точно не потрогаешь. Мысленно посыпаю всех отборной бранью: и малолетнюю дуру, и брата горе-защитника, и призванную демоницу, ну и себя заодно.

– И какая она была? Эта женщина, что пообещала выполнить твоё желание?– натянуто, но всё ещё мягко продолжаю свой допрос.

– Красивая очень, с крылышками. Высокая такая, с огненными волосами. Двигалась красиво и обещала помочь.

Помогла так помогла, лучше не придумаешь. Во мне начинает просыпаться желание поймать демоницу и на настоящую цепь посадить. Ладно, Терренс – урод. Но это даже по адским меркам слишком.

– Понятно. А где сейчас эта книжка? – от подростков мало проку, когда не знаешь, что конкретно тебя интересует.

– В её комнате, под подушкой, – отвечает за уже вовсю рыдающую сестру малец.

– Всё с вами понятно… – подвожу я итог нашей беседе и встаю из-за стола. – А теперь доедаем завтрак, собираем вещи и топаем на выход.

– Ку-куда? – Фил тут же вскакивает вслед за мной, в его глазах паника. – Ты же обещал!

– Если обещал, значит, сделаю! – настойчивым рыком сажаю мальчишку на место. – Я вам не какая-нибудь бабенка из книжки! К тётке своей поедете, во Флоридию. Я обо всём договорился. Денег дам. Но языком не трепать! В дороге никуда не лезть. Учиться, как следует, работать тоже. Мечты сами собой явью не станут. Понятно? Тебя теперь зовут Томми Хиллфер, а её Элизабет Хиллфер соответственно.

– С-спасибо, – парень мнется, заикается, но глаза его не врут, искренне благодарен, засранец.

– Должен будешь, – бурчу ему в ответ и иду заводить тачку.

Я, конечно, не поклонник добрых дел, но и не конченая сволочь, в отличие от некоторых. Самое обидное, теперь придется возвращаться в тот злополучный дом. Ох, тварь рогатая, берегись. Доберусь до тебя.

Она. Задание 13. Кусочки воспоминаний

– Снова ты? – усмехается бармен, доставая из-под стойки стакан и наливая в него очередную версию огненной воды.

– Конечно, а ты кого ждал? – только и могу, что хмыкнуть в ответ. А что еще остается? – Получаю удовольствие от жизни, хех.

– В каком смысле, Лена?

– Давно ты в евреи заделался, Вэл?

– Сама не лучше, рыжая.

Наша содержательная беседа прерывается стуком стаканов о дерево. Я беру и делаю большой глоток. Пламенный вал несется вниз и взрывается ядерным фугасом где-то внутри.

– Ай, хороша. Что ты на этот раз мне налил?

– А тебе ли не все равно? С твоим-то истинным обликом?

– Ну ты гад, Вэл! – я салютую ему стаканом и делаю новый глоток, наслаждаясь смесью странных ощущений. Прекрасный коктейль. – Снова развлекаешься?

– Естественно. А чем мне еще заниматься на этом месте? Только и остается, что развлекаться.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.