- -
- 100%
- +
Давайте товарищи подведем итоги. Они конечно не утешительные, но кое-что уже есть. Может это и случайные люди, а может и нет. Других вариантов пока нет. Поэтому необходимо найти хорошего художника и составить словесные портреты всех трех подозреваемых. Распечатать их и разослать в местные отделения ГУГБ и милиции. Передать фото сотрудникам ГАИ. Всех предупредить, что подозреваемых никого не задерживать, а просто организовать наблюдение и сообщить в наш адрес. На этом совещание закончилось.
Глава № 23
После окончания совещания Василий сказал Ивану, а не истопить ли по старой памяти баньку? А, Вань? Как считаешь? Можно, ответил Иван. Зашли в магазин, купили не хитрую закуску, конфеты ребятишкам. Но и про себя не забыли. Взяли две бутылки водки.
Все это выложили на стол. Иван попросил Варвару приготовить ужин, а сами пошли в баню. Затопили и стали ждать, когда она нагреется. Пока горели дрова, Василий с улыбкой спросил Ивана, а от кого была такая «оперативная информация». Иван смутился и проговорил: «Василий. Как будто ты не знаешь от кого? Ради решения государственных дел, на какие только не идешь моральные и материальные нарушения»? И оба засмеялись!!!
После бани сели за стол, разлили по стаканам огненную жидкость, чокнулись за встречу и выпили. Иван спросил Василия, как тебе работается в новом коллективе? Ты знаешь, в общем неплохо. Коллектив хороший, ребята не плохие, опытные. Но вот, что в Москве происходит? Это настораживает.
– А что такое, спросил Иван?
– Ваня, но как так? Ты, где живешь? В деревне что ли?
– Почему в деревне. Как видишь, в городе.
– Но ты знаешь, что освободили от занимаемой должности, а затем арестовали наркома внутренних дел Ягоду Г.Г.?
– Конечно знаю. Нам об этом сообщили. А нам то что?
– Ну, Ваня ты и даешь? – воскликнул Василий! Ваня, это будет чистка всех старых кадров! Ведь Ягоду обвиняют в недостаточности борьбы с Троцкистско-Зиновьевским блоком! Тогда получается, что весь личный состав «проморгал» этот блок. Значит, другими словами, мы автоматически становимся соучастниками Ягоды. И нас тоже надо арестовывать и допрашивать по этому делу.
– Но Москва далеко, а мы тут, рядышком. У нас нет этого троцкистско-зиновьевского блока, ответил Иван.
– Ваня, какой ты наивный. Если нет, значит надо найти деятелей этого блока.
– Сфальсифицировать что ли, с трудом выговорив это слово, ответил Иван?
– Вроде того.
– Но это же противозаконно воскликнул Иван.
– Насчет противозаконности давай я тебе лучше расскажу анекдот. Но сначала выпьем. Давай, и они чокнулись стаканами.
Вот слушай. Выделили колхозу трактор «Форд». По нашему, фордичку. Кто поедет в район получать его? Ну конечно председатель колхоза. Отдохну немного от праведных дел. Попью пивка в районе. Во всяком случае, так он думает. Но он ничего не соображает в технике? Возьму-ка я с собой кузнеца. Он с железом связан, сообразит, что к чему. Сказано-сделано. Прибыли в район. Председатель пьет пиво, а кузнеца обучают, как надо заводить фордичку, управлять ею, следить за двигателем. Вроде все освоил кузнец, председатель выпил все районное пиво и они поехали обратно.
По пути кузнец не досмотрел за водой. Она выкипела и двигатель заклинило. Все -диверсия, саботаж. Ведь фордичка куплен за валюту! Решили это дело передать на суд общественности. На колхозном собрании выступает один близкий председателю мужичок и говорит: «Председателя судить нельзя. Он же голова. Если его посадить, то весь колхоз развалится».
Выступает другой колхозник и говорит, что кузнеца тоже нельзя судить. Он у нас один на всю деревню. Без него вся работа в деревне встанет. Задумался народ. Вдруг просит слово один старикашка и говорит: «Товарищи колхозники! У нас в деревне есть два плотника. Если одного посадим, то деревня сильно не пострадает».
Председательствующий собрания выкрикнул: «Кто за это предложение – прошу проголосовать. Единогласно. Все, товарищи! Принятым единогласным решением колхозного собрания плотника привлечь к уголовной ответственности за поломку трактора и назначить ему срок 10 лет лишения свободы за вредительство».
– Смешно, но не очень, ответил Иван. А кого назначили вместо Ягоды.
– Ежова Николая Ивановича.
– А это кто?
– Он партийный работник. Работал секретарем ЦК ВКП(б). Опыта нашей работы не имеет. Так, что посмотрим, что будет и как?
– Ну и дела грустно проговорил Иван, и они снова чокнулись налитыми до краев стаканами.
На следующий день все собрались у руководства отдела. Срочно найти двух художников приказал Василий. Пригласить в отдел тех, граждан, которые их видели, и составить словесные портреты всех трех подозреваемых. До обеда Иван решил сходить в милицию, поговорить с Кравцовым по поводу розыска подозреваемых и чтобы не встречаться с Нюркой. Но перед тем как идти решил зайти к начальнику отдела Кислицину Николаю Федоровичу и переговорить с ним по поводу вербовки Кешки. Подойдя к двери, он услышал разговор следователя Захарова с Кислициным.
У меня в деле заявление о вредительстве начальника станции Образцово Игошина Петра Николаевича. Я прошу вашего разрешения на его арест. А какие основания, спросил Кислицин. Одно заявление? А свидетельские показания, проверка фактов, указанных в заявлении? Этого ничего нет. Будут факты, настойчиво проговорил Захаров. Иван хотел открыть дверь, зайти и сказать при начальнике Захарову: «Ты что? Опять за свое? Огульно по непроверенному заявлению хочешь обвинить человека во вредительстве»? Но вспомнив вчерашний разговор с Василием и его анекдот, передумал и решил незаметно выйти из приемной и предупредить Игошина.
Но как? Станция Образцово находится в пятнадцати километрах от города? Но Игошин порядочный человек. Я знаю его уже много лет. У него подрастают две дочери. Вот сволочь Захаров. Людей ему нисколько не жалко и что будет с главой семьи, с женой, с детьми? Сказав дежурному, что идет в милицию к Кравцову, вышел на перрон вокзала и увидел товарняк, движущийся в сторону станции Образцово. Быстро на ходу запрыгнул на подножку вагона и пригнулся, чтобы никто не увидел из посторонних. Подъезжая к станции, спрыгнул на ходу, на землю. Еле удержался на ногах и быстрым шагом вошел в здание станции.
Увидев Игошина, отозвал его в сторонку и сказал: «Петр. Там у нас следователь Захаров требует твоего ареста за вредительство. А это минимум десять лет. У него в деле на тебя от кого-то из ваших заявление».
– Это наверняка эта сволочь стрелочник Гнусавин написал на меня донос. Он вышел нетрезвый на работу. Я ему сделал замечание и объявил выговор. А он значит в отместку на меня к вам «накатал заяву»?
– Петр, я тебя предупредил, а дальше сам думай, как поступить. Обо мне ни слова, я еду обратно, пока начальство не заметило моего отсутствия.
– Ваня, конечно спасибо тебе. Я понимаю, ты многим рискуешь. Поэтому я никому ни слова не скажу. Еще раз спасибо тебе.
– На чем мне обратно добраться?
– Сейчас через пять минут будет идти пассажирский пензенский поезд.
Подошел поезд, Иван сел и добрался до Сызрани. Сразу же пошел к Кравцову и стал ему объяснять сложившуюся ситуацию и с чего начать поиск подозреваемых. Кравцов сказал, что как получим словесные портреты, раздадим оперсоставу, участковым инспекторам милиции, нужно будет раздать ГАИ. Это мы сделаем. А вот как сохранить секретность, вот это вопрос? Нужно будет всех предупредить о том, чтобы не подавали вида при их обнаружении. Тогда ждем от вас словесного портрета. Договорились.
Вернувшись в отдел, Иван увидел, что словесные портреты уже готовы. Их надо как-то размножить. Давайте попросим партийную типографию распечатать портреты? Кислицин снял трубку телефона и позвонил третьему секретарю по идеологии горкома коммунистической партии. Тот внимательно выслушал и обещал помочь в печатании. К вечеру распечатанные словесные портреты были розданы всем сотрудникам ОГПУ и оперативному составу милиции.
На следующий день стали поступать первые сообщения. Дежурный милиции на пристани сообщил, что видел такого гражданина, который сел на теплоход, направляющийся в Куйбышев. Срочно позвонили оперативному дежурному транспортного управления НКВД. Те ответили, что теплоход пристал к пристани Куйбышев два дня тому назад. И похожий пассажир действительно сходил с теплохода. Не успели, огорченно сказал Василий. Я беру часть словесных портретов и занимаюсь розыском подозреваемых в Куйбышеве. Сегодня ночью выезжаю.
Необходимо одного сотрудника отправить в Саратов со словесными портретами и с сопроводительным письмом. Завтра отправим Гришина Сергея с этими документами. Есть, ответил Гришин. У меня есть предположение, что у них разные населенные пункты, и они разделились. Один едет для организации разведывательной работы в Саратов. Другой в Куйбышев, третий остается в Сызрани. Таким образом, они разведывательной деятельностью охватывают все среднее Поволжье. А среднее Поволжье – это машиностроение и это оборонка. И это Приволжский военный округ. Если это так, то нам как можно быстрее необходимо обезвредить эту шпионскую группу, чтобы не допустить утечки информации с этих предприятий и дислокации воинских частей.
Глава № 24
Кислицын, через директора школы, пригласил к себе в отдел Полину Золотухину. Полина явилась нарядная и немного напряженная. Она не понимала, по какому вопросу ее вызвали. Наверное, что-то случилось с папой? Однако, войдя в кабинет начальника, она успокоилась, т.к. на столе стоял чайник с запарником и печенье. Кислицын пригласил Полину к столу и стал наливать чай. Присаживайся, проговорил он. Полина присела за стол.
– Полина, я, что тебя пригласил к себе в гости. Был очень удивлен твоему хорошему знанию немецкого языка. Ты где так научилась разговаривать?
– У меня подруга немка, комсомолка. Я у них в доме часто бываю в гостях, а они разговаривают по-немецки. Вот и я научилась разговаривать с ними.
– А они откуда у нас появились?
– Переехали из Саратовской области.
– А, тогда понятно.
– И еще я изучаю немецкий в школе. У нас преподает язык тоже немка. Вот отсюда и знаю немецкий. А еще я изучаю английский, похвалилась Полина.
– Какая же ты молодец восхитился Кислицын. А ты пей чай, не стесняйся. А какие планы после окончания школы? Куда собираешься поступать учиться?
– Я хочу поехать в Москву и поступить в Московский авиационный институт. Меня привлекает авиация. Тем более IX съезд ВЛКСМ принял шефство над Военно-воздушным флотом. Там был призыв «Комсомол – на самолет». А я комсомолка, вот и решила последовать этому призыву. А еще я занимаюсь в Обществе содействия обороне, авиационному и химическому строительству, опять похвалилась Полина.
– Ну, просто замечательно. Молодец! А у меня к тебе будет встречное предложение.
– Какое, спросила Полина?
– А что если я тебе предложу поступить в спецшколу НКВД и стать разведчицей. Защищать Родину на самом переднем крае борьбы с врагом, с капиталистами? Как ты смотришь на это предложение?
– Я не знаю, растерянно произнесла Полина.
– А ты подумай. Не принимай скороспелого решения. Я тебе просто предлагаю идти по стопам твоего отца. Но о моем предложении никому ни слова. Даже родителям. У нас все, что делается, носит секретный характер. Поняла?
– Да, поняла, ответила Полина.
Когда Полина ушла, Кислицин позвонил в Куйбышев Федотову. Василий, я переговорил с Полиной. Она конечно, в растерянности от моего предложения. Но я думаю примет. Для нас она принесла бы намного больше пользы, чем в авиации. Она общалась с семьей немцев Поволжья, а это считай баварский акцент. Да еще и английский изучает. Кроме того спортсменка, занимается в Осоавиахиме. Очень ценный товарищ. Хорошо, ответил Василий. Ивану об этом ни слова. Конечно, ответил Кислицин.
Утром к Кислицину зашел Захаров. Разрешите доложить? Докладывайте. Сегодня ночью конвой выехал в Образцово для ареста начальника станции Игошина. На месте Игошина не оказалось. Как это не, оказалось, ответил Кислицин. Соседи сказали, что он якобы выехал в с. Новодевичье, к родственникам. У него, что отпуск или отгульные дни, спросил Кислицин. Никак нет. А на кого он оставил станцию? На своего заместителя, вот ему он и сказал, что срочно надо выехать в с. Новодевичье. Так проверьте эту информацию. Позвоните участковому инспектору милиции, пусть проверит нахождение Игошина. Есть позвонить участковому, ответил Захаров.
Ближе к вечеру позвонил участковый инспектор милиции и доложил, что никакой Игошин в селе не появлялся. Захаров немедленно доложил Кислицину. И что это значит, спросил начальник отдела? Его кто-то предупредил, и он где-то скрывается, ответил Захаров. Так ищите, приказал Кислицин. На следующий день Захаров доложил, что Игошина нигде нет
А на поезде он никуда не мог уехать, спросил Кислицин? Какие поезда проходили в это время? Я узнавал, проходил Ташкентский. И что ты мне хочешь этим сказать? – спросил Кислицин. Он мог на нем уехать. По времени, где сейчас может находиться поезд Москва-Ташкент, спросил Кислицин. Он подходит к Ташкенту. Надо звонить туда, чтобы проверили поезд. И как ты думаешь это делать? – спросил Кислицин. Просто взять трубку и позвонить. Да нет дорогой следователь. Так дело не пойдет. Надо сначала звонить в область, в управление ГУГБ НКВД. Объясняться в том, что мы по своей глупости упустили врага народа. И только после этого областное ГУГБ само должно звонить в Узбекское республиканское ГУГБ НКВД и просить помощи в аресте Игошина и его от конвоирования сначала в Куйбышевскую область, где его обязательно допросят, а потом уже к нам в Сызрань. Улавливаешь субординацию, спросил Кислицин? Улавливаю, подавленно произнес Захаров. И что же делать, спросил Захаров? А заткнуть себе в одно место это заявление и радоваться, грубо ответил Кислицин.
Встретив в коридоре Золотухина, Захаров сказал, что это ты предупредил Игошина. И ты за это ответишь. Какого Игошина с недоумением ответил Золотухин. А значит, ты кого-то упустил, спросил Золотухин? Надо об этом сообщить вышестоящему начальству. Да пошел ты, растерянно произнес Захаров. Тем не менее, в очередной раз, явившись к начальнику отдела Захаров, произнес, уверен, что предупредил Игошина Золотухин. Надо провести служебное расследование. Послушай Захаров, об аресте Игошина знали только ты, да я. Значит, кто-то из нас его предупредил. Так? Я не мог, потому, что меня вызвали в горком партии, и я там просидел до вечера. Выходит только ты мог его предупредить, а это значит, и привлекать к дисциплинарной, а может даже и к уголовной ответственности надо тебя. Так или не так? Я инициатор ареста Игошина и поэтому никак не мог его предупредить, уныло произнес Захаров. И Золотухин не мог. При нашем разговоре он не присутствовал. Кроме того в это время он был у начальника уголовного розыска Кравцова. Я проверял.
Несмотря на то, что у тебя есть партийное взыскание, теперь я тебе объявляю строгий выговор по служебной линии. Приказ объявлю завтра. За что? – воскликнул Захаров. Моли бога, что только выговор, а не уголовную статью за упущение врага народа. Идите. Захаров вялой походкой вышел из кабинета. Ну, Золотухин, я тебе устрою. Все равно я чувствую, что это ты предупредил Игошина. Больше некому.
После экзаменов к Кислицину пришла Полина и сказала, что согласна поступать в спецшколу НКВД. Вот молодец обрадовался Кислицин. Я знал, что ты примешь правильное решение. Давай сначала напиши заявление, заполни анкету, приложим аттестат. Ух ты! Одни пятерки в аттестате. Ну, ты просто молодчина. Отцу показывала? Конечно. И как обрадовался? Еще как, чуть до потолка не подпрыгивал, засмеялась Полина. Говорит сам не получил образования, хоть дочка его получила! Он очень доволен. Ну и хорошо.
Полина. Значит, поступим так. Ты всем говоришь, что едешь в Москву поступать в МАИ. А на самом деле сначала поедешь в Куйбышев. Там пройдешь кратковременные курсы, а потом в Москву в спецшколу. Сейчас я отправлю документы в отдел кадров НКВД и будем ждать вызова. Он поступит где-то через неделю. Так, что будь готова к отъезду. Всегда готова, бодро ответила Полина.
Поступили новые сведения о разыскиваемых подозреваемых. В Саратове обнаружили одного из них. Туда пошла шифровка отслеживать его связи. Возможно, объявятся и еще двое. В районе Безымянки обнаружили второго разыскиваемого. За ним тоже установили слежку. А вот третьего так и не удавалось разыскать. Хотя все оперативники были ориентированы на его розыск.
А тут прибыла комиссия из областного НКВД и кадровики были крайне удивлены, что у оперативного сотрудника ГУГБ Золотухина полностью отсутствовало образование. На вопрос почему вы не получили образование, Золотухин ответил, что оперативная обстановка была очень сложная и был сильно загружен работой. Было просто не до учебы. Кадровики благосклонно отнеслись к коммунисту Золотухину и приняли решение освободить его от занимаемой должности и, как преданного и опытного коммуниста, назначить Золотухина начальником пожарного поезда, также относящегося к ведению ГУГБ.
Приняв команду пожарного поезда, Золотухин был удивлен слабой дисциплиной пожарных. Частым опозданиям на работу, употреблением спиртных напитков, слабой боевой выучкой. Начались ежедневные тренировки. За опоздание на работу объявлялись дисциплинарные взыскания. Иван предупредил всех пожарных, что при появлении на службе в нетрезвом виде нарушители будут уволены со службы по отрицательным мотивам. Такие меры серьезно повлияли на личный состав пожарного поезда и дисциплина резко подтянулась.
Неожиданно на работе у Ивана появилась Нюрка. Вызвав его на встречу, она сказала, что для него есть серьезная информация.
– Приходи сегодня ночью ко мне домой.
– Я не могу шепотом ответил Иван. Меня отстранили от оперативной работы и назначили начальником пожарного поезда.
– Ну как хочешь, ответила она. Повернулась и пошла в противоположную сторону. Что же делать подумал Иван. Ладно, проверю боевую готовность поезда. Подниму личный состав по тревоге. Посмотрю, как соберутся пожарные.
– Нюра, подожди. Во сколько нужно подойти?
– Часов в десять.
– Но это ни туда, ни сюда. Давай в 23.00 час.
– Договорились. Дома Иван предупредил Варвару, что сегодня будет поднимать, личный состав по тревоге и чтобы его не ждала, а ложилась спать. В 22.00 час. Иван объявил тревогу. За 40 мин. положенного времени собралось половина команды. Иван был вне себя. Объявил, чтобы все ждали до тех пор, пока не соберутся все до одного сотрудника.
А сам побежал к Нюрке. Она его с нетерпением ждала. Только он зашел в дом, как она бросилась к нему в объятья.
– Ну, ты даешь! Ты же меня свалишь!
– Ничего, упадем вместе. Не разобьешься, я мягкая. И после этих слов они сплелись в объятиях. Так продолжалось до глубокой ночи.
– Очнувшись, Иван сказал, что для встречи с ней он объявил тревогу и личный состав должен ждать его.
– Никуда не отпущу, прошептала Нюрка. И опять они сомкнулись в объятиях. Наконец под утро, уставшие и счастливые, они сели за стол и стали пить чай.
Ну, рассказывай, что ты хотела сообщить мне? – спросил Иван.
– Ваня, помнишь, ты расспрашивал меня про парня, который пил пиво и поглядывал на немца?
– Конечно, похолодев, ответил Иван.
– Так вот, он работает на станции сцепщиком вагонов.
– Не может быть, воскликнул Иван.
– А вот может.
– А тебя он видел?
– Нет. Я зашла к дежурному по станции, а окна у него выходят на железнодорожные пути, и вижу этого парня, проходящего мимо окон. Я спросила кто это? А дежурный ответил, сцепщик вагонов. Недавно приняли. Вот так, с гордостью ответила Нюрка.
Вот это новость! – воскликнул Иван. Мы его везде ищем, а он у нас под носом находится. Ну, Нюра, большое тебе спасибо. Но ты ему на глаза не попадайся. А то вдруг тебя узнает.
– И что будет, ответила Нюрка.
– Убьет, тихо ответил Иван. Свидетелей не оставляют в живых.
– У Нюрки округлились глаза. Ой, что я натворила?
– Ты правильно сказала. Теперь ты под моей защитой.
– Ой, как здорово, заулыбалась Нюрка!
– Только ты об этом никому ни слово.
– Конечно, проговорила Нюрка.
Утром Иван быстро зашел в кабинет к Кислицину. У меня срочная новость. Слушаю Иван. Третий разыскиваемый работает сцепщиком на железнодорожной станции. Не может быть, воскликнул, поднимаясь Кислицин. Откуда сведения? – спросил он. Случайная встреча, ответил Иван. Сведения надежные? Да. Срочно звоню в область.
На следующий день рано утром прибыл Федотов. Он быстро зашел к Кислицину и они о чем-то в течение 10 мин разговаривали. Затем оба вышли и двинулись в направлении города. Зашли в одну из квартир и там увидели молодого парня. Познакомьтесь, сказал Василий, Кириллов Сергей Викторович. Он будет внедрен в окружение предполагаемого агента. О нем, кроме вас, никто не должен знать. Связь будет поддерживать только с вами. Но должен быть еще запасной вариант связи? Что вы предложите? Кислицин задумался и проговорил, я думаю в качестве запасного варианта связи необходимо привлечь Золотухина.
Он сейчас начальник пожарного поезда и к нему не будет обращено никакого внимания. В тоже время он состоит в штатах нашего отдела. Его приход или встреча со мной ни у кого не вызовет подозрений. Согласен, сказал Василий. Сейчас Сергей идешь в отдел кадров депо и устраиваешься на работу в качестве слесаря по ремонту вагонов. Самостоятельно ищешь с агентом контакт и создаешь условия для своей вербовки. Ну что Сергей, удачи тебе.
Когда Сергей ушел, Василий сказал Кислицину, насчет запасного варианта связи, чтобы не привлекать внимания, давай я сам переговорю с Иваном. Договорились.
Встретившись с Иваном, Василий напросился в баньку. Истопили баньку и сели за стол.
– Какие ребятишки у тебя Иван большие стали. А вроде недавно маленькие были. Куда думаешь определять их?
– Полина хочет ехать поступать в Москву в авиационный институт. Больно ей самолеты нравятся. Мишка хочет быть шофером. А Люба еще не определилась. Да ей еще рано об этом думать. Она еще маленькая.
– Какая я маленькая сказала Люба. Я уже в седьмой класс перешла.
– Конечно, ты большая весело ответил Василий!
Когда все ушли Василий спросил Ивана, не скучаешь по оперативной работе?
– Скучаю Вася, ответил Иван. Пожарный поезд, по сравнению с нашей работой просто не запланированный отпуск. Хотя ответственность тоже огромная.
– Чтобы ты не скучал по прежней работе, тебе задание.
– Какое, с придыханием спросил Иван.
– Ты будешь держать связь с нашим внедренным человеком. А дальше сообщать информацию Кислицину. Если что-то очень срочное, то на прямую мне. Понял?
– Конечно, понял. А как мы встретимся?
– Он сам к тебе подойдет и скажет, что от меня.
– Понял. Спасибо тебе, оживил ты меня. А то я на этой работе начал чахнуть. И дружно подняли стаканы, и выпили за службу.
– А информация пришла откуда? Я, кажется, догадываюсь, от Нюрки небось? Василий тихо засмеялся. Иван, испуганно, стал оглядываться по сторонам.
– Тише ты. Если Варвара узнает, то она меня ухватом убьет и Нюрку тоже. Знаешь, какая у нее рука тяжелая. Конечно, от нее идет очень ценная информация. Знаешь, какая она наблюдательная? Тебе придется продолжить отношения с ней, сказал Василий.
– Да, ты что? Не в жизнь?
– Надо Ваня. Во-первых, она очень ценный информатор, сам сказал, а во-вторых, сам понимаешь, она свидетель. И если агент ее увидит и узнает, то представляешь, что он сделает?
– Конечно, представляю. Он ее ликвидирует.
– Вот именно. Теперь ты еще должен ее защищать.
Ну и дела, подумал Иван. Ну ладно как-нибудь справлюсь.
– Василий, но если что-то пойдет не так, и эта связь с Нюркой выйдет наружу, будешь меня защищать. Скажешь, что я выполнял твое задание!
– Договорились!
Шло время. Никто к Ивану не подходил. За это время Полина закончила школу, и ее, родители проводили в Москву на учебу. Долго прощались, Варвара прослезилась. Иван скупо проговорил, удачи тебе Полина. Она в свою очередь тоже всплакнула, поцеловала всех и зашла в поезд.
Миша пошел учиться в ФЗУ на водителя дрезины. Люба бегала с подружками и помогала матери по дому. Она тоже училась хорошо.
Иван уже стал забывать про задание, когда к пожарному поезду подошел слесарь, в спецовке, с масленкой и гаечным ключом. Слесаря вызывали, спросил он. Да нет ответил пожарный. Но у меня наряд на ремонт вашего поезда. Тут написано, проверить буксы, если сухие, то смазать. Я ничего не знаю. Сейчас позову начальника.
– Вышел Иван и спросил, в чем дело?
– Вот наряд на ремонт вашего поезда и показал бумажку. Иван спустился и стал разглядывать наряд.
– Слесарь тихо сказал: «Вам привет от Василия Федотова». Иван аж вздрогнул от неожиданности.
– Слушаю вас!
– Необходимо передать Федотову следующую информацию. Я выяснил, что постоянная связь агента со своим руководством происходит обычным способом. Он отправляет письма почтой в Москву до востребования. А вот каким образом получает указания от своего руководства пока неизвестно. Далее, наверняка у агента есть запасной канал связи. Его обязательно надо выявить. Возможно это радиостанция с радистом, который знаком с шифровальным делом, а возможно и курьерская связь.