За дверью. Часть 2

Глава 6. Религионеры.

Обычно родители Браспасты были улыбчиво-добродушны и размеренно-неторопливы, но в минуты опасности могли действовать решительно, слаженно и жестко. К этому их приучило многолетнее противостояние с посягавшими на их свободу и жизнь религионерами.

Через мгновение после того, как религионер нас разоблачил, Снаватта с помощью голоса и пальцев создала короткое, но трудновоспроизводимое заклинание. Выбросив руки резко вперед и растопырив пальцы, она метнула заклинание в религионера. Тонкий слой льда сковал человека в розовом. Одновременно с действиями жены Класус бросился на религионера, открыв за его спиной магическую дверь. В тот момент, когда лед обездвижил религионера, Класус налетел на него, словно игрок в американский футбол, и вынес за дверь. Магический проем закрылся, как только создавший его маг оказался с другой стороны, но рядом с нами тотчас же возникла другая дверь, открытая Снаваттой.

– Вперед! – коротко скомандовала мать Браспасты.

Мы с Браспастой, ни секунды не медля, бросились в дверь и оказались на бескрайней песчаной равнине. Но это была не пустыня. Песок под нашими ногами был влажным, а пологие впадины заполняли широкие мелкие лужи. Я сразу понял, что это не одна из планет Дубля, так как в небе над нами светили сразу три солнца: почти в зените – оранжевое, на горизонте – красное, и между ними – совсем маленькое голубое. Покопавшись в памяти и вспомнив рассказы Маркандеи, я решил, что, скорее всего, мы оказались на планете, условно именуемой Пляж. Условно – так как разумная жизнь в этом мире еще не появилась, и некому было назвать планету по-настоящему. Вообще, жизнь здесь находилась на уровне водорослей, заселявших обширные, залитые тонким слоем воды и прогреваемые тремя солнцами территории. Благодаря водорослям уровень кислорода в атмосфере был достаточен для магов по крови, но, скорее всего, не позволил бы обычным смертным существам долго здесь продержаться без скафандра.

Планета Пляж была таким же идеальным местом для бегства через магические двери, как и ледяная пустыня над подземной базой Браспасты. Здесь не было абсолютно никаких ориентиров. Тем не менее, Снаватте удалось открыть дверь всего в двадцати шагах от места перемещения Класуса. Позднее я узнал, что родители Браспасты еще много лет назад договорились ориентироваться на положения солнц в небе. Уловить мельчайшие доли градусов углов восхода светил над горизонтом и расстояния между ними было очень непросто, практически невозможно без длительных тренировок.

Ко времени нашего появления религионер все еще был покрыт ледяной коркой. Класус, перенеся его через дверь, поставил на песок, и человек в розовой одежде оставался в той же позе и с тем же выражением лица, что и в момент заморозки.

Я первым делом снял с шеи амулет и спросил:

– Мы уже можем пользоваться магией? Если амулет близко, ему это не повредит?

Я хотел бы еще добавить, что родители Браспасты вообще не стали снимать амулеты, когда прибегли к своей магической силе. Конечно, действовать надо было быстро, но не настолько же, чтобы портить с таким трудом добытые (между прочим, не ими, а мной и Браспастой) амулеты.

– Амулетам ничего не сделается! – довольно беспечно произнес Класус. – Они как бы «включаются» только тогда, когда головы магов по крови проходят через надеваемую на шею цепь. И «выключаются», когда их снимают, или когда используют магию. Когда ты снова наденешь амулет, он опять «включится».

Класус достал из кармана сложенный мешок, развернул, снял свой амулет и засунул внутрь. Потом он протянул ладонь к нам. Снаватта и Браспаста подошли и отдали ему свои амулеты. Мне не очень-то хотелось расставаться со своим трофеем и вот так, как само собой разумеющееся, отдавать его Класусу. Тем не менее, я тоже позволил убрать свой амулет в мешок.

– Ну-с, – тоном старого опытного врача проговорил Класус, – как поживает мой старый друг Плотус?

Ледяная корочка на теле религионера уже почти растаяла под лучами трех светил. Плотус заморгал глазами, зашевелил губами и задвигал пальцами рук, ломая истончившийся лед.

– Не советую! – строго прикрикнула Снаватта, вновь создавая замораживающее заклинание. – Ну-ка, перестань!

Религионер наградил ее гневным взглядом, но перестал плести свое заклинание. Плотус обежал глазами всех нас, полукругом стоявших перед ним.

– Ага! Вся семейка в сборе! – воскликнул он, не выказывая ни малейшего страха. – А это что за мальчуган? Уж не его ли вы называете Калки?

– Это он и есть, – спокойно сказал Класус. – Ты же знаешь, что он по закону объявил о себе над горой Меру.

– Да-да, – ехидно ухмыльнулся Плотус, – хозяева магических энергий до сих пор не могут забыть его проделку. Особенно оранжевый дракон Вихляйс, которому пришлось лично заделывать дыры в энерговодах горы Меру.

Я пока не понимал, чего хочет добиться от Плотуса отец Браспасты, но на всякий случай решил ему подыграть, тем более что слово «мальчуган» по отношению ко мне прозвучало весьма оскорбительно. Я сложил губы в свою не раз испытанную насмешливо-угрожающую улыбку и произнес:

– Как хорошо, что слава идет впереди меня! Не приходится никому объяснять, что отвечать на вопросы, заданные мной и моими друзьями, надо быстро и честно.

– Я всегда рад помочь моему другу Класусу, его семье, а теперь и тебе, Калки! – ничуть не смутился Плотус. Я подумал было, что он, понимая наше превосходство, готов сотрудничать, но религионер продолжил: – Моя святая обязанность – наставлять на путь истинный всех разумных существ, повергать их ниц к стопам гневного, но милостивого Единого Бога.

Класус едва не рассмеялся:

– Довольно лжи! Я знаю тебя не одну сотню лет. Ты же никогда не верил ни в каких богов!

– Какая разница, во что я верил или верю? – возразил религионер. – Имеет значение только то, кому я повинуюсь и кем повелеваю, кому подчиняюсь и кому отдаю приказы.

– Беспринципная позиция! – воскликнула Браспаста, ни к кому конкретно не обращаясь.

Религионер не удостоил ее взглядом, и обратился сразу ко всем нам:

– Когда же вы повзрослеете, наберетесь ума и избавитесь от своего смешного и нелепого максимализма? Уровень ваших суждений находится на уровне детей: «верю – не верю», «хорошо – плохо», «добро – зло».

– Это не совсем так! – перебила Плотуса Снаватта. – Мы пользуемся и другими противопоставлениями: «справедливо – несправедливо», «честно – нечестно». Вы религионеры, подчинили себе народы Центрального Иерархата с помощью лжи и силы. Это было несправедливо, а потому плохо. Еще хуже то, что вы вели завоевательные войны против тех стран, которые не соглашались вам подчиниться. И уж совершенно плохо то, что вы намереваетесь покорить другую планету Дубля.

– Но ведь мы действуем по закону! – хитро прищурился Плотус. – Мы выполняем законы, дарованные нам милостивым Единым Богом, и других заставляем его выполнять.

– Так Единого Бога и якобы его законы вы сами же и придумали. Вы разработали систему, позволяющую вам безраздельно править людьми и пушистиками, обманывать их, грабить и унижать. Эти законы несправедливы!

– Вы называете несправедливыми законы, исходящие от самого Единого Бога?! – в притворно-наигранном ужасе вскричал религионер. – Бойтесь его гнева, преступники!

Класус небрежно махнул рукой:

– Оставь свой пафос и свою ложь, Плотус! Вы, религионеры, так заигрались в свою игру, что как будто сами перестали отличать действительность от своего вымысла.

– Просто я так давно стал религионером, что привык постоянно ссылаться на Бога, – легко согласился Плотус и перешел на спокойно-деловитый тон. – Рассмотрим это дело с другой стороны. Все те, кто недоволен существующими законами, называет их несправедливыми. Вам не нравится наша доктрина Единого Бога, но нам самим и миллионам наших подданных она очень даже нравится.

– Вы не оставили им выбора, – горячо и обвиняюще произнесла Браспаста, – Вы не говорите им правды, не позволяете самостоятельно думать, запрещаете быть свободными!

– А ты бы у них самих поинтересовалась, милая девочка, хотят ли они думать? Хотят ли быть свободными? Мысли – это ведь и сомнения, и терзания, и бессонные ночи. Свобода – это ответственность, это необходимость каждый миг оценивать свои слова и поступки. Многие ли хотят жить такой тяжелой жизнью? А мы создали систему, в которой каждый знает свое место, и потому спокоен и счастлив. Нашему народу – людям и пушистикам – не ведомы сомнения, колебания, муки выбора. Они знают, что их мир и сами они созданы Единым Богом и потому безраздельно ему принадлежат, что мы, религионеры, являемся его представителями и глашатаями его воли, что их дело – просто повиноваться нам и нашим законам. А тот, кто не повинуется, становится преступником и подвергается наказанию.

Я вступил в дискуссию:

– Обряд целования ягодиц и получения щелчка по носу тоже придуман на благо народа?

– Именно так! И еще обряды целования пяток, слизывания праха с туфель, сечения розгами, забрасывания гнилыми овощами. Эти и многие другие обряды в наших храмах неустанно напоминают о том, что люди и пушистики – несовершенные, недостойные существа, не могущие и не имеющие права самостоятельно мыслить и управлять своей жизнью. Как же иначе мы, религионеры, заставили бы их повиноваться себе? Да, признаю, доктрина Единого Бога была когда-то выдумана. Но ведь придумали ее для благих целей. Класус, вспомни, что было в прошлом: разобщенные маги правили маленькими племенами людей и пушистиков в неприступных подземных убежищах. Они опасались и других магов, и восстаний собственных подданных.

– Ты перевираешь историю! – воскликнул Класус. – Достойные, справедливые маги никогда не боялись своего народа. Их уважали, а не боялись, благодарили, а не поклонялись. Да, конечно, попадались и такие маги, которые утверждал свою власть с помощью страха и насилия. Но их было меньшинство. Порядочные маги держали их на расстоянии и, естественно, ожидали от них каких-нибудь подлостей.

– Хорошо, хорошо, не будем спорить о далеком прошлом, в котором нас не было. Достойные или недостойные, все маги столкнулись с тем, что людей и пушистиков становилось все больше и больше, и держать их в узде было все труднее и труднее.

– «Держать в узде»?! Ты думаешь и говоришь, как религионер. Да, люди и пушистики плодились и размножались. Вот и прекрасно! Они осваивали новые подземные и надземные территории. Отлично! Магам трудно было везде успеть и всем помочь. Ну, так надо было приучать смертных к самостоятельности, обучать наукам и искусствам!

– Что же хорошего в том, что смертные разбредались из-под власти своих хозяев, обретали собственную силу?

– Да просто магам не следовало считать себя хозяевами смертных, а их – своей собственностью. Не надо было бояться их растущей силы.

– Но ведь случались нападения смертных на магов!

– Только тогда, когда маг был несправедлив и жесток с людьми и пушистиками. Они имели право защищаться.

– Маги – высшие существа! – вскричал Плотус. – Наша власть неоспорима смертными!

– Это типичная религионерская ложь! – отрезал Класус. – Мы такие же, как и смертные.

Слушая этот спор, я понимал, что он продолжается уже не одну сотню лет. Противостояние Класуса и Плотуса было примерно таким же, как Маркандеи и Двуликого Януса: общие для всех законы против исключительного единовластия. Этот спор бесконечно велся не только магами, но и всеми разумными существами во всех мирах.

– …Мудрые маги объединились, чтобы вместе противостоять другим магам и править простыми смертными, – говорил Плотус. – Доктрина о Едином Боге была придумана для того, чтобы никто из магов не мог возвыситься над остальными, и чтобы в то же время от имени высшего существа любой маг мог править всеми людьми и пушистиками.

– А вот это произошло уже во времена моей юности, так что я все хорошо помню, – усмехнулся Класус. – Сама идея объединения мне очень понравилась. Но все дело в том, что эти «мудрецы», как ты их назвал, на самом деле обладали небольшими магическими способностями, и потому не могли рассчитывать на многое. Однако они были слишком алчными и завистливыми. Объединило их не стремление к добру, а тяга к злу. Каждый из них был ничтожеством и с точки зрения магических способностей, и с точки зрения личных качеств. Объединить они смогли только свою магию, а души у религионеров так и остались мелочными. Именно отсюда и проистекает их тяга к унижению смертных. Так они реализуют собственные комплексы неполноценности. Да ведь и ты сам таков, что же я тебе все объясняю?!

Плотус пропустил мимо ушей обидные слова Класуса и продолжал, как ни в чем не бывало:

– Но согласись, Класус, ведь нам, религионерам, удалось создать четкую и отлаженную систему власти!

– Знаем мы вашу систему! – перебила Плотуса Браспаста. – Множество противоречивых и нелепых запретов. Запугивание и унижение. Ложь и насилие. Уничтожение всех несогласных и инакомыслящих. Мечта о господстве на всем Дубле.

– Как же вы не понимаете? – возмутился Плотус. – Система вынуждена защищать саму себя, пока она не стабильна и полностью не сформирована. Когда закончится строительство системы, все ее недостатки будут устранены.

– Так что же мешает закончить систему? – спросил я.

– Вот они! – религионер указал на Класуса, Снаватту и Браспасту. – Эта семейка и другие маги по крови, которые не желают стать религионерами, как мы. От них исходит инакомыслие, с которым мы вынуждены бороться. Они не позволяют нам распространить наше влияние на всех смертных, так что мы вынуждены вести войны. Если бы все маги Дубля стали религионерами, то прекратилось бы насилие…

– Остались бы только ложь о превосходстве магов и угнетение смертных! – закончила Снаватта.

– С нашей точки зрения, превосходство магов – истина. И смертных мы не угнетаем, а мудро ими правим согласно с их собственными наклонностями.

– Почему вы так уверены, что придуманные вами обряды соответствуют наклонностям людей и пушистиков? Разве им нравится чувствовать себя вечно во всем виновными, преступными, униженными?

– Какая разница, что нравится ИМ? – пожал плечами Плотус. – Главное, внушить им те мысли, которые выгодны НАМ! Тогда система нашей власти станет стабильной и устойчивой.

Класус рассмеялся:

– У вас, религионеров, нет никакой системы! Ты думаешь, мы не знаем, что у вас идет постоянная борьба за власть, за должности, за сферы влияния?

– Наши внутренние конфликты не влияют на устойчивость власти. Пусть отдельные религионеры пытаются достичь неподобающего им положения, к доктрине о Едином Боге и преступном народе это не имеет никакого отношения. Наша система непобедима. Если хотите, вы можете войти в нее. Ваши прошлые преступления перед Единым Богом… то есть перед нами, религионерами, будут прощены. Мы подберем для вас достойные должности в Центральном Иерархате.

– Пока мы живы, мы не сдадимся! – решительно заявила Браспаста.

– Вашу проблему мы скоро, так или иначе, устраним! – с ядовитой улыбкой пообещал религионер. – Вам не помогут даже завербованные в других мирах маги. – Он посмотрел на меня. – Пусть твои силы велики, Калки, но ты один, а мы, религионеры, объединены в СИСТЕМУ.

– Калки не один! – воскликнула Браспаста. – У вас своя система лжи и подлости, а мы противопоставим ей честность, смелость и дружбу!

Религионер с сомнением покачал головой:

– На такой основе прочную и долговечную систему не построить! А победить одну систему можно, только создав другую, более устойчивую. Поэтому еще раз предлагаю тебе Класус, тебе Снаватта и тебе Браспаста – присоединяйтесь к нам! А ты, Калки, поищи себе врагов в других мирах. Например, в Изначальном мире. Этот мир уже начинает создавать проблемы нам и хозяевам магических энергий. Властители Изначального мира враждебно относятся к магии, а их наука позволила найти способы открывать проходы между мирами. Если ты, Калки, выступишь против Изначального мира, то религионеры Дубля и хозяева горы Меру окажут тебе поддержку.

– Хитры вы, религионеры, с подходцами вашими, – криво усмехнулся я.

– Ты думаешь, что я лгу? Несколько магов с горы Меру собираются уничтожить научные центры, занимающиеся перемещениями между мирами. Ученые и военные Изначального мира не скоро воспроизведут уникальное, сложное оборудование!

– Как же хозяева магических энергий уничтожат цели на другом Отражении? – спросил я, все еще не веря Плотусу.

– Они не настолько привязаны к горе Меру, как некоторые ошибочно полагают! – религионер уничижительно посмотрел на родителей Браспасты. – На горе Меру живут многие могущественные маги, и то, что они редко вмешиваются в дела других Отражений, не означает, что они не в состоянии этого сделать. Если хозяевам магических энергий угрожает опасность, то они способны на многое, очень на многое… – Плотус многозначительно посмотрел на меня. – Три мага с горы Меру, не буду называть их имен, отправятся в Изначальный мир. Их целями станут три военные базы, в которых находится аппаратура для открытия дверей между мирами. Эти базы для безопасности построены в разных странах, на разных континентах. Две из них расположены вблизи побережий, третья находится высоко в горах. Первый маг создаст в океане такую мощную волну, которая обрушится на берег и докатится до одного научного центра. Другой маг направит на свою цель ураган чудовищной разрушительной силы. Третий маг вызовет в горах землетрясение. Стихии будут атаковать до тех пор, пока от зданий и подземных лабораторий, от оборудования и персонала практически ничего не останется. Так маги напомнят смертным существам Изначального мира, кто сильнее.

– Когда истребители магов в Изначальном мире напали на моих родителей, никто с горы Меру не пришел к ним на помощь! – обвиняюще произнёс я.

– Но ведь они не были ни хозяевами магических энергий, ни религионерами, – вкрадчиво произнес Плотус, – они не были частью системы, которая могла бы их защитить. Поэтому я вновь и вновь буду предлагать тебе, Калки, стать одним из нас. Мы поможем тебе отомстить за смерть твоих родителей!

Слова религионера впивались в самое больное место моей души. Плотус знал, на какую наживку меня можно поймать. Наверняка, религионеры заранее подготовились к встрече со мной и выработали тактику моего соблазнения. Не знали они только того, что я умел открывать двери во времени и собирался сам спасти своих родителей.