Бубликайдер из созвездия Криптопотама

У одного из них, которого совсем недавно привезли в деревню погостить, вчера утром он пытался «оттвиксить» весь улов и этот синий «бублик». И если бы не дед Афанасий (откуда его только принесло?!!), он бы постарался отнять у приезжего и рыбу, и какой-то прикольный (как ему подумалось) телефон. Но из-за деда всё сорвалось. Второй пацан – Антоха Выкрутасов, из местных, Венька его хорошо знал. Твикс частенько старался как-нибудь его задеть – или толкнуть, или дать подзатыльника. Правда, тот всегда норовил дать сдачи. Но это у него получалось не очень, поэтому Твикс имел возможность позлорадствовать: вот, видишь, я тебя стукнул, а ты – попробуй, отквитайся!

И именно после той неудачи Твикс решил начать слежку за этими двоими, как он их прозвал, «лошарами». И она удалась! Когда те надумали нырять, кто дальше, он вышел из-за кустов и спокойненько забрал из-под их одежды спрятанный там синий «бублик». Он сразу понял, что это – не телефон. Ну, и что с того? Они ведь теперь всё равно расстроятся, обнаружив пропажу. Вот и чудненько! Пусть переживают, злятся, негодуют, а он, хоть и не знает, что за вещь стащил, и даже не представляет, как ею пользоваться, всё равно будет злорадствовать!.. Но самой большой Венькиной хитростью было то, что он оставил на берегу, на видном месте, футбольный значок, который незадолго до этого стырил у Женьки Приходина. Пусть теперь эти два чудилы думают, будто «бублик» у них украл Приходин.

Ещё немного полюбовавшись своей «коллекцией», Венька отправился погулять, заранее прикидывая: где, у кого, и что именно ему стоило бы или отнять, или незаметно стащить. Твикс шёл по Зазабузовке, как всегда корча из себя то ли принца Ливерпульского, то ли графа де Билэ. И вдруг… Он увидел прямо перед собой, не кого иного, как… Женьку Приходина, у которого на груди был приколот футбольный значок. Причём, насколько это можно было судить по его лицу, настроен Женька был очень решительно и даже агрессивно. И собирался, явно, подраться, причём, не с кем-нибудь, а с ним, с Венькой. Выходит, «двое лохов» (Антошка и его приятель-приезжий) на деле-то оказались не такими уж и простаками! Они сумели разгадать коварный Венькин замысел, нашли общий язык с Женькой Приходиным, и вернули ему значок. А это означало, что «дело пахнет керосином», надо срочно уносить ноги. Ой-ёй-ёй!

Подпрыгнув, как заяц, который нос к носу столкнулся с голодным волком, Венька помчался что было духу, куда глаза глядят, вдоль по улице Центральной. Уж, чего-чего, а удирать-то он умел! Но только вот далеко убежать ему не удалось. Неожиданно поскользнувшись, Твикс с размаху, плашмя, плюхнулся в большую лужу, налитую прямо посреди улицы недавним грозовым ливнем. А ещё вчера в неё добавил своей воды и загадочный дождик из облачка в форме ромашки. И, наверное, именно поэтому с Венькой вдруг, как и вчера, случилось что-то странное. Можно даже сказать, что с ним снова стряслось несчастье: он опять начал ощущать стыд за свои проделки. Да! Именно так! И все старания районного психоневролога, который по настоянию Анджелы Георгиевны сумел-таки превратить Твикса в эгоистичного хама и злыдня, пошли прахом. Грязный и мокрый Венька поднялся на ноги, боязливо глядя на Приходина, который стоял подле лужи и молча за ним наблюдал.

– Ну, бей… – посопев носом сказал Твикс и уныло вздохнул.

Но Женька почему-то повёл себя как-то странно – не дал Веньке даже подзатыльника, даже простецкого щелбана. Вместо этого он только лишь поморщился, и коротко отмахнулся (может быть, на него тоже как-то необычно повлиял вчерашний дождик?)

– Ладно уж, хватит с тебя и «водных процедур» в этой калюжине, – сказал он, собираясь уходить. – Но, имей в виду: ещё раз такой фокус устроишь, как вчера со значком – сильно потом пожалеешь!

– Угу… – Твикс согласно мотнул головой, и неожиданно для себя самого произнёс. – Жень, ты это… В общем, ну-у-у… Извини…

Сказал, и сам испугался: ой, а что это с ним такое опять происходит?! Как это он мог – извиниться?!! Правда, и Женька, услышав сказанное Горшкобоевым, ошарашенно оглянулся на него как на сумасшедшего и, что-то буркнув, отправился восвояси. А Твикс кое-как отряхнулся от грязи и побрёл домой. Он шёл и краснел, вспоминая про то, что совсем недавно собирался у кого-то что-то отнять, что-то стащить… При этом ему делалось невыносимо стыдно за себя, за свои дела и поступки. А ещё ему было страшно: а вдруг он таким останется навсегда?!! Ну, в самом деле: как жить на свете, если никому – не соври, никого – не обмани, ничего – не стащи, ни с кем – не посплетничай?.. Прямо, не жизнь будет, а мука!

Придя домой, Венька решил действовать так, как его настраивал психоневролог: клин – клином вышибать. То есть, несмотря ни на что, вести себя нагло и вызывающе, не обращать внимания на чужое мнение, ни с кем и ни с чем не считаться. Даже с родителями. Когда он вошёл во двор, Анджела Георгиевна, развешивала стираное бельё. Увидев сына, она спросила:

– Венечка, сынуленька, ты мне прищепки с веранды принесёшь?

Твикс тут же решил, что на это ему следует или спросить, как это было всегда: «А что мне за это будет?», или даже объявить: «А на фиг мне это нужно?». Но! Произошло нечто пугающее: ноги вдруг сами понесли Веньку к веранде, руки сами схватили связку с прищепками, и он в момент принёс их матери. И если бы любая другая мама только порадовалась бы тому, как её слушается сын, то Анджела Георгиевна не на шутку встревожилась и даже переполошилась.

– Это что ещё такое?! – строго спросила она сконфузившегося Вениамина. – Ты, что, опять?! Опять превратился в бесхребетного тютю? И… Ой! Сыночка! А почему ты такой грязный?

– Я упал в лужу, когда убегал от Женьки Приходина… – с досадой сообщил Венька. – Он хотел меня поколотить за то, что я вчера устроил ему очень нехорошую, свинскую подставу. Я, прямо, сам себе сейчас по морде дать готов! Вот…

– А он тебя догнал, побил, и толкнул в грязь?! – рассвирепела Анджела Георгиевна.

– Нет, в лужу я упал сам, а он… А он меня не тронул, сказал только, что хватит с меня и этого. Вот… А я… А я перед ним из… Гм… Я перед ним извинился… – Венька последние слова сказал почти шёпотом.

– Что-о-о-о-о?!! – Анджела Георгиевна стояла, словно громом поражённая, держась за сердце, как это делают американцы, когда слушают свой гимн. – Ты извинился перед каким-то мелким хулиганишкой Приходиным?!!

– Ма! – возмущённо выпалил Венька. – Я не собирался извиняться. Это получилось как-то так, само собой! Это… Слушай, ма! Я всё понял! Это лужа во всём виновата. Да! В ней какая-то особенная вода, и когда я в неё упал, то всё это сразу же и началось: мне вдруг стало стыдно за то, что я собрался спереть мяч у пацанов с Крайней улицы. У пацанов с Центральной мяч я уже стырил два дня назад. А теперь – ты не поверишь! – мне захотелось им его вернуть…

– Захотелось вернуть мяч?!! Да, это что-то непонятное! – согласилась «мамахен». – Прямо, колдовство какое-то

– А, и ещё! Ма, когда я удирал от Женьки, у меня подвернулась нога, из-за этого в лужу-то я и грохнулся. Так больно было! Думал, что теперь целую неделю буду хромать. А вышел из лужи – и ничего не болит, нога как новенькая!

– То есть, ты хочешь сказать, что эта лужа обладает целебными свойствами?! – сразу же насторожилась Анджела Георгиевна. – Это надо взять на заметку. Если это и в самом деле так, то пусть наш папа срочно обнесёт её забором, и мы будем пускать к луже только за деньги.

Она поспешно достала свой сотовый телефон и, набрав номер мужа, поспешно заговорила:

– Веронтий, наш Венечка сейчас упал в лужу на Центральной улице, что неподалёку от нашего магазина. Нет, Веронтий, он только лишь испачкался. Но ты не перебивай, а слушай. Венечка установил, что эта лужа – целебная! Да! Понимаешь, он подвернул ногу… Да, травма с растяжением связок. Но выйдя из лужи, Венечка почувствовал, что совершенно здоров! Как бы нам эту лужу приватизировать? Например, обнести забором, и пусть это будет платная грязелечебница. А? Что? А, ты согласен? Замечательно! Ну-ка, глянь в окно. Что там сейчас происходит? Как?!! В нашей луже купаются две большие свиньи? Безобразие! Надо же! Чужие свиньи – в нашей целебной луже! Кстати, а как они себя там чувствуют? Плещутся и хрюкают? Всё, немедленно их прогони, и никого к луже не подпускай. Что, что, что? Их уже прогоняют? Это, что, у нас уже появились конкуренты? А-а-а, это хозяева свиней… Постой, там что-то опять происходит? Подъехал самосвал и вывалил в нашу целебную лужу целый кузов песка и щебёнки? Что, лужи больше нет?!! Какое невезение! Эх, такой бизнес загубили…

Горестно вздыхая, Анджела Георгиевна продолжила развешивать стираные носки и наволочки, а Венька пошёл переодеваться. Поменяв штаны и майку, он, сам не зная почему, снова пошёл к своей «коллекции» отнятого и украденного. Поколебавшись, Твикс взял складной ножик, мяч, синий «бублик», и снова вышел со двора. Вскоре он увидел скачущего вдоль по улице верхом на лозине того самого мальчишку, у которого отнял найденный ножик. Остановив «кавалериста» Венька неохотно сунул ему ножик и буркнул:

– На, забирай!

Но тот немедленно спрятал руки за спину и подозрительно спросил:

– Обдурить меня хочешь? Я, вот, сейчас этот ножик возьму, а ты скажешь: принеси мне из дому папкин телефон. А я у своего папки красть не буду!

– Не надо мне никакого телефона! – рассердился Венька. – Просто, забирай, и проваливай!

– Ага! Нашёл дурака! Я знаю: ты сейчас скажешь, чтобы я папкин спиннинг тебе принёс. А я у своего папки красть не буду!

Разозлившись, Твикс швырнул ножик на землю, и проорав:

– Да, пошёл ты, знаешь, куда?!! – сам пошёл в сторону улицы Центральной.

Он шёл и не понимал, что с ним происходит. Ему до смерти было жалко отдавать ножик этому бестолковому зануде, жалко было возвращать и мяч с «бубликом». Жалко! Но он ничего не мог с собой поделать – что-то непонятное заставляло его поступать именно так. Он шёл мучимый раздумьем: ну, вот, как? Как избавиться от этой непонятной напасти? Опять ехать к психоневрологу?..

Увидев «Три кота», Венька направился к магазину. Ему вдруг подумалось: а как он вернёт мяч пацанам, если они сейчас на поле? Они ведь обязательно будут допытываться, как он к нему попал? Будут! И как бы не поколотили, если догадаются, что это была кража! Поэтому Твикс решил «умаслить» футболистов мороженым. В магазине покупателей в этот момент не было, и Веронтий Эдуардович скучающе смотрел телевизор. Увидев сына, он спросил:

– Хочешь «Твикс» взять?

Но Венька отрицательно помотал головой и спросил своего «папахена»:

– Па, мороженое ещё осталось? Дай восемь порций? Я… Я двор за это подмету.

Подумав, Веронтий Эдуардович положил в пакет восемь стаканчиков мороженого и протянул сыну.

– Столько съешь – не простудишься? – поинтересовался он.

– Не простужусь… – Венька посмотрел на этикетку, прилепленную поверх стаканчика и, сам не зная зачем, сказал. – Па, а чего-нибудь посвежее нельзя было привезти? Этому мороженому – «сто лет в обед». Как только его люди покупают?

У Веронтия Эдуардовича от услышанного открылся рот, а глаза сделались большими и круглыми, как крышки от майонезных банок. Услышать от сына ТАКОЕ для него было чем-то вообще немыслимым.

– Что ты ерунду городишь? – наконец, нашёлся он что сказать. – Какие «сто лет»? «Просрочка» самая свежая – всего, там, пару недель, как срок годности истёк! Венька, что с тобой происходит? Может, тебя ещё раз к психиатру свозить?

Венька хотел сказать: «Па, я и сам не пойму что со мной творится. Я и сам этому не рад!», но вместо этого почему-то сказал:

– Вам самим, тебе и ма, надо к психиатру!

После этих слов у Верония Эдуардовича едва не случился сердечный приступ. Он спешно закрыл магазин и, повесив на дверь табличку «Технический перерыв два часа», побежал домой, чтобы посоветоваться с супругой: что же делать с сыном, который, скорее всего, начал сходить с ума?

* * *

ДОСЬЕ Веронтий Эдуардович Горшкобоев, сорок два года, специальность – счетовод, глава ИП «Три кота». Характер стабильно жлобский. «Не обдуришь – не продашь!» – главный принцип его бизнеса. Большой мастер «накручивать» цены в два-три раза, а также «втюхать» покупателю самый никчёмный товар. Любимый литературный герой – гоголевский Чичиков. Кстати, когда-то учась в школе, он носил именно такую кличку.

Мечтает развернуться на весь район, чтобы во всех сёлах были только его магазины. Главная его надежда – Вениамин, который однажды закончит институт, где учат на начальников, станет большой «шишкой» в районе и области, а для него самого – хорошей «крышей».

Очень боится появления в Зазабузовке конкурентов. Из-за этого часто не спит по ночам, а если спит, то видит один и тот же кошмар: его ИП обанкротилось, и ему пришлось идти работать грузчиком, поднимать в одиночку на десятый этаж большой рояль.

Особые приметы: взгляд подозрительный, под глазами чёрные круги, пальцы рук постоянно трутся друг о друга, как при пересчёте денег. На правой руке наколка: «Время – деньги!», на левой: «Деньги не пахнут!»

* * *

Вопреки опасениям, футболисты встретили Веньку вполне миролюбиво. Они уже успели обзавестись обычным, резиновым мячом, который гоняли всё там же, на лужайке среди осинника. Но возвращению своего настоящего, футбольного мяча, который загадочным образом исчез ещё позавчера, были очень рады. Правда, футболистов в этот день оказалось не восемь, а все шестнадцать. Но принесённое Венькой мороженое они сумели поделить без склок и грызни. Предложили поиграть и Веньке, но ему предстояло идти на улицу Крайнюю, чтобы вернуть «бублик» Антохе Выкрутасову и его приезжему приятелю.

Твикс вспоминал свои былые стычки с Антохой, и соображал, что если сейчас Выкрутасов с приезжим решат припомнить ему все свои обиды, то колотушек ему, тогда – уж точно! – не миновать. Этот-то, приезжий «шпингалет», вчера раз за околицей вон какую крутяцкую боксёрскую стойку изобразил! Видать, хоть и малюзга-мелюзгой, а драться умеет. Если честно, то у Веньки при виде этой стойки сразу пропала охота «оттвиксить» и рыбу, и «бублик», и он продолжал выпендриваться лишь для того, чтобы «поддержать марку». В самом деле! А вдруг, этот приезжий – и в самом деле боксёр? Что, если он правой – бдымц! Левой – бдымц! И – всё, собирай на память зубы… Так что, ещё неизвестно, кого именно своим появлением спас дед Афанасий.

И тут Венька увидел у двора дяди Феди Удивляева близняшек Люську и Полину, которые что-то строили из песка. Это его очень обрадовало: лучше отдать «бублик» этим малявкам, и попросить их передать его тем двоим приятелям. Девочки его тоже заметили, и, как видно, на всякий случай вооружились игрушечными лопатками. Судя по всему, они ещё не забыли разрушенного Венькой кукольного домика. Поэтому Твикс близко подходить к ним не стал, а бросил на кучу песка синий «бублик» и пояснил:

– Это Антохе надо отдать и… Этому… Васька его, что ли, зовут?

– Да, нашего брата зовут Вася, – подозрительно глядя на Веньку, более решительная Людмила поинтересовалась. – А зачем ты это им принёс?

– Это их штуковина, они её около речки потеряли, а я нашёл… Ну, что, отдадите, не забудете? – уточнил Твикс.

– Отдадим, не забудем! – пообещала Поля, подбегая к «бублику» и, взяв его в руки.

Испытав внутреннее облегчение (ну-у-у, наконец-то, хоть немного отпустило!), Венька направился домой, даже не подозревая, что прямо сейчас «па» и «ма» снова собираются везти его к докторам. Когда он зашёл во двор, то сразу же увидел своих родителей, которые о чём-то громко спорили. Из их разговора он понял, что «ма» снова хочет поехать к всё тому же психоневрологу, а «па» – намерен ехать в областной психоневрологический диспансер. Пообещав Веньке, что не будет никаких уколов, «ма» повела его переодеваться, а «па» завёл мотор новенькой, недавно купленной «Приоры» чтобы он прогрелся.

Переодевшись и, выйдя на крыльцо, Венька засмотрелся на ворону, которая уселась на суку большой берёзы, росшей в углу двора. И… Надо же такому случиться?! Он вдруг споткнулся и скатился вниз по ступенькам, стукнувшись головой о самую нижнюю. Анджела Георгиевна очень испугалась и переполошилась.

– Венечка, что с тобой, сынуленька?! Всё! Никаких диспансеров! – испуганно заойкав, объявила она. – Срочно едем к хирургу! У Венечки, наверное, перелом! Сынуленька, тебе помочь?

Но тот поднялся сам и, отряхнувшись, грубо заорал на родителей:

– Ну, чего вытаращились? Никуда я не поеду! Слушать трёп этого бездарного лекаришки? На фиг нужно?! Па, мне двор мести что-то неохота, так что, метлой маши сам – не переломишься!

«Па» и «ма», просияв радостными улыбками, пришли к выводу, что с Венечкой снова всё в порядке, и что он снова здоров (или «здоров»?..). Но это уже не имело никакого значения – главное, он снова стал прежним обожаемым родителями себялюбцем со скверными манерами.

* * *