Мы завтра создаём сегодня. Сборник фантастических рассказов

Пробуждение

Моё сознание, как сбившийся с дороги и заблудившийся в плотном тумане путник, силится пробиться сквозь плотную завесу неопределённости. Мысли спутаны, отрывочны, то ныряют в небытие, то всплывают на поверхность, и никак не могут сцепиться друг с другом в ясную логическую цепочку. Наконец в голове оформился первый вопрос: «Где я нахожусь?». С некоторым усилием заставляю свои закрытые веки приподняться. Всё кругом расплывается, взгляд предательски не фокусируется на чём-то конкретном. Снова прикрыл веки, расслабился. По ощущениям – лежу, тело не слушается меня, неподвижно, наверное, пристёгнуто страховочными ремнями. Ремни – это значит, с высокой долей вероятности, что я нахожусь в анабиозном коконе. Так, заставляем мозг думать дальше. Если я в коконе, значит настало время выхода из состояния гибернации. Пробуждение – это начало очередной вахты. Вахта? Что же нужно дальше делать?

В этот миг в моей черепушке возникает приятный женский голос: «С пробуждением, Пак Райс! Вы – инженер-астронавигатор колониального транспорта „Новый путь 3“. Начинается пятая вахта второго дежурного экипажа. В пути транспорт находится 25 лет. Ваше самочувствие удовлетворительное: тестовые медицинские проверки положительные. Для восстановления физической формы Вам необходимо выполнить комплекс упражнений номер три. После этого крышка кокона будет автоматически открыта. Добро пожаловать снова в коллектив!». Вот и туман неопределённости стал постепенно рассеиваться. Я – член экипажа звездолёта и выхожу из состояния анабиоза.

После анабиоза тело можно сравнить с разбросанным по капсуле конструктором, который пробуждающийся от долгой спячки мозг пытается быстро и эффективно собрать в привычную структуру – человеческое существо. Это только в старинных фильмах про космические путешествия, которые мы иногда просматривали на досуге, бравые астронавты лихо выскакивали из криокамер после пробуждения. На самом деле процесс вхождения в состояние глубокой заторможенности всех функций человеческого организма и выхода из него настолько сложен с физиологической и технической точек зрения, что занимает несколько суток. Постепенное замещение воды в клетках человека на безопасную гидрогелиевую субстанцию, позволяющую переносить низкую температуру длительного сохранения, протекает под контролем автоматики, как и обратный процесс анабиоза. Понятно, что тело, пребывая в неподвижном состоянии длительное время, не может сразу достигнуть необходимых физических кондиций, а, тем более, сразу прыгать и скакать. Комплекс упражнений номер три, который рекомендовано выполнить сейчас, позволяет проверить, как слушаются команд мозга руки-ноги, дать первоначальную нагрузку на мышцы, чтобы можно было самостоятельно выбраться из открывшегося и вставшего вертикально кокона. Сами упражнения не нужно запоминать или вспоминать. Они хранятся в подсознании и автоматически всплывают из его глубин по мере исполнения комплекса. Потом, ещё дней пять-шесть приходится интенсивно заниматься на специальных спортивных тренажёрах, восстанавливая физические кондиции заново. И так происходит каждый раз. Согласен, что это не совсем приятно, но другой, более быстрой, последовательности восстановления наши учёные до сего времени не придумали.

Врачи медицинского центра звездолёта с железобетонной убеждённостью говорят нам, что пребывание в анабиозе положительно сказывается на здоровье членов экипажа: якобы клетки организма с изъянами погибают, а им на замену при выходе из гибернации образуются здоровые. Мы им верим, но каждый раз в процессе восстановления физических кондиций эта уверенность подвергается сомнению до той поры, пока ты не начинаешь ощущать себя вновь полным сил и желания продолжать исполнять нелёгкие обязанности, предписанные инструкциями по занимаемой тобой должности.

Снова с трудом поднимаю веки. Обвожу взглядом внутренности кокона. Действительно, моё голое тело пристёгнуто ремнями. Даю мысленный приказ системе отстегнуть на них замки, что и происходит через несколько секунд. Начинаю выполнять комплекс упражнений, постепенно восстанавливая чувствительность своих конечностей. Через пару минут меня начинает одолевать жажда (оно и понятно, сказывается длительное обезвоживание организма в период моего долгого сохранения). Система реагирует немедленно, подавая маленькими порциями воду в мой загубник. Просто не описать словами вкус этой жидкости: кажется, что внутрь вливается цветочный нектар, амброзия и минералка одновременно. Такого блаженства мне точно не испытать до следующего пробуждения!

Проходит примерно минут пятнадцать-двадцать с начала моих телодвижений, сердце набирает уверенный ритм, кровь бодро разбегается по телу, начинаю ощущать тепло в руках и ногах. Система контроля внимательно считывает моё состояние, сравнивая показатели с заложенным в её память эталоном. Наконец, кокон приходит в движение, поднимаясь вертикально. Крышка с громким чавканьем постепенно отходит в сторону, открывая аскетичное убранство моей жилой каюты: прикрученные к полу кровать, небольшой стол, кресло возле него, угловой шкаф с одеждой. Робот-уборщик стоит на зарядке, но я не вижу на его панели зелёного огонька, говорящего о его готовности к работе. Освещение тоже автоматически не загорелось, почему-то, но дежурный плафон над входом в каюту теплится красноватым светом, от чего вся окружающая обстановка кажется настороженно-тревожной и потенциально опасной. Мне, как инженеру, это представляется очень ненормальным.

Осторожно, перехватывая поручни, выбираюсь наружу из кокона. Ноги предательски дрожат, и я быстро сажусь в стоящее рядом кресло. Снова нужно привыкать к реальным физическим нагрузкам. Ладно, посидим немного. Поворачиваюсь к информационной консоли на столе, нажимаю кнопку включения (странно, голографическая проекция должна была появиться автоматически), но ничего не происходит. Этот факт уже говорит мне о серьёзных неполадках в энергоснабжении жилого сектора. Предположение, что только моя каюта обесточена, представляется мне маловероятным. Ладно, будем решать возникшие проблемы последовательно. Сначала нужно подкрепиться. Открываю продовольственную ячейку над столом, достаю упаковку аварийного пайка (НЗ) и приступаю к его потрошению и опустошению. Чувство голода пытается овладеть мозгом, но тот сопротивляется, заставляя руки отправлять в рот крошечные порции питательного брикета. Оно и понятно, желудок пока не готов работать на полную катушку.

С трудом останавливаю своё чревоугодие, убирая остатки пакета снова в ячейку. Несколько минут сижу в расслабленной позе и пытаюсь думать о сложившейся ситуации. Только теперь, развалившись в кресле, замечаю, что нет ощущения корабельной вибрации. Гигантский колониальный транспорт при движении по намеченной трассе межзвёздного перелёта подвержен разного рода воздействиям внутренним и внешним. Множество агрегатов, приборов, механизмов и прочей машинерии вносят свою лепту в постоянные, мало ощущаемые колебания корпуса, которые становятся неотъемлемой частью нашего существования на борту. Сейчас корабль зловеще молчал, а вот это было действительно совсем плохо. Предположений было несколько: либо наш транспорт дрейфует в космосе по команде экипажа управления, либо случилась какая-то неполадка и её пытаются устранить, либо произошла катастрофа.

Собираюсь с силами, поднимаясь с кресла, осторожно передвигаюсь в сторону шкафа. Нужно одеть на себя служебную униформу, не ходить же по каюте и коридорам корабля, в чём мать родила. Сдвигаю дверцу шкафа в сторону. На меня пахнуло застойным воздухом: смесью запахов тканей, пластмассы и кожи. Перебираю несколько вешалок, останавливаясь на рабочем комбинезоне. Тот факт, что в скором времени мне предстоит поработать не только головой, но и руками, определяет мой выбор униформы. Несколько минут, не торопясь, натягиваю на себя одежду, затем снова возвращаюсь в кресло для отдыха. Пока физические усилия заставляют тело напрягать неокрепшие мышцы, расходуя мизерные запасы энергии организма. Снова захотелось пить. Нашёл в продовольственном ящике закрытую бутылочку с водой, но открыть её не смог. Ну не помирать же, глядя на недоступную жидкость! Оглядел свой стол и увидел механический захват для фиксации пробки. В мозгу всплыла мысль, что это приспособление я сделал ранее, памятуя о трудностях открытия бутылки слабыми руками. Через несколько секунд вода забулькала в мой рот. Аллилуйя! Я спасён!

Итак, вернёмся к рассуждениям о состоянии корабля. Начнём с худшего – катастрофы. Маловероятно, ибо я вышел из анабиоза, значит системы жизнеобеспечения по-прежнему работают, температура в каюте вполне приемлемая (нет сильного холода, нет непереносимой жары, примерно градусов 18 по шкале Цельсия). Отсутствие света и связи намекают на неисправности в электроснабжении и локальных сетях корабля. Сирены тревоги не верещат. Воздух пригоден для дыхания, хотя в нём чувствуется некоторая примесь странных посторонних запахов. Делаю вывод – катастрофы нет, но есть локальные неисправности в некоторых системах, которые, возможно, ремонтные бригады корабля пытаются устранить. Лично от меня сегодня толку мало. Нужно будет сделать вскоре ещё пару комплексов физических упражнений, принять восстанавливающий набор витаминов, несколько раз поесть. Затем по графику следует сон, который по народному поверью, является лучшим лекарством для измученного длительным бездействием организма.

Разведка

Новое утреннее пробуждение было абсолютно не похоже на то, что было днём ранее. Моё тело нормально реагировало на желания мозга. Небольшая по продолжительности физическая зарядка и умеренная продовольственная подпитка добавили сил и настроения. Я готов выйти за порог каюты и наконец прояснить для себя окружающую обстановку. Тем более, что свет и связь так никто пока не восстановил. Достаю из специальной ниши изолирующий костюм (не известно, что твориться там, за порогом моей каюты), натягиваю его сверху на униформу, проверяю состояние баллонов с воздушной смесью (норма, что несказанно радует). Вооружившись небольшим ящичком с инструментом, хранящимся, как и НЗ, в специальной нише шкафа, я подхожу к двери моего помещения. Поднявшееся из глубин подсознания, как некий монстр, предчувствие беды, заставляет меня опустить стекло маски и включить подачу воздуха. Не ровен час, за порогом окажется вакуум. Тут лучше перестраховаться, тем более, что каютная панель состояния коридорного пространства на выходе не функционировала. Дверь, естественно, на нажатие кнопки открывания не реагировала. Может это и к лучшему. Медленно и печально будем открывать ручным способом. В начале сделаем небольшую щель для контроля воздуха в коридоре, а потом посмотрим.

Начинаю аккуратно вращать небольшой штурвал ручного открывания двери каюты, наблюдая за всё увеличивающейся щелью. К счастью ничего не происходит, а значит в коридоре тоже есть воздух и нормальное давление. Ещё пара минут интенсивного вращения с перерывами для отдыха, и проход в пугающую неизвестность открыт. Делаю осторожный шаг наружу и оглядываюсь по сторонам: коридор в обе стороны освещают дежурные красные лампы, что не придаёт мне оптимизма и снова добавляет непонятной тревоги. Безлюдно, тихо и чертовски неуютно. Паническое настроение, как гигантской волной захлёстывает мой разум: я остался один на этом гигантском корабле?! Ноги подкашиваются, и я опускаюсь возле входа на пол. Несколько минут прострации и полного отключения от страшной реальности. Сижу, обхватив голову в шлеме руками, мысли забились в тёмный угол подсознания и затихли.

Всё-таки человек – это интересный субъект: непредсказуемый в своих поступках и до конца не изученный учёными и психологами до сих пор. Мы научились строить космические корабли, дерзнули направить их в неизведанные глубины Вселенной, надеемся найти планеты, пригодные для колонизации, но, при этом, не победили свои страхи, комплексы и предрассудки. В мозгу сформировались мысли, которые как мотыльки забились о горящий фонарь: «Пак! Соберись! Ты жив – это твой шанс! Возможно на корабле есть ещё люди? Нужно бороться с обстоятельствами, ведь ты, прежде всего, инженер и можешь разобраться в любой неисправности на борту. Быть может, твоя помощь сейчас жизненно необходима другим членам экипажа? Вставай! Рано отчаиваться и опускать руки! Ты сможешь!».

Медленно поднимаюсь с пола, опираясь на стену. Гравитация присутствует, значит мы не вращаемся вокруг какого-нибудь большого космического объекта. Вспоминаю в каком направлении расположена техническая каюта, в которой находится аппаратура контроля состояния агрегатов жилого комплекса. Сам комплекс представляет из себя большой цилиндр внутри внешнего корпуса звездолёта, который может быть изолирован от остального пространства корабля и обеспечиваться автономно воздухом, водой, питанием, электричеством и внутренней связью. Возможно сейчас этот режим задействован, но непонятно, что случилось с остальными обитателями комплекса? Не может быть такого, чтобы совсем никого в нормальном состоянии в жилом модуле не было! Тем более, что в середине обитаемого цилиндра расположены садово-оранжерейные помещения, которые используются людьми не только для прогулок и отдыха, но вырабатывают необходимый нам кислород и разнообразную пищевую продукцию.

Так, напротив моей каюты вход в помещение под номером С222, а я ищу номер С216. Значит мне нужно идти влево. Снова беру в руку инструменты и бреду в выбранном направлении. Перед этим я осторожно приподнял стекло шлемофона и вдохнул коридорный воздух. Понятно, что это не оранжерейная свежесть, но дышать вполне можно (неизвестно, что мне встретится в дальнейшем, поэтому нужно экономить носимый в снаряжении запас воздушной смеси). Вот и искомая каюта. Дверь в неё, ожидаемо, закрыта, электропривод не работает. Простой пассажир ушёл бы не солоно хлебавши, но я, как инженер звездолёта, знал хитрый способ аварийного открывания таких дверей. Покопавшись в моём инструментальном ящике, я вытащил фигурную отвёртку-ключ, нашёл прикрытое заслонкой отверстие, отодвинул её в сторону и аккуратно вставил ключ в скважину. Несколько поворотов в определённом порядке заставили скрытый пневмомеханизм дверей сработать. Она с негромким шипением ушла в стену, открыв вход в техническую каюту.

Внутри было темно. Я переступил порог помещения, и, о чудо, в каюте зажегся приглушённый нормальный свет. Мои глаза, привыкшие к красному полумраку, невольно зажмурились, воспринимая неяркое свечение, как ослепительное. Несколько секунд мне пришлось стоять с опущенными веками, а потом осторожно приоткрыть их, заставляя глаза привыкнуть к новому освещению. Наконец я смог рассмотреть внутренности технической каюты: аппаратура по большей части пребывала в спящем или выключенном состоянии, но внешне казалась неповреждённой. Буду надеяться на удачу. Поставил ящик с инструментами возле входа и уверенно шагнул к рабочему креслу. Небольшая прогулка по коридору заставила мой организм потратить некоторое количество сил, и передышка была, как нельзя, кстати.

Я снова напряг свою память, силясь вспомнить порядок включения аппаратуры, но мой взгляд упал на рабочий стол, где лежал планшет с инструкциями. Спасибо заботливому персоналу, который предусмотрел необходимость использования, в случае чего, электронного помощника. Только бы этот гаджет был исправен! Ладно, проверим. Жму на кнопку включения. Через пару секунд в воздухе появляется голографическое изображение миловидной девушки, которая готова рассказать мне об особенностях здешней аппаратуры. Слушаю приятный голос, смотрю видеоряд и повторяю манипуляции с клавишами, кнопками и рычажками. Через несколько минут оживают тёмные мониторы, загораются различные светодиоды, появляются тексты запросов и ответы на них системы жизнеобеспечения.

Что мы имеем в итоге?

Первое. Жилой комплекс отключен от основного реактора корабля, но при этом собственный реактор работает на несколько процентов своей мощности, обеспечивая энергией анабиозные коконы в каютах, поливные системы растений и установку регенерации и нагрева воздуха.

Второе. За пределами жилой зоны вокруг её цилиндра фиксируется разряженная атмосфера, в которой невозможно существовать без изолирующего, автономного костюма.

Третье. Локальная сеть в жилом комплексе функционирует, но связи с командным отсеком и другими отсеками корабля нет.

Четвёртое. Запасы питьевой воды и продовольствия на складах обитаемой части корабля есть, но их количество строго ограничено и рассчитано на обеспечение максимального количества людей в секторе в течение примерно полугода. Это – неприкосновенный запас на тот период, когда транспорт достигнет искомой планеты и совершит посадку на её поверхность. До этого времени обеспечение пищей и водой осуществляется с основных складов и пищевых фабрик корабля. В данный момент времени транспортные маршруты почему-то не работают.

Пятое. Сам корабль в настоящее время перемещается в пространстве, но основной реактор не подает признаков жизни (толи отключен, толи повреждён, толи выработал топливо). Нет связи – нет информации!

Шестое. Радиационный фон внешнего периметра и внутренних коридоров в пределах нормы, что тоже не может не радовать.

Седьмое. Связь с центральным командным пунктом жилого комплекса есть, но в настоящее время там никого из персонала нет, что несколько настораживает.

Подводя итог, можно предположить, что корабль подвергся внешнему воздействию, которое вывело из строя энергетическую установку и двигательный комплекс, привело к гибели дежурной смены на командном мостике, нарушению целостности корпуса корабля или его систем. Защита жилого отсека, видимо, выдержала, сохранив жизни тех, кто в момент происшествия был внутри отсека. Только вот снова вопрос: «Где выжившие люди?».

Ладно, ближайший план для меня будет следующим:

1) обойти каюты моего коридора, простучав двери, может кто и откроет,

2) выполнить комплекс рекомендованных физических упражнений на тренажёрах спортивной комнаты,

3) обязательно подкрепиться (как же без этого),

4) непременно отдохнуть и набраться сил.

Я ещё немного посидел в кресле, потом перевёл аппаратуру снова в спящий режим и, взяв ящик с инструментами, вышел в коридор.

Пойду по чётной стороне к началу отсчёта кают. Первые три на мой стук остались безмолвными. С208. Костяшки пальцев в перчатке изолирующего костюма отбивают громкую дробь на двери. Прислушиваюсь. Впрочем, если изоляция на входе не нарушена, то услышать, что происходит внутри помещения просто нереально. Жду ещё несколько секунд и собираюсь продолжить свой обход, когда улавливаю звуки механического открывания двери. Щель постепенно увеличивается, а я, на всякий случай, отхожу в сторону. Мало ли какой сюрприз может ждать меня за этой дверью?!

Наконец проём становится достаточным для того, чтобы в него прошёл боком человек, и в коридор выглядывает измождённое, немного испуганное, но при это привлекательное лицо девушки. Мы смотрим друг на друга несколько секунд.

– Вы, наверное, из спасательной команды? – звучит тихий вопрос незнакомки.

– Я Вас огорчу, сказав «нет», – вступаю я в диалог, – но я только второй день, как вышел из анабиоза. Меня зовут Пак Райс, должность в экипаже – инженер-астронавигатор, член второй смены. Могу ли я узнать немного про Вас, милая девушка?

– О, простите! – моя собеседница на секунду исчезла в проёме, а затем протиснулась в коридор всем телом. Она оказалась среднего роста, стройная, несмотря на униформу, которая, впрочем, была ладно подогнана по её фигуре. Светлые волосы, короткая причёска, округлое, бледное лицо, потрескавшиеся губы и огромные, молящие о спасении, голубые глаза. – Меня зовут Кэт Леви, профессия – оператор-программист по взаимодействию с искусственным интеллектом (ИИ). По плану перелёта я должна была находиться в анабиозе до момента прибытия к месту назначения, но неделю назад аппаратура моего кокона вывела меня из гибернации. Несколько дней я выполняла инструкцию по восстановлению физических кондиций, питалась пищевыми брикетами НЗ и водой из собственных запасов. Потом, когда я уже достаточно окрепла, стала обходить каюты в коридоре, но никто мне не ответил на стук. Продукты и вода заканчивались, и я решилась, несмотря на одолевавший меня страх, дойти до центра жилой зоны, где располагаются оранжереи. Я надеялась встретить там людей или, если их там нет, найти пропитание и воду.

Кэт при этих словах опустила голову и без сил опёрлась о стену коридора. Я понял, что тот поход окончился для девушки безрезультатно.

– Кэт, может Вы хотите пить и есть? – участливо спросил я. – Вот возьмите немного воды.

Она с благодарностью взяла протянутую мной бутылочку с водой и сделала несколько мелких глотков. Потом вернула ёмкость и вытерла губы тыльной стороной ладони правой руки:

– Спасибо, Пак! Вы не против, если я буду называть Вас по имени?

– Я буду не против, если мы перейдём на «ты». – ответил я, пряча бутылку с водой в специальный кармашек костюма. – У меня в каюте есть почти нетронутый НЗ. Приглашаю тебя в гости, нам нужно обязательно подкрепиться. Возражения не принимаются!

К моему удовлетворению девушка не стала противиться и покорно пошла со мной. Во время нашей недолгой трапезы и после неё мы осторожно беседовали о наших скорбных делах. Я не стал вываливать на Кэт мои умозаключения, постаравшись вселить в собеседницу некоторое чувство уверенности в то, что не всё так печально, у нас есть шанс разобраться в причинах произошедшего с кораблём, найти выживших людей и в меру сил помочь спасти положение. Моя новая знакомая после еды стала постепенно клевать носом и периодически выпадать из разговора. Я предложил ей передохнуть на своей кровати, а сам вышел из каюты, направившись направо по коридору в надежде найти ещё бодрствующих людей. Примерно час обхода не дал никаких результатов. Я снова вернулся к себе.

Кэт крепко спала на кровати, свернувшись калачиком. Я укрыл её одеялом и присел в кресло. Глоток воды освежил высохшее горло. Ноги гудели, как перегруженный трансформатор, тело настойчиво требовало покоя. Я привёл прикрученное к полу кресло в лежачее состояние и блаженно в нём вытянулся. Тот факт, что в настоящее время никто не откликнулся на мой стук в двери кают, однозначно не говорил о необитаемости жилого отсека. Нужно будет добраться до центрального командного пункта нашего цилиндра, в котором находится информация об обитателях каждой каюты: кто там обитает, в каком состоянии находится (гибернация, реальность или смерть), имеет ли запасы еды и воды? Помимо этого, нужно попробовать активировать агрегаты жизнеобеспечения, наладить утраченную связь с ИИ (в каждом секторе корабля конструктивно было заложено наличие своего искусственного интеллекта, поддерживающего функционирование систем и механизмов). Думаю, что наш ИИ сознательно снизил энергопотребление в секторе, не стал выводить из гибернации людей, чтобы не увеличивать нагрузку на ограниченные ресурсы.

Ладно, отдохнул маленько, теперь нужно дойти до спортивной каюты. Требования инструкции обязательны для всех без исключения: физически слабый член экипажа представляет собой угрозу для всех, если в критический момент не найдёт в себе сил исполнить какое-то действие. Следующий час чередовался для меня разнообразными упражнениями и расслабляющим механическим массажем. К сожалению, не работала душевая кабина и пришлось обтираться влажными полотенцами, но даже это не испортило мне настроения. С каждым разом я чувствовал себя всё лучше и лучше, что, несомненно, добавляло уверенности и вселяло оптимизм в мой мятущийся мозг. Пока ты жив, дышишь и чувствуешь – ты можешь бороться и побеждать! Нас так готовили опытные астронавты перед экспедицией. Мы знали, что больше не увидим родную Землю, но надеялись найти для себя новую Родину. Это космическое путешествие – опаснейшее мероприятие на грани жизни и смерти. Вселенная огромна и полна различных ловушек. Она не любит пессимистов и пораженцев, но готова открыть свои тайны смелым, идущим с осторожностью вперёд, открыто смотрящим в глаза тьме и неизвестности.

Возвращаюсь к себе в каюту. Кэт просыпается, сладко потягивается на кровати и спрашивает меня:

– Пак, ты где был? Я думала, что ты тоже отдохнёшь? (Это она посмотрела на откинутое мной кресло).

– Знаешь, Кэт, думаю, что отдыхать мы будем после того, как встретим других людей и поймём, что произошло. А может быть сейчас мы с тобой отдыхаем в последний раз. (Глаза девушки расширились от страха. Дурак, ну что я говорю?). Прости, я не хотел тебя напугать. Просто может наши дальнейшие действия будут сопряжены с максимальным напряжением сил и способностей? Предлагаю немного подкрепиться и совершить прогулку в центральный командный пост сектора. Ты как, со мной?