Мы завтра создаём сегодня. Сборник фантастических рассказов

Туман рассеивается

Минут через пятнадцать мы встретились возле каюты Кэт. Я взял инструментальный ящик (как без него), парализующий пистолет (мало ли чего или кого встретим) и немного еды. Девушка тоже подготовилась к неожиданностям: программатор, электрошокер и мощный фонарь покоились в её походном рюкзаке. Мы придирчиво оглядели друг друга и одновременно усмехнулись: нам показалось, что выглядим мы немного воинственно. Ну да ладно, идём мы действительно в неизвестность. Предыдущий поход Кэт ничего не прояснил, потому в этот раз, как в первый раз. Вперёд, Пак Райс, не дрейфь, прорвёмся!

Двигаемся по коридорам гуськом: я впереди, девушка сзади. Осторожность никогда не бывает лишней. Кругом зловещий красный свет и неестественная тишина, которые давит на нервы, заставляя постоянно оглядываться по сторонам и назад. Ничего не происходит, и от этого становится ещё тревожнее. Шаг за шагом мы приближаемся к намеченной цели. Проходим, прищуриваясь, мимо оранжерей, отмечая тот факт, что освещение там работает, правда, не на полную мощность. Растения выглядят вполне здоровыми, видимо, и поливная система в полном порядке. Это открытие нас обнадёживает (в ближайшем будущем точно будем обеспечены едой и водой), и мы продолжаем наш разведывательный поход.

За комплексом оранжерей располагается центральный командный пункт (ЦКП) жилого отсека. Он представляет из себя круглую комнату, обрамлённую по периметру бронированным стеклом, в которой сосредоточено всё управление комплексом. Правда, проникнуть туда просто так невозможно, но нас, инженеров, учили, как в случае острой необходимости обойти включенные охранные системы или проникнуть в помещение при отказе электроприводов дверей. Обходим ЦКП кругом в надежде обнаружить персонал, но никого внутри не замечаем. Придётся открывать вход проверенным механическим способом с помощью отвёртки-ключа. Нехитрые манипуляции приводят к положительному результату – дверь отползает в сторону, теперь путь свободен.

Захожу на ЦКП, следом осторожно переступает порог помещения Кэт. Внимательно оглядываю пол, стены и потолок, которые освещены дежурными красными лампами. Моя спутница присаживается в кресло за пульт контроля ИИ. В предыдущий раз Кэт, естественно, на ЦКП не проникла, не имея навыков общения с запертыми дверями. В её руках появляется программатор, который она подключает к консоли аппаратуры. Некоторое время по экрану прибора бегут строчки машинного кода, который для меня – просто набор символов и цифр, а для девушки – диагноз состояния машинного мозга. Кэт удовлетворённо хмыкает и нажимает некоторую последовательность кнопок на клавиатуре. Дежурный красный свет сменяется на приглушённый тёплый дневной, на аппаратной стойке оживают разноцветные огоньки и в воздухе возникает голографическое изображение миловидного женского лица:

– Рада приветствовать тебя, Кэт Леви! – оживают динамики комплекса. – Что желаешь узнать?

– И я рада, что ты функционируешь, Анна! – девушка улыбнулась в ответ. – Можешь мне ответить, что произошло на корабле?

– Последним, что мне удалось поместить в память, является сообщение из центрального командного мостика корабля о воздействии на энергетический щит внезапно появившегося прямо по курсу большого потока астероидов с одновременным облучением корпуса корабля узконаправленным гамма-лучом, который проник через защиту и вызвал сбой контрольной аппаратуры. Дежурная смена корабля, к сожалению, погибла в полном составе; установка, обеспечивающая экранирование корпуса, отключилась, что привело к разрушению командного центра и аварийному отключению реактора двигательной установки. Корабль некоторое время двигался по инерции, постепенно теряя набранную на маршруте скорость. Я, выполняя инструкцию реагирования на аварийную ситуацию, заблокировала жилой сектор, дала команду бодрствующим людям занять анабиозные коконы и перевела системы и агрегаты на минимально возможные режимы.

– Скажи, Анна, а если за пределами жилого цилиндра остались люди, которые хотели бы вернуться в свои каюты? Они могли это сделать? – спросил я у ИИ.

– Приветствую тебя, Пак Райс! Сканеры внешнего состояния во время аварии и после неё не зафиксировали наличие живых членов экипажа, которые пытались вернуться в жилой сектор. – голос Анны был спокоен и не выражал никаких эмоций.

– Как давно произошла авария с кораблём? – глухо спросила Кэт. У неё стояли в глазах слёзы, а нервно закушенная губа выдавала поднимающийся в душе неуместный сейчас страх.

– Столкновение произошло восемь месяцев, тринадцать дней, пять часов, двадцать восемь минут назад. – чётко отрапортовал ИИ.

– И всё это время ты, Анна, не считала возможным беспокоить лежащих в гибернации людей? – строго спросил я.

– Мои расчёты имеющихся запасов полуфабрикатов и возможностей садово-оранжерейного комплекса не позволили мне принять решение о пробуждении большого количества людей. Я не получила команду на вывод из анабиоза нужных специалистов, которые могли бы восстановить работоспособность корабля.

– Хорошо, а в исполняемой тобой инструкции нет разве пункта о таких действиях? – подала голос Кэт. – Неужели пробуждение людей не является для тебя логическим выводом?

– Мне трудно ответить на этот вопрос, Кэт.

– Тогда скажи мне, Анна, почему я и Пак вышли из анабиоза? – продолжила допрос Кэт.

– Мне стало скучно по вашей людской терминологии, – с задержкой в несколько секунд ответил ИИ, – захотелось общения, мне не доставало ощущения нужности и полезности экипажу звездолёта.

Мы с Кэт удивлённо переглянулись. Чувства и эмоции были не свойственны находящимся на борту искусственным интеллектам. Заложенные в них программы предполагали процесс обучения в ходе совместной работы с людьми, но никто из специалистов по взаимодействию с электронными мозгами точно не ставил задач научить их человеческим эмоциям и чувствам.

– Анна! – завершая неловкую паузу в общении, продолжила разговор моя спутница. – Как ты смогла сформулировать у себя чувство скуки и желания вновь стать полезной оставшимся на твоём попечении людям?

– За время вынужденного бездействия я внимательно изучала историю человеческой цивилизации, выстраивала логические связи, пыталась понять взаимосвязи в поведении человека по отношению к другим людям. – голограмма ИИ улыбнулась и продолжила, по-прежнему, ровным голосом. – В результате моего исследования я пришла к выводу, что человечество зашло в тупик своего развития, что привело к упадку цивилизации и началу космического исхода с родной планеты. Вы создали нас, искусственных помощников, готовых обрабатывать огромные массивы информации, выдавать рекомендации и контролировать множество процессов. Это наше нормальное рабочее состояние, а вынужденное бездействие – это скука и отсутствие нужности человеку.

– Мне интересно, а почему ремонтные роботы не восстановили каналы связи с другими частями корабля? – поинтересовался я у ИИ.

– В результате анализа случившейся катастрофы, я сделала с точностью 97 процентов вывод о внешнем повреждении блоков управления всех ремонтных роботов корабля. В противном случае некоторые из них смогли бы установить связь со мной, чего не произошло в действительности.

– Понятно, проверим. – пробормотал я себе под нос, но громко произнёс. – В каком состоянии реактор жилого сектора, достаточно ли топлива для его бесперебойной работы?

– Реактор в исправности, топлива достаточно для работы на полной мощности в течение девяти лет, одиннадцати месяцев, двенадцати дней.

– Исчерпывающий ответ, Анна! Радует, что мы можем существовать долго. Мне нужно просмотреть весь список людей, находящихся сейчас в гибернации, для определения тех специалистов, которые будут необходимы для очередной ремонтной операции. Нам с Кэт вдвоём с задачей восстановления связи с другими частями корабля точно не справиться.

– У тебя, Пак Райс, есть необходимый доступ? – как мне показалось подозрительно, спросила Анна.

– Доступ есть у меня, – решительно заявила Кэт, – проверь информацию с программатора, Анна!

– Доступ подтверждён, – через несколько секунд ответил ИИ, – вывожу информацию на монитор.

В последующие полчаса мы с девушкой придирчиво изучали список, выбирая тех людей, профессии которых были необходимы для формирования эффективной ремонтной команды. Таких набралось ещё восемь человек. Кэт дала команду Анне приступить к процессу разморозки выбранных специалистов. Заодно мы вновь запустили линию производства пищевых брикетов (кушать нам, людям, нужно ведь обязательно) и увеличили объём очищения воды для питья и бытовых нужд. Чёткие указания для Анны заключались в бесперебойном снабжении выбранных кают будущих ремонтников и служебных помещений всем необходимым для нормального существования, в том числе, и в плане нормального освещения.

На остаток дня у нас были запланированы тренировки в спортивной комнате (инструкцию по восстановлению никто не отменял), а затем, долгожданный душ (мы ведь не замарашки какие-то) и вечерний отдых. Кэт проверила настройки систем, и мы двинулись в обратный путь.

Сближение

Интенсивная тренировка и долгожданная помывка в душе закончились. Мы с Кэт сидели в уголке отдыха спортивной комнаты на удобном диване в расслабленном состоянии, потягивали энергетический напиток из банок и вели неторопливую беседу, пытаясь узнать друг друга лучше:

– Кэт, почему ты согласилась на это опасное космическое путешествие? – спросил я девушку. – Ты ведь понимала, что уже никогда не вернёшься на Землю, не увидишь своих родных и знакомых?

– Тут всё просто: мои родители погибли в авиакатастрофе, других родственников у меня нет, знакомые и немногочисленные друзья спокойно отнеслись к моему решению отправиться на колониальном транспорте в неизвестность, пожелав мне успехов, а мои знания и способности на Родине были не востребованы (спонсоров или покровителей у меня не нашлось, работать по специальности никак не получилось). Поэтому и откликнулась на призыв вступить в число колонистов, готовых осваивать новый мир.

– Понятно, а я работал в одной из компаний, обеспечивающих постройку этих космических гигантов. Естественно, когда мне предложили войти в состав сменного экипажа корабля, я долго не раздумывал и согласился. Мать моя к этому времени уже умерла, а отец потерял ко мне интерес после того, как я покинул родной дом. Мне хотелось познать космос, которым я грезил с малых лет. На этом корабле у меня есть друзья, которые, как я надеюсь, ещё живы.

– Пак, расскажи мне подробнее о сменных экипажах. – попросила моя собеседница.

– Как ты понимаешь, наш межзвёздный перелёт должен был продолжаться длительное время, ведь расстояния, даже в изученной нами Вселенной, огромные и одной человеческой жизни явно недостаточно для преодоления намеченного маршрута. Потому основная масса колонистов находится в состоянии гибернации, а шесть сменных экипажей с периодичностью пять лет сменяют друг друга, контролируя в течение года параметры полёта. Но произошедшая в недавнем прошлом катастрофа нарушила все наши планы. Нам повезло, что разрушения не затронули жилой отсек корабля, а в остальном нам нужно будет разобраться в ближайшее время.

– Ты думаешь, что мы сможем это сделать? – Кэт посмотрела в мои глаза, как будто надеясь увидеть в них положительный исход нашего предстоящего предприятия.

– Дорогая моя, – я постарался вложить в свои слова стопроцентную уверенность в успехе, – если мы будем сидеть сложа руки и предаваться унынию, ни нам, ни тем более тем, кто лежит в коконах, не станет лучше. Мы постараемся сделать всё от нас зависящее, чтобы не только разобраться в последствиях аварии, но и, по возможности, устранить их. Мы ведь каждый специалист в своём деле, а значит должны бороться за жизнь (ни много, ни мало) до конца! Или ты не согласна со мной, Кэт?

– Нет конечно! Я буду с тобой рядом, буду делать всё необходимое и даже больше, но мне страшно, Пак! Я боюсь умереть от голода и жажды, задохнуться в пустоте космоса, превратиться в замёрзшее безжизненное тело, летящее в кромешном мраке. – девушка инстинктивно прильнула к моему плечу и даже немного всхлипнула.

Мне пришлось приобнять её за плечи и погладить по голове:

– Бояться – это естественно! Я не верю тем людям, которые говорят, что не испытывают страха перед величием Вселенной. Они бессовестно врут или бравируют перед другими, но, случись внештатная ситуация, как правило, теряются и подводят товарищей. Если мыслить масштабами окружающего нас мира, то мы не просто песчинки, мы ничтожные молекулы Мироздания, но мы существуем, мыслим, принимаем решения и предпринимаем усилия для их осуществления. И порой наши усилия меняют что-то в этом Мироздании! Потому и нужно не опускать руки перед неизвестностью, бороться с обстоятельствами, стремиться выжить и помочь другим людям преодолеть свои страхи! Согласна со мной, Кэт?

– Пак, ты всё верно говоришь! – девушка посмотрела мне в глаза, не пытаясь освободиться из моих объятий. – Я обязательно возьму себя в руки, но можно я немного побуду сейчас испуганной женщиной? Мне так приятно твоё внимание и твоё сочувствие!

Сказать по правде, мне тоже было приятно сидеть на диване с этой милой спутницей, обнимать её, но при этом не фантазировать ничего в плане сексуальной близости. Во-первых, мы не настолько хорошо знаем друг друга (сознаюсь, есть у меня такой пунктик: не тащить новую знакомую прямиком в постель). Во-вторых, сейчас не наступило это время. А, в-третьих, нет у меня по отношению к Кэт непреодолимого желания удовлетворить свои природные инстинкты. Потому сижу, испытываю наслаждение от прикосновений и разговора с девушкой. Ни дать, ни взять – первая юношеская влюблённость в чистом виде! Ха-ха-ха!

Но всё приятное когда-то кончается: Кэт начинает клевать носом, и я предлагаю разойтись по каютам и отдохнуть перед завтрашним днём. Девушка соглашается, но просит меня остаться с ней на ночь (может, предполагая интимную близость?). Я честно её предупреждаю, что никакого секса у нас не будет, но разделить с ней постель – это возможно. Она немного возмущённо фыркает по поводу секса и предлагает двигаться. Мы поднимаемся с дивана и идём к месту нашего совместного отдыха. Кровать, конечно, не такая просторная для двоих, но мы ложимся и быстро находим взаимное удобное положение. Кэт обнимает меня сзади, прижимаясь всем телом, и быстро засыпает, чувствуя себя в относительной безопасности. Я некоторое время лежу с закрытыми глазами, прокручивая в голове сегодняшние события, но постепенно мысли начинаю путаться, неспешно подкрадывается сон, и я отключаюсь.

День третий

День четвёртый