Ультразвук

Мечты имеют свойство остывать. Многие годы, прожив на автопилоте, словно бесчувственный робот, я стал ощущать себя лабораторной крысой загнанной в бесконечные лабиринты дней. Работа, работа, работа… Она гасила попытки исправить что-то в личной жизни. Я стал похож на осенний лист, носимый вихрем по замёрзшей земле.

От ледяного порыва ветра распахнулось «солнечное окно», генерирующее электрическую форму солнечного луча. С веток на рабочую панель посыпались берёзовые монеты, укрывая стол бронзой и золотом. Я любовался их свободным падением, с замиранием сердца наслаждался их весёлой игрой.

Чтобы не простудиться, нужно встать и пресечь морозные порывы осеннего шайтана. Встать не проблема, но почему я решил, что именно данный сквозняк станет причиной моей болезни? Начал строить логические цепочки, выискивать причины… и рассмеялся.

«На улице сильный ветер – это самый разумный ответ, просто встань и закрой окно», – мысленно приказал сам себе, не переставая смеяться.

Встал, смахнул в режим ожидания рабочую документацию проекта «Солнечное окно». «На лазурных проекциях нет места танцам листвы. Хватит ветру шалить!»

Подошёл к окну, замер, заметив, как за пределами моей офисной клетки цветёт жизнь. Всё – яркое и живое. Щебетание детских голосов вызывало улыбку.

Я вдохнул осенний аромат прохлады, закрыл глаза. В сердце колыхнулись забытые мечты. Они резали чувством безысходности, проникали в душу, растворяясь в ней печалью.

«Всё должно быть по-другому. Почему живу совершенно не той жизнью, которую желал? Пора что-то менять, но сначала нужно закончить текущий проект».

Я резко захлопнул окно. Хмыкнув, развернулся и отошёл от него, как делают, когда на улице буря. Даже не оглянулся, чтобы свет лучей не теребил израненную душу.

Быстро вернулся на рабочее место, сел. Вовремя, мигающий индикатор оповестил о входящем сообщении шефа. Активировал рабочую панель, загрузил прикреплённые к письму документы: перед лицом зажглись схемы и графики.

Итак, босс заключил контракт на разработку новых ультразвуковых приборов для экстренной диагностики и оказания любой медицинской помощи. Заказчик… Я присвистнул от удивления.

Крупнейший научно-технический центр с компетенциями в области разработки, производства и поставки информационных и комплексных систем автоматизированного управления, программного обеспечения, приборостроения и микроэлектроники. «Интеллект рождает мысль» – это про них. Работать с профессионалами такого уровня – уникальный опыт, к тому же они предлагают нам воспользоваться своим испытательным оборудованием… Держите меня семеро, иначе я упаду! Тут один статистический преобразователь частоты напряжения стоит больше чем вся моя лаборатория. Вытираю пот со лба, смотрю сроки – не густо. Тяжело вздыхая, читаю техническое задание. Как ни крути, оно кажется невыполнимым, но с учётом выделенных средств… Я снова поражён. С такими средствами мы рождены, чтоб сказку сделать былью!

Через несколько часов непрерывной работы, откинувшись на спинку кресла, закрываю лицо руками, дабы снять переутомление и воспаление глаз… Современный мир давно превратил мою жизнь в ураганную гонку. Проект, следующий проект, важный проект, денежный проект и так без конца. Усталость давно переросла в хронический синдром, нарушающий психоэмоциональное состояние. Я понял это несколько лет назад и начал борьбу за своё здоровье. Моё офисное кресло, не просто максимально удобно и комфортно – это чудо современной техники. Простой дизайн таил в себе сотню всевозможных датчиков и самые современные медицинские решения. Порой мне казалось, что оно знало меня лучше, чем я. В общем, всего-то нужно расслабиться и…

– Приветики! – окликнул мягкий голос Алины. Нежный, как осеннее солнце, тихий, как утренний ветер. – У тебя что-то болит?

Быстрые шаги. Девушка тёплой рукой погладила мои волосы, поясняя, что просто убирает берёзовую листву. Приятно – и расслабляет не хуже витаминного коктейля, который мне вколол секунду назад инъектор, встроенный в кресло. Процедура длилась мгновение, я мог бы уже выпрямиться, но даже не пытался. Мне казалось, Алина заглядывала прямо в душу. Она словно пыталась скинуть с неё оковы усталости, чтобы исцелить моё беспокойство. Но я не собирался отдавать ей свои горести, убрал руки от лица и с улыбкой произнёс:

– Привет! У меня всё отлично.

Алина, краснея, сделала шаг назад, затем достала из кармана бирюзового сарафанчика горсть конфет и молча положила возле голографического проектора. Фантики отразили неоновый свет, окропив всё вокруг цветными бликами.

– Алина! Опять? – вставая, вскрикиваю я. – Твои сладости везде, не приноси их больше, пожалуйста.

– Хорошо, – подмигивает Алина. – Мне просто хотелось, чтобы ты улыбнулся.

Она своего добилась – улыбка не сходит с моего лица. А ещё мы оба знаем, она принесёт их снова.

– Тебе нравится меня злить?

– Пха-ха. Нет, Саша. – Алина отвела взгляд.

Я – архитектор медицинского оборудования и живых систем – разрабатывал медицинские приборы, занимался их проектированием, сопровождал весь цикл производства, пусконаладки, эксплуатации, развивал и совершенствовал технику в соответствии с появляющимися новыми технологиями. Она – всего лишь химик-лаборант. По сути, я её начальник, а значит, у нас не могло быть… Зазвонил виртофон, спасая от неловкого момента и неудобных мыслей. Входящий вызов от Виктора, нашего биохимика.

– Я, наверно, пойду, – прошептала Алина и убежала, попрощавшись взмахом бархатных ресниц.

Забыв о звонке, посмотрел ей вслед: волосы переливались всеми оттенками золота, сарафан бесстыдно просвечивался насквозь, не скрывая невысокой, ладно сложенной фигуры…

Я перевёл взгляд на виртофон. Виктор занимался модернизацией моего проекта «Солнечное окно» – поспешил ему ответить. Проект считался успешным, но разработанное покрытие оказалось недолговечным, а потому внедрение окон шло не шатко, не валко. Виктор предложил использовать живые организмы для покрытия поверхности стёкол, что изменило бы не только срок работы окна, но и сам подход к обогреву помещений. В технологии применялся принцип изготовления биоактивных стёкол, подобный методикам из области регенеративной медицины. Мы внедряли способы образования прочной связи «микроорганизм-стекло»1.

Именно с наработками Виктора я знакомился до получения новой вводной шефа. Сейчас биохимик просил помощи в очередном опыте. Мы с Алиной уже помогали Виктору, девушка отлично справлялась с взвешиванием реагентов на аналитических весах, а ещё, несмотря не на что, мне хотелось, чтобы она находилась рядом.

– Алина! Стой! – крикнул я. – Жди, – бросил в виртофон и отключился.

– И?.. – пожирая меня искрящимся взглядом, спросила быстро вернувшаяся девушка.

– Витя попросил подсобить в подготовке реагентов для испытания. Поможешь?

– С удовольствием! Всем, чем смогу, и всем, на что способны мои руки.

Бархатные у Алины не только ресницы…

Чем сильнее думаешь о мечте, тем медленнее движется время. Я очутился в мире грёз и желаний. Прошло какое-то время, прежде чем до меня дошёл смысл сказанных Алиной слов:

– Ау! Мы идём?

– Что? – Я отвёл взгляд, щёки, по ощущениям пылали. – Да, конечно, идём в химико-аналитическую лабораторию. Поможешь, как в прошлый четверг.

Многие годы подряд все дни недели для меня протекали одинаково. Я мог работать сутками, благо, моё офисное кресло легко трансформировалось в кровать. В прошлый четверг мы с Алиной впервые встретились, и теперь для меня все четверги – праздник.

Путь в лабораторию пролегал через весь корпус предприятия. Мы молча шли по длинному, пустынному коридору, боясь нарушить холодное эхо шагов. В лаборатории нас ожидал сюрприз.

Витя спрятался под столом, в дальнем углу. Увидев нас, начал нервно жестикулировать. Мы бросились к нему.

– Идиоты, бегите отсюда! – крикнул он, жестами указывая в сторону квантового спектрофотометра и колб, наполненных прозрачными жидкостями.

«По-видимому, Виктор решил не дожидаться помощи…» – вздохнул я.

В метре от нас звонко хрустнуло стекло. Мы растерянно посмотрели на пробирки и конические колбы, в них что-то начало закипать, по всей видимости, реакции вышли из-под контроля.

– Саша, берегись! – воскликнула Алина, показывая на колбу Бунзена!

На одном из самых крупных сосудов появился размашистый раскол, впускающий в герметическую систему воздух. Бусинки мелких пузырьков вызвали выброс реакционной смеси с воспламенением.

В тот момент я испугался. Ещё понял, что могу потерять. Настоящий страх пришёл после разрыва одной из колб за спиной. Тело покрылось липким потом, взгляд блуждал по лаборатории, ища выход среди химического хаоса. Вот и всё, подумал я. Конец. Даже не знаю, чего мне больше жаль – жизни или несбывшейся мечты… Из ступора вывела пощёчина, щедро подаренная Алиной. Толкнув к выходу, она кричала:

– Бежим! Бежим! Бежим!

Я схватил её за руку, мы развернулись и рванули к выходу. Один за другим раздались гулкие хлопки. Слева и справа разлетались кипящими брызгами колбы, орошая всё вокруг острым стеклом. У самого выхода мы остановились и снова обернулись, ища Виктора, а потом взорвалась огромная плоскодонная колба.

В момент взрыва, Алина повернулась ко мне лицом, закрывая нас спиной. При этом она приблизила свою голову и с теплом поцеловала меня в лоб.

Девушка отпустила меня лишь, когда мы оказались в коридоре. Алина тревожным взором окинула меня с головы до пят и выпалила:

– Сашка, ты цел?

Я смотрел на окровавленные плечи и предплечья Алины и не мог произнести ни слова. Её сапфировый сарафан был весь покрыт багровыми потёками. Из ран на шее тонкой струйкой сочилась кровь. Меня спас велюровый пиджак, который теперь точно придётся выкинуть и плотная фланелевая рубашка.

Едва хлопки в лаборатории поутихли, к нам выбежал взъерошенный Виктор, окутанный запахом едкого дыма.

Прокашлявшись, он спросил:

– Как вы, ребята?

Взглянул на Алину, Виктор прикрыл рот рукой, пытаясь подобрать слова. Она спокойно посмотрела на свои ладони и пропитанную кровью одежду. Дрожащим голосом попыталась нас ободрить:

– Ребят, не волнуйтесь, пожалуйста. Сейчас главное – обесточить лабораторию, чтобы в здании ещё кто-нибудь не пострадал2.

Я кивнул, хотя возвращаться в лабораторию было опасно. Виктор со мной и Алиной не согласился:

– Ты хочешь, чтобы я вернулся туда? Ха! Я похож на самоубийцу?

Алина набрала воздуха в грудь, задержала дыхание и вошла в лабораторию. Я ринулся за ней, как только увидел осколки стекла на её спине…

***

– Доброе утро, Игорь Михайлович. Можно?

Прозрачное силовое поле мгновенно растворилось, позволяя мне войти в просторный кабинет шефа. Михалыч закрыл голографические вкладки документов, снял очки, устало потёр глаза и переносицу.

– Да, Саша, проходи. Что вызвало взрыв в лаборатории?

Я пожал плечами и коротко выдохнул в ответ:

– Спросите у Виктора.

Михалыч жестом указал на кожаное кресло.

– Присядь.

Я покорно присел на край. Нам принесли горячий кофе с печеньем, кабинет пропитался приятным, слегка пряным ароматом ванили.

– Я его уволил.

– Напрасно, – негромко произнёс я. – Он отличный биохимик, к тому же страховка покроет все расходы по восстановлению лаборатории.

Лицо шефа помрачнело, он встал, прошёлся по кабинету, сел:

– Страховки нет.

– Как так?

– Как-как, кАком кверху! – воскликнул шеф, снова вскакивая. – Юрист не заключил договор, за что расплатится рублём на пару с твоим биохимиком.

– Это же неподъёмные деньги! – Я знал, так как часть оборудования заказывал сам. – Виктор отработает, могу за него пору…

– Хрен бы с ней с лабораторией, – не дал мне закончить шеф. – Он же вас с Алиной чуть не угробил. Или ты считаешь, нарушения техники безопасности можно прощать?

– Нет, но…

Я промолчал, задумавшись. Да, Виктор поступил необдуманно – это факт. Да, мы могли погибнуть, однако обошлось. Да, Виктор струсил. Три «да», против одного «но» – у Вити год назад родились две маленькие девочки. На моих депозитах хранилась внушительная сумма, которую я много лет откладывал ради воплощения своей мечты. И хоть понимал – с мечтой теперь придётся повременить, решил помочь другу.

– Игорь Михайлович, прошу разрешить погасить штраф Виктора.

– Саша, зачем? – шеф сел и посмотрел мне прямо в глаза.

– Витя – мой друг! Пожалуйста, позвольте ему помочь.

– Твой Виктор – трус и враль, – заявил Михалыч. – Мало того, что чуть не угробил лучшего сотрудника, так ещё про подставу наплёл. Не очень хороший друг, ты бы поискал другого.

– Друзей не выбирают, не находят, – тихо произнёс я. – Они просто есть.

Я прикасаюсь к браслету. Вспыхнула голограмма с отображением счёта. Шеф изучал баланс и с удивлением посмотрел на меня:

– Саш, ты ничего не тратил из того, что заработал?

– Почти, – усмехнулся я. Про мечту рассказывать не хотелось.

– Саша, не глупи, придётся снять практически всё.

Я вздохнул, пытаясь облегчить душевный груз и ноющую печаль.

– Игорь Михайлович, а вам не кажется странным, что инцидент в лаборатории имел слишком разрушающие последствия? Может, Витя не лгал, когда говорил, что его подставили?

– Нет, тем более это не первый его косяк.

Михалыч долил себе кофе, потёр ладонью лоб. А я продолжил:

– Витя – толковый химик. И никогда не допускал бы настолько серьёзных ошибок. Игорь Михайлович, желательно всё же в этом деле разобраться…

– Саша, мне звонил генеральный, хотел возбудить уголовное дело, но я упросил ограничиться штрафом с последующим увольнением.

Михалыч внимательно на меня посмотрел. Потом перевёл взгляд на сумму депозита, а затем прикоснулся к рабочей панели за своим столом. Деньги списались, на браслет загрузился виртуальный чек.

Я с улыбкой посмотрел на шефа:

– Спасибо босс! И… если можно, не говорите Виктору. Мне помочь в радость, а он зациклится на долге.

– Хорошо.

Я встал, когда шеф снова ко мне обратился:

– Как продвигается работа по модернизации ультразвуковой аппаратуры?

– Игорь Михайлович, мне бы в отпуск, – робко промямлил я.

– Врачи доложили, что в лабораторном апокалипсисе Виктора ты практически не пострадал, так?

Я кивнул, не ныть же о паре царапин.

– Надеюсь, объяснять с какими людьми мы имеем дело не нужно?

– Дайте мне пару дней, я подготовлю и пришлю список оптимизаций, которые можно внедрить в текущих условиях.

– Хорошо, жду.

Мне не хотелось возвращаться на работу, первый раз в жизни, сейчас, по крайней мере. Все мои мысли занимала Алина.

***

Я плюхнулся в кресло, швырнув виртофон на стол. Освободил конфету от фантика, бросил сладость в рот, чтобы она хотя бы немного растворила сердечную горечь3 Ничего из предложенного списка оптимизаций, заказчикам не понравилось, они ждали от проекта огромной прибыли, причём в обозначенные договором сроки. Шеф понимал, что я не обладаю волшебной палочкой, но всё же заверил, что верит в меня, а значит опять: работа, работа, работа…

Подошла Алина, сегодня у неё второй рабочий день после выписки из больницы. Я испытывал радость, но всё ещё за неё переживал.

Алина улыбнулась, молча рассматривая моё лицо.

– Рожа в шоколаде, да? – фыркнул я, вытирая рот.

– Саша, хочешь кофе? – хихикнула она. – Или сделать тебе чай?

– Какой, блин, чай? Алина, я на грани отчаяния. Ничего не получается!

Я достал очередную конфету, проглотил, почти не разжёвывая.

– Что за волшебство – одну съешь, вторая в рот просится.

Алина дотянулась до моей рабочей панели, загрузила новую сессию на голографе. Активировалась система анализа, прогнозирующая вероятность успеха, финансовую стоимость гипотетического проекта, время подготовки и прочие важные параметры.

Система мелодично пиликнула, извещая о полной готовности к работе. Алина решительно кивнула головой.

– Саша, я попробую систематизировать все полученные тобой данные. Наверняка решение где-то на поверхности.

– Да гори оно огнём! Уже всё перебрал. Лучшие варианты заказчик категорически отверг. Заслон по всем фронтам. Давай возьмём отпуск и уедем к морю?

Алина воодушевлённо улыбнулась, корректируя параметры системы.

– Ты веришь, что нас отпустят?

– Конечно же, нет. Показывай, что ты там смоделировала.

– Саша, я подумала, что вместо научно обоснованных вариантов нужно предложить… Эм-м-м… Необычные?

Я посмотрел на мерцание голограмм, проливающее свет на спокойное лицо Алины. Хотел сказать, что в науке нет места чудесам, но промолчал. Её пальцы порхали над контекстным меню, отображая подсказки системы.

Сделал глоток минералки, приложил прохладную бутылку ко лбу в надежде, что это поможет моему мозгу, вскипающему от безнадёги.

– Уф-ф… Алина, ультразвук эффективен для обнаружения патологических изменений при нервно-мышечных заболеваниях. Я думаю, на этот момент нужно обратить особое внимание, так как в наших силах модернизировать визуализацию жирового замещения в тканях или, например, фиброз поражённых мышц 4.

Алина посмотрела на результаты анализа успешности проекта, на голографическом отчёте отображались низкие уровни показателей. Она обновила сессию. Система отчиталась о готовности звуковым сигналом.

– Видимо, это не самые главные задачи. А как насчёт отображения движения мышц, таких, как фасцикуляции и фибрилляции? Можно написать нейросетку с улучшенными алгоритмами покадрового анализа движений.

– Ты думаешь, это не нарушит текущую неинвазивность для пациента, диагностическую объективность и портативность наших приборов? Ведь…

– Что?..

– Алина, качественный ультразвуковой анализ мышц очень зависит от опыта наблюдателя. К тому же, где взять эталонные значения, которые требуют много времени и усилий для их получения? Мы не сможем провести дополнительные исследования.

Она опять посмотрела на неудовлетворительные данные отчёта. Снова тяжело вздохнув, добавила:

– Ладно, тогда ищем другие пути. А что, если поработать над способами максимизировать количество отражённого звука? Это должно повысить точность визуализации во время диагностики.

– Хм… Наши приборы включают в себя ультразвуковой сканер и ультразвуковой датчик, состоящий из линейной матрицы преобразовательных элементов. На текущий момент они содержат от ста двадцати до двести пятидесяти передающих и принимающих элементов – увеличить количество деталек не проблема 5. Главная беда кроется в отображении эффекта «звездной ночи». Например, если удерживать зонд перпендикулярно к кости, то появляются изображения относительно чёрных мышечных волокон с вкраплениями белых фасциальных структур. Нам важно не ухудшить передачу оттенков эхо-сигнала на фоне значительного повышения отражённого звука.

– Хе-хе, Саша, приборы согласны с тобой, будто ты их заколдовал. Ищем дальше.

Она прикоснулась к контекстному меню, в очередной раз обновила сессию.

– Алина, мы найдём решение! Сейчас чувствительность визуального различия между нормальной и больной мышцей обычно не превышает семидесяти процентов. И мы не должны сделать ещё хуже.

Она фыркнула, сдувая мягкие пряди, свободно ниспадающие на лицо, и с серьёзным лицом завязала волосы в тугой хвост.

– Саша, но в случаях лёгкого монофазного повреждения аксонов аномалии действительно не обнаруживаются. Может быть, этот недостаток возможно устранить?

– Что же, сделаю запрос дополнительных документов. Посмотрим, что получится. Я хочу всё сделать максимально правильно. Не для того, чтобы угодить шефу, хотя уважаю его, а потому, что мой отец пять лет назад умер из-за неправильно поставленного диагноза. Людям нужны более точные диагностические приборы. Я просто должен поставить болезням заслон.

Алина улыбнулась, одобрительно кивнула и похлопала меня по плечу. Я улыбнулся в ответ:

– Для начала думаю проработать алгоритмы выявления анизотропии, чтобы специалист смог лучше определять степень однородности мышечных волокон.

Данные на проекции пиликнули другим, более бодрым сигналом, автоматически обновились, при этом некоторые цифры окрасились в зелёное свечение. Алина вывела полученные результаты отчёта на главную панель отображения.

– Саша, взгляни на прогноз.

Я подошёл ближе, посмотрел цифровые данные на голографической панели, довольно хмыкнул:

– Алина, а вот это надо обязательно попробовать…

***

Я всю жизнь помогал людям, но редко чувствовал благодарность. Всегда надеялся только на себя и свой труд. Это стало моим безупречным недостатком, но делало сильнее, а путь – легче.

Рутинные рабочие будни превратились в беспросветный тоннель. Я всё чаще вспоминал поддержку Виктора в трудные моменты. Мне не хватало друга, хотелось встретиться, поговорить. Поэтому, когда очередной рабочий день наконец-то закончился, я практически выбежал из опостылевшего офисного

здания, направился к машине. Меня ожидал тёплый салон, сверкающий медовым дизайном и яркой панелью бортового компьютера. Заведя мотор, рванул под тёмное небо, дышащее первым снегом.

За бортом проносились миллионы цветастых огоньков и линий. Под грузным облачным небом треки соседних магистралей создавали особенное очарование.

Заскочил в магазин, я купил пенного, вкусняшек и пару игрушек для девочек. Вскоре подлетел к дому Вити, где меня встретили с теплом. Его жена накрыла на стол. Готовить она умела. Мы приятно вкусили прелесть блюд, выпили, и наш разговор плавно перешёл в ненавязчивую беседу.

– Саша, я подрался с космонавтом.

– Где? – спросил я, поперхнувшись пивом.

Витя принялся размашисто хлопать мне по спине.

– Я встретил его накануне ЧП в лаборатории. Глубоким вечером, когда вернулся в корпус за забытой картой доступа от гаража. Слышу – внутри кто-то ходит. Я к двери. Мы столкнулись почти лоб в лоб. Он, выбежав, ударил меня плечом. Но, ты знаешь, меня так просто не свалить. – Усмехнувшись, посмотрел на друга, худеть он явно не собирался, на работе за внушительные габариты его называли «двухсотый» – по количеству килограмм. – Саша, я его догнал, схватил за шкирку, швырнул на стену. Ха-ха, благо, он тощий, как и ты!

– А потом? – пропустив последние слова, спросил я.

– «Космонавт» глухо грохнулся, рухнув вниз, как мешок с песком. А потом… – Витя резко замолчал, принялся внимательно рассматривать меня пристальным колючим взглядом.

– Саша, ты бы женился, что ли. Взрослый мужик не должен выглядеть, как худой подросток, – он подал мне самый большой бутерброд с икрой, – жена откормит.

– Хе-хе. Всему своё время. – Я откусил практически половину бутера и, жуя, поинтересовался: – Колись, что с «космонавтом» стало?

– А потом – пшик! Вспышка – и он пропал. По любому – это он меня подставил! Я его даже нарисовал. Вот глянь.

Я взял протянутый Виктором рисунок, посмотрел и расхохотался, решив, что Витя либо опьянел от пива, либо решил надо мной приколоться.

– Взял и растворился на твоих глазах? – хмыкнул я.

– Саша, он рассеялся, как утренний туман!

– Ва-ха-ха, и каково это, наблюдать за исчезновением человека?

– Саша, вот ты сейчас ржёшь, а я тогда чуть не обосрался!

Витя допил пиво залпом, закусил бужениной и показал пальцем на очередную бутылку.

– Нет, на сегодня хватит. Как на новой работе, кстати?

Витя глубоко вздохнул, и отвернулся к окну о чём-то думая. На улице мерцал огнями вечно неспящий город. Я повторил вопрос:

– Чё с работой, Виктор?

– Норм, я же по виртофону рассказывал. Работаю, платят вполовину меньше, но я и этому рад. Спасибо Саш, нам с девчонками всего хватает.

– Перспектива роста есть?