Выродок

Данная книга абсолютно не претендует на полное и всестороннее освещение событий. Она описывает судьбу одного человека и отражает его точку зрения. Сведения о жизни и деятельности героя отрывочны из-за разделяющих нас лет и узкой базы источников, а потому весьма субъективны. Для читателя может показаться немного странным использование прошедшего времени при рассказе о грядущем. Но то, что для нас будущее, для кого-то есть настоящее или прошлое. И это единственное отличие описанной истории от множества других, которые состоялись в иные периоды линейки времени ‑ до сегодняшнего дня, другими словами, в прошлом. Люди часто называют подобное фантастикой, но чем зафиксированное будущее фантастичнее прошлого, неясно. Вы можете сделать собственный вывод.

Дэвид Хитвол. Расследование.

Собрание подходило к концу. Дэйв привычно повысил голос, оглашая в конце своей речи пункты Правил Бдительности. Демонстрировавшие наиболее отъявленные проявления уродства кадры закончились. Зрителей окружили картинки спокойной, размеренной жизни современного общества. Улыбались дети, играя на зелено-изумрудной траве лужайки перед домом, что белел в глубине. Прибывали с работы счастливые взрослые, одетые в удобные одежды всех цветов радуги. На груди у каждого гордо поблескивал умело выделенный оператором при создании фильма Значок Гражданина. Завершала Урок панорама голубого неба, яркого летнего солнца и убегающих к горизонту полей травы, цветов, над которыми летали разноцветные бабочки. Урок был в новой редакции. Режиссер достиг совершенства в своем деле, и Граждане находились под впечатлением от реальности увиденного.

Окружающее исчезло, помещению вернули повседневный вид. Дэйв отключился от системы показа, освободил место на трибуне, прошел по сцене и занял стул в президиуме. Рядом, за столом, покрытым имитацией скатерти, расположились глава города и местный, недавно назначенный Дэйвом Учитель Истории. Можно было немного передохнуть, наступала очередь городского Учителя. Дэйв проводил Уроки четыре раза в неделю. Знал весь текст наизусть и мог начать любое предложение Урока с любого слова хоть среди ночи. Но всё равно перед каждым выступлением он волновался и чувствовал явное облегчение, когда передавал эстафету. Впрочем, времени расслабляться не было. Дэйв привычно частью сознания слушал Историка, одновременно разглядывая зал. Это был зал стандартного городского центра. После окончания Смутного времени города имели примерно одинаковое количество жителей. И все жители старше 16 лет по очереди собирались в общественном зале на регулярный Урок Истории. Они сидели семейными парами по возрастным категориям. Ближе к сцене пожилые Граждане, потом среднее поколение и далее молодежь. На внимательных, сосредоточенных лицах читалась готовность ответить на любой заданный Учителем вопрос. Сейчас отчитывалась молодая женщина со средних рядов. Подтянутая фигура Правильных размеров, Правильный рост, лицо, овал, цвет кожи, нос, глаза, уши, лоб ‑ всё соответствовало. Волосы, ниспадающие до плеч, и звонкий голос довершали картину Правильной Гражданки. Дэйв ради формального соблюдения Правил скользнул по ней Измерителем.

«Соответствие Правилам 87,456 процента», ‑ раздался в голове голос Помощника.

«Ну, кто бы сомневался».

Отвечающих явно подобрали и подготовили заранее. Тряхнув шевелюрой, Гражданка завершила ответ, без запинки прочитав Благодарность Порядку, и села на место рядом с мужем ‑ молодым мужчиной.

«Соответствие Правилам выше 80 процентов», ‑ оценил Дэйв, мельком на него глянув.

«81,714», ‑ подсказал Помощник.

Опыт и знания позволяли Дэйву делать анализ не хуже компьютера. Между тем местный Учитель перешел к следующему вопросу, а Дэйв принялся внимательнее изучать собравшихся. Город номер 3-5 он посещал впервые. Только что Дэйв сдал семь своих городов района 183 и получил семь новых. Перераспределение классов проводили регулярно, чтобы Учителя не привыкали к «своим», не теряли бдительности. Поэтому пробегая взглядом по плотным рядам одетых в Правильные ученические серые комбинезоны Граждан, Дэйв старался зафиксировать в памяти лицо каждого. Конечно, Помощник подскажет о любом необходимые данные, но Дэйв, в отличие от многих Учителей, полагался на свой ум и интуицию не меньше, чем на компьютер. Он даже Урок вел по памяти, без подсказок Помощника, и удивлял этим своих коллег в немалой степени. Внезапно плавный ход мыслей Дэйва оказался прерван. Что-то привлекло его внимание в плотных рядах. Он сосредоточился и стал внимательнее всматриваться в лица. Так… Овал, волосы, глаза, уши, нос, губы. Да нет. Всё в порядке. На него с Правильным вниманием смотрели сотни пар глаз. Показалось. Дэйв немного успокоился. Но затем, прислушавшись к своим ощущениям, понял, беспокойство не исчезло. Он спросил Помощника.

«Всё по Правилам», ‑ прошептал тот.

Итак, показалось. Можно завершать Урок. Однако Дэйв не зря получил звание районного Учителя Истории в 23 года. Раньше на 8-10 лет, чем самый успешный из его коллег. Даже опередив своего знаменитого отца. Дэйв начал заново изучать ряды присутствующих Граждан. И вот оно! Пятнадцатый ряд, тридцать пятое место. Гражданин Бирбак. Он сидел, чуть наклонив лицо вправо и вниз. Взгляд, как и положено, устремлен на Учителя, но рассматривая гражданина, Дэйв заметил, в глазах мужчины мелькнул страх.

«Помощник, ‑ позвал Дэйв, ‑ данные?»

«Даниэль Антонин Бирбак. Тридцать восемь лет. Старший инженер местной фабрики по производству систем управления», ‑ сообщил Помощник.

«Степень соответствия Правилам ‑ 59 процентов».

Странно, Правилам Бирбак соответствовал. Однако Дэйв чувствовал уверенность в своей правоте. Что-то с Бирбаком не так.

«Помощник! Когда Бирбак проходил тест на соответствие Правилам?»

«Последняя проверка 22 дня назад».

Так, следовательно, перед самым уходом прежнего Учителя. «Всеобъемлющий поэтапный анализ параметров Бирбака», ‑ приказал Дэйв.

Перед глазами побежали видимые только ему цифры. Странно, но Бирбак действительно соответствовал Правилам. Показатели тестов иногда были на грани допустимого, но всегда демонстрировали хотя бы минимум нормы. Как районный Учитель Истории Дэйв имел право, основываясь только на своем мнении, провести разоблачение любого Гражданина. Большинство Историков любило проводить публичные разоблачения прямо во время Урока. Но Дэйв не поступал так никогда. Вот и сейчас он ответил на явно заранее подготовленные вопросы Граждан и завершил Урок. После Урока последовал традиционный обед с главой города и городским Учителем, который Дэйв, не любивший подобные мероприятия, вынес стоически, вежливо отвечая на льстивые комплименты главы и пропуская мимо ушей бесконечную благодарность Учителя Курина за назначение на должность и рассказ, как он рад, что именно Дэйв является его начальником. В конце, вставая из-за стола, когда глава уже вздохнул с явным облегчением, он сказал, обращаясь к Учителю:

‑ Я поработаю в Вашем кабинете. Пришлите туда дело Даниэля Бирбака. И вызовите его самого для индивидуального тестирования.

– Слушаюсь, – промолвил Учитель, вытягиваясь по стойке «смирно» и моментально бледнея. Глава растерянно поставил стакан мимо стола, и его лицо мгновенно покрылось крупными каплями пота. Дэйв вышел из комнаты в полной тишине.

* * *

Бирбак находился в кресле тестирования, установленном посередине Учительской комнаты. Дэйв смотрел на него сквозь экран анализатора, вновь и вновь изучая черты лица. Была проведена повторная проверка, и результат оказался прежним. Соответствие правилам ‑ 59 процентов. Однако Дэйв твердо знал, он прав, Бирбак явно не тот, за кого себя выдает. Сам подозреваемый явно смирился со своей участью. Он, вопреки Правилам, не смотрел на Учителя, а тупо уставился в пол. Хитвол молчал. Пауза затягивалась. Следовало принимать решение. Одно из двух: отпустить Гражданина домой, признав ошибку, или задержать до выяснения обстоятельств. Дэйв принял второе.

‑ Увести, ‑ приказал он охране. ‑ Разместите в комнате предварительного заключения.

История. Зарождение Порядка.

Всё началось внезапно. А может, и нет. Теперь никто не мог сказать, что именно произошло. Большая часть источников исчезла в пропасти Смутного времени. В некоторых оставшихся говорилось о постепенном сползании мира в бездну. Сперва появились проблемы в экономике. Их вроде бы успешно преодолели, но тут навалились природные катаклизмы. Вроде бы решенные вчера задачи промышленности вернулись вновь, и мир затрясло в череде сплошных кризисов, после каждого из которых становилось хуже и хуже. Голод и эпидемии выкашивали население целых континентов, и даже самые богатые регионы оказались подвержены бедствиям. Войны между государствами вспыхивали чаще и чаще и превратились в обычную повседневность. Миллионы людей поднялись с привычных мест проживания и бесконечной лавиной захлестнули оставшиеся островки благополучия. Страны посильнее пытались сопротивляться. Ставили кордоны, не пускали, а затем и беспощадно уничтожали беженцев. Не помогало. Ресурсы исчерпаны, запасов нет. Вскоре наиболее сильные государства сцепились в беспощадной войне за выживание. Кажется, кто-то победил. Или нет. Победителей и побеждённых смела волна хаоса и повсеместного насилия. Никакая власть, никакое оружие не могли прекратить вакханалию. Все воевали против всех. Каждый город, деревня, человек являлись врагами друг другу. Цель осталась лишь одна ‑ выжить сегодня. По реконструкции Историков, исходя из сохранившихся обрывочных данных, кромешный ад творился на планете более полувека, численность человечества уменьшилась в разы, и бойня продолжалась. Постепенно среди выживших групп появилось несколько наиболее успешных вооруженных формирований. Одно из них называлось Корпус Десанта. Не самая крупная, но предприимчивая банда, претендующая на гегемонию в небольшом регионе. Именно в её руководстве действовал человек по прозвищу Веселый Фрэнк. Чем он заслужил такое имя в жуткие времена, остается догадываться. В те же годы развивалась и крепла сила совсем иного рода. Люди, называвшие себя приверженцами Порядка, не воевали, их оружием являлось слово и умение убежать. Идеи были просты ‑ мир рухнул из-за неуёмных людских желаний. Надо уменьшить свои желания, оставив только самые основные и одинаковые. Они называли эти желания Правильными ‑ пища, мир, семья. Для достижения цели люди руководствоваться едиными Правилам и таким образом стать равными. Равенство, однообразие потребностей и возможностей исключит противоречия, не станет войн и насилия, воцарится мир и Порядок. Первые порядковеды, как они сами себя называли, являлись сектой малочисленной и незаметной в океане безумствовавших идей. Со своей примитивной концепцией они не встречали особого отклика у населения. Постепенно люди деградировали, образование рухнуло, даже читать умели теперь далеко не все. Объем знаний среднего человека скатился до элементарных познаний об окружающем мире, и идеи Порядка, вчера смешные своей простотой и наивностью, стали соответствовать уровню развития объектов проповеди. К тому же порядковеды являлись людьми фанатичными, смерти не боялись, лезли ко всем, даже совершенно ненормальным бандитам, и постепенно в каждом уцелевшем городе и глухой голодной деревне нашли себе сторонников. Появились они и в составе противоборствующих вооруженных групп. Правда, тайно, ибо все командиры объединений, не сговариваясь, убивали каждого заподозренного в сочувствии идеям Порядка. И вот однажды человек по имени Веселый Фрэнк стал командиром Корпуса Десанта. Укрепив полученную власть казнями конкурентов, Веселый раскрыл своим подчиненным тайну: он, Фрэнк, является правоведом, теперь члены его банды объявляются солдатами Порядка, который и начнут наводить на планете. Особого восторга подчиненных заявление начальства не вызвало. Кое-кого из явно недовольных пришлось ликвидировать, но подавляющая часть не возражала: как ни называйся, а что изменится? Убивай всех подряд ‑ вот и весь порядок. Но Фрэнк мыслил шире и оказался прав. Получив удивительную новость, к нему отправилась делегация управлявшего делами порядковедов Верховного Совета. Фрэнк сумел убедить прибывших в своей искренности. Согласно официальной версии, неотразимой оказалась его речь об уникальности момента:

«Из всех живущих на планете людей решающий шаг вперёд должен сделать один-единственный, кто силой оружия и убеждения из зыбких широких масс сформулирует твердые принципы и возглавит борьбу за правильное дело. Борьбу до тех пор, пока из волн анархии не появится непоколебимая скала порядка, стоящая на фундаменте единства силы и воли».

Не откладывая, он предоставил контролируемую территорию для обустройства истинного царства Порядка. Члены Совета приняли Фрэнка в свои ряды и провозгласили его командующим армией. Так родился взаимовыгодный союз Порядка и Корпуса Десанта. Каждый получил то, чего так ему не хватало. Союз Порядка наконец-то обзавелся местом, где мог существовать легально, без преследований и повседневных гонений. К тому же появилась отличная возможность реализовать свои идеи на практике. Корпус Десанта в одно мгновение приобрел тысячи и тысячи фанатичных приверженцев по всей планете. Они ждали своих солдат, готовые помогать им всячески. Обе силы тут же развили бурную деятельность. Первым делом Союз (с согласия Фрэнка, конечно) запретил солдатам Корпуса грабить и убивать на своей территории. Следили за исполнением строго и нарушителей казнили быстро. Вскоре мирные граждане стали чувствовать себя в относительной безопасности, и популярность порядковедов пошла вверх. Взамен солдаты получили гарантированное питание и обмундирование, для поставки которого жителей обложили данью. Невыплата дани каралась смертью. Зато вне Порядка объявили похищение людей и освободили рабов. Насилие над женщинами провозглашалось преступлением, а семья священной. Руины крупных городов, где царило бесконтрольное варварство, зачищались, жители расселялись по небольшим одинаковым населенным пунктам, и вскоре остался лишь один крупный город, в нём базировались Верховный Совет Союза и штаб Десанта. В каждом населенном пункте появился порядковед-историк. Он следил за соблюдением Порядка, учил жителей Правилам и истории Союза. Вышеперечисленные меры вызвали в целом положительный отклик основной массы населения. Куда лучше платить дань, соблюдать Порядок, чем ожидать смерти каждую минуту.

Свои действия порядковеды записывали и рассылали проповедников в самые дальние уголки земного шара. Донести идею и убедить людей присоединиться к царству Порядка отправились сотни, тысячи пропагандистов. А за ними маршировали солдаты Корпуса. Действуя на пару, Союз и Корпус добились успеха. Сначала потеснили соседей, а вскоре Корпус зашагал от победы к победе. Частенько распропагандированные жители городов и деревень сдавались, едва завидев силы Порядка. Сопротивляющихся уничтожали. Особенно безжалостно действовали на территориях, где не было никакой власти, кроме власти хаоса. Немалые потери солдат Корпуса и пропагандистов сразу компенсировались новыми рекрутами и адептами учения. За полтора десятка лет Порядок утвердился на большей части планеты. Важным моментом стало сосредоточение военной и духовной власти в руках одного человека. Фрэнка избрали главой Верховного Совета после смерти лидера Союза. Под властью Фрэнка Союз эволюционировал в организацию с полным единоначалием, абсолютной централизацией власти, четкой иерархией и железной дисциплиной. Возросла роль пропагандистов. Они стали активнее сочетать проповедь с разведкой и диверсионной работой. Операции по захвату земель планировались тщательно, до малейших деталей, и выполнялись любой ценой.

«Если человек способен убеждать и командовать, ‑ поучал Фрэнк подчиненных, ‑ если он по рождению хозяин и владыка, если он непоколебим в своих поступках и мыслях, что для него препятствия? Вы особая порода для укрощения этих животных, что называют себя людьми».

Результат не заставил себя ждать. Через десять лет непрерывных боев Союз и Корпус захватили девяносто процентов Земли. Оставшиеся вооруженные формирования теперь действовали в особо удаленных и труднодоступных районах. Хватало, конечно, проблем и со всякой мелочью, что партизанила и грабила на освобожденных территориях. Но дни их были сочтены. На Земле победил Порядок.

Дэвид Хитвол. Детство.

Мать Дэйв помнил плохо. Говоря по правде, не помнил совершенно. Какие воспоминания сохранятся у человека о событиях, в которых ты принимал участие в первый месяц со дня своего рождения? Взрослея, Хитвол вынужден был признаться в этом самому себе. Просто ребенку очень хотелось верить в свои «воспоминания», являвшиеся на самом деле результатом знакомства с семейным архивом. Мама умерла, когда Дэвиду исполнился месяц. Раз за разом он пересматривал скудные съемки, запечатлевшие красивую молодую женщину со свертком на руках. Свертком был он. Женщина счастливо улыбалась, обнимая и целуя сына, хотя, совершенно очевидно, каждое движение давалось ей с величайшим трудом, через преодоление разрывающей беспрестанной боли. Подрастая, Дэйв больше и больше мучился своей ущербностью. Все дети имели двух родителей. Он с завистью наблюдал за малышами, шагающими за ручку с мамами, видел заботу и ласку, которые их окружали, и, сдерживаясь на людях, рыдал по ночам, уткнувшись лицом в подушку. В детском сознании не воспринималось понятие «смерть». Долгими часами он мечтал о том, как счастлив был бы, останься мама жива. Очень часто мальчику снились сны. Сюжеты оказывались различны, но мотив присутствовал один. То выяснялось, что мама не умерла, а вынужденно уехала и теперь возвращается домой. То она долго болела, но осталась жива, а вместо неё похоронили другую женщину, а теперь всё встало на свои места, и скоро она вернется. И так далее, и тому подобное. Схожими были и концовки сновидений: радостный Дэйв со всех ног бежит к маме, которая тянет руки к нему навстречу, ещё мгновение ‑ и он утонет в её объятиях, но за секунду до счастливого мига Дэйв постоянно просыпался, оказываясь в жестокой реальности, полный разочарования и горя. Возможно, побороть чувство одиночества и как-то скрасить детство ребенка могло общение с отцом. Но Игнат Хитвол неделями пропадал на работе, с сыном виделся редко, вёл себя крайне сдержанно и даже холодно. Мальчик тянулся к отцу и натыкался на стену формального соблюдения Правил воспитания. Старший Хитвол держал сына на расстоянии «вытянутой руки». Другой ближайший родственник ‑ дядя Василий племянника искренне любил. Вникал в детские проблемы, играл, водил развлекаться ‑ иными словами, уделял время. Вот только свободного времени у офицера немного. Дядя учился, воевал, лечился, посещая родной дом и племянника в промежутках между делами. Маленький Хитвол мог превратиться в отшельника, да судьба сжалилась над ребенком, предоставив ему частичку человеческого тепла. Бабушка Анна, потеряв дочь, посвятила оставшиеся годы своей жизни внуку. Она заменила мальчику мать настолько, насколько возможно, находилась с ним беспрерывно и до последнего вздоха заботилась о малыше. Без неё Дэйву грозило оказаться в руках воспитателей или провести первые годы в окружении собаки и под контролем Дома ‑ суперсовременной, но всё же машины. А так бабушка дотянула Дэйва до школы, и семилетний мальчик отправился в мир взрослых первого сентября, когда в иной мир ушёл единственный близкий ему человек. Впоследствии, вспоминая бабку, Дэйв ясно осознавал, как много хорошего заложила в нём она, какой основой снабдила формирующуюся личность, и не раз благодарил судьбу за то, что не отняла у него хоть это. Среди прочего бабка, увлекавшаяся книгами, много читала мальчику. Став взрослее, Дэйв понял: то были отнюдь не только произведения, рекомендованные Порядком. Бабушка имела значительную библиотеку, собрав многое изданное до времен Хаоса и торжества Порядка, она знакомила внука с доступными его возрасту сочинениями. От неё он впервые услышал слово Бог.

Дэвид Хитвол. Школа.

Ущербное детство, ограниченность человеческого тепла и общения рано приучили Дэйва к самостоятельности. С малолетства он чётко усвоил: ты отвечаешь сам за себя, никто не станет решать твои проблемы, разбирайся самостоятельно. И Дэйв разбирался. В меру своих сил. Со временем пришло осознание границ, переступив которые, события превращаются из дела личного в дело семейное, и твердая рука отца или дяди вмешается, ограждая ребенка от настоящих опасностей и реальных врагов. Маленький Хитвол научился шагать по жизни с гордо поднятой головой, одновременно следя, чтобы эта голова не высовывалась слишком высоко, дабы не привлечь излишнего внимания, и умело, не по-детски, скрывал свои истинные мысли и чувства от окружающих. Например, каждый год первое сентября Дэйв начинал с посещения могилы бабушки. Из-за этого он опаздывал на открытие школьного сезона и подвергался наказанию. Но никогда не объяснял истинную причину недисциплинированности и не нисходил до просьб сделать для него исключение. В школе неявка Хитвола в срок стала притчей во языцех, вызывала насмешки учеников и гнев учителей, и, лишь переводя сына в следующую ступень обучения, Игнат Хитвол разъяснил изумленным педагогам настоящую причину подобной «безответственности» самого дисциплинированного в прочие дни ученика. Своеобразные комментарии такого поведения Игнат получил от двенадцатилетнего сына.

‑ Смерды, пусть даже учителя, не имеют доступа к личной жизни принца крови. Я не стану объяснять ситуацию моей семьи кому-либо, ‑ заявил подросток, готовый снести от отца любое наказание за упрямство.

Старший Хитвол промолчал, но в следующую школу предусмотрительно сообщил о столь важной для мальчика дате.

В начальной школе Дэвид Хитвол провел пять сезонов, с семи до двенадцати лет. Школьная система являлась результатом реформ Третьего Президента и представляла собой жесткую организацию, направленную на проведение воспитательной работы среди детей с целью превращения их в преданных сторонников режима.

«Мы должны воспитывать весь наш народ с детства. Мы хотим быть сильнее. А сила в единстве. С первых осознанных дней будущие граждане должны понимать своё предназначение ‑ служба Порядку и человечеству. Дети являются частью большого движения и несут ответственность за судьбу Порядка, как взрослые», ‑ говорил он не раз.

«Вместо молодежи, которую воспитывали получать удовольствия от жизни, подрастает иная молодежь. Она воспитывается в духе готовности к жертвам и лишениям ради Порядка. Также идёт взращивание здорового, способного противостоять испытаниям тела. Да, мы верим, что без подобного тела не может быть здорового духа у народа».

«Это великолепно, что каждый из вас представляет собой звено цепи в деле воспитания нашего народа», ‑ заявил он на встрече со школьниками. «Возник новый, прекрасный тип человека. Отныне он не толстый и не худой, не высокий и не низкий, не умный и не глупый, а стандартный и исполнительный, ровный кирпичик для строительства нашего светлого будущего. Он здоров физически, духовно и прочно обеими ногами стоит на земле Порядка». При Третьем Президенте начальные школы приобрели полностью уравнительный характер, были унифицированы, и дети из бедных семей и из богатых, дети рядовых граждан и знати учились вместе.

«Только одно знамя ‑ знамя Порядка развевается над нашими головами. Сын Президента и сын рабочего носят одну и ту же школьную форму. Лишь молодежь свободна от предрассудков и представляет собой настоящее сообщество. Да, молодежь ‑ это Порядок», ‑ под таким девизом воспитывала школа новое самоотверженно преданное Президенту поколение. За годы от Третьего правления до Восьмого школа превратилась в отлаженное производство и успешно превращала детей в послушных исполнителей воли политического руководства.

Дэйв быстро привык учиться и приспособился к новой жизненной среде. Он старался не выделяться. Не лез первым и не оказывался последним. Слушался учителей и поддерживал ровные отношения с товарищами. Учился хорошо, но в отличниках не числился. Правда, особенно успевал по Истории. Здесь сказывалась врожденная живость ума и склонность к логическому мышлению. В классе Хитвол являлся опорой и любимчиком учителя Истории, так как знал ответ на любой вопрос. Дэйв не кичился знатным происхождением. Не демонстрировал значок президентского рода и никогда не бравировал могуществом отца. Постепенно за ним закрепилась репутация ровного и исполнительного мальчика с прекрасными природными задатками. Таким он остался в памяти однокашников. Со всеми товарищеские отношения, и никто не смог бы назвать его своим другом. На каникулах дети часто ездили в гости друг к другу, но ни один не бывал у Хитвола, и все сделанные ему предложения он отверг под благовидными предлогами. Весенне-летние лагеря Дэйв не любил, однако терпел их стоически. Он понимал, у многих детей не было возможности поехать куда-нибудь во время каникул. Не каждому выпадало счастье иметь прекрасный Дом и свободу отправиться в любую точку Земли. Малообеспеченные ученики не видели ничего, кроме своего запущенного городка и маленькой стандартной квартирки, ‑ и вдруг могли на две-три недели уехать путешествовать. Для них это было что-то новое и необыкновенное. Пребывание в летнем лагере относилось к числу самых лучших возможностей отдыха, предлагаемых начальной школой Порядка. Занятия на лоне загородной природы и общение со сверстниками сулили детям отличную возможность сменить надоевшее школьное и домашнее однообразие. Лагерные костры и палаточная романтика заставляли биться быстрее детские сердца. Дэйв снисходительно взирал на товарищей, пряча раздражение от подобной примитивной радости и бытовых неудобств. Он всегда ценил комфорт. Вынужденный пребывать в школе с утра и до вечера, маленький Хитвол минимально ел в общей столовой, предпочитая потерпеть до Домашнего ужина. Даже столь неизбежную вещь как посещение школьного туалета он осуществлял по возможности реже. Побывав в первом школьном походе, помучившись от условий природного быта, он заказал себе самый современный и очень дорогой костюм-хамелеон, способный копировать и школьную форму. Естественно, приобрести подобную вещь, доступную лишь избранным, без ведома отца восьмилетний мальчик не мог. Дом долго пытался соединиться со старшим Хитволом. Наконец тот ответил на вызов сына. Игнат сдержанно выслушал сбивчивое обоснование покупки и коротко сказал: