- -
- 100%
- +
–Сладко, сладко!– во всю силу глоток орали, пьяны и бухи сливаясь в едином порыве радости. Даже варвары, не знающие в большинстве своём местного языка, и те не остались в стороне, присовокупив собственные голоса к общему гвалту, пусть и заметно исковерканные.
– Гадко-гадко!– вопили они на свой манер и лад. Возможно, в какой-нибудь другой день им бы сделали замечание на предмет корректности в выражениях, но точно не сегодняшним, когда любое проявление эмоций считалось данью уважения к молодожёнам и традициям города развлечений.
Процессия пусть медленно, но неумолимо продвигалась к родным пенатам вновь созданной четы Виолетти и вот уже первые кареты скрылись за воротами этого внушающего уважение особняка, а самые нетерпеливые горожане споро потянулись к специально установленным павильонам с дармовой выпивкой. Хапуджани получивший эксклюзивный патент на торговлю в этот день встречали их улыбками до ушей и раскупоренными бочками. Каждому желающему наливалась кружка скрутиловки, но не более, дабы особо предприимчивые подданные не запасались ей впрок. В промежутках, когда наполнялась очередная кружка хапуджане, не забывали услужливо предлагать шо-муру, хачу-пургу, вава-бабу. Фирменные закуски, что были уже за деньги и, судя с какой скоростью, они успевали, разлетаться довольно таки приемлемые. Среди угощающихся лиц, можно было заметить многих уважаемых горожан, как например Сэм Пузо владельца трактира «Сказочная трапеза», что, как и остальные жители города пришёл лично засвидетельствовать своё почтение знатной паре. А также хватало и других его коллег по цеху не стеснявшихся налегать на халявную скрутиловку. Да, сегодня у них всех случился выходной, их заведения были наглухо закрыты. И пусть прибыль ныне текла не в их карманы, сожалений каких-либо по этому поводу никто из них не испытывал. Твёрдо зная, что завтра наступит новый день, день всеобщего похмелья, а стало быть, монополии хапуджан уже придёт конец и каждый, кто выживет после свадебной гулянки неизбежно побежит или как уж придется, поползёт за «лекарством», сами догадайтесь куда. Вот тогда денежный поток, несомненно, побежит к владельцам кабачков и трактиров. Так, что в итоге, никто не будет в накладе, всем достанется свой кусок пирога.
То, тут, то там, уже начинала звучать знаменитая песня, хит сезона от Динатора Дариуса «Лейся-упивайся». Сам знаменитый певец, к сожалению, для многих ценителей искусства отсутствовал сейчас в городе, поправляя пошатнувшееся от бесчисленных концертов и вечеринок, что неизменно следовали за ними здоровье в Заморье.
Гулянье подобно разрастающемуся пожару охватывало всё новые и новые кварталы города, так что, довольно скоро весь Пьянтуз полностью запылал огнём веселья, радости и хмеля! Процессия полностью скрылась за высокими заборами особняка новобрачных, и весь прочий люд теперь полностью были сосредоточен на собственном праздновании, разбиваясь компаниями и группами, они спешили жить и радоваться жизни. Правда стали уже попадаться и те, кто, так успели «нарадоваться» и «нагуляться», что обессилив, выпали в осадок. Таких людей никто не осуждал и тем более не сбрасывал со счетов, ведь всем доподлинно было известно, что пройдёт некоторое время, и они подобно усопшим заслышав трубный глас, станут подыматься из своих могил на свет, дабы продолжить не оконченное… Поэтому этих горожан бережно подтаскивали к стенам домов улаживали на бок, дабы они не захлебнулись ненароком собственной блевотиной. Толерантность ко всему, кроме ханжества, вот была главная отличительная черта всех пьянов от тех же столичных жителей. Правда сегодня эта грань заметно сгладилась всеобщим ликованием.
Праздник не замедлил начаться и в семейном гнёздышке четы Виолетти. Богатые столы были накрыты кружевными нарядными скатертями кушанье и напитки поданы, лучшие музыканты королевства развлекали мелодиями с весёлым мотивчиком, скрашивая трапезу. Приглашённые доны и доньи, усаживались на заранее отведенные им места пиршество начиналось.
А тем временем, известный в узких кругах, специалист по сугубо деликатным вопросам, под прозвищем Фрэнос открыто, совершенно ни от кого не таясь, шествовал лёгкой поступью по широким коридорам особняка. Такое несколько беспечное поведение было связано вовсе не с отчаянной смелостью или бесшабашной глупостью, а по совершенно банальной причине, дело в том что, попросту не от кого было скрываться. Вся обслуга, сейчас находилась снаружи или часть ее, была задействована на кухне, лишь редкие слуги встречались ему на пути и то они прибывали в столь захлопотанном состоянии, что буквально не подымали голов, спеша куда-то по своим неотложным делам. Впервые наемник чувствовал себя, столь вольготно проникнув в чужие владения. Без излишней суеты, он целенаправленно прочёсывал все комнаты попадавшееся ему на пути, исключая разве что залы и служебные помещения, там по его разумению, никак не мог скрываться Мальком, впрочем, как и не мог присутствовать за праздничным столом. Фред сразу отмёл такую возможность. «Малёк где-то спрятался, забившись в какой-нибудь отдалённой незаметной комнатушки, вернее его там прятали» – так рассуждал Нойс, но, тем не менее, он намерен был ничего не упустить из виду.
Обследовав весь первый этаж, он поднялся на второй по парадной лестнице. Здесь его встретили два лакея натужено пыхтя, нёсших в натруженных руках массивные тяжеленые, судя по их напряжённым лицам стулья, должно быть про кого-то впопыхах позабыли и теперь господская задница осталась без мягкой сидушки. Пройдя мимо него, они даже не посмотрели в его сторону. Проводив их сочувственным взглядом, Фред подошёл к первой по очереди от лестницы двери и деликатно постучал в неё. Не услышав в ответ никаких признаков жизни, он вошёл внутрь. Пред его взором предстала небольшая светлая комната, отведённая явно для гостей. Широкая двойная кровать с балдахином предназначалась какой-то великосветской парочки. Плательный шкаф, туалетный столик и два стула весь нехитрый набор удобств. Подойдя к единственному окну, наёмник выглянул наружу. Окно как раз выходило на задний двор, где под широким белоснежным куполом шатра гремел развесёлый пир. Со своего места он не видел молодожёнов, лишь подозревая, что они должны находиться где-то по центру главного стола у всех, на виду. Он смотрел, как вокруг гостей вьётся целый рой слуг, обслуживая их, подливая вовремя напитки, меняя блюда поднося всё новые и новые порции. На сцене, сооружении которой он самолично приложил руку, начиналось какое-то представление, какое именно он не стал рассматривать, времени хоть и было вдосталь, но и оно имело свои границы всё же он пришёл сюда не для того чтобы восхищается этим небывалым торжеством.
Следующая дверь была закрыта. Естественно такое небольшое препятствие, как замок не могло остановить специалиста по сугубо деликатным вопросам. Достав обычную купленную за монету у уличной галантерейщицы булавку, Фрэнос небрежно вставил её в замочную щель и, предпринял ряд манипуляций, совсем не сложных на первый взгляд, но пойдите сами попробует, так ли это просто на самом деле? Дверь распахнулась, впуская в своё пустое нутро нежданного посетителя. Бегло обследовав её и убедившись, что в ней также, никто не скрывается Нойса сразу же вышел. Так комната за комнатой он продолжал своё ознакомление с внутренним убранством особняка одной из самых могущественных семей королевства.
***
Винченцо на пару с Заком, что крутился возле его ног, как любопытный щенок, наблюдали сквозь щель двери, своей тесной гримёрки, за разыгрывающимися на импровизированной сцене представлениями. В данный момент там выступала группа акробатов, демонстрировавшая свое высокое мастерство. Экс студента особо привлёк внимание жонглер, крутящий в воздухе колесо из совершенно различных предметов: заполненной жидкостью бутылкой, гирькой, калачом и котёнком, причём последний сохранял невозмутимое спокойствие, или вероятнее всего, был чем-то опоен. Заколдованного зайца в отличие от своего приятеля и напарника, привлёк внимание ни он, ни акробат, вертящий сальто, стоя на тонком шнуре и даже не силач тягавший лошадь на своих широченных плечах, а факир покоритель огня, шутя засовывавший факел себе в рот и изрыгавший затем пламени столб.
– Вот это да… восторженно взирая на него, протянул Зак.
Видавший неоднократно подобные трюки на ярмарках Вин скептически на это заметил,– подумаешь невидаль этакая, ничего особенного, просто фокус.
– Магия или фокус вовсе не важно, главное какой эффект производит этот огнеглотатель!– Не обращая внимания на слова и реакцию друга, продолжал восхищаться лесной индивидуум, с затаившим дыханием, наблюдая, как факир подносит к губам в очередной раз горящий факел и изрыгает новый поток пламени. – Вот бы и мне так научиться выдыхать огонь,– мечтательно произнёс он.
– А тебе, зачем это нужно?– Винченцо слегка опешил, услышав с уст лесного жителя такие слова.
– Эх, сразу видно сколь многому тебя не научили,– с деланным сочувствием обронил Зак. – Имей такое грозное оружие во рту, я бы вернулся в лес и научил там кое-каких не в меру не воспитанных грубиянов цивилизации, я бы показал им, что такое очистительный огонь.
– Не понял, ты, что инквизицию там устроил бы? Стал бы сжигать всех несогласных с тобой?– возмутился экс студент, никак не ожидавший от своего друга такой кровожадности.
– Я думаю, до такого бы не дошло,– спокойно, заявил Зак, впервые оторвавшись от зрелища и посмотрев на Винченцо.– Скорее это было бы демонстрацией возможностей, упреждающих дальнейшую агрессию, можно сказать принуждение к мирному сосуществованию. Максимум обошлось бы местами подпаленной шёрстки какого-нибудь не в меру не разумного индивидуума.
– Ты там скорее пожар устроил бы, чем кого-то научил уму-разуму.– Не согласился с доводами приятеля бывший студент.
– Я не такой легкомысленный для этого,– набычившись, не согласился с ним заколдованный заяц, несмотря на то, что сейчас пребывал в волчьей шкуре.– Только не начинай мне читать нотации об обращении с огнём. Договорились? С ним, хочу тебя поставить в известность, я уже сталкивался в лесу пару раз. Один раз, когда ударила молния в дерево, и оно загорелось как тот факел, что подносит ко рту огненный кудесник, а второй раз, когда охотники не так тщательно затушили костёр после себя и от ветра он разгорелся. Благо вскоре пошёл проливной дождь и не позволил ему, как следует разгореться. Так, что видишь сам, опыт общения с огнём я имею.
– Ладно, бабаханчики с тобой дружище,– махнул рукой Вин.– Продолжать спор перед самым выступлением у меня нет ни малейшего желания. Меня больше занимает сейчас совершенно другое, а именно твой план по спасению представления, вернее сказать, по спасению нас самих, ибо от этого будет зависеть если не наша жизнь, то дальнейшее пребывания в городе точно. А тут, в Пьянтузе, не забывай, может отыскаться способ разъединения тебя с волком.
– Я помню об этом,– вкрадчиво ответил Зак,– и поверь, попытаюсь тебя не разочаровать.
– Очень сильно на это надеюсь, на другое что-либо, по правде говоря, надеяться не приходиться.– Обреченно подытожил сложившуюся ситуацию бывший студент.
– Верно, подмечено, уж на твои магические способности явно не приходиться рассчитывать.– Не смог удержаться лесной житель, чтобы, ещё разок, не поддеть незадачливого Винченцо.
– Мы ещё посмотрим, что может моё заклинание!– с вызовом взглянул на друга уязвлённый этим заявлением экс студент.
– Но не в это раз. Сегодня свои умения буду демонстрировать я!– не терпя возражений каких-либо твердо, отчеканил Зак.
– Я аж, сгораю от нетерпения узреть твой бенефис.– Теперь настало очередь Вина поддеть напарника.
Заколдованный заяц не стал реагировать на его слова, лишь коротко заметив. – Не только мой, но и наш, хотя тебе и отводиться в моём представлении признаюсь честно не первая роль.
– Так может ты, сразу распределишь роли, а то я как-то до сих пор пребываю в неведении.– Пожал плечами недоучившийся маг и вопросительно посмотрел на друга.
– Я как раз собирался тебе раскрыть сценарий свой.– Махнул хвостом Зак,– слушай внимательно и запоминай. – Он прильнул к уху Винченцо и что-то зашептал ему. В течение приблизительно пяти минут, что снабжал его инструкциями заколдованный заяц, молодой человек изредка отстранялся, выражая бурную реакцию в виде громких восклицаний, и недоверчивых возгласов.– Ну, ты даешь! Ты уверен?! Невероятно! Это точно может сработать?! Вот это да!
***
Фрэнос скрупулёзно, как педантичный лекарь исследует хворь пациента, исследовал каменное нутро особняка Виолетти, в частности второй и последний его этаж. Дверь за дверью он методично прочёсывал длинную шеренгу комнат, внимательнейшим образом просматривая каждый уголок. Там, где у него возникали хоть малейшие подозрения, он не ленился, простукивал каждую перегородку на предметы скрытых ниш и потаённых дверей. Пока, что ощутимых результатов поиски не принесли, единственное, что теперь существенно сузился круг предполагаемого места обитания Малька. По-прежнему на своём пути Нойс не встречал никаких хоть маломальских препятствий. Ни единой живой души и это когда внизу бесчисленный сонм, слуг и стюардов, из кожи вон лез, чтобы ублажить привередливую публику. Скажем прямо, наш герой совсем не страдал от одиночества, как говорилось выше, оно было только на руку ему.
«Ну, вот, за этой дверью может скрываться самовлюблённый Мальком», развлекался строя предположения Фред, когда очередная дверь распахивала перед ним своё ставшее уже привычным нутро. «Увы, опять мимо» – как и в предыдущих случаях никого, внутри не, оказалось, вынужден был констатировать он очевидный факт. И так дверь за дверью его встречала сплошная пустота.
Когда Фрэнос, наконец, приблизился к последней двери в длинной череде ей предшествовавших, он замер ощущая как учащённо бьётся сердце в груди. Всё-таки он был в первую очередь человеком, а потом уже специалистом по сугубо деликатным вопросам. И не смотря на накопившийся за плечами не малый опыт посещения враждебных пенатов, всё же каждый раз он ощущал определённую тревогу, волнения присущему каждому живому существу, которому предстояло выполнить что-то ответственное важное, опасное.
Постояв немного пред запертой дверью, он сконцентрировал волю, как его учили и стал прислушиваться к каждому шороху, что натренированное ухо могло уловить, даже если это был едва различимый, на самой грани слышимости звук. Наемник в отличие от обычного человека обладал сверхтонким слухом. Но как не старался, как не напрягал ухо, так ничего и не сумел достичь – полнейшая тишина была ответом его усилиям. Засунув в замочную скважину всю ту же булавку и повертев ей, немного внутри пока не раздался тихий щелчок, он слегка приоткрыл створку двери. По-прежнему не ощущая ни одного признака жизни, тогда Нойс сильнее раскрыл её, ровно на столько, чтобы протиснуться самому и аккуратно, то бишь беззвучно закрыл её за собой.
Комната, в которой очутился наш герой, напоминала скорее чулан, нежели жилое помещение. Сюда, по-видимому, сносилась вся вышедшая из строя, поломанная мебель, утварь, ставшее по прошествии лет негодной и прочий ненужный хлам. Пошарив взглядом из-за невозможности пройти сквозь хаотичное нагромождения всякой-всячины, Фред с разочарованием должен был констатировать факт, что Малька здесь так же, как и в предыдущих обследованных им ранее комнатах нет.
«Где в таком разе он может находиться?»– задал сам себе вопрос специалист по сугубо деликатным вопросам. Стряхнув с себя набежавшее было уныния, он попытался мыслить прагматично. Что он мог упустить из виду, пройти и не заметить, чего-то не заметить, стал рассуждать про себя Фрэнос, копаясь в памяти припоминая какие-то мелкие детали, или нюансы, которые могли сразу не броситься в глаза. В своих расчётах он допускал хорошо скрытые, замаскированные от посторонних взглядов помещения, он их тоже искал, когда обследовал нутро комнат, у него даже имелись специальные устройства позволявшие уловить малейшее колебание ветерка за потаённой дверью, магические линзы позволяющие видеть сквозь наведённый морок. Единственная вкравшаяся ошибка, в его расчёты заключалась в том, что он не учёл, что в доме могут существовать столь сильные артефакты, создававшие мощное чародейное поле, сквозь которое, не только сложно было пробиться, но и вообще ощутить его присутствие. Не зная об этом ничего, как и о потаённом ходе, внутри стен особняка наёмник полагался на логику и накопленный опыт. Методом исключений он определил, что на двух обследованных им этажах Малька не было. Возможность, что он мог находиться за пиршим столом, Фред по-прежнему решительно отметал. Оставался ещё чердак, но опять-таки по здравому размышлению это прибежище никак не подходило для Малька, слишком уж наглядно было бы, если бы ему туда постоянно таскали пищу, сразу же пошли нездоровые слухи. Нет, этот вариант тоже отпадал, оставался подвал мрачное, но тихое место, как раз отвечающее требованию, для того чтобы не привлекать излишнее внимание. Там могли прятать его или держать взаперти, всё зависело от воли хозяина дома, его намерений и планов.
Нойс успел только спуститься вниз по лестнице и сделать один-единственный шаг в направлении грубо обитой листами железа двери ведущей в подвал, когда она сама неожиданно резко распахнулась и оттуда нет, не выбежал, а буквально выскочил стремительно, как бабаханчик от пинка своего владыки никто иной, как сам Мальком, прижимавший к тощей груди походный мешок. Его взгляд, как и в принципе, весь вид напоминал затравленную крысу, искавшую хотя бы малейшую лазейку, чтобы скрыться, вырваться из глухого угла, в который его кто-то, несомненно, очень грозный, планомерно пытался загнать.
Этим «кто-то» на превеликое удивление Фрэноса оказался его недавний знакомый – Унцио протиснувшийся следом за Мальком из проёма двери. Имел он, правда, вид человека пребывающего на пороге инфаркта. По крайней мере, его тяжёлая отдышка раскрасневшееся взмыленное лицо цвета томата говорила о крайне измотанном состоянии своего владельца. «Вот так неожиданная встреча!»– пронеслось в голове у наёмника, кого-кого, а вот воинственного слугу Мируса тут он никак не ожидал встретить.
Как бы там ни было, он не растерялся, сместившись, так чтобы мимо него случайно не проскочил ненароком Малёк. Его так и распирало любопытство, что не поделили меж собой этот выскочка со странствующим монахом. Неужели спорные вопросы на предмет истинности поклонения? Но в это тяжело было поверить, учитывая полную атеистическую позицию Малькома ибо тот верил исключительно только в самого себя. Возможно, он бы и задал этот вопрос, но сам Малек, по всей видимости, не настроен был сейчас на религиозные дебаты, все его помыслы были направлены на спасение и явно не души, так что дискуссия эта откладывалась на неопределённое время…
Резко взяв со старта, он предпринял отчаянную попытку обойти препятствие в виде Фрэноса по короткой дуге так как, последний изрядно ограничил пространство для маневров. Для специалиста по сугубо деликатным вопросам этот рывок сродни был оскорблению его возможностей и умений. Фреду хватило одного простого движения вытянутой ноги, чтобы пресечь эту заранее обречённую на провал пародию на «прорыв», вследствие чего Малёк во второй раз за день вынужден был полировать стену после близкой встречи с ней.
При ударе мешок Малька отскочил в сторону, упав с глухим звуком на каменный пол недалеко от него. Нойс, было, кинулся к нему, когда каким-то невообразимым образом монах, опередив его, подхватив котомку, тем самым умыкнув её перед самым носом у него.
– Вух!– шумно выдохнул Унцио, – ну и заставил же меня побегать этот проходимец.– Выговорил он, тяжело пытаясь восстановить дыхание, было заметно, что совсем не просто дался ему этот спурт.
– А, что собственно говоря, случилось? Почему вы гнались за этим синором?– напустив на себя невинный вид, поинтересовался Фред, теряясь в догадках терзаемый туманными предположениями, что могло скрывать нутро мешка этого.– Он, что-то похитил у вас брат Унцио должно быть?
– Не совсем у меня,– немного смутился монах, такой постановкой вопроса, – скажем так, завладел одной ценной вещью, которая должна принадлежать только служителям веры Мируса, вот!
– Ничего себе!– присвистнул Нойс.– На мой взгляд, это страшное преступление и виновник должен быть сурово покаран, в назидание остальным кто посмеет совершить подобное святотатство в будущем.
– Воистину ваши слова уважаемый Фредерик справедливы, но дело, видите ли, в том, что… Не зная, как всё объяснить и не раскрыть секрета, стал путаться Унцио уже в хитросплетении собственных слов.– Дело коим я имею доверия заниматься, носит весьма скрытый характер и никаким образом не подлежит огласке, в противном случае виновника можно было бы публично призвать к ответу…
– Я признаться, изрядно заинтригован,– не стал кривить душой Фред, испытывая сильнейшее желания заглянуть в мешок Малька, что сейчас так крепко сжимал в правой руке монах. «Пожалуй, сделать это будет, не так просто» решил он, припомнив бойцовые способности служителя Мируса.
– Я с превеликим удовольствием поведал бы вам об этом,– произнёс извиняющимся тоном Унцио, – но, к сожалению, не могу, связанный обетом не разглашать секреты верных служителей.
– Да, конечно я понимаю,– в ответ закивал Нойс головой при этом, совершенно не понимая как быть ему самому в такой щепетильной неоднозначной ситуации. С одной стороны, он не хотел причинять никакого вреда этому достаточно забавному монаху, тем более людям, которые могли за ним стоять, но с другой стороны, он никак не мог упустить последней возможности выполнить взятые на себя обязательства выполнить условия контракта. А то, что в мешке, что так бережно прижимал к себе Унцио, находиться древняя реликвия, он практически не сомневался уже. И как тут ему было поступить спрашивается?
Решение этого вопроса, этой непростой дилеммы неожиданным образом, если не снял, то отодвинул на какое-то время пришедший в себя Мальком.
– Фрэнос ты, что связался с этим святошей?– простонал он, приподняв ушибленную в нескольких местах голову. Вдобавок, весь его лоб занимала одна сплошная шишка, так если бы у него вдруг не с того не с сего, как у единорога начал прорезаться рог.
– Так вы знакомы?– воскликнул Унцио, недоверчиво взирая на обоих попеременно, при этом ещё сильнее прижимая к себе мешок.
– Да, уж имею таково несчастья приходиться знакомым этому несносному синору.– Не стал скрывать Нойс, ожидая подходящего для себя момента.
– Он не просто несносен, он ещё к тому же и опасный преступник похитивший чужую и несущую погибель всем добропорядочным людям вещь, принадлежавшую, не могу назвать кому именно.– Будь сейчас под боком жаровня с инструментами веры и назидания, он наверняка бы поставил клеймо на Мальке, такой жар пылал в голосе проводника веры Мируса.
– Мало того он принёс этот предмет, ещё в дом уважаемого дона, у которого сегодня большой праздник!– подыгрывая монаху, пафосно добавил Нойс, презрительно взирая на незадачливого коллегу пытавшегося сейчас подняться на непослушные ноги.– А это уже само по себе преступление против дворянина, но спрашивается, зачем он, приволок эту вещь, не иначе как подставить представителя древнего семейства королевства!– Вынес свой обвинительный вердикт Фред, насупившись, как королевский обвинитель на суде «справедливости».
– Вы правы!– подхватил странствующий монах.– Не иначе он задумал какое-то гнусное дельце против него, слава Мирусу удалось предотвратить непоправимое, теперь, когда статуэтка, проговорился Унцио и, не заметив как, эта находится в надёжных руках служителя бога солнца не стоит переживать, я отнесу её в место, где ей надлежит быть, будьте уверены в том синор Фред.
– Так вы не вместе?– вновь подал голос Мальком, до которого только сейчас начало доходить что Фрэнос и монах не сообщники.– Послушай старина,– обратился он к своему старшему товарищу, давай отнимем у него статуэтку, а там разберемся, что делать с ней дальше, у меня по-прежнему есть к тебе предложение, от которого нельзя отказаться, не забывай.
Фред задумался, с одной стороны с воинственным монахом куда легче было совладать вдвоём, хотя, конечно это далеко не факт, учитывая его не абы какие бойцовские качества, чтобы затем отобрать статуэтку у Малька или же играть свою собственную игру? Мозг специалиста по сугубо деликатным вопросам лихорадочно работал в полную мощь своих синапсов, пытаясь решить непростую задачу, как поступить следует в такой неоднозначной ситуации. Унцио тем временем почувствовав всю зыбкость своего положения бочком-бочком, принялся двигаться вдоль стены по направлению к выходу.
– Вы уже решили покинуть нас преподобный Унцио?– участливо осведомился Фред, непринуждённо, как бы невзначай перекрывая тому дальнейший путь к отступлению.
– Вы напрасно называете меня преподобным, я уже говорил вам по моему, что вовсе не святой, а всего лишь одних из числа многих служителей обременённых миссией.– Скромно произнёс монах, размышляя, что будет, если он рванёт на пролом. Он не сомневался, что в состоянии смести человека в два раза меньшего по весу. Одно его останавливало – наличие колюще-режущих предметов у синора что водил знакомства с проходимцами.