Рыбацкие страсти и Встречи

Сомы

Сомы в нашем Кичуе не водились. Во всяком случае я не слышал ни разу, чтобы сома кто-то поймал или хотя бы видел в воде. Первого в своей жизни сома я поймал совершенно неожиданно для себя на Старой Каме. Было это 28 мая 1974 года.

Я сидел с закидушками в том месте, где недалеко в Каму впадает Зай. Клевало неплохо. Я поймал несколько язей, лещей и сорожек и собирался уже домой. Но сильный звонок на закидушке меня остановил. Я стал выбирать леску и почувствовал необычную живую тяжесть на конце. Временами рыба сильно тормозила, видимо, залегая в укрытие на дне. Наученный прежним опытом, я не рвал леску, прилагая сверхусилия, а старался выжидать и плавно приближать рыбу к берегу. Метрах в десяти от берега рыба почему-то всплыла на поверхность, и я увидел ее темное извивающееся тело. Мне удалось подвести рыбу к берегу и крепко зацепить руками ее очень скользкое тело. Я подумал: «Какой большой налим попался!». Но, внимательно присмотревшись, заметил у рыбы длинные усы, как рожки комнатной антенны, маленькие глазки-зернышки, большую голову и рот, не похожий на налимий. Я понял, что это сом.

Дома встретили меня с изумлением: таких больших рыбин я никогда прежде не приносил (сом потянул на весах, как кирпич, ровно 4 кг). Старший сын, Миша (было ему 5 лет) долго и внимательно разглядывал сома и все расспрашивал о том, как же я смог его вытащить. Даже младший, Юра (шел его первый годик) и тот оказал внимание сому: показывал на него пальчиком, стрелял в его сторону глазенками. Видимо, как сын рыбака, уже с той поры проникался и заряжался рыбацкой страстью. Старший же с восторгом бегал по улице и рассказывал сотоварищам: «Папка поймал сегодня сома размером с Юрку нашего!». А в ухе и пироге вся семья оценила деликатесные качества этого сувенира из Камы.

Прицельно на сомов я никогда не охотился, но они изредка клевали на червя или кусочки свежей рыбки. Зацепить и тем более вытащить сома на берег обычной закидушкой – дело сложное. Крупный сом часто обрывает поводок или даже основную леску, ломает либо разгибает солидные крючки, возбуждая сильное волнение в душе рыбака.

Навсегда осталась яркой и памятной для меня рыбалка 25 июля 1978 года. Стояла тихая и теплая погода. Я с утра планировал ехать на рыбалку, но хозяйственные дела и непредвиденные обстоятельства задержали меня, я освободился только в конце дня. Некоторое время, глядя на часы, раздумывал: ехать или не ехать… Наконец решился: побросал в рюкзак закидушки, сел на велосипед и покатил на Красный Ключ с намерением посидеть на вечерней зорьке на полюбившемся мне повороте реки. Подъезжая к пристани, заметил, что солнце у горизонта погружается в тучи и день стремительно угасает. Я понял, что вряд ли успею до темноты поймать поплавочной удочкой плотвичек, чтобы насадить их как наживку на судаков. По этой причине я остановил своего стального коня и подошел к стайке ребятишек, ловивших удочкой плотву с дебаркадера. Я попросил у них для насадки несколько самых маленьких плотвичек. Один мальчишка подарил мне ровно три малька. Поблагодарив пионера, я пулей помчался дальше.

Меня немало удивило, что на любимых мною местах на берегу рыбаков почти не было. Я заметил только одного мужчину и подошел к нему. Его закидушки с колокольчиками стояли заряженными и ожидали поклевки. Рыбак сообщил мне, что днем здесь было людно, но клева не было. Все разошлись, а он собрался ночевать. У рыбака было обилие всякой насадки и в том числе живые маленькие карасики – излюбленное лакомство для судаков. Рыбак не предложил мне своей насадки, а просить я не стал. Получив нелестную и малободрящую информацию, я все же стал разматывать свои закидушки с намерением скоротать ночь с этим незадачливым рыбаком.

Тем временем тучи со стороны Сентяка взмывали вверх, уже засверкали молнии и загремел гром. Чувствуя, что приближается дождь, мой сосед торопливо соорудил из подручного материала маленький шалашик. Я же торопливо суетился на берегу, снаряжая закидушки. Тем временем разразилась сильная гроза. Я спешно забрасывал свои донки в Каму и в коротких промежутках, как лермонтовский Мцыри, «руками молнии ловил». Закапал дождь, постепенно переходя в сильный ливень. Мне было неудобно, но я все же подошел к мужику и попросился присесть с ним рядом. Рыбак, не говоря ни слова, гостеприимно подвинулся. Мы вместе стали созерцать грозно разбушевавшуюся ночную стихию. Неожиданно среди ночных шумов и шорохов мне показалось, что где-то «тенькнул» колокольчик. Видимости на берегу не было никакой. Я спросил соседа, где примерно стоит его ближайшая к моим закидушка. Он показал рукой прямо против шалаша. Звук же исходил откуда-то издали и левее. Там и стояли мои закидушки. Сосед посоветовал мне пройтись по берегу и посмотреть, не клюнуло ли где. Так я и сделал. Дождь уже прекратился, но было мокро и темно. Я стал на ощупь проверять колокольчики, и когда дошел до последней своей закидушки, колокольчика на ней не обнаружил. Он, видимо, в результате качания отвязался и упал на песок в воду. Я взялся за леску рукой и некоторое время, не двигая, придержал ее. Почувствовав живое потягивание лески и некоторые толчки в руке, я начал ее выбирать. Леска шла, но очень с большим трудом. Временами она останавливалась вовсе. По всем признакам я стал понимать, что на крючок попался сом. Я долго маневрировал на берегу и горел нетерпением увидеть ночное чудовище. Наконец метрах в 15 от берега он всплыл на поверхность и, как человек, по-пластунски, стал грести в мою сторону. Весь дрожа от неожиданной удачи, неуемной радости и ночной сырости, я продолжал выбирать леску, приближая сома к берегу. И вот сом в двух шагах от меня у песчаной отмели делает последний маневр, пытаясь освободиться. Я мигом почувствовал, что он оборвал поводок и намерен снова уплыть в глубину. Сердце мое екнуло. Не раздумывая, я с размаху плашмя грохнулся на него и крепко обхватил руками. Сом явно понял, что сопротивление с его стороны бесполезно. Я ухватил это скользкое чудовище за жабры и, стискивая в руках его большую голову, с песком и илом вытащил его на берег.

Возился я, вытаскивая сома из глубины, долго и очень шумно и тем самым разбудил задремавшего было соседа. Он подошел посмотреть, что происходит на берегу. Когда он разглядел на мокром песке рыбину метровой длины – результат моего ночного побоища, – то невольно воскликнул: «Вот это да!.. Вот это рыбина!..». А взяв сома на руки, как младенца в роддоме, мужик вымолвил: «Килограммов на 10 будет!..» Сосед ошибся только на 1 кг: сом потянул на 9 кг.

До утра мы не сомкнули глаз: я караулил сома. Как бы он, притворившись мертвым, не сиганул обратно в Каму. А мужик время от времени произносил: «Это ж надо!.. Я почти сутки бросал в реку всякую вкуснятину, и у меня не клюнуло. А ты подошел и, играючи, подцепил такую рыбину!».

Случай этот неизгладим ни в моей памяти, ни в памяти того мужика. Помню, после той чудной ночи прошло 10, а может, и больше лет. И вот однажды, заходя в трамвай на остановке у старой почты, я почувствовал сильный толчок в спину и услышал на весь трамвай голос: «Это ты по ночам на Каме сомов ловишь?» – «Я, я! Кто же еще? Нет больше таких умельцев», – не оборачиваясь, ответил я рыболову-соседу. Сколько воды утекло, а он с затылка узнал меня в трамвайной гуще народа. Вот сколь сильное впечатление вынес он от той давней рыбацкой ночи.

История с тем сомом богата своими продолжениями. После него я изредка приносил с рыбалки сомов по 2, 3, 4 и более кг. Нынешним августом удалось выудить двух сомов: на 7 и 6 кг. Когда потрошил семикилограммового, в желудке обнаружил остатки чьего-то шашлыка и, как мне показалось, обломок пластмассовой вилки. Но при внимательном рассмотрении вилка оказалась на деле клешней рака, которыми сомы охотно питаются.

Свой рекорд 1978 года я пока не перекрыл, но и ему при ловле на обычную закидушку с берега, как я понимаю, могут некоторые рыбаки позавидовать. И в этой связи запомнилось мне интервью, которое брали журналисты у американского Президента Дж. Буша. Президента, помнится, спросили: «Господин Президент, назовите самый счастливый и самый несчастный день Вашего правления». Дж. Буш ответил, что самым несчастливым днем он считает 11 сентября 2001 года – «черный день», когда падали горящие башни Нью-Йорка. А самым счастливым днем – тот день, в который ему удалось подцепить на крючок морского окуня весом 3 кг. Тогда Президент США рыбачил в океане с катера. Вот ведь как! По такому раскладу выходит, что меня, Матвеева Николая, хотя бы по одному параметру можно считать в 3 раза счастливее самого Президента Соединенных Штатов Америки. Когда еще у него клюнет рыбина в 9 кг весом? А у меня – клюнула. И как читатели уже знают, этому есть живой свидетель – незабывающий и незабываемый!

Ночная схватка

Люблю я рыбалку с берега. Забросишь донки с лакомой насадкой, повесишь на лески колокольчики и ждешь всякий раз какого-то чуда. Иногда на кусочки свежей маленькой рыбки попадаются судачки. Их излюбленное время клева – вечерняя и утренняя зорька. Видимо, в сумеречное время эта рыба несколько теряет остроту зрения, осторожность и хватает насадку вместе с коварным крючком. Жаль только, что с каждым годом судачков становится все меньше и меньше: хиреют рыбные запасы Камы. Однако «надежды юношей питают», и люди, с детства зараженные рыболовной страстью, каждый раз с волнением в груди подходят к водоему.

Вот и на этот раз меня вновь забросило на противоположный берег Камы в районе Сентяка. Засветло снарядил я свои «закидушки» и начал ходить по берегу в поисках разнообразного плавника для ночного костра. Из-за горы мне не было видно, что происходит в юго-западной части неба, но я почувствовал, что оттуда потянуло свежим ветром. Невероятно быстро собрался и застучал по камням дождь, который скоро перешел в настоящий летний ливень.

Главной моей задачей на берегу стало сохранение костра. Я подбрасывал в него самые крупные валежины, а сам крутился вокруг огня, чтобы согреться и просушить одежду. Надо мной грохотало и сверкало грозовое небо. Летний ливень, как правило, не бывает долгим. И на этот раз дождик постепенно стих.

Я решил пройтись по берегу с ревизией. Фонарика у меня не было, в потемках пришлось действовать на ощупь. На всех трех «закидушках» колокольчики были на месте. Однако, присмотревшись к последней, я заметил, что ее леска странно вытянулась. Сначала подумал, что ее зацепила какая-то коряга, плывущая по воде. Решив проверить, начал выбирать леску. Она поддавалась, но с большим трудом. Не спеша, с остановками я приближал груз к берегу. И вдруг метрах в десяти услышал всплеск от удара по воде хвостом большой рыбы. По характерным толчкам, передающимся по леске, понял, что на крючке находится сом и начал готовиться к схватке.

Применять особые усилия я опасался. Неясно было, в каком месте могла оборваться леска. А сом уже в пяти метрах от берега всплывал на поверхность и громко бил хвостом о воду. В темноте он казался уж очень большим. Я сделал множество попыток сдвинуть с мертвой точки зацепившийся за что-то груз, но все было тщетно.

Основательно помучившись, решил привязать леску, находящуюся в руках, к чему-нибудь на берегу. Вначале хотел обмотать ею большущий камень, но передумал. Такая жесткая привязка могла сому помочь оборвать леску. Выбрал жиденький тополек, росший неподалеку. Деревце пружинило при резких толчках, и леска оставалась целой. Сом теперь оказался как бы на поводке, закрепленном с двух сторон: в воде и на берегу. Лишившись большей части своей свободы, он временами буйствовал, поднимая фонтаны брызг, а порой затихал вовсе, давая себе передышку.

С колотящимся сердцем я ходил по берегу в ожидании рассвета, до которого, чувствовалось, было еще далеко. Примерно через каждые полчаса любопытство гнало меня к леске на топольке, чтобы вновь и вновь убедиться, что сом на месте. В очередной раз я заметил, что деревце сильно согнулось, а из земли показались корни. Для страховки я перекинул леску еще и на следующее деревце: сразу два тополя не сможет вырвать и лохнесское чудовище.

Тем не менее сом наращивал усилия. В какие-то моменты я был готов разом покончить со всеми мучениями, чиркнуть по леске острием ножа и навсегда распрощаться с непойманным сомом. Удерживало то, что утром за мной должен был приехать сын. Думал: вот буду я ему в красках описывать нашу схватку, а он и не поверит. Тем временем рассвело. Леска как-то странно повисла и значительно сместилась в сторону. Я вздрогнул, неужто сом оборвал ее и уплыл? Но гигант был на месте. Более того, он сумел рывком сдвинуть мой закидушечный груз, и зацепа в воде не стало.

При дневном свете я решил вытянуть сома на берег. И уже подтянул его метра на два, когда увидел приближающуюся моторку. Это был мой долгожданный помощник – сын, в лодке он находился вместе с матерью. Когда причалили, я попросил сына помочь мне вытащить сома. Оба они рассмеялись, приняв слова за шутку. Тогда я снова потянул за леску, и пленник с ног до головы окатил нас брызгами воды. Подоспевшие помощники, схватив, как по команде, по веслу, бросились к берегу, словно предстояло побоище с динозавром.

Я маневрами подвел сома к берегу. Он резко рванул в сторону и оборвал поводок. Однако сын успел подхватить его сачком, а мать бросилась в сторону, приняв усатую рыбину за морского дьявола. Когда добычу рассмотрели и взвесили, оказалось, что метровый сом вытянул на 6 килограммов.

Жизнь на кручах

Выбрался и я на лоно природы – посетил рыбацкие места у Сентяковских круч. За минувший год существенных изменений там не произошло. Половодье было тихим и незначительным, ливневые дожди обошли эти места стороной. На целый десяток дней раньше обычного срока началась ягодная пора. Ягоды на горах нынче мельче обычного, но покраснели и даже побагровели на вольном солнцепеке. Они ароматнее и заметно слаще, чем в былые, более влажные времена. Из ягод, собранных на кручах, я попытался сварить варенье. Перебрал их, засыпал сахарным песком и оставил на ночь, чтобы дали сок. Никакой влаги я так и не дождался, зато всю квартиру заполнил чудесный аромат. А при варке окончательный продукт получился таким густым, что напоминал скорее мармелад. Деревцам на кручах не позавидуешь: они ежечасно ведут борьбу за жизнь под солнцем. Грунт здесь беден: глинист и каменист. Корни, как щупальца диковинного животного, цепляются за все возможное и невозможное, устремляясь в малейшие трещины и зазоры между камнями. Порой они обвивают со всех сторон огромные валуны, выступающие на поверхности. В некоторых местах земля у корней осыпалась либо ее размыло потоками воды. В таких случаях валуны могли бы укатиться вниз, но намертво удерживаются корнями, а деревья, в свою очередь, получают прочный фундамент.

Ивы и тополя иногда так сильно извиваются, стремясь к солнцу и свету, что, кажется, будто кто-то специально еще в раннем возрасте скрутил их веревкой и забыл распутать. Существуя в невероятном симбиозе, они выдерживают ураганные береговые ветры, давление огромных снежных масс, потоки воды и грязи в период летних ливней. Встречаются и погибшие деревца. Но это, как правило, дело рук бесшабашного человека. Весной и осенью люди лихо жгут высохшую траву, и от этой бесполезной и даже вредной процедуры страдают молодые деревца и кустарниковые заросли, состоящие из калины, вишни, малины, шиповника. А березки без тени сожаления рубятся на веники даже на этих кручах.

В прелестной и благоуханной зелени порхают и поют птицы: соловьи, скворцы, иволги, дрозды и малиновки. Если вы остались ночевать на берегу, то до самой темноты вам будет отсчитывать годы кукушка. Она же первой произнесет свое неподражаемое «ку-ку!» дремотной ранью, и, хочешь не хочешь, поднимет с каменной постели. Спросонья вы обязательно загадаете, сколько вам еще осталось жить и радоваться на белом свете. Однажды, лет десять или пятнадцать назад, на свой безмолвный вопрос я получил в ответ одинокое, но очень уж звонкое «ку-ку!» Дальше последовало стойкое молчание. Возможно, кукушка дождалась, когда освободится чье-то уже нагретое гнездо, и с радостью ринулась подкладывать в него собственное яйцо. Впрочем, причина могла быть и иной. Я же весь день провел в тревоге, отсчитывая свои последние часы. Досужие сороки и быстрокрылые чайки, обитающие около круч, все высматривают, чем бы полакомиться вблизи простоватого человека. Не успел я однажды умыться в Каме, как заметил отлетающую от рюкзака сороку с вареным вкрутую куриным яйцом в клюве. Или только начал менять рыбную насадку на крючках, а над головой уже закружили чайки. И пока я ходил за более удобным грузом, птицы умудрились забросить мою снасть гораздо дальше, чем это удавалось мне, хотя оторвать рыбные кусочки с крючка они так и не смогли.

Вот уже два года прошло с тех пор, как я познакомился с настоящим бобром. Он, по моим наблюдениям, находится в постоянном дозоре: отменно плавает из района Кривуши в бухту Сентяка и обратно. Очень похоже, что он зорко следит за уровнем воды в Каме. Это для бобров очень важный показатель. Если воды в месте их обитания мало, зверьки, не раздумывая, возводят плотину. Все мелкие ручьи и речки они уже запрудили. В жаркое лето работы у бобров прибавилось. Трудятся они коллективно, дружно и только в ночное время – боятся сглаза. Под многочисленными камнями обитают ящерицы и береговые сверчки. Камни днем сильно нагреваются, и эти животные, как уроженцы раскаленной Сахары, нежатся на них, словно старики на кирпичах деревенской печи. Если кто-то из городских жителей страдает бессонницей, можно завести в квартире пару сверчков. При звуках их пения к человеку вернется самый сладкий сон. Даже рыжая плутовка-лиса как-то спустилась с круч. То ли к водопою, то ли решила поклянчить рыбки. Погарцевала, поважничала, сверкнула своим бесценным хвостом, да и удалилась восвояси. А людям дала понять, что и ей здесь жить не в тягость: мышковать можно и на таких просторах.

Береговые кручи – ровесники высочайших гор – принимают всех, кто не избалован вездесущей цивилизацией. Они для любителей естества и нетронутой природы.

На крутом повороте Камы

На берегу Камы, расположенном несколько ниже Красного Ключа, сиживал я со своими удочками и закидушками множество раз. Берег там несколько вдается в водные просторы реки. Вода с напором давит на него, слизывая песок и размывая плотную глину. Берег систематично и непрерывно подтачивается. Течение воды здесь ускоряется. За счет этого размывается и грунт на дне реки. Кама в этом месте углубляется естественным образом. Даже в безветренную погоду на поверхности воды гуляют, переливаясь, буруны.

Эти места в народе называют омутами. Рыба, особенно хищная, любит такие места и частенько охотится здесь на мальков. Зная все это, рыбаки редко проходят мимо таких мест. Постоянно здесь можно видеть рыбаков со спиннингами. В этом излюбленном месте они караулят щук, судаков, и жерехов. Другие рыбаки любят ставить здесь донки-закидушки и терпеливо выжидают лещей, язей, голавлей, судаков, щук и сомов.

В 70-80 годы минувшего столетия рыбка в этих местах ловилась хорошо. В теплую летнюю пору иногда бывало трудно отыскать свободное место: весь берег был занят рыбаками. Частенько они оставались здесь с ночевкой. В 1980 году, когда младшему сыну Юре исполнилось 7 лет, а старшему Мише 12, мы решили поставить палатку на этом мысу. Стоял в теплом мареве цветущий июль. У меня было отпускное время, а у детей каникулы. Мы решили провести маленький эксперимент: непрерывно прожить в палатке целую неделю на берегу и вынести впечатления от многодневной круглосуточной рыбалки. Решили – сделали. Основательно экипировавшись, с запасом закидушек и спиннингов, а также провианта, мы застолбили облюбованный берег. Днем мы активно ставили закидушки, а ближе к вечеру решили опробовать спиннинги. Я только что привез их из поездки в Ленинград. Судаки попадались на закидушки с рыбной насадкой в ту пору довольно регулярно, а нам очень хотелось подце-пить щуку на блесну. И вот мы втроем впервые учимся забрасывать спиннингом блесну в воду. Забросы получались неважными. К тому же часто из лески, неумеренно скрутившейся с катушки, образовывалась так называемая «борода», которую приходилось долго распутывать. В связи с этим я укоротил лески на катушках спиннингов у детей: путаницы стало меньше.

Мы разошлись по берегу и начали азартно хлестать воду. Каждому хотелось подцепить щуку первому. Юра оказался на берегу более маневренным. Он удачно выбрал большой холмик грунта в воде (обвалившийся ранее крутой берег) и с него довольно ловко, хотя и близко, стал забрасывать блесну. Я и Миша с не меньшим азартом швыряли обманную рыбку для щуки гораздо дальше. Увлекшись этим делом, я не сразу заметил, что младший сын спешит к нам по берегу. А матерая щука, извиваясь на его тройнике, норовит стегнуть хвостом малолетнего рыбака и свалить его на землю. Сорвавшись с места, я побежал ему навстречу. Сын одновременно дрожал и сиял от удачи и рыбацкой радости. Мы сняли щуку с тройника и взвесили ее: она потянула 2 кг. Позднее дома сын взвешивал ее снова и измерял вдоль и поперек и все вроде не верил, что это ему она попалась. Понять его было можно: это была первая щука в жизни, собственноручно пойманная. Ее он много раз фотографировал и снимки хранит на память.

Ночью мои дети спали в палатке, отдыхая от трудов праведных в светлое время суток. Я же очень редко присоединялся к ним: по ночам все караулил сомов. Надо сказать, основания для этого были: практически каждую ночь сомы интересовались рыбной насадкой на крючках. Они хватали ее, соблазнительную, натягивая леску закидушки, от чего звонко заливался в ночи мелодичный колокольчик – сигнализатор поклевки. Тогда я в волнении подбегал к нему и начинал выбирать леску. Порой зацеплялись, видимо, очень большие – пудовые, а, возможно, и многопудовые сомы. Довести их до берега редко удавалось: они ломали либо разгибали крючки или обрывали леску.

С одним таким сомом я, помнится, промучился тогда всю ночь напролет. Он даже стал водить меня вдоль реки, и я удалялся в связи с этим от палатки на 100 и более метров. А очень желая избавиться от меня, он вдруг в ярости устремлялся к самому фарватеру реки. В такие моменты я еле успевал сматывать леску с мотовильца, а если не успевал, то летел за ней на скорости в воду, не желая выпустить удачу из рук. В такой ситуации сом волочил меня по воде, как бревно, прямо в одежде и обуви. Иногда я оказывался в 10 и более метрах от берега, но леску не выпускал. Когда же бешенство сома временно затихало, я с трудом выплывал на отмель и непрерывно думал, как мне продержаться дальше – не утонуть и победить своего мучителя. Эта незаурядная тягомотина продолжалась тогда до самого рассвета. Я уже решил, что при свете дня сумею одолеть хищника. К несчастью, этого сделать все же не удалось: собрав, видимо, все силы, сом рванулся в глубину на спринтерской скорости. Леска очень резко стала вырываться из моих рук. Пытаясь ее удержать, я вынужден был, не устояв на берегу, вниз головой нырнуть в Каму. Вынырнуть я смог лишь в 5 метрах от берега. Когда выбрался из воды, почувствовал, что леска освободилась от тяжести хищника. Леску я без труда выбрал из воды на берег. Приглядевшись к ней, заметил, что самый большой крючок был сомом сломан, а вся леска на удалении 10 метров от нижнего конца была густо измазана сомовьей слизью: результат ночного маневрирования сома, висящего на крючке.

Запомнилась и другая ночь. Примерно в полночь раздался звонок, я подбежал к закидушке и начал выбирать леску. Рука быстро ощутила тяжесть на ее конце в воде. Я понял, что зацепился опять хищник большого размера. Леска вытягивалась из воды с большим трудом. Временами дело вообще стопорилось. Я вынужден был привязать леску к толстому бревну на берегу, а сам сбегал в палатку за багориком. Долгими маневрами мне удалось приблизить хищника к берегу. Размахнувшись багориком, я вонзил его в скользкое тело сома. Вытащив рыбину на берег, я поразился тому, что он был маленьким. Внимательно осмотрев снасть, я заметил, что к грузу закидушки на дне Камы прицепился по ходу движения большой кирпич, опутанный кордовой ниткой. Это был, видимо, груз, который использовали рыбаки, пытавшиеся ловить чехонь на так называемую резинку. Дополнительный груз, который я притащил, был в два раза тяжелее пойманного сома. Он больше всего и сопротивлялся вытягиванию лески.

А однажды на берегу поднялся столь сильный шум и гвалт, что проснулись и мои ребята в палатке. Был ранний рассвет. Я проверял наличие насадки на закидушках. Там, где они отсутствовали, я садил на крючок новые в виде кусочков мелкой свежей рыбки. Возле меня кружили многочисленные чайки. Эти птицы не только острокрылые, как поет Н.Басков в песенке про белую сирень, но и остроглазые. Все наблюдали на берегу картину, как чайка, сложив крылья, падает с высоты в воду и успевает схватить зазевавшуюся в воде рыбку. Чайке очень помогает в этом и большая маневренность, и отличное зрение.