- -
- 100%
- +
Оставив Комплекс, мы ещё на окраине посёлка подняли в воздух нашего робота и отправили его на высоту нескольких километров дожидаться команд. Михалыч прогревает машину, а Егор не удерживается и заглядывает под капот и что-то сосредоточенно слушает несколько минут. Позже, глядя на спокойное лицо сына, понимаю, что шведская техника по-прежнему на высоте. В салоне тепло; зная мои требования к комфорту, Александр включает подогрев сиденья, причём только моего (а что? по сроку службы положено). Джип, важно покачиваясь на неровностях, направляется в Сказ. У Михалыча там много своих, и несколько часов до встречи проведём в тепле. Потапов не подводит, и в первом же предложенном доме нам были представлены и стол, и кров. Короткая беседа с другом детства, объятия – и мы уже почти час в тепле и уюте деревенской избы.
За это время управление «летуном» освоено, и информация, представляемая им, – выше всяких похвал. Михалыч с Егором отправляются к месту встречи. Не знаю, по каким параметрам выбрана им эта точка, но ручеек, выбегающий из-под скалы, чётко обозначен на всех картах. Снизившись к машине и заглянув в лобовое стекло, Сан Саныч демонстрирует мне довольные лица нашего авангарда – Потапова-старшего и Егора. Увидев аппарат, они с восторгом машут руками.
Поднимаем «летуна» на полкилометра и направляем в сторону ближайшего посёлка. В шести километрах от Сказа – Шемаха. «Летун» зависает и ждёт. Ситуация такова, что теперь и мышь не проскользнёт мимо наблюдателя. Тишина, на дороге ни машин, ни людей.
Все возможные нюансы разговора с тем, кто приедет на встречу, уже обсудили. Как себя вести и что предложить – решено, но всех вариантов развития ситуации предусмотреть невозможно. Самое главное, кто этот человек, насколько он адекватен? Поэтому волнение не проходит, несмотря на все мои депрессухи. Разговоры сводим к минимуму; без сомнения, вся округа будет взята на прослушивание. Перекидываемся ничего не значащими фразами.
– Саш, ты не забыл взять сигары? – эта условная фраза означает, что на дороге замечен подходящий автомобиль.
– Взял, – Потапов всё понимает и добавляет: – Не волнуйся, взял.
Большой чёрный джип на приличной скорости выезжает из Шемахи и двигается к Сказу. Это только к нам. Кто ж ещё сюда попрётся? Машину больше не выпускаем из поля зрения ни на секунду: делать это, оказывается, просто. «Летун», уловив наш интерес, неожиданно даёт точную информацию о скорости, весе авто и даже о количестве пассажиров. Я всё больше проникаюсь уважением к предкам. Постоянно оглядываясь на тогдашних крестьян, связанных по рукам моральными нормами, и с трудом представляю, как из их числа могли вырасти люди науки, сотворившие такое. А если бы им просто не мешали? Тогда захватчикам агрессия не показалась бы прогулкой.
Через пять минут езды по неровной дороге наши гости поворачивают к условленному месту. Тряхнув головой, сгоняю наваждение последних минут. Экран в деталях прорисовывает мощную машину, приближающуюся к месту встречи. Тонированные стёкла скрывают салон от всех видов наблюдений, но наш «летун» информирует о пяти личностях. Хочется верить, что нужный человек там.
Тормоза чуть качнули громоздкий корпус автомобиля. Открывается левая дверь, и высокий седовласый человек оглядывает местность.
– Рады вас приветствовать, уважаемый, – и, не давая приехавшему ответить на любезность, Саша предупреждает: – Вы уж не обессудьте, я рацию поставил в режим постоянной передачи. Нас, скрывать не буду, да вы и так в курсе, четверо. Двое наших неподалёку. Мало ли что. От них у меня секретов нет, так что пусть будут в курсе. Вы не против?
– Здравствуйте! – суховатый голос гостя кажется странно знакомым. – Пока мы не вправе предъявлять претензий. Что дальше – посмотрим. Многое зависит от вашего предложения. Я не мальчик, и понимаю, что так просто меня бы не пригласили. Итак, поскольку время дорого не только вам, но и мне, я готов вас выслушать.
– Вы правы, приступим сразу к главному; буквально пару слов предыстории. – Потапов начинает разговор по существу: – Сразу поясняю: нам известно о существовании вашей организации. Это не сложно, если только иметь понятие о некоторых вещах; знаем немного, но достаточно, чтобы понять саму цель её существования. Основной источник информации, конечно, ныне покойный Рожин. Говорю не для красного словца и не для того, чтобы напустить туману. Ведь ложь – это противоположность правды и, чем больше лжи, тем отчётливее правда. Поэтому не надо нас грузить ненужными разглагольствованиями на темы долга, патриотизма и прочего. Теперь о нас: за нами – никого, мы действуем на свой страх и риск и поэтому имеем моральное право заявить, что нам не чуждо такое понятие, как жизнь человека. С «крышей» у нас напряг, и действуем мы исключительно как частные лица.
Следует небольшая пауза. Михалыч даёт собеседнику возможность переварить полученную информацию. Сан Саныч подводит «летуна» поближе. Теперь с расстояния в сто метров видны малейшие детали встречи, вот только визитёр упорно стоит к камере спиной.
– Наши интересы на сегодняшний день находятся рядом, но не пересекаются, – Саша продолжает речь, – и именно поэтому затеяна сегодняшняя встреча. Они не могут пересекаться, потому что цели наших компаний совершенно различны. Сразу объясняю: ваша цель – прибыль от использования знаний, полученных от вашей деятельности: это, по догадкам (в этой проблеме сложно быть точным), приобретение внеземных технологий или торговля артефактами. Но вершиной, или, вернее, главной целью безусловно является контакт, без этого нет будущего у такой темы.
– Допустим, что так, – собеседник прерывает наукоподобные речи Потапова, – а какова ваша цель?
– С этим небольшая трудность, – голос Потапова звучит чуть иронично, – в формулировке.
– Не понял.
– Слишком уж высокопарно будет звучать, боюсь насмешить.
– Неужели – спасение мира? – теперь очередь гостя иронизировать.
– Вы угадали. Именно так. – Михалыч произносит эту фразу чётко, по-военному.
Наступает довольно долгое молчание. Саша пользуется моментом и закуривает. То же делает и гость. Настраиваю фокус камеры, приближая картинку. Теперь можно рассмотреть всё в деталях. Жалко, что не видно лица приехавшего.
– И вы думаете, что я поверю? – первым нарушает молчание он.
– Надо сказать прямо: мы очень надеемся на вашу компетентность. И готовы предоставить доказательства. – Потапов начинает лобовую атаку. – Убедительные доказательства. Только при соблюдении некоторых условий.
– Что ещё за условия? – раздражение в голосе визави уже и не пытается скрыть.
Это понятно: если бы мне некоторое время назад кто-либо сказал такое! Думаю, что в психбольницах для людей, спасающих мир от инопланетной угрозы, существуют целые отделения. Я бы постарался помочь такому человеку обрести уверенность в своей правоте среди дружного коллектива пациентов. Но прибывший на переговоры не верит в пришельцев, он знает о них, и поэтому его раздражают любые отсрочки от реальных предложений. В контакт он верит как в Бога, но присутствовать на нём и не надеется. Ведь всё найденное «чёрными уфологами» имеет возраст – тысячелетия, поэтому невероятная новость о внеземной угрозе его не вдохновляет.
– Серёг, – Михалыч обращается ко мне, – продемонстрируй «летуна», чтобы человек серьёзней отнёсся к дальнейшему разговору.
Гость начинает суетливо крутить головой во все стороны.
– Не стоит беспокоиться, – успокаивает его Саша, – это робот, – показывает он на подлетевший аппарат. – Техника, пока не имеющая аналогов у нас. Я думаю, это весомый аргумент. Теперь серьёзность наших действий не должна вызывать у вас сомнений. Повесьте аппарат у нас над головами, только чуть в стороне, и так, чтобы наш уважаемый собеседник мог его отчётливо разглядеть.
Обстановка меняется на глазах. Даже поза нашего гостя чуть расслабляется, видимо, он понимает, что нудное путешествие в уральскую глубинку не было напрасным. Похоже, мы его зацепили. Самое время озвучить требования, что Потапов и делает:
– Насчёт условий: их немного, но они важны не только для нас. Вы готовы выслушать?
– Да, – произносит человек.
– Первое, и самое главное: нам необходимы гарантии безопасности. Включившись не по своей воле в схватку цивилизаций, мы имеем право на льготы. Короче, мы хотим жить. Если вы уполномочены это решить, то мы предоставим вам на рассмотрение достаточно материалов. После их разработки тему можно продолжить.
– Что ж, я уполномочен решить проблему такого порядка; более того, я это сделаю на ваших глазах, и пусть ваш «летун» будет свидетелем. Только умоляю, не думайте, что меня можно водить за нос. Кое-какие козыри я припрячу в рукаве.
В руках гостя телефон:
– Это Коннов. Поиск прекратить: я ликвидировал туристов. Всем группам возвращаться к месту постоянной дислокации. Отбой. – И, упаковывая трубку в карман: – Фамилию я уже назвал, а зовут меня Николаем. Будем знакомы.
– Потапов Александр Михайлович, а это Егор – сын моего друга, он сейчас у экрана и управляет роботом. Если что, познакомитесь чуть позже. – Саша продолжает: – Теперь прошу вас посмотреть ряд видеодокументов. На улице прохладно, прошу в машину.
Коннов принимает приглашение, и следующие полчаса они жгут бензин в нашей «Вольво». Трансляцию разговора Михалыч отключает, и нам остаётся ждать результатов просмотра. Пока суть да дело, младший развлекается с «летуном». Ещё раз осматриваем близлежащую территорию: конкурирующая фирма способна на многое.
В округе всё спокойно, только из Сказа вяло прогремел мимо расшатанный УАЗ. Поднимаемся выше и осматриваем Шемаху, вплоть до границы со Свердловской областью. Ничего подозрительного, и мы даём команду роботу на снижение. Над «ключиком» зависаем и сразу видим, что у переговорщиков перекур. Только теперь они стоят рядом как приятели и разговаривают. Опускаем аппарат к их головам.
– Так, Викторыч, хорош пугать, – оживает рация, – подлети поближе. Пусть господин Коннов рассмотрит наше чудо.
Подвожу робота вплотную и со странным чувством разглядываю приезжего в мельчайших подробностях. Что-то мне в его внешности кажется знакомым.
Господи! Память выдаёт на-гора 1981 год. Армейская столовая части 3179. Батальон на усилении, и рота связи дежурит по кухне. Рядом закадычный, слегка флегматичный корешок.
– Микола, морда твоя наглая, ты, что ли? – я обращаюсь к Николаю Викторовичу, а ведь столько лет прошло, что даже фамилия ничего не всколыхнула в мозгу.
На экране ноутбука крупным планом лицо с округлившимися глазами. Наш переговорщик морщит лоб, что-то пытаясь вспомнить, и тут его прорывает:
– Серёга, Морозков, ты? Да как такое возможно! Ничего себе сюрприз! Так, секунду, ещё один звонок наверх, и мы к тебе. Один, три, семь, два, два. Подтверждаю информацию. Отбой!
Глава 36
Ещё недавно пустой, покрытый изрядно послужившей клеёнкой стол на глазах преображается. После бурной встречи среди дремучих лесов двух городских жителей из заначек выгребается всё. Спадает напряжение последних дней. Появляется определенность, и начинают просматриваться перспективы на дальнейшую жизнь. Друг мой Колька, или проще Калёный, изменился до неузнаваемости. Причём отнюдь не внешне. Я бы в два счёта узнал его в любой толпе, но от прежнего простоватого друга ничего не осталось. Тем не менее, он по-прежнему не чурается никакой работы. Видя, что я присел пошинковать шпик, рядышком режет хлеб. Куски у него получаются на загляденье – ровными и на удивление аппетитными.
– Знаешь, Серёга, сто лет уже не ел сало. Врачи всю плешь проели: у вас, мол, желудок барахлит, а сегодня пару ломтиков наперекор судьбе осилю! – Николай добродушно улыбается, сразу становясь прежним Колькой.
– Э, да ты, старый, уже хандришь! Ради такого случая и животом помаяться не грех. Сейчас давай по соточке спиртику да под сальце! – я нагло провоцирую и, надо сказать, успешно.
На лице друга проступают следы внутренней борьбы, и наконец:
– Да гори оно всё огнём! Наливай!
Михалыч, видя, что я занят, сбивает сургучовую пробку с фирменной бутылки питьевого спирта, невесть как оказавшегося в нашем НЗ, и тоненькой струйкой льёт холодную тягучую жидкость в хрустальные стаканчики. Хозяин, уйдя на работу, до сих пор не вернулся, и мы, не мудрствуя лукаво, реквизируем ёмкости из горки.
Хрустальный звон трех стаканов. Спирт обжигает, выбивает из лёгких воздух. Меня спасает глоток воды, заранее припасённый в чайной кружке. А когда вслед за огнём в желудок проваливается кусок хлеба с ломтиком мочёного мягкого сала, обильно сдобренного чесноком, становится просто чудесно. Тонкие прожилки мяса придают шпику особый солоноватый привкус. Николай и Потапов как большие пацаны не запивают, а сразу, резко выдохнув, налегают на закуску. С улыбкой наблюдаю за Колей. Он, похоже, напрочь забыл о своих душевных терзаниях, и речь идёт уже не о паре кусков.
– Хорошо пошло! – Михалыч с аппетитом закусывает, не забывая наполнить стопки по новой.
– Саш, ты уж не спеши. Сейчас хоть поговорить надо. А то такими темпами да с таким напитком беседовать будем в ночных кошмарах, – пытаюсь остановить Потапова.
– Ты, Лександр, лей! Не слушай. Этому только поговорить; сколько помню, эта тема и в армии всегда проквакивала. – Коннов, окунувшись в воспоминания, не хочет возвращаться в сегодняшний день.
– Можно подумать, мне больше всех надо! Наливай! – машу на всё рукой.
С салом было откушано по три стопочки, и большой кус странным образом съёжился до маленького ломтика. В этот самый момент Егор притащил на стол огромную сковородку с жареной картошкой. Что-что, а жарить её он непревзойдённый мастер. Причём качество блюда никогда не зависит ни от сорта картофеля, ни от давления за окном. Золотистые дольки больше напоминают фирменные чипсы, но разве сравнишь с химией ароматов одуряющий запах свежей картошки?!
Николай, перекрестившись, поднимает крышку и на правах гостя первый запускает ложку.
– Николай Викторович, вам же врачи настоятельно не рекомендуют жирного! – я пытаюсь прервать затянувшееся нарушение режима.
– Сергей, отстань! – это раздаётся одновременно с двух сторон, и я, оказавшись в меньшинстве, умолкаю.
Большая сковорода вылизывается чуть ли не до зеркального блеска. Пятеро голодных мужиков – серьёзное испытание для любой посуды.
После чая, выкурив по сигаре, ненадолго улетаем в прошлое. Два лучших года жизни, отданных Родине, оставили пропасть сугубо мужских воспоминаний.
– Серёж, помнишь ту самоволку? – Николай улыбается своей фирменной улыбкой.
Ещё бы не помнить! Коля как-то ухитрился познакомиться с хорошенькой москвичкой, и она попросила о встрече. Деньги на кабак собирали со всех «стариков». Мне же была доверена ответственная миссия сопровождения. Отключив колючку сигнализации, благополучно миновали все системы инженерно-технических заграждений. Что-что, а полк до того опутан всевозможными системами охраны, что скрытное нападение извне нереально. Да и покинуть часть инкогнито проблематично. Но рота связи есть рота связи, всё подмазано и замкнуто. Пульт внутреннего караула не издал даже короткого тревожного писка на прорыв защиты.
Дальнейшее помнится нечётко. Коротенькая встреча в полутёмном зале кафешки. Пара коктейлей каждому, приподнятое настроение и вечерние огни огромного города. В памяти не осталось даже лиц подружек, но вот когда встреча закончилась у подъезда, над ухом прозвучала банальная фраза:
– Закурить не будет?
Поворачиваюсь, собираясь достать из кармана сигареты. Но даже в сумерках успеваю заметить летящий в лицо кулак. До сих пор поражаюсь, как мгновенно изменился мир. Лёгким кивком, нет, не уклоняюсь от удара, но в значительной мере отправляю его энергию в пустоту. Уху достаётся прилично, зато мой кулак с короткого замаха бьёт под дых нападающему и успешно: парень, выше меня на голову, складывается как перочинный ножик и от души получает коленом в лицо. Победа? Как бы не так! Впотьмах на нас вываливает дружная компания – голов в семь. Убежать уже не получается. Выручает Калёный. Пока я держал первого, он успел расстегнуть ремень и спустя секунду раскрутил латунную, утяжелённую свинцом бляху. Парочке самых шустрых сразу достаётся по полной, но остальных потеря не смущает, и становится по-настоящему туго.
Отбиться от двадцати рук и двадцати ног проблематично, но несколько секунд держимся стойко, прижавшись спиной к спине. Отмахиваюсь по мере возможности, а пару кулаков в фейс всё-таки ловлю. Они на излёте и только озлобляют до невозможности. На то, чтобы скинуть ремень, нет и секунды. Тем временем бляха Николая перестаёт свистеть, там тоже очередь рукопашной. Отчётливо помнится тишина вокруг. Её нарушают лишь сопение, тяжёлое дыхание да мягкие удары. Вскоре начинает доставаться по полной. Нам попались какие-то каратисты, и эти суки ловко орудуют ногами, по странной моде тех лет. Мне пребольно достаётся по почкам. Впрочем, и мы не бездействуем: Коля перехватывает ногу одного Брюса Ли и крепко прикладывается противнику аккурат к причинному месту. В сумерках только короткий вскрик – видимо, большего то чудо произнести не могло. Но в драку входят прежде выбитые бойцы, и ситуация становится скучной.
– Калёный, держи их! – кричу в ночь и, ошалевший, рвусь к приподъездной скамеечке.
Ярость – страшная сила, и мне на раз удаётся вырвать из скамьи здоровенную балясину. Должно быть, вид озверевшего бойца с огромным дрыном вогнал изнеженную московскую молодёжь в панику. Не рассуждая, они благополучно рассасываются по окрестным переулкам, а я, в боевой горячке, метров пятьдесят бегу за шустрым дзюдоистом, пугая по пути чуть загулявших прохожих.
Потом мы долго искали бляху, но не нашли: похоже, та рвань прибрала её в качестве трофея. Кровь сочилась из разбитых губ, горели уши, болели челюсти. Колина подружка как-то догадалась о нашей беде и выскочила на улицу. После недолгих перепалок идём к ней в квартиру и пытаемся привести себя в порядок. Как сейчас помню её отца. Огромный, без капли жира мужик, внимательно осмотрев наши проблемы и получив краткий отчёт по драке, одобряет наши действия. Отлучившись на пару минут, он приносит из заначки какую-то вонючую мазь и обильно мажет ссадины.
– Не дрейфь, салаги, к утру и следа не останется! – рокочет басом.
Ночная прогулка до части в его сопровождении. Мы шли втроём тёмными переулками, и ни одна из многочисленных кучек молодёжи не имела к нам претензий. Я был горд и агрессивен. До сих пор где-то в глубине сознания остался запах той славной ночи. Дальше колючка, порванные штаны и встреча у казармы. Отец девчонки не обманул: за ночь вся синева рассосалась без следа, остались ничего не говорящие царапины, до которых не сумел докопаться даже замполит.
Мы ещё некоторое время вспоминаем армейских друзей и с горечью понимаем, что жизнь раскидала всех, так что даже «Одноклассники» не в состоянии собрать сослуживцев. Наверняка, многих уж нет, а те, как говорится, далече. И вот в самый разгар беседы вклинивается Михалыч:
– Ребята, я всё понимаю, сам честно лямку два года оттянул! Но у нас более серьёзная тема висит, да и к тому же твои парни, Николай, в джипе маются.
– Ты бы, Александр Михайлович, помолчал! Продал половину стратегических ресурсов Дальнего Востока японцам! – не удерживаюсь от довольно злой иронии, но этим ничего не добиваюсь.
– Я – патриот, и вверенный мне в финансовую отчётность строительный батальон никаких дел ни с самураями, ни с китайцами не имел. А жили мы только от сбыта строительных материалов особо нуждающимся соотечественникам. Короче, людям помогали, – как пацана отчитывает меня Потапов.
– Да, Серёг, тема, благодаря которой довелось свидеться, никуда не пропала. Про работу свою совсем немного могу поведать и то чуть позже, если время будет. Это не моя тайна, да и вам она ни к чему. Хотя базовые понятия о противостоящей вам структуре жизненно необходимы. Итак, что мы с вами имеем?
Приход хозяев на некоторое время прерывает беседу. Саша просит семейную пару прогуляться по гостям на пару-тройку часов и щедро снабжает деньгами. Предложение встречается с пониманием. Хозяин растапливает печь, натаскивает целую поленницу дров и, улучив момент, ловко опрокидывает гранёный стакан водки. Его супруга, миловидная женщина с толстой светлой косой и ясными голубыми глазами, тут же расшифровывает благоверного. Впрочем, скандал, не успев начаться, затихает. Хлопок входной двери, и наша компания вновь в одиночестве.
– Итак, что мы имеем? – Коля повторяет прерванный вопрос.
Начинается своеобразное подведение итогов. Коннов, ознакомившись с видеоматериалами, принимает их на веру безоговорочно. Мало того, он полностью на нашей стороне. Видимо, пока дело «чёрной уфологии» носило по большей части теоретический, по крайней мере для него, характер, он и работал, себя не жалея. Шагал по служебной лестнице наверх и уже достиг высшего эшелона. И вот в такой ответственный момент он узнает, что уфология – не пристанище малоразумных и идиотов, а серьёзная проблема. Что ему делать? От тона его доклада зависит жизнь друга и пацанов. Кроме того, зная «спокойный» и «уравновешенный» характер своего армейского товарища, он понимает, что ликвидация займёт значительное время и подчистить следы будет довольно сложно. К тому же их находка может вывести организацию на нечто совершенно необычное, на Комплекс. Итак, что делать?
– Лександр, – Николай так и не утрачивает мягкий волжский говор, – налей-ка, пожалуйста, чуть спирту.
Чокнувшись за здравие, залпом осушаем стопки. Занюхав по старой дворовой привычке рукавом, Коннов просит более точных данных по находке. Скрывать нечего, поэтому говорим всё, ну почти всё, короче, всё, что похоже на правду, оставляя козыри в рукаве.
– Понимаешь, Николай Викторович, убежище создавалось не для жизни, это своеобразный стоп-сигнал – предупреждение потомкам. Минули целые эпохи, но люди так же не смогут, как и встарь, оказать реального сопротивления. Конечно, у нас есть большой запас ядерного оружия, но как им работать по захватчикам? Нет ни тактики, ни стратегии, тем более что космические аппараты пришельцев наверняка прикрыты прочной бронёй и вряд ли чувствительны к импульсам ядерных вспышек. Начнись сейчас вторжение, наше поражение не вызывает сомнений, хотя многие бы бились до конца, не надеясь на пощаду. Бились бы за каждый дом! – неожиданно расфилософствовался Потапов.
– Ты, конечно, прав, Саша! Нынешняя волна разума намного агрессивнее предшественников. Поэтому сопротивление будет. Но насколько реальное? Тут мы ничего предположить не сможем. Главное, как выросли боевые возможности врага? Сплошные загадки. Соглашусь, повоюем, но без шансов на успех. А значит, надо предотвратить вторжение, причём цена значения не имеет, – говорю, раскуривая гаванскую сигару.
Николай не удерживается и тоже достаёт из деревянной коробки толстый табачный цилиндр.
– Коль, ты же не курил!
– С вами закуришь! Понимаете, ситуация очень сложна. Ведь как ни крути, а вы уничтожили две боевых группы. Вторую ещё можно списать на несчастный случай, на природную аномалию, но что делать с первой? Зачистка территории зимой всегда проблематична. Придётся что-то придумывать. Со мной надёжные люди, не имеющие на контору никаких выходов. Я дам им задание, пусть порешают, а боссы наверху чуть подождут. Да и в любом случае у вас есть убежище; оно, как мне кажется, не только стоп-сигнал потомкам, но и неприступная крепость. Там, при плохом раскладе, пересидите. Одна загвоздка: наша фирма в последнее время стала международным филиалом глобальной организации, из центра могут и шпиёна прислать!
– Сколько их брата по тайге зверьё растащило! Любого встретим, как положено, – Потапов по полочкам раскладывает возможную ситуацию.
– Ну и что. Саш, нам в первую очередь надо выжить. Мне по большому счёту любая контора до одного места, если не затрагивает интересов моей семьи. Но здесь мы, волей случая, оказались втянуты в удивительные события. В боевиках после такого – чудесный хэппи-энд на берегу голубой лагуны. У нас же впереди только страх и ожидание неприятностей, а то и выстрела из-за угла, – мой монолог устанавливает тишину в избе.
Важный рыжий кот выходит на середину комнаты и потягиваясь теребит когтями старенький палас.
– Красавец! – Коля бросает кусок колбасы, но такая подачка начисто игнорируется зверем. – И гордый! Ребята, чтобы было понятно, с чем вы столкнулись, давайте немного познакомлю вас с историей конкурирующей фирмы.
Перед тем как начать рассказ, Коннов ненадолго выходит на улицу. Выглянув в окошко, я вижу его около джипа, беседующего с одним из своих бойцов. Не успеваю сделать на этот счёт никаких комментариев, как он возвращается, но уже с вещами.
– Вот и всё. Теперь мы в одной упряжке… – его слова прерывает шум отъезжающего автомобиля.
Глава 37