Схватка за параллель

Выход в город. От яркого зеленоватого света всё кажется живым. Ощущение нахождения в лесу добавляет чистейший бодрящий воздух. Никогда ещё настроение не поднималось так быстро только из-за красоты вокруг. В зелёном мареве голубовато-белые пирамидальные здания подпирают небосвод. Большие пространства между небоскрёбами засажены всевозможными деревьями и кустарниками. За ними наблюдают, подстригают, придают форму. Поэтому кругом пирамидки, шары, кубы и прочие геометрические фигурки. Ровные, аккуратно выложенные блестящей плиткой дорожки зовут на прогулку, и это несмотря на полуторную силу тяжести.

За нами так и валит толпа неожиданных поклонников. Не знаю, как отправить их по домам, но Илла идёт совершенно спокойно – значит, так и должно быть. Впереди посадочная площадка на довольно интересный транспорт. Более всего, это напоминает плотик с металлическим ограждением. В небольшой будочке располагается управление – как ручное, так и автомат. Иллорика, даже слова не подберу сразу, возносит себя на площадку. Никогда не видел более величавой походки, уверенности в своей неотразимости. Интересно одно, мне-то их тёрки зачем?

Бойкий человечек, явно не Атлант, в блестящей униформе поднимает плотик на небольшую высоту, и наш транспорт плывёт к группе небоскрёбов, тех самых, чьи шпили царапают небо.

По жизни боюсь высоты. Говорят, к ней привыкают; не знаю, за прожитые годы я так и не приспособился к ней, и этот десяток метров над землёй заставляет дрожать колени. Держусь орлом, рассыпая комплименты прекрасному городу и трудолюбивым жителям, особенно женского пола. Удостаиваюсь благосклонной улыбки, что окончательно разбивает все шлюзы, и я начинаю пороть откровенную чушь. Это длилось бы долго, если бы в мозгу не возник Клаудио с информацией, что они с Мэри на месте и отдыхают.

– Только бы и дрыхли, союзнички! – мелькает в голове.

Из головы не выходят слова атлантки про раскольников: тут есть над чем подумать. Ведь получается, что на планете имеется серьёзная оппозиция Егорию; можно войти в контакт с ней и совместно придавить ставшего у нас на пути Первого. Вот только я почему-то вместо этого всячески поношу реформистскую камарилью. Видимо, слишком многое понял и выстрадал мой народ, на генном уровне впитав, что от говорунов толку не бывает, и теперь его представитель отговаривает всех от чуши революционных преобразований. Понимаю, что Иллорику, скорее всего, заинтересовали не мои вокальные данные, а слова, причём простые, о том, к чему могут привести реформы.

С этой стороны на проблему здесь ещё никто не смотрел. Конечно, красиво выглядеть этакими «рэмбами», противниками власти – это и адреналин в крови, и романтика. Наверняка молоденькие атлантки падают от восторга. Такие инициативные, отринувшие сами основы миропорядка ребята просто должны возбуждать слабый пол. Такое было и на Земле, где появлялись сначала бомбисты – они рвали в основном знать, затем террористы, которым вообще по барабану, кого грохнуть, лишь бы нагнать панику.

За болтовнёй и размышлениями платформа, приблизившись к гигантской бело-голубой пирамиде, останавливается на площадке перед зеркальными кабинками лифтов. Спустившись на остановку, галантно пытаюсь помочь даме перебраться. Илла с удивлением глядит на протянутую руку. Во всём облике недоумение. Дождавшись, когда мадам соизволит присоединиться ко мне, объясняю, чтобы не выглядеть придурком, суть жеста. Иллорика улыбается и извиняется за оплошность. У них так не принято, ибо дама найдёт себе дорогу и помощников ей не надо. Прямо как русские бабы – и в избу горящую, и коня на скаку…

Расположился в апартаментах, которым позавидовал бы и президент. Тут же получил известие, что вечером прибудет посыльный и препроводит меня на этакий крутой раут, только для своих. Со мной, должно, хотят поговорить большие пацаны. Мелькает мысль: а вдруг это мероприятие террористов, не грех парочку стволов захватить.

Связываюсь с администратором и прошу прислать кого-нибудь для покупки вечерней одежды.

– Ещё шнурки погладь да пару презервативов прихвати, – в эфир влезает Клаудио. Посылаю подальше, но он соединяет меня с Мэри.

– Андрей, как ты там? Всё ли в порядке? На кой тебе этот раут? Мы ждём.

– Маш, я серьёзно засветился, и исчезновение повлечёт за собой определённые последствия. Не знаю, кто будет на приёме. Но если серьёзные ребята собираются на беседу, а твой друг исчезнет, будет нехорошо. Подумают, лазутчик новых богов. И опять борьба, теперь вообще непонятно с кем. Место нашей встречи известно, о времени сообщу. Если быть честным, скучаю. Как ушастый?

– Передаёт привет и надеется на скорейшее воссоединение группы.

– О’кей!

Передача прерывается, и я с двухметровым «мальчиком на побегушках» направляюсь в магазин готового платья, благо он рядышком с номером. Приобретаю за валюту, одолженную Мэри, приличный костюм. У меня никогда не было ничего подобного. До раута часа два. Лезу в ванную и с великим наслаждением плескаюсь в горячей, пахнущей свежестью воде. Долго трусь мягкой губкой, буквально сдирая с себя проклятое наследие бродячей жизни, бреюсь. Внимательно осматриваю себя в зеркале: надо сказать, парень очень неплох. Настроение повышается; насвистывая, надеваю костюм.

Темнело недолго, на небе появились луны всех цветов и калибров – потрясающее зрелище! Преломляясь в атмосфере планеты, их цветные лучи рисуют воистину сказочные радуги. Стою у раскрытого настежь окна с отвисшей до полу челюстью. Красиво. Тихий стук в дверь. Юный Атлант с блестящими от восторга глазами приглашает следовать за собой. Не торопясь, одёргиваю смокинг и немного позирую перед зеркалом. Круто. Плечи расправляются, появляется уверенность в своих силах.

Итак, весь напомаженный, прилизанный, наодеколоненный следую за провожатым. Лифт поднимает на самый верх пирамиды. Воздух становится чуть прохладнее, но не утрачивает свежести и чистоты.

Под открытым небом миллионы разноцветных огоньков давят слезу по земному Новому году с Дедом Морозом и серьёзным холодом на улице: под ногами почти хрустит снежок, дым сигареты приятно щекочет ноздри. Пьяная баба пытается засунуть Деду Морозу бутылку из-под шампанского на место мужского достоинства; это вызывает огромный энтузиазм толпы, крики, выстрелы шутих, прочей китайской пиротехники. Наш Новый год!

Здесь же всё чинно и благородно. Иллорика представляет меня гостям. Медленно двигаемся; необходимо хоть парой слов переброситься с каждым гостем. Вопросы о здоровье и погоде быстро вязнут в зубах. Ну не собралась же такая представительная компания обсуждать метеопрогнозы на неделю? Это смешно, но, возможно, и на Земле так. Там никто меня не звал на банкеты. Правда, я сильно и не переживал по этому поводу.

В руках хрустальный высокий бокал, наполненный рубиновым напитком. Запах алкоголя щекочет ноздри; не рискую, подношу к губам, а чуть позже поливаю кусты. Наконец со всеми познакомился; началась официальная часть приёма. Илла просит вкратце привести огорошившие её доводы. В мёртвой тишине толкаю речь о возможном развитии межконфессиональной розни.

– Войны новых и старых богов не в новинку, если верить Легендам, и на Земле. Но здесь, в бурлящем котле нации, всё впервые.

Пытаюсь растолковать альтернативный сценарий развития ситуации.

– Возможны два варианта. Силовая борьба с местными раскольниками либо остановка ситуации в режиме застоя. Да, новая религия даст толчок развитию общества. Весь вопрос в цене, – аудитория слушает очень внимательно. – Крови будет пролито очень много. Вы молодая раса, и такие повороты очень опасны для выживания. Посмотрите на себя, Егорий постарался сделать вас воистину прекрасными. Другие боги такое творят – в кошмарном сне не увидишь. Вы здоровы и сильны. Интеллектуальный потенциал огромен, и что же, из-за кучки отщепенцев весь мир до основания разрушить, а затем в грязи и вшах строить светлое будущее, наверняка худшее, чем теперешнее? Грань между животными и разумными существами чрезвычайно тонка. Раса оглянуться не успеет, как превратится в лютых зверей, для которых нет ничего святого: ребёнка зарежут на алтаре в честь богов, женщин будут топить в реке, прося хорошего урожая, – это называется жертвоприношение.

Челюсти у ребят отвисают до пола. Публика в шоке; необходимо время переварить услышанное, иначе дальнейшее будет пониматься с трудом. Хрен с ними, пускай вникают. Иначе убедить начать активную контрпропаганду невозможно.

– Так будет, если ситуация законсервируется. А при борьбе с религиозными фанатиками – другой сценарий: тут самое главное соблюдать осторожность. Ведь каждый арестованный, тем паче уничтоженный идейный противник именно своей гибелью принесёт больше пользы для их дела. Мученический венок привлечёт на сторону новых богов сначала активную молодёжь, которой по большому счёту лишь бы подраться, побить стёкла, перевернуть урну с мусором. Но под знамёнами новой религии они сразу освящены мученическим отблеском павших. Тех назовут святыми, и ряды сторонников будут расти очень быстро. Контролировать ситуацию станет всё сложнее. Начнётся вербовка в новые структуры представителей силовых органов, то есть командования войск, полиции. Тех офицеров, которых, как им самим кажется, обошли в званиях, наградах и тому подобной мишуре. Вот тогда борьба, разумеется, активная, с ними станет невозможна в принципе.

В огромном зале гробовая тишина, муха пролетит – от гула оглохнешь.

– Такие впереди дела. Единственно возможным путём отбить молодёжь от этих течений (так сложно подобрать слова!), короче, нужно сделать данное религиозное течение не модным. Страшная сила заключена в этом коротком слове – не модно. Сейчас нахождение в рядах реформаторов просто последний писк. Поэтому движение и набирает силу и в скором времени начнёт физически беспокоить органы правопорядка. Но стоит моде на это пропасть – всё! Вы победили! Начнётся массовый отток из сект, и уж дальнейшая задача, не создавая образов мучеников – с корнем выжечь эту заразу. Только, оговорюсь, для динамичного развития цивилизации такие кровопускания, в конечном счёте, полезны, но попадать в их круговерть придётся именно вам, хотите вы этого или нет.

Прокашлявшись, монотонно продолжаю:

– Из хроник Легенд всплывает образ Атлантиды, величайшей страны древности, праматери человечества, погибшей, вероятно, не в пучине океана, а из-за распрей, междоусобицы. Это тем более опасно, если раса обладает сверхмощным оружием. Думаю, собравшиеся здесь господа могут, пораскинув мозгами, понять, что никто в этой ситуации не поможет. Егорий, конечно, способен на многое, но и он не в состоянии бороться с чумой человечества – модой. Наверняка на планете найдётся несколько головастых парней, которые в состоянии подобрать слова и вылечить чуть приболевшее общество. У меня всё.

Поклонившись, присаживаюсь за столик и, налив шипучий напиток в огромный бокал, пью залпом. Давненько столько не говорил. По пьяни бывало, конечно, и ночами трепались, но, однажды послушав запись этих бесед, ошалел. Более идиотского трёпа и придумать невозможно. Иллорика, слегка покачивая бёдрами, бледная, как и все окружающие, приближается к столику; высокий бокал с рубиновым напитком дрожит в руках.

– Никогда не переживала подобного шока. Обрати внимание, все молчат. Такое редко в нашей жизни. Видимо, объём и новизна информации с трудом перевариваются, – промолвила она.

– Откровенно говоря, не понимаю, что на меня нашло. Так убедительно и на уроках в школе не отвечал. Если у кого вопросы, пусть задают, а то мне пора. Хочу прогуляться по вашему прекрасному городу.

Лесть смущает Иллу, но, не растерявшись, она отходит и тащит за собой седовласого гиганта в объёме, что три я. Он представляется Итоном и просит разрешения задать ряд вопросов. Милостиво – ну как же, звезда! – даю добро.

– Андрей, существует ли вероятность переселения реформаторов в некое уединённое место, где возможна изоляция?

– Это вряд ли, господин Итон; видите ли, при этом возникают два варианта. Первый – начинается массовое паломничество туда и дальнейшее заражение бациллами богоборчества новых членов сект. Вы будете вынуждены ограничить доступ, но тогда появятся святые пилигримы, или как их там будут называть. Их проповеди станут очень популярны, и скоро количество реформаторов здесь превысит численность населения резервации. От чего ушли, к тому и вернёмся.

– А второй вариант?

– Это ещё страшнее. Появление практически независимого государства; вы ведь не собираетесь вмешиваться во внутренние распри фанатиков? Это государство быстро окрепнет и станет сильно не только верой единой, но и мощной вышколенной, а главное фанатически верующей в свою исключительную миссию армией. И нет солдат крепче духом, чем религиозные фанатики. Жизнь они сложат не за деньги, не за славу, а за идею. Ещё раз повторюсь, с идеей можно бороться только идеей. Думайте, ребята! Иллорика, вы извините, я, пожалуй, пойду. Денёк выдался очень тяжёлым. Прогуляюсь да отдохну. С завтрашнего дня начну знакомство с достопримечательностями вашей прекрасной планеты.

– Я провожу вас до лифта. Вы подняли престиж клуба на небывалую высоту. Не соизволите ли ещё раз в дальнейшем присоединиться к нам?

– Дорогая Иллорика, для вас что угодно; единственное, хотелось бы знать тему следующей беседы. И ещё: передайте, пожалуйста, гостям: доклад – это моё личное мнение. Ведь вполне может оказаться, что я не прав.

Передо мной распахиваются двери лифта. Поклонившись Иллорике, ныряю в спасительную пустоту. Отвык находиться среди множества мыслящих существ и проповедовать им с глубокомысленным выражением прописные истины, известные со школьной скамьи. Лифт оставляет меня на каменной террасе, с которой удобно рассматривать парковую зону города.

Совершив приличный моцион, возвращаюсь в гостиницу. Не успеваю приблизиться к двери – она распахивается, и меня встречает добрая половина команды. Нет лишь Шарика, тот наверняка в спокойном месте, где много еды и никто не таскает за уши. Обнимаю Марию. В роскошном вечернем платье и так прекрасная женщина просто подавляет красотой; ощущаешь себя несовершеннолетним пацаном, которого предки застали за просмотром порнухи.

На столе лёгкий ужин. Местные фрукты, что-то похожее на грибы, запечённое в тесте мясо. Прибыв с банкета, где из съедобного в желудке был лишь бокал сока, набрасываюсь на всё. Мясо, сочное, нежное, буквально тает во рту, а аромат фруктов и зелени ещё больше возбуждает аппетит. Я ем, а Мария кратко информирует о своём пребывании на планете. Пока я отвлекал всех своими песнями и танцами, они практически незамеченными прошли в город. Мэри нашла гостиницу для животных, и, поскольку денег у неё немерено, Шарик получил двухкомнатные апартаменты и всегда полную миску с едой. Пускай отъедается.

Клаудио, удобно устроившись на груди Маши роскошным кулоном и имея такую заступницу, буром требует информации об оконченном форуме.

– Ты, железяка, ещё пискнешь в эфире, выключу, – вполне серьёзно предупреждаю.

Но на сегодня он не боится выключателя. Кстати, со времени нашего пока небольшого путешествия комп заметно очеловечился. По крайней мере, из отшельника превратился в любознательную личность. Всё-то ему интересно.

Не нагнетая обстановки, провожу политинформацию о моём пребывании среди элиты общества. Что интересно – стоит упомянуть Иллорику, лицо моей королевы темнеет, словно небо перед грозой, и, хотя моё восхищение атлантками огромно, оставляю и эту тему. Женщин не поймёшь. Ещё на Земле для этого нашёл объяснение: если, по Дарвиновской теории, человек произошёл от обезьяны, то женщина – от совершенно другого вида приматов. Это всё расставляет по местам и не ранит душу. Здесь же вроде создатель Клаудио без обезьян обошёлся, но женщина осталась женщиной, и это любопытно. Надо будет об этом с ним пошептаться наедине.

Председательствует на скромном собрании Великая, и, похоже, бразды правления упускать не намерена. Ещё бы, первый шок прошёл, и порода богов даёт о себе знать. Конечно, лезть поперёк путных решений не буду, но издеваться над собой не позволю, наверное. Первое слово даётся, как самому отсталому, мне. Даже Клаудио, без рук и ног, по рангу выше.

– Мне кажется, случай свёл нас с интересными людьми. В том плане, что они все на стороне Егория и нешуточно ломают головы, пытаясь помочь Великому обуздать ересь. То есть кто-нибудь обязательно доложит ему о прибытии в город интуриста с широкими и нетрадиционными взглядами. Думаю, это должно привлечь внимание Первого, и тогда встреча с ним, исключающая силовой вариант, вполне возможна. Он заинтересован в спокойствии не меньше нашего. На этой базе можно поговорить за жизнь.

– Очень интересно, советую принять за основу и не терять время. Разрабатываю сейчас твою новую биографию. Вношу коррективы в архивные данные. Минут через пятнадцать всё будет готово, – проявляет бешеный энтузиазм Клаудио.

– Слышь, Челентано, не спеши! Аккуратненько, противник у нас очень серьёзный.

– Андрей, позволь и мне вставить пару словечек.

– Мэри, за ради бога! Вас слушать мы завсегда.

Дальнейшая речь богини вводит в ступор, с которым едва-едва справляюсь. Ещё труднее изображать на лице бесстрастное выражение.

– Вообще, Андрюша, я ужасно соскучилась. Никогда и никому не верила, что можно забросить всё, плюнуть на честь, достоинство, оставить замки и планеты и уйти в пещеру со своим любимым. Это ужасающая дикость. На нашей памяти ещё никто не бросался за другим, отдавая всё. Ты можешь меня растоптать и уничтожить, но я с радостью приму любое твоё решение! Безусловно, мы индивидуалисты до мозга костей, но генная память, видимо, существует. Андрюш, расскажи, а у вас такие случаи не редкость?

Думается, если в этот момент меня увидел бы какой-нибудь психиатр, то безошибочно разглядел бы во мне пациента дурдома, за хорошее поведение отпущенного проведать родителей. Такие серьёзные вопросы решать ещё не приходилось. Сколько чернильных копий сломали поэты, писатели, объясняющие, что такое любовь!

Долго просто сижу и тону в небесно-голубых глазах…

– Маша, расскажу тебе историю, древнюю, как мир. В одной туманной холодной стране правитель стал тормозом прогресса и цивилизации. Тогда молодые блестящие офицеры проводят восстание, которое заканчивается полным их разгромом. Страна огромная: много места для тюрем и каторг. Весь цвет двора отправляют в ссылку. Представляешь, находятся женщины, которые из центра цивилизации, обустроенной и уютной жизни, где есть всё, едут в тьмутаракань, где, кроме мороза зимой да комарья летом, и нет ничего. Едут за своими любимыми мужчинами, бросив этот грёбаный уют, оставив родителей. Так велик порыв и чувства, что люди по пути деревнями приветствовали величайших женщин своего века. Ни одной клеветнической кляксы не прилипло к их белоснежным платьям. Ты уж прости, такие вещи сейчас уже не говорят на Земле. Всё потихоньку меняется к простому, плоскому, одноцветному. Но упаси бог поверить, что нет больше любви. Она вспыхивает редкой звездой пленительного счастья и приносит в мир, достаточно опошлившийся, свет божий. Обыватели, кляня на чём свет стоит влюблённых, часто вообще не понимают, о чём идёт речь. Но, уразумев, поругивают для приличия и тайно завидуют, причём самой примитивной завистью. Ещё многое можно сказать о любви, но от этого ей не станет ни хуже, ни лучше. Она выматывает и высасывает все силы не в пример обычной жизни, но, как говорил классик, «лучше один раз попить живой крови, чем триста лет питаться падалью». Вообще, Мария, ты меня убиваешь. Это совсем не тот вопрос, что задают человеку в довольно щекотливом разведывательном задании. Эстет или какой писатель растолковал бы изящнее и, возможно, краше. А я по-простому, так понимаю. Ты не считай меня истиной в последней инстанции. Любовь никогда невозможно предсказать. Она красиво приходит, добавляет ослепительных красок в жизнь, но и горит быстро, словно порох. Вот так. А почему тебя интересует этот вопрос?

– Мы с Клаудио много раз просматривали Легенды, и там это чувство прекрасно описано. Я думаю, а не вымысел ли это?

– Маша, ты серьёзно считаешь Легенды вымыслом? А как же я? Хотя всё потом. Сейчас нужно решить, как быть дальше – появилась реальная возможность встречи с Егорием.

– Встреча реальна. Одна беда: не ясно, когда проявит интерес Великий да и согласится ли доверительно беседовать с тобой? Необходимо форсировать события…

Так бы и продолжалась наша беседа до определённого момента, но тяжёлая массивная входная дверь со страшным грохотом распахивается, и в неё врываются гости, которых никто не звал. Трое здоровенных, как мамонты, Атлантов, бросаются на беззащитного тщедушного мужичонку и красивую слабенькую женщину. Крепкая группа несётся на нас, в полной уверенности в своём превосходстве. Правда, совершенно неожиданно сервировочный столик, направленный умелой ногой, оказывается погребённым под кучей парней, споткнувшихся о него. Одно гибкое змеиное движение – Мэри в гуще свалки, её длинные ноги мелькают вблизи огромных морд; и не скажу, что она часто промахивается. Несколько мгновений – всё окончено. Ребята отдыхают от трудовых будней.

События быстро набирают обороты. Может, это и к лучшему – меньше хлопот. Идём немного проветриться, давая возможность налётчикам уйти. После прогулки, проводив Машу, возвращаюсь к себе. Мой номер заждался хозяина. Несколько секунд трачу на осмотр: порядок идеальный, ни одного следа побоища.

Падаю на роскошную кровать, успев снять только пиджак. Сон мощной волной валит с ног. Снятся роскошные женщины с тремя глазами, но почему-то бегу от такой роскоши без оглядки. На дороге меня встречает знакомый с детства автомобиль, что не спутаешь ни с чем: наш советский «Запорожец». За рулем авто женщина, удивительно похожая на Машу, но с зелёными ведьмиными глазами…

Будят солнечные зайчики, скачущие по лицу. Ещё не проснувшись, дёргаю за верёвочку вызова. Хочу кофе. Ожидая заказ, разглядываю с высоты птичьего полёта прекрасный город-сад – так, кажется, говаривал мой любимый поэт Маяковский. Лёгкий стук в дверь – и похожий на человека робот привозит заказанное: на столике чашка ароматного напитка приличных размеров, сдоба и варенье из местных фруктов. Отправляю робота из номера и сажусь слегка перекусить, но тут Клаудио неожиданно передаёт просьбу Мэри о немедленной встрече у меня в комнате через пятнадцать минут, вызывая, откровенно говоря, некоторое замешательство. Судя по теме – острейшая необходимость. Во даёт, девчонка!

Всё тихо, но, если такая спешка, дело серьёзно. Отсутствие информации позволяет лишь строить догадки и ничего не предпринимать. Натягиваю штаны, взбалтываю любимый Машин коктейль. Жду. Распахивается дверь – и, словно чёртик из табакерки, в комнату влетает Мария. Мне обидно за её фамилию, что такое Смит? По мне лучше Иванова. Виснем друг на друге. Маленькая, вся дрожит: то ли от страха, то ли от волнения. Усаживаю гостью в кресло, подгоняю столик с напитками и закуской. Всё это оказывается к месту и беспощадно истребляется.

Крепкие зубки моей королевы способны и говяжью кость разгрызть – по крайней мере, так кажется сейчас. Никогда не видел такого контраста красоты и агрессивности. Вся в боевом гриме, увешанная всевозможными орудиями, среди которых, к изумлению, узнаю собственного «калашникова». Значит, происходит нечто. И это нечто напрямую пока не касается, но скоро наверняка заденет. Иначе хотя бы вкратце электронный друг дал бы знать.

Женщина на глазах успокаивается, лёгкий румянец проявляется даже сквозь уродливый грим.

– Машенька, внимательно слушаю.

– Ты ещё не знаешь, Андрей, отсюда необходимо в срочном порядке испариться. Это пока не стало сенсацией, но скоро об этом заговорят все. Галактическая ветвь атакована чудовищами. Подробностей чрезвычайно мало. Но, учитывая, что пострадали планетные системы Великого Егория, здесь он вряд ли появится, а и появится, то уж точно не для разговора с тобой. Короче, пора в дорогу.

– Насколько велика угроза? Что за чудовища и почему с ними нельзя бороться при здешних-то технологиях? Неужели некие существа могут причинить сколь-нибудь серьёзный ущерб? Не верю. Жаль, что из-за этой мелочи мы рушим практически удавшуюся операцию.