Anno Domini 4000

Из дымки вышел высокий и статный человек в белом военном мундире. На первый взгляд он был не особо приветлив, весьма угрюм и мрачен. Несмотря на поклон посла, он приблизился почти вплотную и протянул руку. Павел, обращая недоумённый взгляд на молчаливого человека, неуверенно пожал её.

– Мы давно не видели людей откуда-то извне, – слабо улыбнулся колонист, – Я Лука Нотар, секретарь Правящего Совета.

Слова Луки ввели эмиссара в самый настоящий диссонанс. Правящий Совет? Неужели где-то в галактике ютилась сгнившая человеческая демократия? «Удивительно, – невольно отметил Павел, – Терры коснулась рука Императора, демократия не была способна выполнить его планы.… Здесь же она теплится!»

– Правящего Совета? – переспросил Павел, стараясь прочистить горло.

– Правящего Совета, – подтвердил Лука, – Правящего Совета Нового Карфагена. Ранее у нас была колониальная администрация, что не была способна справиться с растущими потребностями колонии.… И генерал Алексий Комменген захватил власть двести лет назад, объявив себя императором человечества. Но поглядите сами: оно пришло на пользу. И лишь после смерти императора нам удалось дать начало чему-то новому.

Всё больше вопросов шли в седую голову Павла, но вовсе не ответов.

– Новый Карфаген… – покатал он название на языке, – Я припоминаю подобный проект, но, помнится, стартовал он ещё в двадцать восьмом веке. Но я нигде не видел отметки…

– Именно так, – кивнул советник, направляясь к коридору, – Проект назвался различно. Илион, Карфаген, Византий… Он сменил великое множество названий, но остановились на Карфагене – вероятно, Георгий Аргир закладывал в этом какой-то свой смысл.

– Но как колонисты выжили? – озадаченно спросил Павел, поспевая за Лукой, – Все новости трубили о гибели корабля!

– Курс был настроен не совсем верно, поскольку никто тогда не знал о каких-то активностях на нашем будущем доме, – Лука почесал подбородок, – Из-за чего корабль наших предков угодил в пояс астероидов уже погибшей планеты. К счастью для них, ИИ настроил путь к новой пригодной для заселения земле. Мы окрепли, заселили новый дом, окружили его доками и станциями для собственной защиты.… Но никто не пришёл. Шли годы, века, а от центрального правительства не было никакой весточки. Мы ни разу за всё существование Карфагена не получали никаких сигналов с Земли.… Или как Вы там выразились?

– Magna Terra6, жемчужина императорского венца, – деловито поправил посол, – Император Андроник властвует ею и тысячей миров.

– Тысячей миров, – хмыкнул Нотар, – Я полагаю, империя имеет невиданные размеры… Отрадно слышать, что жизнь ещё где-то есть.

Они устремились дальше, к белой башне. Воспоминания о посещении императорского дворца были ещё очень ярки: это прекрасное творение людских архитекторов пестрил мрамором, чёрным деревом, золотом и серебром, бесконечными рядами драгоценных камней.… Здесь же Павла встречал строгий, выдержанный стиль, но удивительно милый взгляду. В нём не было никаких лишних деталей, не было золота, что пылал янтарём при лучах холодного солнца и резал глаза своей лучистостью, не было исполинских изваяний.… Гремели недалеко отсюда скромные фонтаны, смеялись дамы в простых нарядах, что даже и рядом не стояли с вычурностью и богатством терранских леди – воистину, напыщенных и злонравных, не знающих равных в своём стремлении к золоту. Павел невольно вырисовал картину: помешанные на худобе, угромоздившие на своё хрупкое тело тугие корсеты, да носящие безмерно богатые наряды – шелка, атлас и бархат сплетаются в этих дьявольских платьях, будучи сшитые золотом, серебром, усыпанные блестящими драгоценными камнями, цены которым, возможно, и нет. Не так далеко эти же терранские леди и прочие участники посольства брели за Павлом и Лукой.

– Жизнь есть не только в Империи, – улыбнувшись, произнёс он, – Бескрайняя вселенная населена миллионами рас, подобных нам. Миллионы историй развивается буквально на твоих руках, ведь многие народы до сих пор не вышли из времён, аналогичного нашему каменному веку… Великое, непостижимое многообразие.

– Вы хотите сказать, что есть кто-то кроме человека?

Наивный вопрос Луки несколько озадачил Павла.

– Да, – неуверенно протянул посол, растерявшись, – Да, всегда был.

Они быстро прошли треугольную арку, украшенную старым плющом, и внушительный затемнённый зал, где возвышались мраморные статуи на античный манер. Казалось, оживала могучая Афина, что крепко держала в руках копьё и щит, действительно гневался Арес, и лишь быстроногий Аполлон устремлял взгляд куда-то ввысь. Мимо гостя и Нотара проносились многочисленные бюрократы и архитекторы, что едва не роняли планшеты и свои красные шапочки.

Вскоре перед Космидисом предстало заполненное и шумное помещение. Многочисленные чиновники переглядывались между собой, о чём-то неуверенно роптали, но даже при появлении посла не появилось человека, что остановил бы шум. Павел был готов предположить, что с этой толпой ему предстояло говорить. Лука же странно и непринуждённо улыбался, выискивая кого-то взглядом.

Из чиновничьих масс вышел человек, одетый в относительно строгие и простые одежды – его мундир не блестел золотом, как мантии имперских преторов, а плащ не был соткан из какой-либо дорогой ткани. Его шаг был размеренным, он хорошо держал осанку, хотя опирался на трость.

Он был смуглым и черноволосым, точно потомком греческих колонистов, подобно самому Павлу.

– А вот и посол Космидис, – улыбнулся мужчина, – Я Константин Македониди, президент Нового Карфагена. Для нас и меня лично честь принимать посла с Земли.

– Ваше Превосходительство, – посол отвесил низкий поклон, – Мой Император – государь и самодержец тысячи звёзд и всего людского рода…

– Ну, раз Карфаген не при нём.… Не всего, значит, – задорно хмыкнул Константин, – Идите с нами, посол, нам нужно многое обсудить в более конфиденциальной обстановке… Всё уже готово для аудиенции.

Павел и карфагенянин прошли к лифту, что быстро понёсся наверх, к самым высоким этажам башни. Вскоре перед ними предстал внушительный зал, в центре которого возвышался массивный чёрный стол. Было всего одиннадцать мест, и девять из них были заняты советниками. Лучи приветливых солнц прорывались сквозь высокие портьеры, игрались на тонких ручках мраморных дев и очках некоторых присутствующих в зале.

Константин прошёл через всё помещение, кивком приветствуя всех, и утонул в своём кресле.

– Присядьте, господин посол, аудиенция будет проходить в присутствии Правящего Совета, – твёрдо настоял он, указав рукой на кресло напротив, – Итак… Новый Карфаген был в полной изоляции тысячу лет. Мы не получали никаких посланий от Земли, не видели ни единой живой души вне наших систем. Мы уже начали предполагать, что мы…

Он выдержал недолгую паузу, постучав пальцами по столу.

– Последние, господин посол. Что Земли больше нет, проект человеческого Рассеяния провалился.

– Однако, Рассеяние удалось. Проект был даже перевыполнен за последнее тысячелетие.… Но можно полюбопытствовать, Ваше Превосходительство? Для чего тогда вам военный флот? – фыркнул посол, – Если вы не выходили ни с кем на связь?

Президент хмыкнул, обращая взгляд на пухлого советника, господина де Риверо. Он кивнул, что-то набирая на панели. Голографический проектор заскрипел и вывел изображение флота, что собирался у орбиты планеты.

– В связи с тем, что Земля погибла, мы думали о проведении своего Рассеяния, но далеко не бесконтрольного, – объявил советник, – Как показал печальный опыт.… Без защиты колонисты быстро потеряются, колония умрёт. Флот строится только для защиты колониальных кораблей от аномалий и контроля администрации.

– Господин посол, прежде чем мы продолжим нашу беседу… Нам важно узнать, что же сталось с Землёй. Расскажите нам, – Константин подперел щеку рукой, – Хотя бы кратко. Я бы хотел иметь представление о том, что сейчас с нашей родиной.

– Конечно, – согласился Павел, – Тысячелетняя изоляция – редкое явление… Особенно в нашей истории. Однако, пока ваш вольный мир расцветал без нас, Терра… Терра собирала потерянные колонии в надежде на создание человеческого «пузыря». Именно так был сформирован Совет Звёзд, где Терра и колонии были равноправными членами. Развитие шло своим чередом, мы давно избавились от угрозы энергетического кризиса, наши земли полнятся зерном и водой… Больше никто не верил в то, что человечеству может настать конец. Демократия была на пике своего расцвета: казалось, вольности человека не было предела…

– Это ж выходит, теперь наши доки смогут принимать торговые судна со всех концов человеческой ойкумены, не так ли? – спросил, чуть приподнявшись, тонкий господин Ивановский.

– Именно так, – кивнул Павел, недовольно скривившись.

– Это же отрадно! Представьте себе перспективы нашего сотрудничества! – радостно объявил господин Ульве дрожащим голосом, – Карфаген… Карфаген может быть отправной точкой для товаров с одного конца галактики к другому! И для Земли выгода, и для нас!

– Рукав Лебедя заселён не людьми, господа. И дальние рубежи галактики тоже не принадлежат нам…

Зал замер. Воцарилась напряжённая тишина, разрываемая лишь ропотом недоумевающих советников.

– Есть многочисленные народы чужих, господа, – пояснил посол, – Не со всеми у нас тёплые отношения. И не все хотят их налаживать.

– Вы, наверное, шутите, – нервно усмехнулся господин де Риверо.

– По-вашему я похож на шутника? – Космидис нахмурился.

– Продолжайте, – громогласно приказал Константин, хмуро обводя взглядом зал.

Павел несколько оторопел. Он громко откашлялся, прочистив горло.

– Однако, вечно это продолжаться не могло. Наша цивилизация достигла пика своего развития, достигла… Точки невозврата. Мы нашли их, – эмиссар выдержал недолгую паузу, – Чужих. Это феноменальное событие, скажу я вам, стало шоком для всего общества! Мы, уверенные в собственном одиночестве, встретились с теми, кто так же, как и мы, способен держать в руках косу и молот! Казалось, наша цивилизация вот-вот рухнет из-за воцарившегося хаоса, но.… Пришёл наш славный Император, что крепко взял бразды, сплотил нас и дал будущее… Мы отошли от шока. Мы вернулись к былому.

– Вы хотите сказать, что демократия не выдержала? – президент Македониди прищурился.

– Да, – уверенно подтвердил посол, – Демократия Терры рухнула, едва почувствовав приближение кризиса.

Воцарился громкий ропот негодования. Президент смотрел на посла исподлобья, некоторое время осмысливая сказанное. Через пару мгновений он дрогнул, подобно титану тяжело поднялся с кресла и встал у просторного окна, обводя взором башни Карфагена, пестрящие в утренней зари.

– И что же вы хотите нам предложить, господин посол? – спросил Константин достаточно громко.

В зале воцарилась тишина.

– Карфаген должен войти в состав Империи, – протянул посол, – Ради сохранения народа от посягательств со стороны чужих.

– И какие доводы Вы можете привести в пользу этого? – хрипло спросил Македониди.

– Что?

– Почему Карфаген должен склониться перед вашим императором, посол? – нервно спросил Константин, – Тысячу лет мы ничего не получали от Земли. Никто нас не искал, никто не пытался нам помочь, а теперь мы должны преклонить колени перед императором из какой-то неведомой дали, что явился объявлять свои требования? Почему я должен согласиться на это?

– Мой Император желает объединить человечество перед лицом общей угрозы, – констатировал посол, – Империя – светоч нашей цивилизации во всём враждебном окружении. Чужаки! Чужаки повсюду, откройте глаза! Многие точат зуб на человеческий род: мы гибки, сильны, хорошо приспосабливаемся. Многие хотят использовать нас в качестве дешёвой рабочей силы, согнать на фабрики и рудники. Вы этого хотите для Карфагена?! Разорения? Смерти народу?

– Почему чужаки, по-вашему, особенно опасны для Карфагена? – выкрикнул господин Ульве, – С чего Вы взяли, что они не готовы сотрудничать?

– Других вариантов нет, – Павел поднялся с кресла, – Либо Карфаген станет частью человеческой империи, либо его народ будет в рабском положении в любой инопланетной державе…

– Это угроза, господин посол? – фыркнул господин де Риверо, – Я полагаю, на этом стоит закончить наш разговор.

– Нет.… Да как же вы не понимаете?! Враг у ворот! – задыхался эмиссар от волнения, – Он трубит в рог, созывает свои бесчисленные полчища, уже готовится нанести удар! Если Вы подпишите договор – Карфаген будет спасён, он будет под протекцией Императора!

– ДОВОЛЬНО! – приказал господин Ивановский, – Я так полагаю, Вы рассказываете нам страшилки о чужих, чтобы запугать… А ваши угрозы? Неужели я слышу скрытое, ядовитое объявление войны? Вы лишь хотите использовать наш мир в военных целях!

Павел съёжился, вжался в кресло, беспомощно обводя беглым взглядом советников.

– Послушайте меня…

– В карцер его! – требовал господин Ульве, – В карцер, в карцер! Покажите, что мы делаем с врагами Республики!

– Стража, – похолодел Константин, басом заглушая ропот, – Покажите господину Космидису наш карцер.

Несмотря на резкую агрессию карфагенян, послы схватились за подручные средства. Павел ужаснулся ещё больше, отчаянно размахивая руками: он надеялся, молился, что всё обойдётся без происшествий.

Но он наивно полагал, что Карфагену нужен мир. Едва его соратники успели что-то сделать, едва их оглушили тяжёлыми и размашистыми ударами винтовкой и прикладами… Он остался один, окружённый хищно ухмыляющимися солдатами.

– Вы совершаете ошибку! – воскликнул Павел, едва его рук коснулись пальцы стражников, – Уверяю вас, вы пожалеете!