Просветленный Тони

Глава 7. Тони заглядывает к своему информатору

Разбудив дикого «мустанга», я мысленно попрощался с хозяином забегаловки: после такого презента он явно уедет куда-нибудь подальше из этой дыры.

Я кивнул Гарри, который смотрел на меня, стоя у окна в серых разводах. Он махнул в ответ.

Мой железный скакун выехал на большую дорогу, чтобы помочь мне отыскать какого-нибудь узкоглазого парня, разбирающегося в японских иероглифах. Я чувствовал себя ковбоем на Диком Западе, одиночкой, вставшим на борьбу с краснокожими мерзавцами, украшающими себя разноцветными перьями. Всегда будут те, кто захотят пойти против норм, и всегда останутся парни вроде меня, бойцы, готовые надрать задницы козлам, разрушающим моральные устои. Борьба добра и зла – штука бесконечная, и дерьмо, в которое я сейчас ввязался, воняло именно этой схваткой.

Пока я вилял между консервных банок, неторопливо движущихся по дороге, внутри моей груди все жгло. Только мой приятель «мустанг» мог понять, каково это – жить с жаром внутри, у него тоже было горячее сердце, и оно также вело его вперед.

Подъехав к порту, я утихомирил двухдверного проказника, с дикого галопа перейдя на темп помедленнее. Ворота в гараж Кислого были заперты изнутри: амбарный замок, который он, уходя, вешал на стальные петли, отсутствовал. Я затормозил. Вокруг было тихо. Я нажал клаксон на рулевом колесе – «мустанг» издал протяжный звук, напоминающий сигнал воздушной тревоги. Кислый знал голос моего железного друга, но сегодня открывать не спешил.

Я заглушил двигатель, и стало еще тише. Гребаное ничего. Солнце приближалось к зениту, железная коробка нагрелась, и в ней становилось душно, мой кожаный плащ грубого пошива заставлял меня потеть.

После пяти минут ожидания высокие, четырехметровые ворота распахнулись и за ними появился полный силуэт – это был Кислый. Я выбрался из железной капсулы. Хозяин гаража встречал меня с вытянутой рукой, но вместо того, чтобы пожать ее, я попросил прикурить. Две самокрутки Гарри уже выветрились из рабочей половины легких, и мой дряхлый скафандр просил добавки. Кислый неохотно достал из кармана пачку и, открыв ее, жестом предложил угоститься. Я вытащил две сигареты, засунул их в нагрудный карман Кислого и забрал себе остальное. Он хотел было возразить, но я двинулся в сторону гаража.

– Все так же перебиваешь номера? – кинул я.

Кислый не сразу, но пошел за мной.

– В городе рассказывали забавную историю, как один тип подогнал машину, с которой ты уже успел поработать. – Я достал сигарету и закурил. – Вор ворует у вора, а другой вор помогает скрыть это воровство.

– Тони, что тебе надо? – взъерошился механик.

Хотя я и наведывал этого парня чаще, чем родные заглядывают к больному в палату, мне всегда приходилось обозначить, кто тут главный, и самый лучший способ это сделать – зайти к нему в мастерскую и посмотреть его свежие работы.

Если преступника поймать на одном дельце и закрыть на него глаза, то он может немного помочь. А если закрывать глаза каждый день? То, по логике, этот негодяй должен благодарить своего спасителя ежедневно. Схема была проста, как зеленые какашки младенца: я вижу новую тачку на легализацию, закрываю глаза на этот кусок металла – и получаю свежую порцию данных. Так как Кислому привозили ворованные тачилы с периодичностью раз в двенадцать часов, мне было легко подсадить его на подписку.

Все сплетни города стекались в стены этого гаража. Мелкие рыбешки криминала собирали крохи из карманов честных горожан, которые у них значились лохами для кормежки. И этот низший слой преступной организации переносил самое большое количество информации. Мерзкий закон Парето в действии: о двадцати процентах всех серьезных дел в округе знали восемьдесят процентов шестерок, которые совершали восемьдесят процентов всех преступлений в городе.

Здание Кислого было храмом сплетен. Досаждало лишь одно но: этот толстый придурок додумался арендовать гараж в порту, что было уж слишком пошло и ни хера не смешно. В каждой голливудской истории ночной порт значится штабом плохих парней, по самую шею увязших в криминале. Помещение, которое я сейчас осматривал, словно сошло со стоп-кадра тупого боевика. Из-за этого мне не раз приходилось удваивать энергозатраты на отмазывание своего информатора. Каждый коп, будь он кристально чистым, как слеза ребенка, или грязным, как уставший шахтер, знал об этом местечке, и мне приходилось применять недюжинную смекалку, чтобы ребята в погонах не заглядывали сюда на огонек.

– Я сейчас зайду к тебе в кабинет и удобно присяду за столом, а ты мне привезешь какого-нибудь японца или китайца, знающего английский и способного перевести пару иероглифов, – выпуская дым, сообщил я.

– Тони, не хочу тебя расстраивать, но до меня дошел слушок… – неуверенно произнес информатор. – Ребята говорят, что ты вроде как без значка. Так что теперь ты не можешь здесь указывать и впредь не сильно-то способен нам помочь.

Кислый трясся, как голая баба, увидев большой член перед половым актом.

Я промолчал. Тут подошли несколько парней, измазанных в мазуте, и как-то недобро стали глядеть на меня. Моя сигаретка аккуратно тлела между зубов. Я посмотрел на этих клоунов и, развернувшись, пошел в сторону будки Кислого. За моей спиной раздались шорохи и перешептывания.

– У тебя там есть свежий выпуск «Нью-Йорк таймс»? – кинул я.

– Эй, Тони! – кто-то из парней меня окликнул. – Тебе было сказано, проваливай, пока здоров.

– Что ты делаешь? – раздался шепот Кислого.

– То, что ты боялся всегда, – гоню прочь этого старика.

Я не останавливался. Гараж размером в половину футбольного поля был забит крадеными тачками; чего-чего, а своего «мустанга» я бы не хотел здесь увидеть.

– Эй, папаша, ты не понял? – прорезался высокий голос еще одного отморозка.

– Вы его не знаете, перестаньте! – Кислый пытался успокоить своих ребят.

Я стоял уже у двери в грязный кабинет Кислого, когда услышал быстрые шаги в свою сторону. Я развернулся. Почти вплотную ко мне стояли три парня. Один из них походил на медведя гризли, а его приятели – на небольшие кухонные шкафы.

– Тони, так тебя зовут? – пробубнил гризли.

Огонек на сигарете подбирался вплотную к моим пальцам. Я вспомнил, как часом раньше затушил бычок о блестящий лоб молодого недоумка. У меня мелькнула мысль повторить этот трюк, но я решил, что мои фокусы должны быть разными, поэтому бросил окурок на пол.

– Посмотри, – произнес я, – представь, что это ты.

Я занес свою правую ногу и втер дымящуюся чертовку в бетонное покрытие ангара.

– Парни, хорош, хорош, все нормально, пускай Тони посидит в моем кабинете, а я пока смотаюсь за узкоглазым, – расталкивая ребят, проговорил Кислый.

– Босс, хорош нас успокаивать, мы не малые дети, и нам надоело, что этот тип тут трется каждый день и что-то вынюхивает, – прозвенел низкорослый.

– И если у него нет при себе жетона, то пускай катится ко всем чертям, – добавил второй.

– Вы не понимаете, кто это, – перестав бороться со своими парнями, сказал Кислый. – Если вы его ударите, он ответит выстрелом из своего кольта. Если вы решите наехать на него с помощью винтовки, он вернется и проучит вас из огнемета. Ну а если у вас завелся гранатомет и вы выпустите пару снарядов в этого чувака, – Кислый показал на меня, – то он заедет сюда на танке.

Вот почему Кислый был боссом у этих выскочек: в случае чего он знал, как урегулировать любой конфликт и подмазать, кого надо. Он никогда не лез на рожон, а, если уж пахло жареным, включал мозг.

– Даю тебе тридцать минут. И пускай твои парни умоются, больно у них лица чумазые, – сказал я, открывая стеклянную дверь в будку Кислого.

Спинным мозгом я чувствовал, как его парни недоумевали.

– Босс, ну дай я ему врежу, а? – прокряхтел гризли.

– Если ты ему врежешь, то будешь искать другой гараж.

За закрывающейся дверью раздались недовольные возгласы. Я упал на изрядно потертое кресло. Передо мной раскинулся рабочий стол Кислого. На нем лежала куча барахла – это был не стол, а мусорное ведро. Я приподнял взгляд и вонзил его в спины уходящих парней, которые, почувствовав это, повернулись, демонстрируя недовольные гримасы. Казалось, что этим ребятам не дали прокатиться на самокате или в самый разгар соревнования отняли футбольный мяч. Я вытянул ноги перед собой и откинулся на спинку кресла. Впервые за день мне не хотелось курить. Я сложил руки в замок и занес за затылок. Мне бы не помешало немного отдохнуть, поэтому я прикрыл глаза и вспомнил страстное тело Дейзи.

Эта девочка сейчас бы была кстати, она бы помогла мне снять напряжение, зажав мой ствол своим небольшим ротиком. Я сглотнул слюну.

Когда я первый раз передернул свой член, я осознал, что больше никогда не смогу себе отказать в этом убойном удовольствии. Мой первый опыт общения со своим елдаком открыл мне мир дикого кайфа, поэтому в тринадцать лет я завел себе двух подружек (одной было мало). Я насаживал их на свой шампур что было мочи. Член у меня тогда был твердый, как деревянная палка. Подружки были старше меня, и у них были сиськи размером со спелый гранат. Они не знали друг о друге, но, когда уличили меня во лжи, предложили устроить приключение на троих. Так, в четырнадцать лет я уже спал с двумя девочками одновременно.

К двадцати шести я бросил вести счет цыпочек, успевших попрыгать на моем поршне, но годом ранее число перевалило за сотню. В те годы я совал свой член куда ни попадя, разве что только не чистил им канализационные трубы, а так мой хер видел многое. Скоро я поймал себя на мысли, что в пятьдесят мой градусник перегреется и я не смогу им пользоваться как полагается, поэтому стал трахаться еще чаще. В сексе я был как отбойный молоток, дергался интенсивней дятла Вуди, словно боялся, что не успею насладиться своим стояком.

Девочки не жаловались: из-за большого опыта мы с моим дружком научились делать необычные вещи. Чтобы произошло цунами сильней, чем на Мальдивских островах две тысячи четвертого года, было достаточно вставить хорошенько разогретый аппарат в приемный пункт, и случались первые признаки влажности. При желании я мог открыть свой продюсерский центр, потому что рядом со мной у девчонок прорезался голос. Никто не мог сохранять молчание. Иногда на ритмичные звуки моей безупречной работы ложились сладостные крики удовольствия и получались недурные музыкальные решения, которым мог позавидовать даже сам дырявый сэр Элтон Джон.

Я еще разрешал себе изредка улыбнуться лишь потому, что в моем преклонном возрасте член у меня был в исправном состоянии. И Дейзи неплохо справлялась с ним, настолько неплохо, что некоторым заклинателям змей стоило бы у нее поучиться.

Эта двадцатилетняя девчонка работала стриптизершей в клубе «Дырявый носок», вход туда был только по пригласительным. Обычные ребята лишь слышали об этом заведении и все как один мечтали туда попасть. Это место был раем на земле. В нем девочки не только снимали с себя женские побрякушки и белье под неторопливую музыку, но и с радостью могли позволить заткнуть любую дырку на своем теле, если гость решит, что его заглушка хорошо зайдет вовнутрь. Так могли поступить с любой, кроме Дейзи. Она была под моим покровительством и чувствовала себя защищеннее многих банковских счетов. И если даже какой-то недоумок по незнанию или от сильного возбуждения вдруг вытаскивал свой кукан на глазах Дейзи, то папочка приходил и объяснял парню, что так поступать не следовало. Охрана в клубе была подмазана, поэтому проблем с информацией у меня не было. Эта девочка была моей, и только мой штопор мог откупоривать эту стройняшку.

Дейзи танцевала как богиня, и я был не против, я разрешал ей немного повоображать на сцене. Она, как маленькая мартышка, вытаскивала свои огромные сиськи из прозрачных чашечек лифчика и крутилась на месте, демонстрируя их непревзойденную упругость. У нее была непродавливаемая грудь, такая же задница – любой шлепок отлетал от гладкой кожи быстрей баскетбольного мяча в жаркие минуты матча. Дейзи была произведением искусства. Если бы Хью Хефнер пронюхал про мою малышку, то он бы выгнал из своего особняка всех девиц и не вылазил бы из «Дырявого носка», засматриваясь, как она умеет дразнить мужское желание.

Я ждал нашей встречи и мысленно рвался к Дейзи, чтобы она меня утешила, подергала мою лыжную палку, помогла папочке умчаться в мир сладких грез.

Глава 8. Тони расшифровывает записку

Шум открывающейся двери вернул меня в настоящее. Я неохотно разлепил веки. Передо мной стоял Кислый, рядом с ним – испуганный китаец или японец, кто их разберет. Я посмотрел на часы и, согнув ноги, сел прямо. Кожаное кресло Кислого было мягким, но не очень-то удобным. На прощание я хотел не забыть сказать ему, что незачем держать второсортную мебель у себя в кабинете.

– Ты опоздал на восемь минут, – ища пачку сигарет, произнес я.

– В Эванстоне не так много желтомордых – хорошо, что я хоть этого нашел, – с наездом сказал Кислый.

– Он по-нашему лялякает?

– Ты понимаешь, что говорит этот господин? – Кислый взял за шкирку узкоглазого парня.

– Я немного понимать.

– Вот и славно. – Я раскурил никотиновую подружку. – Прочти, что здесь написано, – не вставая с места, я протянул ему мятую бумажку, которая час назад была журавлем.

– Но я немного не понимать. Это японский иероглиф, а я китаец, – зажужжал тот.

– Ты не понимать? – проворчал я. – Кислый, тупой мудак, ты кого сюда притащил?

– Босс, ты сказал, что тебе нужен узкоглазый. У этого парня под бровями как раз две щелочки размером в три миллиметра.

Кислый посмотрел на недоумевающего китайца, а потом, пожав плечами, на меня. Картина была жалкой. Два тела напротив сжались, как фрукты на солнце, они ждали, что я сделаю дальше, но я сам ни хера не знал, как поступить. Я был зол. Мне совсем не хотелось отправлять этого толстого дегенерата за новым переводчиком, я был сильно против того, чтобы проторчать еще тридцать минут в его отвратительном кресле.

– Спроси, он совсем не может прочесть, что там намазано? – спокойно выпуская дым, произнес я.

Кислый лишь вопросительно посмотрел на китайца.

– Я могу немного пробовать перевести с помощью свой смартфон, – китаец достал из кармана черный предмет, – но может быть паршивый перевод.

– Скажи, пускай попробует.

Кислый кивнул испуганному китайцу. Низкорослый парень был молодым, но уже сильно потертым. Должно быть, Кислый приволок его с какой-то стройки. Он переминался с ноги на ногу и сгорбился, ожидая, что я встану и надаю ему лещей. В нашем городе этих ребят действительно не так много. Когда великая китайская волна эмиграции накрыла Чикаго, то небольшие ручейки потекли и в наши края. Эванстон никогда не славился расовой разношерстностью, в основном здесь обитали белые, редко встречались чернокожие и азиаты. Два года назад перепись населения насчитала лишь восемь процентов последних от общего числа горожан.

Китайцы приезжали в Новый Свет в погоне за дурманом под названием «американская мечта», но на деле горбатились на стройках, убирали сортиры или барыжили дурью на улицах. Редкий узкоглазый в нашем городишке мог похвастаться состоянием, но встречались и такие предприимчивые мудаки, которые неплохо генерили бабло, да и сливали его с толком.

Передо мной стоял испачканный в строительной пыли китаец, под его глазами синели большие мешки, что говорило о недосыпе, а пораненные пальцы на руках давали понять, что сегодня он перенес не один кирпич.

– Здесь написан такой слова: «Я собрать армия. Лучше взять деньги. Пора исчезнуть».

Даже на ломаном английском паренек доходчиво донес мне расклад. Старина Тоси собирает армию и предлагает мне выйти из игры. Ничего нового. Главарь «Святош» оказался проворным малым, его хватка – что надо. Я долго искал преступника подобного уровня. Мне уже давно было скучно среди этих тупых хлыщей, жалких карманников и мелких жуликов, а тут намечалось масштабное веселье. Я должен устроить себе настоящий праздник перед пенсией – затащить Тоси Дэнсэцу в загон под названием «тюряга», после чего со спокойной душой отправиться на заслуженный отдых, попивать коктейли где-то в Майами, прижимаясь к сочному телу Дейзи.

– Это, возможно, быть неверный перевод. Возможно, здесь другой написано, но телефон говорить так.

– Как тебя зовут, парень? – спросил я, добивая дурнушку.

– Меня звать Шэнли, что на английский – «победитель».

Кислый дернул парня за локоть, тот протянул руку, вернув мне записку. Я только сейчас почувствовал ядреный запах пота, от китайца воняло, как от ведра протухшей рыбы.

– Отвези победителя, откуда приволок, и купи ему пару новых сорочек, – приказал я и утопил окурок в полной пепельнице Кислого.

– Хорошо, босс, – кивнул мой информатор и, схватив китайца за руку, повел его к двери. Потом остановился и обернулся ко мне: – А откуда у вас эта записка?

Я медленно встал с его кривого кресла и, аккуратно складывая письмо Тоси, произнес:

– В период холодной войны немало добрых ребят полегло от рук красных. Шпионы всех сортов безмолвно умерли, унося с собой секреты государственной важности.

Я медленно пошел к нему. Кислый скукожился, как член бедолаги, провалившегося под лед.

– Если я тебе скажу, откуда у меня эта бумажка, то мне придется закопать тебя в подворотне, потому что эта информация, мать ее, государственной важности.

– Давайте мы идти, мне надо работать немного, – заерзал узкоглазый.

– Извини, Тони, мне не следовало этого спрашивать, – смотря на меня, тихо сказал механик.

Я надвигался на прижатую друг к другу парочку так, что каждый шаг усиливал их панику. В кабинете почувствовалось напряжение.

– Кислый, ты смышленый малый, почти без давления неплохо помогал мне в последнее время, но твое херовое любопытство однажды сыграет злую шутку.

– Я понял, босс, понял. – Кислый попятился. – Мы пойдем? У меня есть еще дела, да и нашему приятелю уже пора, – он указал на китайца.

– Пойдете, если ты, чертов умник, дашь мне ответ на детскую загадку.

– Вы получить информация, можно мы идти? – спросил желтокожий.

Я потер лоб и впился взглядом в этих недоумков.

– Загадка простая, на смышленость, – произнес я. – Когда человек находится в комнате без головы?

Кислый нервно улыбнулся. Его глаза забегали, словно он стоял у прилавка с мороженым и не мог сделать выбор. Губы тихо шептали задачку. Он немного подергивался и крепко держался за грязного строителя.

– Тони… – протянул хозяин кабинета, – твоя взяла.

Это было отличным началом – как правило, после этих слов я узнавал кое-что значительней решения дебильной шарады.

– Я хотел это оставить на десерт, ну, типа на сладенькое, а здесь такое, – оправдывался механик.

Я молчал.

– В общем, эта информация, и она вроде как будет полезной для тебя, я не хотел ее выкладывать так сразу, решил придержать.

– Придержать на сладенькое? – переспросил я.

Китаец, внимательно слушая нас, переводил глаза с меня на Кислого, а потом снова на меня. Он перестал дергаться, лишь плавно вертел головой.

– Кислый, ты придурок! – я схватил его за горло, и он принялся махать руками.

– Обычно я начинаю свой обед с десерта, не люблю откладывать удовольствие на потом, чертов ты пень.

– Да-да, извини, босс, – прохрипел Кислый. – Я знаю… Я знаю имя химика, который работал над наркотой «Святош».

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.