- -
- 100%
- +
Пролог
Александру Варникову, в разговорах с которым родилась идея этой повести
Все события, персонажи, географические названия вымышлены, техническая и медицинская составляющая произведения ради художественного вымысла намеренно лишены достоверности
– С вами я, Василий Трифонов, и шоу «Раздевайся за девайсы»! Мы начинаем!
Экраны вокруг вспыхнули яркими огнями графических фейерверков. Прозвучала короткая музыкальная отбивка. Ведущий, обычно разряженный в пух и прах, сегодня облачился в строгий костюм.
– Сейчас я попрошу погасить яркие экраны, – ведущий сделал скорбное лицо, помолчал, одёрнул лацканы чёрного пиджака, оправдывая внезапную паузу. Зал погрузился в полутьму. Теперь Василия подсвечивал одинокий луч. Камера взяла крупно скорбное лицо ведущего, – сегодня произошло непоправимое.
Отрепетированная интонация прозвучала убедительно. Василий остался собой доволен.
– Моя соведущая, молодая красавица Ольга Воронова, ушла из жизни.
Пауза – тоже не единожды отработанная перед зеркалом.
Зал безмолвствовал – до середины этой паузы. А потом задохнулся в едином возгласе изумления. Василий вздрогнул: так естественно, пожалуй, впервые за время существования шоу, прозвучала реакция зала. Ещё бы! У интернет-канала эксклюзивное право сообщать о смертях сотрудников. Уже давно даже самые охочие до сенсаций левые источники информации побаиваются сливать в Сеть известия о гибели знаменитостей. Украденная рейтинговая новость может стоить болтунам карьеры. Вот теперь начнётся: репортажи с места события, интервью с полицейскими, версии, передачи об Ольге с неизменным рефреном «нас покинул великий человек и неподражаемая ведущая». И всё это – либо во время шоу «Раздевайся за девайсы», либо сразу после. Василий внутренне зарделся от удовольствия: внимание зрителя на ближайшее время обеспечено. Скорбь на лице осталась неколебима: она тоже была до чёрточки отработана.
Василий посмаковал реакцию зрителей. Попались, голубчики. Будете смотреть теперь наш эфир как миленькие. Подумаешь, в программе-кальке на конкурирующем канале ведущая вышла замуж. Это разве новость? Вчера ещё – да, но сегодня мы сообщили известие покруче.
Василий знал, что должен сейчас оживить в памяти образ Ольги, это придаст его взгляду необходимый влажный блеск. Вспомнился вдруг недавний эпизод в гримёрке:
– У тебя локон за серьгу зацепился. Позволь я поправлю.
Подумалось: Воронова была чертовски хороша! Окажись она участницей шоу, Василий заставил бы её раздеться и велел всем камерам бесстыдно шнырять по великолепному телу.
Кажется, выражение глаз стало не соответствующим ситуации, поэтому Трифонов снова заговорил:
– Сразу после эфира мы поделимся эксклюзивными материалами расследования. Оставайтесь с нами!
Реклама. Повезло фирмам, чьи ролики сейчас поставлены в блок. Шокированный зритель не отвлечётся от гаджетов.
Назойливая отбивка возвестила окончание рекламной паузы. Василий едва удержал на лице запланированную скорбь, когда увидел экран с транслируемым онлайн-рейтингом. Выпуск едва начался, а к просмотру присоединились сотни тысяч зрителей.
– Мы благодарны каждому скорбящему и сочувствующему нашему горю, – произнёс он в камеру.– Спасибо каждому из 4 миллионов зрителей, включивших сегодня наш канал, ведь именно сегодня нам особенно важна поддержка. Две трети населения нашей страны скорбит с нами. Светлая память Ольге Вороновой, мне тяжело продолжать шоу, но правила есть правила. Я надеюсь, меня простят присутствующие, но сейчас мы выберем для участия только тех, кто одет во всё чёрное. Итак, это шоу «Раздевайся за девайсы», первый тур!
Глава 1
Конечно! Он испортил ей день рождения! Как же иначе!
По дороге от вокзала Алёна держалась чуть впереди, как незнакомка. Не слишком тяжёлый чемодан на колёсиках волочила сама, не позволяя Евсею даже приблизиться. В беспилотном автобусе демонстративно подсела к пожилой женщине в конце салона, хотя в свободных местах недостатка не было. Евсей сел у переднего выхода, рассматривая знакомые пейзажи Айтигорода.
Он родился и вырос в этом городе. И чем больше жил здесь, тем больше верил в дурацкие тесты на тему «Кем ты был в прошлой жизни». Ни один из них ни разу не предложил Евсею эпоху прогресса и технических скачков. Скорее наоборот, отсылали во времена спокойствия, передышек, а места предыдущего рождения, если таковое возможно, доставались максимально уединённые и тихие.
Стоит ли говорить, что жизнь среди гаджетов ему не нравилась и даже раздражала. С чего бы? Другой он никогда и не видел. Бабушка всегда рассказывала сказки о недалёком прошлом, когда электронные новинки только входили в обиход, о том, как потом они постепенно перемешивались со своими механическими предшественниками в равных пропорциях и наконец вытеснили их окончательно. Всё и всех, кого можно было заменить автоматизированными помощниками, заменили. Успешно или нет? Бабушка вздыхала, а маленький Евсейка воспринимал её вздохи, как проявление задавленной тоски по прошлому и напитывался неприязнью к пиксельному миру, роботизированному персоналу и электронным книгам. Как ему нравилось листать старые бабушкины альбомы, печатные издания с яркими иллюстрациями, водить пальчиком по странице, вдыхать запах типографской краски. Картинки в книжках были застывшие, не анимированные, как это принято в электронных версиях, но ему казалось, что более живых персонажей, чем эти, замершие, и представить нельзя. Что мультик? Кончился и забыл. А тут – простор для воображения: может, заяц в лесок побежал, или за колодцем от огородника укрылся, или дождался, пока хозяин капустного поля удалится в избушку, и продолжил грызть заветный зеленый вилок.
Евсей рано выучился читать. В школе с ним не было сладу: «поганец» никак не носил с собой электронные учебники установленного образца, предпочитая искать в бабушкиной библиотеке бумажные аналоги. Букинистическая лавка сохранилась всего одна, на другом конце города, и Евсей не ленился кататься туда, чтобы найти нужное печатное издание. Учителя злились, негодовали, а иногда ужасались: в учебниках прошлых лет сохранились темы, полностью или частично изъятые из школьной программы. Про время без компьютеров говорилось теперь наспех, с пренебрежением. Люди до-гаджет эпохи презрительно назывались «наши далёкие необразованные предки». «Далёкие» и «необразованные»! Подумать только! Даже родители Евсея жили в ту эпоху. Да и сами Евсей и Алёна появились на свет в период «расслоения». Тогда ещё гаджеты не вытеснили всё и вся, но уже опутывали население электронными цепями по рукам и ногам.
Надо сказать, что Евсей так и проучился по бумажным учебникам прошлых лет, с горем пополам сдал экзамены – компьютерные тесты, полные неточностей и заведомых ошибок, на которые не стоило и указывать, всё равно составители не исправят.
В университете живые преподаватели не водились. Это, с одной стороны, ухудшило восприятие изучаемых предметов, зато позволило Евсею заниматься самообразованием по той литературе, которую удалось выкупить в облюбованном букинистическом магазинчике. Смешно сказать, но спроси у Евсея, как называется специальность, которая будет указана в дипломе, он трижды собьётся, прежде чем произнесёт эти новомодные обороты. Вот Алёна, та без труда выговаривает любую современную абракадабру. К слову, именно она и затянула Евсея в ненавистный вуз. Учился бы сейчас тихо в каком-нибудь затрапезном учреждении, а то и вовсе устроился бы продавцом в милую сердцу лавчонку с книгами. Но нет, Алёне не нужен парень-торгаш, парень-книгочей, парень-очкарик-ботаник. Нужен успешный, а успешные, по её меркам, сегодня те, кто могут сыпать терминами, половину которых никто не понимает – ни говорильщики, ни слушальщики.
Парень обернулся на Алёну. Сидит, уткнувшись в экран. Надо ли ради неё так убиваться? Плюнуть на «язык-свернёшь» специальность, бросить вуз и девчонку эту взбалмошную тоже?
«Красивая, – с нежностью подумал он, – хоть и бука!»
Чуднáя. Каждую фотку свою зачем-то пропускает через специальные фильтры. Что-то там они корректируют! Снимется на камеру, зовёт Евсея.
– Сейчик, я тебе нравлюсь?
– Нравишься.– а что делать, если Алёнка Евсею любая нравится?
– Дурак, – слышится через некоторое время, – я через «Супермодель-онлайн» прогнала снимок, перечень в двадцать пунктов: морщины, цвет лица тусклый, изгиб улыбки немодный, сами губы тонковаты, а щёки, наоборот, пухловаты. Тебя хоть о чём-нибудь спросить можно? Хоть что-то без вранья сказать можешь? Сейчас бы себя такую страхолюдину выложила на страницу в социальной сети! Спасибо хоть программа помогла, всё исправила.
Программа ей важнее человеческого слова. Евсей только пожимал плечами.
На день рождения она, конечно, ожидала очередную «суперскую примочку», а вместо этого получила путёвки на трёхдневную экскурсию «По следам диких предков». Экспериментальный тур, полностью воссозданная атмосфера конца двадцатого – начала двадцать первого века: продавцы в магазине, учителя в школах, водители в транспорте – люди, еда – приготовлена на плите, а иногда и в печах. Деньги можно в руках подержать, на рынке поторговаться. Евсей о таком только в книжках читал. А вот теперь экскурсию в прошлое придумали. Экскурсовод здесь была вполне живой, а не электронной женщиной, правда, всегда приговаривала:
– Обратите внимание, как тяжел быт наших предков. До изобретения девайсов, во многом облегчающих любую, даже саму непростую задачу, им приходилось всё это делать вручную, производить вычисления в уме, читать книги самостоятельно. Сейчас все нужные программы можно закачать ребёнку уже при рождении, и больше не нужно терять времени на обучение всякой… сложнятине.
Это слово ей при рождении в мозг закачали? Евсей был уверен, что она хотела сказать «всякой ерунде».
– Вам не кажется, что живая человеческая речь – один из самых надёжных способов закачать информацию в любой мозг? – хотел было поспорить он, но экскурсовод прошествовала дальше, демонстрируя очередной «пережиток прошлого». В конце экскурсии после разрешения задавать вопросы Евсей попробовал вновь завести дискуссию, но гид избегала встречаться с ним глазами и краснела, словно он спрашивал что-то возмутительное.
– Меня уже ждёт следующая группа, – облегчённо выдохнула она, зацепившись за надуманный предлог, чтобы улизнуть от прилипалы-туриста.зацепившись за надуманный предлогМеня уже ждёт следующая группа, – облегчённо выдохнула она, зацепившись за надуманный предлог, чтобы улизнуть от прилипалы-туриста.
Алёна, хоть и согласилась ехать на этот «отстой», не упускала возможности всякий раз попрекнуть молодого человека. Всё ей казалось отвратительным, ужасным и совершенно не соответствующим представлению о дне рождения, отпразднованном хотя бы «неплохо».
– Что я должна выкладывать в социальную сеть? Вот это? – и она брезгливо ковыряла ложкой щи или гречу с подливой. Потом всё-таки выкладывала с подписью «Такую мерзость я ела на днюху». Ещё обиднее было читать Евсею комментарии к фотографии. Друзья жалели бедняжку, сравнивали содержимое тарелки со всем самым неаппетитным и несъедобным, интересовались, кто довёл именинницу до такого позора. Столь же едкими отзывами друзья обласкали планировку номера в гостинице и особенно нищенскую обстановку ванной комнаты.
«Вау, купальник секси. А что за убожество на заднем плане?» – а на заднем плане как раз был Евсей, случайно попавший в объектив, испортив селфи. Обсуждали они самого Евсея или его немодные плавки – всё равно одинаково неприятно.
В кабинке, которая выдаёт моментальные фотографии без ретуши и – о, ужас! – сразу на бумаге Алёна устроила истерику, увидев собственное лицо, не пропущенное через «Супермодель-онлайн», изорвала в мелкие клочки полоску с четырьмя их совместными изображениями. Евсей кривлялся и высовывал на фото язык, за что ему тоже влетело.
– Уродские фотки, – припечатала девушка и без сожалений бросила клочки в урну, – Ты бессердечный придурок, который думает только о своих удовольствиях. Даже мне на день рождения подарил то, что интересно тебе.
– Я хотел провести выходные с тобой, – пытался оправдаться Евсей.
– Ничего ты не хотел. Просто бабла пожалел! Вернее, не пожалел, у тебя его просто нет, потому что ты нищий. И неудачник.
– Алик, я студент, откуда у меня деньги на сверхнавороченные суперновинки?сверхнавороченные суперновинкиАлик, я студент, откуда у меня деньги на сверхнавороченные суперновинки?
– Ищи. Если любишь, найдёшь.
Хорошо говорить. А всё дурацкая передача «Раздевайся за девайсы» виновата. Ведущий в ней – змей-искуситель, улыбается слащаво, комплименты отвешивает, подбадривает игроков. Ладно бы хоть что-то для ума или для сердца, а то – полуночное шоу, где парни и девушки раздеваются ради классных новинок гаджет-рынка, каких нигде больше не найдёшь, а если и встретишь, то отдашь немалые деньги, чтобы приобрести.
– Ну-ка, посмотрим, кто сегодня играет? Невероятная красотка и смазливый мачо! Ольга, ты должна оценить эти мышцы, подговори кнопку быть благосклонной.
Теперь, когда Ольга Воронова мертва и в каждой передаче смакуют подробности, Алёна и вовсе не отлипает от экрана.
– А я напоминаю правила, – вещает расфранченный шоумен, – они просты до невозможности. Игрок ставит что-то из предметов одежды, которая сейчас на нём, кнопка предлагает оценить этот предмет в чём угодно: в граммах или килограммах, миллиметрах или сантиметрах. Игрок снимает одежду, за каждую обозначенную единицу измерения кнопка выдаёт наши местные деньги. А в финале игрок, который заработает больше, сможет купить невероятные, модные девайсы, только сегодня полученные нами из сверх-интеллектуального чуть не сказал завода. Ха-ха, никаких заводов, это супер-гаджет-центр! Центр только и думающий о гаджетах, живущий гаджетами и позволяющий жить с гаджетами мне и вам! Ну вы поняли принцип. Наше шоу смотрят миллионы, неужели мне надо повторять правила?
Зал ревёт и требует обнажёнки.
– Зачем вы пришли сюда? – спрашивает Ольга Воронова у крепкого парня. Видно невооружённым глазом, что на нём несколько рубашек с коротким рукавом и с длинным, нарочито тяжёлые ботинки вместо удобных и подходящих к спортивному стилю кроссовок. Он готовился к любым капризам кнопки.
– Я хочу выиграть подарок на день рождения девушки, – отвечает парень, и Алёна тут же пеняет Евсею:
– Смотри, есть ещё нормальные мужики, готовы принародно раздеться, лишь бы порадовать любимую.
– А вы, прелестная крошка, – ведущий обращается к девушке. Она словно и не готовилась к шоу. В лёгком платьице и балетках.
– Я просто хочу новый телефончик, – сюсюкает она в ответ.
– Ути, умница моя, – отзывается Трифонов и тут же меняет тон на бравурно-зазывный, – ну что? Вы готовы раздеваться?
Зал гудит. Участники неловко кивают.
– Обнажаться полностью? Снимать с себя всё – до нитки? Это шоу «Раздевайся за девайсы»! И мы начинаем! Первый раунд.
– Запретить бы вообще эту дрянную передачу, – буркает Евсей, – это же унизительно, Алик! буркаетЗапретить бы вообще эту дрянную передачу, – буркает Евсей, – это же унизительно, Алик!
– Просто ты зануда, Сейчик, – Алёна снова утыкается в экран.
Тем временем на участниках остаётся всё меньше одежды.
– Не везёт тебе, парень. Кнопка тебя недолюбливает. Ты никогда не встречался с ней прежде? Может быть расскажешь, за что она сердита на тебя?
Парень застенчиво улыбается и мотает головой. На нём теперь только брюки и тяжёлые ботинки. За прежнюю одежду кнопка предлагала какие-то копейки. Даже рубашка, «проданная» по тысяче баллов за каждую пуговицу, не слишком увеличила его счёт. Зато девица, хоть и осталась в одном нижнем белье, ухитрилась «продать» сарафан по миллиметрам и выручить неплохую сумму.
– А вот сопернице везёт! – не умолкает ведущий под громкую музыку и фейерверки на экранах, – что поставите теперь?
– Обувь, – отвечает она.
– Сразу обе балетки? – уточняет Ольга.
– Да.
– А я напоминаю, – тут же вступает Василий, – парные вещи могут помочь вам или дольше продержаться в игре, или сразу сорвать куш покрупнее. Итак, что предлагает кнопка? Жмите!
Девушка лупит по красной кнопке, тут же на экране высвечиваются правила конкурса: «Постарайтесь бросить обувь как можно дальше. Мы оплатим каждый метр!»
– Мы оплатим каждый метр, – повторяет ведущий, – Метр – это не так уж плохо. Жмите кнопку ещё раз, узнаем, сколько стоит метр.
Девушка жмёт повторно. И зал ахает. Сумма велика.
– Ого, – восторгается и Ольга, – кнопка не скупится, значит, приз того стоит! Боритесь, друзья мои.
Девушка кидает по очереди обе балетки. К её игровому счёту добавляются баллы.
– Парень, на тебе одни трусы, – переключается ведущий, – порадуешь Ольгу и всю остальную публику? Ставишь ли ты их на кон?
– Ставлю! Любимая, это всё ради тебя! – парень посылает в камеру воздушный поцелуй и, не раздумывая, стягивает с себя «боксёры».
– Теперь он полностью обнажён. – Ольга аплодирует, камера бесстыдно транслирует нагое тело во всех подробностях, – посмотрим, что предложит кнопка. О, нет! Увы, она предлагает килограммы! Взвесим ваши боксёры! И снова жмите кнопку… И опять неудача… Сумма мала, мне очень жаль. Вам не догнать соперницу, вы покидаете игру. Мы уходим на короткую рекламу, а после паузы узнаем, разденется ли полностью наша участница ради нового гаджета. Это шоу «Раздевайся за девайсы»! Оставайтесь с нами!
После рекламы начинается финальный раунд.
– У нас осталась одна участница. Ей сегодня повезло больше, кнопка давала ей шанс. Но мы обязаны спросить, хотите ли вы увеличить сумму? Никто по-прежнему не знает, сколько стоит наш сегодняшний приз и хватит ли вам заработанных баллов.
– Ставлю бюстгальтер, – решается девица. Зал аплодирует и одобрительно свистит.
– Тонны, и всего по сто баллов за тонну – выдыхает Ольга Воронова, – кнопка-шутница.
– А вы, операторы, пока возьмите крупно эту великолепную грудь, пусть порадуются те, у кого маленькие экранчики, – Трифонов сально рассматривает гостью.
– Тогда ставлю и стринги.
– Что ж, в них вероятно больше тонн, чем в лифчике, – шутит Ольга, – но всё же давайте проверим, что предложит кнопка.
И зал взрывается аплодисментами.
– Платим за каждый спущенный сантиметр! На сколько сантиметров Вы согласитесь спустить стринги?
– На три, – робко отвечает девица, вдруг растерявшая былую решимость. Она краснеет и пытается прикрыть грудь.
– Вы считаете, вам этого хватит, чтобы получить сегодняшний приз?
– Да.... Или.. Нет… Да… Хватит. Три сантиметра!
– Жмите на кнопку. Теперь ничего изменить нельзя. Мы узнаем, сколько вы получите за каждый сантиметр. Десять тысяч за сантиметр! Мы желаем вам удачи!
Её подводят к ростомеру. Движущаяся каретка со щупальцами крепко хватает тонкую нитку стрингов и спускает их ровно на три сантиметра.
– Эх, не дали вы нам насладиться обнажёнкой, – ведущий цокает языком, – но и то, что мы видели – потрясающе!
Зал аплодирует. Трифонов и Воронова жестами требуют увеличить уровень овации.
– Но довольно! – восклицает Василий.– Настало время вскрыть конверт и узнать, сколько стоит сегодняшний приз. Всю игру конверт лежал вот в этом сейфе, стоящем на виду у всех! Как фокусник демонстрирую: в сейфе нет ничего, кроме конверта. И-и-та-а-а-к! Вскрыва-а-а-ю конверт! Вот неудача! Вам не хватило одного сантиметра! Одного малюсенького сантиметра. Гаджет стоит ровно на десять тысяч дороже! Давайте посмотрим, что вы могли выиграть. Ого! Да это же трансфератор! Новейшая система с функцией ТSM, Transfer to Social Media. Полного погружения в социальную сеть! Вы можете сами побывать во всех сфотографированных странах, сесть с друзьями за стол, даже потрогать любую звезду, где вам заблагорассудится, – он снова отпускает скабрезную шуточку, и зал захлёбывается, – но, увы, этот гаджет из-за вашей скромности остаётся в студии шоу «Раздевайся за девайсы»! А мы увидимся завтра в это же время! Раскрепощайтесь!
– Дура, – в сердцах бросила тогда Алёнка, – что ей трудно было совсем трусы с себя снять?
– А ты бы сняла?
– Конечно, – фыркнула Алёна.
Но, разумеется, она не собиралась идти на шоу «Раздевайся за девайсы». Она ждала, что Евсей подарит облюбованный гаджет ей на день рождения. Но если уж такого небывалого количества игровых очков оказалось недостаточно, то его скромных денежных средств точно не хватит на эту штуковину.
Глава 2
Из сорока прожитых лет больше десяти Тимофей Кириллович Головин возглавлял «Центр технической поддержки Айтигорода». На самом деле это был не просто центр поддержки, это было огромное предприятие по производству гаджетов – от задумки до воплощения. Специальный отдел занимался ремонтом любой сложности. Креативщики генерировали идеи, выискивая их в собственных головах или в письмах, сотнями тысяч приходивших на электронную почту. Был здесь и отдел сортировки информации, попадающей в сети – её распределяли по возрастным категориям, научные факты проверяли на достоверность, плоды интеллектуального труда – на авторство. Так что шеф без зазрения совести мог бы сказать, что правда сегодня – только то, чему есть подтверждение в Сети. За этим «Центр» следит строго.
Жалобы Головин всегда читал сам. Претензии – это сгусток живой человеческой энергии, гнева, дискомфорта, так сказать, месторождение бриллиантов и кладезь невольного изобретательства! Метод от противного. Не нравится потребителю услуга? Выслушаем и подправим. Что-то показалось неудобным? И это не беда, изменим.
Жалуются, что много стало слов в повелительном наклонении, и потому люди постоянно будто солдаты, выполняют приказы неведомых командиров. «Введите пин-код, подтвердите пароль, совершите выгодную сделку, успейте купить раньше всех, наберите комбинацию цифр»… Что ж, с этим и правда стоит побороться.
Ещё жалуются на плохое качество оказанных услуг, что люди всё больше стали считать, что любую оплошность можно объяснять сбоем техники и отделываться от недовольства окружающих коротким: «Ну извините». Испортили брюки при глажке? Сбой техники, уж извините. Не доставлена посылка? Сбой техники, ну извините. Денег сняли, а товар не доставили на дом? Простите. И плевать, что он нужен был к определённому часу. Техника подвела, мы-то тут при чём? Скоро и парикмахеры, отрезав клиенту ухо, будут говорить, как ни в чём не бывало: «Ну простите». Эдакая индульгенция нынешнего времени: свалить на технику и быстренько замять тему. А вы как хотите, так и живите с одним ухом и в прожжённых брюках…
«И тут трудно не согласиться, – думал Головин, – словно и правда это безликое «Ну простите» кого-то действительно извиняет. Не отдал вовремя деньги – ну прости… Опоздал на встречу – ну прости… Для кого-то время – деньги, для кого-то время – жизнь, для кого-то деньги – цель жизни, так можно ли отнимать (читай, красть!) у людей то или другое, прикрываясь издевательскими извинениями?»
А ещё жаловались, что многое, производимое «Центром», ломается едва ли не через несколько дней после покупки. Но таков уж закон коммерции: сделай на века и число покупателей вполне предсказуемо упадёт. Без связи сегодня и жизнь не жизнь, поэтому взамен сломавшейся техники хочешь – не хочешь побежишь приобретать пусть самый плохонький планшетик, а к нему в придачу можно впарить очередную лажу, которая тоже скоро сломается. Всё это начальник знал, понимал, что жалобы людские небезосновательны. Каждый случай потребительского недовольства он внимательно изучал и следил, чтобы конфликт был исчерпан в кратчайшие сроки.
«Репутация Сети превыше всего» – таков девиз «Центра».
Здесь работает такое количество народа, что шеф давно отказался от «летучек» в актовом зале – зачем зря народ от работы отвлекать? Собирал на короткие ежеутренние совещания только руководителей некоторых отделов и практически всегда звал двух пацанов-креативщиков. Нравились они ему рвением и неуёмной фантазией. Петька Стекляшов по прозвищу Стекляш, и Ванька Барабкин, его Тимофей Кириллович звал Барабашем. Были они эти Стекляш и Барабаш, словно братья. Хотя и разные совсем. Первый блондин, второй – брюнет. Один розовощекий пухляк, другой сухой и тощий. Стекляш – болтун, каких мало, зато фонтанировал идеями неустанно, Барабаш, наоборот, молчаливый, ценные мысли держал при себе до тех пор, пока не обдумает всё до мелочей. Один холостой, второй женат, с детьми, хотя обоим чуть за двадцать.
Сегодня шеф был рассеян и задумчив, слушал подчинённых невнимательно, в дела «Центра» не вникал, хотя стоило бы – Трифонов требует всё новых и новых стильных девайсов для своей передачи. Где ж их напасёшься? Идей хоть отбавляй, но на всё же время требуется!