- -
- 100%
- +
Глава 1. Воевода
Обратный путь был спокойный, хотя все опасные места мы проезжали в полной боевой готовности, но, слава Господу, никто в этот раз не нападал. Разочарованный Иван Михайлович, которому вновь хотелось пострелять из своей снайперской винтовки, стал ездить на охоту со своими воинами, которые загоняли ему то кабанов, то косуль. Поэтому теперь у нас на обед и ужин частенько было свежее мясо. Ну, а так как среди нас было много награжденных, к тому же все воины получили оплату за боевой поход, да и кое-что из добычи было у них в кошелях, в общем, ехали все малость навеселе. Только находящиеся в дозоре были предупреждены о суровом наказании, если от них будет хоть запах спиртного. Да они и сами помнили о нападениях, и поэтому были настороже.
Рязань встречала своих героев колокольным звоном и восторженными криками жителей. Воины подтянулись и ровным строем проезжали по улице, по краям которой стояли горожане и махали им. Собрались все на центральной площади, где Иван Михайлович зачитал указ Ивана Васильевича о назначении меня воеводой и наместником царя, рассказал, как я храбро сражался с татарами, и что я, так же, как и он, награжден золотым орденом и обласкан царем. И что в скором времени возможно Рязань посетит государь наш. Много нового рассказал Иван Михайлович жителям: и то, как встретил их царь, и что говорил он им, какой он из себя, и правда, что он сильно строгий, и даже, что он пил и ел на пиру. Наконец, устав отвечать на все вопросы народа, мы прошли к воеводе в дом, где уже были накрыты столы с разносолами.
– Ну что, князь, оторвемся? – потирая руки от предвкушения, проговорил хозяин.
– Нет, Иван Михайлович! Мне домой надо, да и тебе с супругой повидаться хочется, так что до завтра! – отказался я от праздничного стола.
Дома, где меня уже ждали, тоже был накрыт стол. Ермолай уже распорядился насчет бани, телеги были разгружены, оружие убрано под охрану. Дружинники ушли по домам, остался только десяток, несший караул. Я сходил в баню, попарился и вымылся с дороги, после чего сел за стол.
Пока я отсутствовал в военных походах, купцы, которые состояли со мной в товариществе по показу фильмов и строительстве дома кино, уже построили по моему эскизу подвал и первый этаж здания, а это 1000 квадратных метров площади.
Подвал мне был нужен для установки печей отопления и генераторов, работающих от пара, для выработки тока. Это заняло одну треть подвала. Остальная часть подвала отводилась под сауну с бассейном и прачечной, и под склады для ресторана, который должен быть расположен как раз над этой частью подвала. Работа шла, но не слишком быстро. Спросил мастера, отвечающего за строительство:
– Как можно ускорить работу?
– Людей мало! Каменщики нужны, рабочие на подноску кирпича и подготовку раствора, в общем, человек сто, тогда здание готово будет через месяц. Еще надо двадцать лошадей с телегами для подвозки кирпича, досок на полы и потолки, рамы на окна, двери, все по проекту…– ошарашил меня мастер.
– Так, ты не спеши, возьми вот карандаш и лист бумаги, напиши, сколько и чего надо, и что в первую очередь нужно. Ну, а я попробую все это тебе предоставить.
Пока он старательно выводил свои подсчеты, сидя на стопке кирпичей, я прошелся по стройке, определяя место под колодец и каналию (яму для слива нечистот – прим.автора). Главное, чтобы они были друг от друга на расстоянии не менее 25 метров, иначе нечистоты могут попасть в грунтовые воды и загрязнить колодец. Выбрав оба места, показал их мастеру. Сказав, что скоро будут люди, распорядился, чтобы часть из них сразу поставили на копку колодца и каналии. Колодец я запланировал установить прямо в углу котельной, все равно качать воду будем насосом, да и в бассейн проще наливать, а каналию – с противоположной стороны, за рестораном. Расстояние между ними 50 метров, так что не загрязним колодец!
Подъехал купец Прохор Колокольников с товарищами. Прошлись еще раз по стройке, замечаний у меня не было, окромя того, что медленно идет работа. Начали причитать, что не хватает денег, торговля идет плохо, пока еще только синематограф выручает, «да и то казначей забирает долю города и твою, князь».
– Сколько у меня накопилось за время отсутствия? – спросил я у купцов.
Тут же один достал свиток из-за пазухи и, посчитав, выложил:
– 571 рубль серебром у тебя, князь, а у города – 108 рублей серебром.
– Сколько надо на строительство еще денег? – спросил я.
– На кирпич и доски со столяркой не менее 1000 рублей серебром, так как тут снова изменения в виде колодца и ямы! – ответил Прохор.
– Хорошо, деньги будут, но и доля моя, значит, увеличивается соответственно на вложенную сумму, – констатировал я.
Купцы повздыхали, но тут я был прав, и крыть им было нечем.
Расставшись с купцами, я поехал с Ермолаем в свое поместье. Подъезжая, не узнал, – весь луг был заставлен наскоро сколоченными из досок домиками. Ровными рядами они стояли от края луга до другого края, и рядов было не сосчитать.
– Это что такое, Ермолай? – обернулся я к нему с вопросом.
– Пленные бывшие, от татар пришли и сказали, что Вы их направили сюда! – ответил слуга.
Я проехал по улице из построенных дощатых домиков. Народ, завидев меня, выходил и кланялся, радуясь, что дождались барина. Доехав до предполагаемой середины лагеря, остановился и стал ждать, когда соберутся люди. Похоже, меня заметили и в деревне, так как оттуда пылила телега со старостой.
– Ну, здравствуйте, мужики и бабы! Вижу, добрались, давайте начнем жизнь заново. Первое, что я прошу от вас, это то, что мне нужны воины, так как татарва не уймется и будет нападать, пока мы их не разобьем. Воин будет получать 3 рубля серебром в месяц, и добычу, что возьмет в бою. Оружие, доспехи и конь – бесплатно. Жилье и еда тоже за счет города. Кто чувствует, что сможет встать против ворога, записывайтесь у старосты. Далее, мне нужны мастера, а именно: кузнецы, каменщики, металлурги, лекари и просто грамотные люди. Подходите, работы очень много, особенно для плотников, которые будут строитель для вас дома. В первую очередь для тех, кто уже работает, а не сидит на иждивении. Дома будете ставить вдоль реки Доча, по линейке, отмеряя ровные расстояния от дома к дому, шириной улицы не менее 30 аршин. Всю работу по разбивке участков на строительство возлагаю на старосту. Кто может поставить дом себе сам, то милости прошу, заключайте договор со старостой на выделение леса, лошадей, телеги, и стройтесь. Опосля все отработаете. В помощь старосте необходим писарь, лучше два. Оклад будет, как и воинам, 3 рубля, плюс жилье и дрова.
Не успел я закончить речь, как сквозь толпу протиснулись паренек и девушка:
– Можем писать и читать! – чуть ли не хором воскликнули они.
Я достал лист бумаги и карандаш, подал пареньку:
– Напиши свое имя, возраст, откуда ты, и где научился писать и читать!
Паренек взял в руки карандаш и легонько почеркался им по бумаге. Убедившись, что он правильно понял, что это писало, начал свою работу. Подождав немного и видя, что паренек знает грамоту, и, хоть и не быстро, но пишет, я начал знакомиться с девушкой:
– Ты откуда, красавица? – спросил я сразу засмущавшуюся девушку.
– Из Мурома! Деревня была у нас, рядом с городом, а татары напали и сожгли ее вместе с церковью. Всех, кто сопротивлялся, убили, остальных угнали в полон. Отец у меня служил в церкви, батюшка и выучил меня писать, читать и считать. Убили его, и сожгли в церкви! – рассказав, она зарыдала, вспомнив весь ужас пережитого.
– Поедешь со мной в Рязань, учить детей будешь. Жилье дам, пока замуж не выйдешь, опосля думать будем. Жалованье положу, как и говорил, 3 рубля, но зато будешь, как и воины, на всем готовом. Захочешь отдельный дом, пойдешь в закуп, пока не отработаешь! В общем, думай! Если согласна, то иди в телегу к Ермолаю! – закончил я и подошел к пареньку, который уже все написал и ждал меня.
Почерк у него оказался красивый, ровный, и написано почти без ошибок, что по тому времени считалось отличным. Передав его в распоряжение старосты, я вновь обратился к бывшим рабам:
– Итак, определитесь, кто пойдет и куда! Просто так я кормить никого не собираюсь! Записывайтесь по профессиям, строители и подсобные рабочие в город, надо человек сто – сто пятьдесят, плотники – к старосте, на строительство деревни для вас же. Женщины, имеющие свои специальности, тоже подходите и записывайтесь! Может еще есть грамотные, али повара, лекари, ткачихи, портнихи? Подходите, не стесняйтесь! Всем найдем работу!
Подошли еще несколько женщин, одна из них была травницей, знала грамоту, но могла только читать. Три были ткачихи, знали станки и производство тканей из льна, и две портнихи. Как они сказали, могут сшить все, от верхней одежды до платьев и рубах. Этих отправил на телегу к Ермолаю, так как вспомнил, что у меня есть две швейные машинки. Открою супер ателье для богатых. Травницу тоже отправил к Ермолаю, откроют с Ладой больницу. Народ потихоньку подходил, то ко мне, то к старосте. Выделив из них наиболее ценных, таких как металлургов, кузнецов и каменщиков, я лично поговорил с ними. Каменщиков, я сразу сказал старосте, чтобы отправил поутру в город на строительство, вместе с подсобными рабочими, выделив для этого пятнадцать телег. Обратно телеги привезут продукты для лагеря. Жилье для рабочих найдем в городе. Для приготовления пищи и стирки белья сказал старосте, чтобы отобрал десяток женщин, без детей.
Тут ко мне протиснулся знакомый волхв:
– Князь, а для меня работа найдется? – улыбнувшись, спросил он. – Я умею лечить людей и животных, знаю травы и заговоры. Знаю много чего, что не знают люди!
– С тобой мы уже определились там, у татар! Так что поедешь со мной! Где-то с тобой рядом раньше был алхимик, живой еще он, али помер? – спросил я у волхва.
– Зачем он тебе, этот искатель философского камня?
– Ну, камень философский мы искать не станем, а вот другие элементы мы с ним попробуем! – ответил я, имея на алхимика определенные виды, ведь не зря же я покупал учебники по химии!
– Сейчас приведу тебе этого нечистого!
Да, не любили в это время алхимиков за их пристрастие работать с производными серы, так как запах серы ассоциировали с подземными духами, а значит с дьяволом (он же Чернобог).
Алхимик за дорогу совсем отощал и еле передвигался. Отправил я его на телегу к Ермолаю, где женщины положили его на сено в центр телеги, а сами уселись по краям. Сказав Ермолаю вымыть их и переодеть, дабы не было вшей, а Ладе по приезду осмотреть их и накормить, я отправил их в Рязань. Спать пока будут на сеновале, все же лето. Алхимику выделил чулан под лестницей и приказал Ермолаю готовить мастерскую 6 на 6 метров рядом с кузней. Для этого нанять бригаду, дабы за неделю поставили сруб и крышу. Дав все эти указания, я вернулся к металлургам, что стояли вместе с кузнецами и ждали моих решений.
– В общем так, мужики! Надо организовать производство и плавку металла, дабы можно было отливать пушки и другие вещи. Кто мне из вас скажет, что для этого надо? – спросил я.
– Первое – это добывать болотную руду! – выступил тщедушный мужичок с седой бородой и почти лысой головой. – Затем надо побольше угля, лучше березового!
– Подожди, Никодим! – остановил его кряжистый мужик с окладистой бородой. – Лучше все же сложить печь, да с наддувом, вот тебе и железо пойдет, ну а крицу, тут и кузнецы обработают.
– С вами все понятно! – остановил их я. – Положим доменную печь по моему рисунку. От вас только опыт выплавки металла, от меня все остальное! Пока лето, организуйте поиск и сбор болотной руды, до осени надо собрать большой запас. Берите, сколько надо людей и добывайте руду. Пока поставим одну домну в расчете на здешнюю руду, опосля будем работать на привозной.
Дав распоряжения старосте о строительстве домны возле пилорамы, где ее можно было бы подсоединить к валу отбора мощности для работы мехов, которые нагнетали в домну воздух, я, отпустив металлургов и кузнецов, отправился домой.
С утра, как наместник и воевода, я принимал людей с жалобами и прошениями. Первым с отчетом за сутки пришел сотник городской стражи, отвечающий за порядок в городе:
– За сутки были задержаны два конокрада, один вор на рынке, девять буйных пьяных, потушен один пожар, и два смерда убиты в драке в трактире, убивцы задержаны!
– Хорошо, Иван Степанович! После обеда подведите их на суд, нечего задарма их в тюрьме кормить! – ответил я и отпустил сотника.
Было несколько жалобщиков, но их я отправил к помощнику, так как не было там ничего существенного, обычная склока, вечная тема жлобства. Правда, читая очередную анонимку, я нашел и что-то для себя: доводил до воеводы некий Ивашка (правда, откуда он знает грамоту?), что купец Исмаил Булгарский знается по ночам с татями, что шастают к нему, как только пропоют последние петухи. Что-то они затевают против царя и отечества! Как мне не хватало здесь Адышева с его армией филеров (шпиков – прим. автора)! Придется разруливать это самому, не хочется, чтобы в тылу была «пятая колонна» (оппозиция, враждебно настроенная против власти – прим. автора).
Зная адрес, решил сегодня проследить, и, если будет возможность, задержать «татей». Вызвал сотника, которого наградили орденом 2 степени, и, прочитав ему анонимку, предложил сегодня ночью, взяв два десятка воинов, окружить и задержать неизвестных. Воинов необходимо вооружить револьверами и холодным оружием для ближнего боя.
С вечера тихо окружили стоящий немного в стороне дом купца Исмаила Булгарского. Залегли в траве, чуть в стороне от забора, за которым бегали и изредка взлаивали злые собаки. Предупредив воинов о тишине и скрытности, стали ждать визитеров. Ночь стояла тихая, безлунная. Стрекотали кузнечики, тихо гудели комары, и где-то в городе слышался смех и визг девушек, гуляющих с парнями.
Уже за полночь, когда звуки из города стихли, послышался тихий стук копыт и скрип телеги. Возле ворот черным пятном нарисовалась лошадь, запряженная в телегу. Сколько сидело человек, было трудно распознать, да пока и не требовалось. Раздались условные стуки в калитку, и вот ворота распахнулись, пропуская гостей. Подняв ракетницу, я выпустил осветительную ракету, она же и была сигналом к захвату. Яркий свет озарил все подворье и группу вооруженных людей, стоящих возле груженой телеги. Не ожидавшие нападения и ослепленные светом ракеты «тати» оказались легкой добычей для моих тренированных парней. Миг, и вот все семь так называемых «татей» лежат оглушенные на земле. Воины, обыскав телегу, обнаружили целый арсенал: тут были к наконечники копий и стрел, сабли татарские, порох, пули и фузеи.
Еще больше оружия нашли в доме, где задержали еще четверых мужчин и самого Исмаила. Торопиться не стали, пока воины проводили углубленный обыск дома, я стал проводить допрос. Развели пленных по отдельности, дабы они не могли сговориться, начали допрос с Исмаила:
– Кто эти люди? Почему у тебя в доме столько оружия?
Он, как последний партизан, только мычал от боли, но ничего не говорил. Следующий же оказался более словоохотливым, особенно когда ему отрезали одно ухо. Тут он и заговорил. Оказывается, Исмаил готовил вооруженное выступление, когда крымский хан осадит Рязань. Он должен был ночью захватить и открыть ворота, перебив стражу. Вошедшим войскам показать все главные цели в городе, помогая обойти пункты сопротивления, и ударить с тыла. Вот и не читай анонимки! Всех арестованных отвели в тюрьму для дальнейшего разбирательства.
Пока у этих вырвали жало, но кто может гарантировать, что это одна ячейка? И что мне не сиделось просто в купцах, все надо лезть вперед! Вот теперь и разгребай, воевода хренов! Шутки – шутками, а надо узнать, когда запланировано нападение на город. Я спустился в подземелье тюрьмы, где располагалась пыточная. Как и полагается, горел огонь в жаровне, на раскаленных углях лежали приспособления для развязывания языка. У стены на дыбе висел Исмаил, глаза на избитом лице были закрыты, грудь вздымалась от тяжелого дыхания. Рубцы от кнута на спине еще кровоточили, напоминая о недавней экзекуции. Невдалеке на скамье сидел палач с подручным, отдыхая и потягивая холодное пиво.
– Ну, как он? Говорит? – спросил я у «пыточного» мастера.
– Ничего, скоро запоет! Мы пока еще только разминаемся! – с ухмылкой ответил палач, вытирая рукавом губы от пивной пены. – Сейчас нагреются инструменты, и приступим!
– Главное, узнайте время, когда татарва попытается напасть! – предупредил их я. – Сколько времени у нас есть, чтобы подготовиться к встрече, да об других изменниках, если есть!
Часа через два ко мне зашел его молодой помощник и принес на свитке записанные показания Исмаила, где он признается в том, что он служил крымскому хану Гирею и готовился ударить в спину, когда хан осадит Рязань. Его известили, чтобы он был готов к маю-июню следующего года, но возможно, что время изменят, так как среди руководства Рязани есть у хана свой человек. Кто он, Исмаил не знает, так как ему случайно проговорился связной.
– Кто связной? Когда будет снова? Кто в руководстве предатель? – я засыпал писаря вопросами, на что он спокойным монотонным голосом продолжил:
– Далее мы не смогли у него ничего узнать, так как под пытками он скончался! Разрешите приступить к допросу других предателей?
– Приступай, милейший! Если будут другие новости или другая цепочка к предателям, сразу ко мне! – налив кубок ромейского вина и отпив пару глотков, в знак уважения протянул писарю:
– Пей, за хорошую работу! Да постарайтесь с палачом не угробить мне этих пленных! Продадим опосля их на галеры, это будет похуже смерти им! – тот с благодарностью принял кубок и, выпив, тихо скрылся за дверью.
Так, а теперь надо думать, как подготовиться к встрече татар. То, что весной будет поход хана Гирея на Рязань, а далее на Москву, я не сомневался. Купцы, ходившие с товаром в Крым, доносили, что силы собираются немалые, только и разговоров о том, что надо наказать урусов и сжечь Москву. К этому же их подталкивала Турция, которая выделила для этого похода тяжеловооруженную конницу в количестве 10 тысяч воинов. Итого, по моим прикидам набиралось у крымского хана не менее 50-60 тысяч против моих 10 тысяч. Значит, надо попробовать их проредить до подхода к Рязани, а для этого тренировать своих новых воинов, гонять до седьмого пота. Как говорил Суворов: «Тяжело в учении, легко в бою!».
На улице уже рассвело, а я еще и спать не ложился, когда пришел писарь с донесением из пыточной. Только один из всех пытаемых дал дополнительные сведения, куда ездил купец, но что он делал в тех домах, он не знает, так как оставался на улице с лошадьми. Больше ничего они не знали. Так, хотя бы мы знаем, куда ездил Исмаил! Как мне не хватает помощника, такого же как Адышев, который взял бы на себя все эти расследования! Стоп! Алексей Федорович же говорил, если что – обращайся, он поможет. Переодевшись и захватив с собой самовар на 3 литра, я спустился во двор и приказал седлать коня. Полусонный слуга стал готовить меня к отъезду, даже не интересуясь, куда это я в такую рань собрался. Взяв с собой за пояс два пистолета, я нацепил саблю и выехал со двора. Городские ворота были еще закрыты, но воины, увидев меня, стали их открывать. Десятник, подойдя ко мне, спросил, надо ли мне охрану, но я категорично отказался. Не говорить же ему, что я скоро перенесусь в Москву. Доехав до опушки леса, я свернул с дороги в лес, где, повернув кольцо, представил, что я рядом с Москвой. Миг, – и я, как сидел на коне, так и оказался возле нее, где-то в километре. Вдали виднелись купола церквей, вились легкие дымки из труб, слышался шум пробуждающегося города. Где-то сзади приближался перестук колес и поскрипывание телег, но пока за поворотом их не было видно. Я тронул коня и направился к воротам города.
Подъехал к дому Александра Федоровича уже где-то около шести утра. Рановато, пожалуй, но служба есть служба. Постучал рукоятью пистолета в дубовые ворота, не слезая с коня. На стук открылось окошечко в створке ворот:
– Чего надо? Чего будишь хозяев? – довольно недружелюбно спросила заросшая морда стражника.
– Передай, что князь Федоров желает видеть Александра Федоровича по государственному делу!
– Прошу подождать, господин князь, не признали! – уже другим голосом ответил стражник, и тут же отправил другого сообщить, что прибыл князь Федоров.
Минут через десять ворота заскрипели, пропуская меня во двор. Спешившись, я передал коня прислуге, а сам с самоваром и свитками допроса Исмаила направился к крыльцу. Навстречу вышел уже одетый и бодрый Адышев, как будто он и не спал:
– Ба, Андрей Иванович! Какими судьбами! Даже не сообщили с оказией, что Вы собираетесь нас навестить! – распахнув свои объятия и похлопывая меня по плечам и спине, восклицал он.
– По делам, Алексей Федорович, по государственным! Как только узнал новости, сразу к Вам за помощью!
– Ну что ж, пойдем в кабинет, потолкуем, да и позавтракаем. Думаю, что ты с дороги еще ничего и не ел.
Мы прошли в кабинет, где я рассказал Адышеву об анонимке, захвате купца и допросе, передав ему свитки. Сказал также, что по моим подсчетам армия хана Гирея вместе с турками будет около 60 тысяч. Ожидать нападения нужно будет где-то в начале мая или в июне. Главное, чтобы татары не договорились с Литовским княжеством и поляками и не ударили с двух сторон, тогда точно будет очень трудно устоять. Закончив рассказ, я посмотрел на задумчивое лицо хозяина. Тот молчал, переваривая полученную информацию.
– Да! – крякнул он, как будто очнувшись от своих дум. – Озадачил ты меня! С литовцами и поляками мы разберемся. Есть у меня кое-какие письма, которые можно подкинуть польскому королю, о сговоре литовцев с Османской империей, дабы захватить и разделить Польшу. Пока они будут грызться между собой, надо попытаться разбить хана. Что ты собираешься делать, чтобы не пропустить ворога к Москве?
– Ну, для этого укрепляем города Белгород, Курск, Елец и Одоев! Рязань у меня уже почти готова к обороне. Я же буду со своим спецназом кусать их со всех сторон. Для этого подготовлю и скоростные ладьи, и пушки, и много чего еще. Пока они начнут осаду города, я буду бить их сзади, так что не допустим татар до Москвы. Мне просто сейчас надо усилить гарнизоны городов, дать им побольше пушек и пороха. Отвести мирных людей от путей следования татар, чтобы не могли они найти пропитания. Вот так, как-то! Нужны полномочия, чтобы я мог заставить всех тамошних бояр и воевод встать на защиту земли русской. Где добрым воззванием, а где силой указа царя нашего, Ивана Васильевича! Ну, а кто упрямиться будет, то и наказать его чтобы мог. – закончил я свои мысли.
– Будет тебе такой указ, Андрей Иванович! Давай откушаем, да поедем в Кремль, к государю нашему с докладом!
– Тут я тебе подарок маленький привез, Алексей Федорович. – ставя на стол начищенный до золотистого блеска самовар, весь в медалях.
– А что это за чудо такое? – разглядывая его со всех сторон, поинтересовался Адышев.
– Называется самовар, вот сюда заливается вода, а здесь разводится огонь, или насыпаются угли. Когда закипит, из грана наливается в чашку. Только поставить надо трубу, чтобы дома греть чай, в общем, ты пока на Руси первый обладатель самовара! – объяснил ему я.
Налюбовавшись на самовар и позавтракав, мы поехали в Кремль к царю. Пропустили нас быстро, хотя Адышева предупредили, что Иван Васильевич еще не завтракал, поэтому может быть в плохом настроении. Конечно же его это не остановило, и вот перед нами вновь государь всея Руси Иван Грозный IV. Лицо его и на самом деле вначале было недовольное, все же визитер такой ранний, но увидев позади Адышева меня, Иван Васильевич расплылся в искренней улыбке:
– Князь, Андрей Иванович! Вот кого не ожидал в сей ранний час! Ну, здравствуй, друг ты мой сердечный! Пойдемте, откушайте вместе со мной, да и расскажите, что случилось, ведь не просто так заявились в такую рань?
За легким завтраком, где царь кушал какую-то кашу (все ж желудок, по-видимому, беспокоил, да и Успенский пост был), Адышев ему вкратце все и рассказал: и о раскрытом заговоре, и о том, что в мае возможно нападение крымского хана Девлет-Гирея с его 60-тысячной армией, поддерживаемого Турцией. И что особо опасно, если они сумеют сговориться с Литвой и Польшей. Царь даже перестал кушать:
– Ну, и что вы предлагаете, мои верные друзья?
– Андрей Иванович предложил на пути войска делать засады и трепать его с разных сторон. Укусили, отошли! С другой стороны, укусили, снова отошли. Когда те обложат город, ударить сзади, стараясь обезглавить войско ворога. Тем более, есть у нас и секретное оружие, и пушки, так что, думаю, выстоим! – рассказал Алексей Федорович царю примерный мой план.