Берестяной ориентир. Cтихотворения, поэмы и циклы
- -
- 100%
- +
«ЖОПАЧА»
(из воспоминаний одного деревенского мужика)Мы исползали на задницах с ребятами
Все ближайшие поляны, хохоча.
До сих пор, наверно, там трава примятая
Помнит милую игрушку – «жопача».
Отбивали мы свой мяч ногами слабыми,
Что в промашке иногда трещала грудь.
Эх, крутились мы, от боли землю грабая,
Но играли, чтобы вдруг не соскользнуть
И не вылететь пинком под смех и возгласы,
Посрамлённо уходя через поля…
По сю пору каракатицами ползая,
В этом деле мы – почти учителя…
Но до первого «мяча», до неприятности…
И, как в детстве, в шмоть изодраны «штаны»,
Совершённою ошибкою запятнаны,
Мы…
всё тою же игрой увлечены.
ПСИНА
Ну что ты смотришь жалостливо, псина,И ждёшь усердно взгляда моего?В бездомности своей ты не спесива, —Подобный нрав даётся нелегко.В любых глазах ты ищешь только друга.Впустить тебя – всё то же, что предать:Невиданною верностью напуган,Тебя впустивший станет выгонять…А ты – скулить, искать предлог остаться,Давясь слюной, раскрыв в улыбке пасть…Не оттого ль нам с Небом не связаться?А коли так – не лучше ли пропасть?Кому нужны неласковые люди:Их пасмурные души – не отмыть…А потому та псина кость добудетСовсем не там, где следует добыть.…И ВРАГ НЕ ДРЕМЛЕТ
Дрозды-шустрецы облепили кустыИ шарообразною стаей кружатсяНад теми кустами, что были густыОт ягод, с которыми можно расстатьсяВ два счёта. А после – банальный итог:Последняя ягодка. Вот наказанье!..Останется только прочесть эпилог:«Кому-то – урок, а кому-то – экзамен…»Таятся повсюду свои сорняки,Раскрыться в цветах не давая побегам.И хочется крикнуть, что силы: «Беги!..Спасайся!..» Да только не все могут бегать.Возможно ли это – от зла убежать,Коль сволочь повсюду следит за тобоюИ ждёт не дождётся, когда же восстатьРешится герой, или сдаться без боя.ПОСЛЕПРАЗДНИЧНАЯ ВСТРЕЧА
Мир в хату, дед Иван! Не обессудь,Что в И́льин День я всех кормил стихами.А кое-кто, ты помнишь, отдыхая,Меня готов был взглядом развернуть…Стряхнув пыльцу бессонницы, я вновьНа полну грудь дышу таёжным краем,Где щедрый стол в Престольный собирая,Так много вами чувств привнесено.Презрев свой дар, молчать я не могуИ новый стих хоть ветру, но читаю.Здесь к творчеству земля располагает,Что так легко плетёт во мне строку.Я шёл к тебе по Марковой горе,Ещё вдали приметив контур ёлки…И пусть соседи множат кривотолки,Но этот дом, где сев на табурет,Так просто стать счастливым… А скворец,Что у ворот сидит с простецкой песней?..И не пойму я, старый, хоть ты тресни:Без стопки, что, не вкусен огурец?..Ещё стоя́т, ещё чего-то ждут,Но всё-таки оставшиеся в прошломФрагменты жизни: ставни, вёдра, плошки…А брёвна стен, что за́ сто лет живут?И вот уже на сердце тает лёд,И блещет даль, и ве́селы гармони…А, наливай!.. Авось не подведётТропа судьбы на старческой ладони!НЕИЗВЕСТНАЯ ПРИМЕТА
Летучая мышь залетела в избу,Писклявой занозой непрошено вторглась.«Имеешь нахальство разладить судьбу?..» —Глядел на посланца Сергеевич косо.Не выпытать правды у чёрной души.Но в мерзко пищащей он чувствовал что-то.И бедный старик, огорчившись, решил,Что жизни клубок, «…твою душу!..», размотан;А после забрался на старенький стул,Утешил себя барбарискою вкуснойИ… мышку, что билась пугливо в углу,Поймал за крыло. Широко улыбнулсяИ… вынес её прямиком на крыльцо,Подкинув легонько, чтоб та полетела…«Что будет – то будет… В конце-то концов,До всей этой дури какое мне дело?»Летучая мышь залетела в избу,Ничуть не уменьшив ни боли, ни света…И дед, сам себя приужалив по лбу,Особо не стал сокрушаться об этом.СЛОВАМИ СКОРБИ
светлой памяти Михаила Евдокимова
Смахнуло ветром бабочек с анютиных цветочков.
Рванулись травы в полюшке, да из последних сил,
Как будто бы почувствовав, что в стороне восточной
Погиб без срока-времени наш дядька Михаил.
И что-то не смеётся нам над шутками с экрана:
Сознанье болью схвачено… Погиб такой мужик!
Не лез бы в грязь политики и не ушёл б так рано.
Среди бандюк не вошкался б и… мог ещё пожить.
Скорбит земля алтайская. С рассветом медлит солнышко.
Деды да бабки, охая, к заутрени встают.
И молится, и морщится продажный поп о помощи
Безвременно ушедшему, не веря в божий суд.
И кто ж теперь заступится за бедную Рассею?..
И кто ж теперь утешит нас по-свойски да споёт?..
Не за три дня рассеется сухой листвой осенней
Печаль народа русского на русского уход.
…НО ЭТО БЫЛО
Почти не верится сейчас, но это – былоВ дремучей давности реликтовой тайги:Деревней-улицей неве́домье ходило,И местный люд его прикармливал с руки.А еж ли праздник был какой, то отовсюду,За людом следуя, шли звери на поклон,…Под песни сладкие, под гусли-самогуды,Во славу Ирия – вершины всех сторон.Не раз случалось наблюдать забавы ради,Как вслед за ло́дьей развесёленьких гостей,Повадки хищника по сытости утратив,Переправлялась и семейка медведей.…и вот уж хочется раздолья, в пляс пускаясь,Да под медовую забористую хмель;С подружкой лю́бою милуясь и ласкаясь,Снося от жаждушки стеснения с петель…А нынче звери-то за сотни вёрст обходятДеревни тёмные, безглазые дворы,Где гниль колодезей, прому́тившая воду,Цветёт под рыхлою ледянкой снежуры.Но будто чувствуя… расплывчато и зыбко,Устав до смертушки в себе себя губить,Мы возвращаемся, поднявшись на ошибках,Чтоб с навьим миром о грядущем говорить.ТАЙНА ОЛЬХИ
Накинув тень на хрупкую красу,Под кроной клёна нежится ольха.Боясь вспугнуть прохладную росу,Ольха совсем юна, чтоб засыхать.Но стоит только ветру набежать,Как вмиг роса становится слезой.В кругу ветров, взволнованно дыша,Тревожно ей, невесте молодой.– Не плачь, не плачь,… Взгляни, какая синь!..А Солнце, видишь? – будто под фатой……и всё же мир действительно красив!..Такой открытый, добрый и живой!..Чего боишься? Полно! Перестань!Не возбуждай услужливую ложь.Я не узрел, тебя перелистав,Садовой розы палевую брошь.Знай, красоты цветка не соблюстиНа долгий срок любви. А потомуВ ином цветенье нам с тобой расти,В полутонах зелёного тонуть.Твой гибкий стан дрожит в моих ветвях.Но что за страх, когда сплетясь листвой,Так сладко спать в поющих соловьях,И цвесть в единой сцепке корневой?..Прости меня, я большего не жду…Пускай ветра, пускай раскаты гроз!..Но раз весна – весны им не задуть!..Не плачь, ольха! Освободись от слёз!ЭТЮД
Не торопитесь, юная настурция,Привлечь к себе трудолюбивых пчёл,Пыльцой любви ускорив эволюцию,Где всякий мир на гибель обречён.Не торопитесь: Флора не пробудится,Послушной девой по ветру дыша.Всему есть срок цветенья. Будьте умницей:Не вам, принцесса, в выборе решать.Но что взошло, то вряд ли остановится,Диктуя нам условия свои.Так в чём же тут, пардон, загадка кроется?Неужто снова, господи, в любви?……………………..Давай, пали огнём недозревания,Бросая змеи алого вьюна,Голодный март благого зачинания,Сведя снега до пьяного вина!СОФЬЮШКА
За болотом клюквенным заблудилась Софьюшка.
Во′круг камня серого бродит чуть дыша.
Собрала с усердием полное ведёрушко.
В ягоду бордовую вложена душа.
И шумят над Софьюшкой сосенки взволнованно.
Ветерок испуганный рвётся второпях.
Вся дрожит-стоит она, к валуну прикована,
Ощущая горькую сладость на губах.
Уходила тропками, всё искала выхода,
Но да к камню серому возвращалась и
Вопрошала девица, всё хотела выведать
У сосны да ёлочки верные пути.
И вконец измучена, со слезой горючею,
Села возле камня-то, в горести тужа,
Словно бы смирилася с долей невезучею,
От которой Софьюшке некуда бежать.
Вдруг как пырхнет рядышком из кустов черёмухи
То ли птица совушка, то ли ястребок!..
И очнулась девица, распрощалась с дрёмою
И пошла за птицею, не жалея ног.
Всё сложилось, к радости – хорошо и вовремя:
Добрела-дотопала – никаких хлопот.
И не знала Софьюшка, что брела за вороном, —
Знать того не ведала, кто её спасёт.
УПУЩЕННОЕ ЧУДО
В городе Кру́пки на старом перронеДевочка поезда скорого ждёт.Синие глазки, пшеничные брови…Страсть ожидания – липовый мёд.Поезд, наверно – большая игрушка,Схожая с той, что лежит на полуРядом с другими, где кукла Петрушка,Сломанный робот, да мишка Балу.Сердцу неймётся… Стеснённые чувстваМожно прочесть по серьёзным глазам.Что ж эта даль всё никак не отпуститВзгляд?.. Удивительно… Вот уж слеза —Струйкой по щёчке… Когда же свершитсяЧистая радость, способная статьЧудом?.. Но чуду мешает случитсяИменно то, что приходится ждать.Сонный диспетчер читает нескоро:«Поезд идёт с опозданием в час…»«…вот те и нате… Какой же он скорый?..Сядь, посиди, не уедет без нас…» —Будто бы кто-то промолвил несмело…Девочка села, зевнула и… – в сон……птицы летели, вагоны летели,Пятый, десятый, последний вагон…Милый ребёнок, хотел ли ты чуда,Чтоб в ожидании сну уступать?Знаю одно, что восторгов не будет,Если желанную встречу проспать.ДОЛГАЯ ЖИЗНЬ БЕЗ ЛЮБВИ
Не живёт, а скорей доживаетИзнурительно долгую жизньОдинокой судьбы каторжанин,Не успев завершить платежиЗа любовь, что шептала на ухо,За восход, что взойти не успел.Жизнь прошла поэтапной разрухой,Робин Гуда оставив без стрел.А теперь – обмани соколицу,Если камнем да в тартарары́,Где в три дня суждено растворитьсяВ разноцветном дожде мишуры.Уж не та ли мгновенная птахаВеличается нами – Судьбой?Жизнь прожить и подняться на плаху?Быть в Любви, культивируя боль?Не успел ты, старик, разобратьсяВ этом пёстром панно красоты…Понимаю, непросто признатьсяВ абсолюте своей пустоты.Круг очерчен. Но выйти из кругаНе по силам в прыжке огольца.Серый дождь, неуёмная вьюга,Да безглазая маска лица.ГОРОДСКИЕ ОТТЕНКИ
Ну, здравствуй, старый город, запутанный и душный!..Твоих проулков груши вне срока тяжелы.Вдыхая пыльный воздух, дыханию послушный,Я вижу, как изящны походки пожилых.Не торопясь шагаю меж розовых акаций,Что робко оживили укатанный проспект,И, как в далёком детстве, мне в радость восхищаться,Наивно полагая, что зла на свете нет.Сегодня я поставлю свечу пред словом «тайна»,Задумаюсь о Вечном, зажгу в душе Любовь,Ведь Разум, если честно, не для кроссвордов дан нам…Он дан нам, чтоб подняться могли мы над собой.И с этим светлым словом захочется мне, верно,В деяньях дерзновенных творить одно добро.Но всё решится снова весьма обыкновенно:Флейтист отложит флейту и явит миру гром.Ну, здравствуй, тёплый город, кошель многомонетный,Ревнивец турникетный!.. Туши фонарный свет…И чем не ангелочки: летят по ветру дети…И я за ними следом – угрюмый домосед…Забыв, что безмятежность – недолгий гость сознанья,Обманываясь в чувствах, что счастье – навсегда,Зависимый и слабый, ищу я оправданьеТому, что в этой жизни не всем дано летать.БЕЗВЕТРЕННЫЙ ДЕНЬ
Безветренный день. О, как долог безветренный день!Клокот ярой Вселенной обошёл и не тронул его.К счастью, вы́дался он, не увяз по часам в ерунде.Но как долог безветренный день! Мы вдвоёмС этим днём… Успокоить сознанье?.. Под статьПросветлённому йогу, проведшему жизнь на воде,Чтобы кем-нибудь стать, обязательно кем-нибудь стать…Пятьдесят – для прозренья ещё не предел.Безветренный день. Не один я дышу этим днём.Муравьиная жизнь охватила деревню. С утраЗвуковой паутиною вяжется шёпот… В иномИзмеренье витийствуют злые ветра.Молотки по гвоздям… – аритмичным биением… Пусть.Тишина обнажила пульсацию нервов. БутоныГеоргинов пунцовых (жужжащего мира искус),Расцвели в тишине, поменяв полюса на ионы.Воздух свеж.Не бегут облака.Рыба в зеркале вод неподвижна.Так и хочется крикнуть,сорвать паруса и…погибнуть в момент.Или, может быть, выжить…ВОПРОС
– Разрешите, Иван Сергеевич,Прицепить вам один вопрос:Почему, в основном по мелочи,Человек летит под откос?Или что-то в нём истощается,Что не слышит он голос души?Почему, когда с правдой встречаются,На язык переходят лжи?Всё впустую! Да что за оказияНепрестанно блуждать в естествеДвух полей полигона Евразия,Где так любят Христа на кресте?И плодящиеся в разложении,Изменившие тьмою свет,Мы даруем свои достиженияОбитателям низших планет.Коль Вселенское нам не по разуму,Значит не по челу венец.До предела расширив азимут,Меж прямыми поёт свинец.Удивившись, Иван СергеевичБез эстетства наморщил лоб:– Отвечать, что ли, надо теперича?Как пред пастырем юный поп,Быть с тобою боюсь в несогласии…Ты наверно, Михалыч, прав:Очень падки мы на безобразия,Усомнившись в победе добра.Облачаемся в чёрную мантию,Волоча за собою шлейф…Лишь к персоне своей внимательны:Дел нам нет до чужих соплей.И по мелкому снова и сноваПодстрекаем соблазном плоть…В общем, мой те ответ: хреново…Но ты всё ж унывать погодь.ТЕНИ
В старом заброшенном домеПоселились какие-то тени.Днём их почти не видно,Калитка не скрипнет даже.Они выбирают время,Когда их ночные владеньяОгарок свечи освещает,Мерцающей тайны на страже.Тогда их костлявые пальцыДрожат над свечой в окошке…И речь – не ясна. А хохот —До холода по спине.Ну, кто ж там в избе напротивЖивёт… чересчур осторожноИ нам не даёт покояЧетырнадцать долгих дней?Всё просто, как оказалось:Пришельцы – всего лишь пьянчуги.Ночной их театр – не тайна,А буча вокруг бутыля.Стесняясь за вид свой мерзкий,Нормальных людей почуяв,Сжигая по рюмкам время,Они выбирают – яд.Да только вот выбор этотСродни предсмертному стону:Недолог момент, когда ихСей дом под себя погребёт.Но дом хоть и стар годами,А этих жильцов – не стоит:Они представители смерти,А он —наоборот.НОСТАЛЬГИЧЕСКИЙ ЭТЮД
Верни мне первый день июня,Зелёный занавес расшторь.Ты подскажи, моя колдунья,Тропу в рассветную лазорь;В леса, где птиц я не дослушал,В поля, где я не дооткрылМир незаметный, мир нескучный,Звенящий миллиардом крыл.И там, в виолевом пространстве,Где млеют бабочки-цветы…«Не мучь себя ты понапрасну…» —С тоской в глазах ответишь ты.И не вернёшь,… и не позволишьО дне минувшем сожалеть,Ведь жизнь – мгновение всего лишь…И ничему не уцелеть.РАССВЕТНО-МИНОРНОЕ
В туеске берестяномВодка, корка да махорка.Глупо, друг, блага отторгнув,Сокрушаться о земном.«Как тут горькую не пить,Если скорая могила,Если старость победилаДо того, как начал жить?..»Верю, доля не горькаВоспарившего над миром.Прозревайте, командиры,Тайной горького глотка!ПОМИНАЛЬНОЕ
светлой памяти А. П. Иванова
Прощай, мой товарищ, прожил ты непросто
На этой планете свои шестьдесят,
Оставив на память июньские звёзды,
Что нам этой ночью так ярко горят.
…………………..
Какое воздушное слово – Свобода!
От топи болот, паутины и тьмы
Пришли мы к нему, словно талые воды,
Стремительной силою наделены;
Оставив покои гармонии ради,
В тайге растворившись, где тишь да укром,
Забытой тоскою раскрасив тетради,
Чтоб синие строки читали тайком
Такие же дурни, которым не надо
Стращать, убивать, отбирать, продавать:
От первого взгляда до скорбной ограды—
Огромное Небо да жажда – летать.
Есть дом кособокий, простецкая лодка,
Рыбацкие сети, котёл, сапоги…
И к доброму гостю – студёная водка…
А чё ещё нужно, чтоб жить, мужики?
И всё это – счастье. Ведь счастье находят
Отнюдь не в шкатулках, ларцах, сундуках,
А в раскрепощённой духовной свободе,
Которую, братцы, не нужно искать.
Жаль, радость такую откроет не каждый.
Не каждый счастливчик с лихвой зачерпнёт
Рассветного неба, взмывая бесстрашно,
А после, быть может, и Бога найдёт.
АНГЕЛ ПЕТРОВИЧ
посвящается С. П. Митрофанову
На зов о помощи – не всяк за будь здоровоСпособен собственной душою пренебречь.Как неохотливо мы тянемся за словом,Что может к радости несчастного зажечь!Что не даёт нам быть людьми? Какая силаНас прожигает равнодушием костра,Когда, склонившись над предательским курсивом,Мы нервным почерком размазываем страх?Мы задыхаемся, не сопереживая,Углём да сажею раскрашиваем светИ в темноте своих отравленных желанийНе видим Ангелов, как будто бы их нет.Я, к счастью, знаю одного: зовут – Петрович.Его упрашивать не нужно по беде:Он даже ночью по-солдатски с койки вскочит,Лишь обратись к нему за помощью… ЛюдейОн отмечает не по званиям-медалям,Не по «невидимым» конвертам… Просто он —Рукоположен в человека состраданья,Совсем не ведая о том, что ангел он.Когда скучать Ему? (а выглядит устало…)Издалека ещё махнёт тебе рукой…И огорчения – как будто не бывало:Он лечит шуткою, – подход его такой.Пусть не торопится колдун отвар состряпать,Когда есть времечко потренькать по душам.И что с того, что Ангел мой – крестьянский лапоть,Не понимающий в науке ни шиша.Воспринимая непосредственно и простоНезамутненным, не обманутым умом,Мой друг Петрович в рассуждениях о звёздах —В сто раз правдивее, чем скучный астроном.Он может многое постичь мой Ангел, кстати,Без доказательств и финансовых затрат.Царю лукавому за вашу боль заплатитСвоим страданием, что выше всех оплат.«…но жизнь в действительности – спичечная вспышка:И не заметите – как старость прорастётНа месте только что в любви зацветшей вишни.А вы ей по́д кору вживить хотите лёд…»Но, чу!.. Вы слышите? Мне ангел друг ПетровичСтучит в окно… И я – бегом до родника,Где, отмываясь золотой водой от ночи,С потоком радости вливаюсь в берега,Чтоб насыщать своим восторгом неусталымСухие корни обескровленных лесов,Чтоб те леса, легко до неба дорастая,Звенели песнями крылатых певунов.ДЫРЯВАЯ ДУША
Он брёл по Южной улочкеВ дырявой чёрной шляпе:Чертовски пьяный дяденькаС букетиком цветов(ирисы ли, гвоздики ли…)И надо же, внезапноСкользнул по глине, шмякнулсяИ… – тишина. Готов.Вчера ещё, как про́клятый,Метался на распутье он;Всё поминутно сплёвывал,Мол, надобно бросать…И вот уж от желаний техПестрят одни лоскутики, —Букет, который дяденькеНе перерисовать.Пропил растяпа будущность,Смял в мокрый ком и выбросил,Гвоздики ли, ирисы лиВ руках не удержал…Но не беда: назавтриеВоспо́лнится сюрпризамиСпоткнувшегося пьяницыДырявая душа.ЛИСТОК ИЗ БЛОКНОТА
Где прячутся в соснах норд-остыИ сходятся в круг берега,Я пью проозёренный воздух,Снимая налима с крючка.Азарт стопроцентного клёваМеня притянул не на час.Блестящим уловом взволнован,Я будто впадаю в экстаз.Смотрю: деревянные други,Смолистой листвою шурша,Свои ветконосные дугиПодняли, чтоб мне не мешать;Чтоб цепкий крючок рыбоманаВ кудрявой листве не свистел…И даже туман полотняный,Сочувствуя мне, просветлел.Катаются крупные капли,Светло зелени́тся листва,Топорщатся дудки, как цапли,Лоснится на солнце трава,Ракита простуженно дышит,Корнями схватив берега…Там лирик нашёл свою нишуИ в ней – растворён. А пока:Подлещик крючок объегорил,Стянув червяка, как чулок…Прохладно. Знать, скоро прогонитМеня ледяной ветерок.А ну пропустите!.. На завтраЯ всех вас опять навещуИ сцену живого театраДля новых стихов отыщу.МУЛЬТИ-ПУЛЬТИ
Онежен цветом бархатистымПрямоугольный огород.Там тихо спит в углу тенистомБольшой кастрированный кот.Желтеют в кудрях облепихиДве равнодушные осы…А на ветру, в шутейном лихе,Как флаг, полощутся трусы.Хозяйка (тётя пожилая)Из дома вынесла в тазуНатюр, слезою орошая:Весь день у тёти ноет зуб.Промеж ботвы – вьюны гороха.Цветки картофеля – желты.Вчера в ботве собака сдохла,И оборзевшие котыХрустят на грядке огурцами,Клубнику давят на десерт…А им всего лишь – порицанье.Но тихий увалень – сосед,Пожалуй, с этим не согласенИ, резво спрыгнув с гамака,Рванул к своей амурной пассии,К той самой тёте… Вот те на!..За жизнь не буйствуя ни разу,Поднял расколотый кирпич,И – бац в кота… А кот, зараза,Как заорёт: «Ты что, Кузьмич?!..»……………………….Средь гладиолусовых трубок,Сражённый тётей пожилой,Лежит сосед остывшим трупом,А рядом таз с большой дырой.Трещат под яблоками ветки.Томатный сок раздул парник.Невосприимчивый к таблеткам,Вцепился в тётю нервный тик.…ДА ВСЁ ПРО МАСТЕРА ИСКУСНОГО И ЗАВИСТЬ
Руками плотника мечта воплощена:Воздвигнут терем у воды на зависть людям.Да вот оказия: замучила вина, —Пришла, проклятая, неведомо откуда.Томят до смертушки строителя слушкиО том, что, дескать, на ворованные деньги…Пылают злобою вчерашние дружкиИ в жгучей зависти, собою не владея,Гремят стаканами: «Теперь ему подиБрезгливо пить и сообщаться с беднотою…Сидит там в тереме один, как господин…Ну, ничего, паскудна тварь, мы те устроим!..»«Да что стряслось-то, чёрт возьми? и как связатьОдно с другим?..», – мужик раздумывал ночами.Но, потирая покрасневшие глаза,Лишь пожимал в недоумении плечами.«Отколь умельчивость?!.. – гудел громовый бас…(звенели стопочки, посверкивали грани…) —Ужо вспомянешься, отбрасывая нас,Букашкой хлипкою барахтаясь в сметане!..»…и рвался по́ утру, гуляя по стенам,Плясал скомо́рохом и скатывался с крышиОгонь пожарища – кудлатый сатана,Из окон терема искрою алой брызжа.С тех пор – ни плотника, ни терема, ни слов…Холмец уголиев – одно напоминаньеО том нете́рпеже, подъявшем всё селоПротиво мастера искусного деянья.ИЗ ПИСЬМА К ДРУГУ
Полощется заря, бликуя на воде.Лучится синева сквозь ангельские перья.Не силами природ нам велено владеть,А свет их принимать, иным огням не веря.Украсть секрет любви и в формулу одетьНавряд ли сможет маг, копируя природу.Не золото в руках – окисленная медьНамоет частый пульс дерзнувшего урода.Что крылья зря ломать и биться о стекло,Подобие любви вымучивать от жажды?..Без боли о других – неощутимо зло,Которое сожрёт с костьми, и не однажды.Такой жестокий мир, такой никчёмный мир,Что жалким петухом кричит ещё о Боге,Святое превратив в дешёвый сувенир…Не то чтоб там омыть, в знак уваженья, ноги…Привет тебе, мой друг! Вдали от суетыИ мне легко дышать настоями деревни…Дождь с ветром под коньяк. Немного попростыл,Как будто перешёл…в иное измеренье.СИЛЬНЫЙ ВЕТЕР
Трава безропотно склонилась до земли.Сегодня царствует по миру сильный ветер.В морях болтаются, как щепки, корабли,Отдав неровному дыханью на рассветеСвои промокшие тугие паруса…Холсты забрызганы, размешаны палитры…Льняными перьями гуляют небеса,И чуть колышутся стога, дождём прибиты.В продутом доме, где гуляют сквозняки,Так славно греться у печи и на минутуОткрыть искомое, что шепчет: «Мы близки…И ветер нам не помешает встретить утро…»Подобно вееру, раскроются крыла…И ты найдёшь меня летящим над землёю,Что неразбужена в безветрии былаИ в раскалившейся пыли была иною.Так не стесняйся же, безумствуй, ураган,Врывайся демоном, волнуй нас непокоем,Века неведенья развеяв на века…Чему противиться, раз небом так устроенПриют ветров?.. Нет, мы не будем закрыватьВорота ночи перед вторгшейся напастью…Мы будем жи́ть, чтоб в этом буйстве устоятьУ края времени сомнительного счастья.ЗАСЫПАЮЩИЙ В КУПЕЛИ ЛУГОВОЙ
Кисть художника творит над майским лугом,В утончённости изящность проявив.А ведь только что свирепствовала вьюга,Впопыхах чертя проекции свои.И, проваливаясь в травную перину,Удивительно, почти наверняка,Я ступаю постепенно, покартинно,По травинкам, клеверинкам, василькам,По растрёпанному пуху цвета снега,Что летит по голубому на закат,В совокупности творца и человека,Открывая откровенья наугад.И дыша в высоких травах благочинно,Растворившись в неизвестном до поры,Я уже не подчиняюсь тем причинам,От которых был я с юности бескрыл,Пред которыми я трясся и бесился,Необузданною злобой исходя,Понимая, что не стоит и мизинцаЭта шаткая конструкция моя.Но да полно философий! ПостигаяВ совершеннейшем покое путь и суть,Я слова в живые формы облекаю,Опасаясь необдуманно задутьКрасоту необозримого пространства,Тонких линий, обрамлений, завитков,Променяв на луидоры и пиастрыБригантинных, затонувших городов.THE GOLD PARASITES *
Лакей от бизнеса прельщает детворуНа электромобилях покататься.Проходит час… и вот – четыре баксаКладёт мадам лакею за игру…(бисквитной шляпкой – кружат карусели…)И пусть кошель его пока не зелен,Но… – всё возможно… Вдруг уже к утруОкажется богатым наш бездельник?..Как падки мы порой до лёгких денег!..А вот – старушки. Каждой – лет по сто.Возможно, ошибаюсь я, но всё же…Стоят у автомата и… тревожитИх лишь одно: в желании простомРвануть за джойстик по гипотенузеИ… улететь, похоронив под грузомШальных монет безвольные тела,Совсем забыв про ветхие дела.Ну а пока стараться – не в обузу.Ещё пример, скорее – вариант:Внушить другим, что ты – посланник неба,Размахивая формулой нелепой…За краткий срок, без видимых затратОзолотиться… Это ли не в пору?..А через год прослыть уже матёрым:Давать сеансы, что-то назначатьИ, как насос, «зелёные» качать.Везде и всюду мы – что саранча,Пытаемся создать на дармовщинеСвой капитал… по той же всё причине…Но неким днём, споткнувшись невзначай,Теряем… жизнь. А жизнь – не заместить.Спешат часы, нет времени осмыслить…А где «капуста»? Видимо прокисла.И мы о том…безумные… грустим…* золотые паразиты (англ.)