- -
- 100%
- +
Дизайнер обложки Андрей Михайлович Сутоцкий
© Андрей Михайлович Сутоцкий, 2026
© Андрей Михайлович Сутоцкий, дизайн обложки, 2026
ISBN 978-5-0069-2047-7
Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero
ГОЛОВОЛОМКА
Как вы́браться из подчинения серых будней, Забыть всё, что с нами творилось в минус, Себя осмеять, обесточить себя прилюдно, Хотя б попытаться найти этот самый вирус?.. Но что же мешает?.. Мешают замки и клети, Которыми стали мы все… Но по нашей ли воле? Ах, что же так радостно, право, смеются дети Среди васильков в напряжённо молчащем поле? Да знали бы дети, что жизнь прошагать — другое — В секунду слетел бы с их лиц золотой румянец. Не может быть счастья средь долгих костров агоний. Не держится как-то на боли гламурный глянец. Бесщадная мука — забвенье. Не помнит память Прозренье одних и других, воздающих цифре. Discovery наше нестойко — «ищите в спаме»… И чувству опять не успеть за звездой отзывной. Какая же мука — будить в себе высшие центры, Покоя душе не давать, уводить от топи!.. Но вязнут желанья прозреть. Полтора процента Не вытащат душу на свет. Так куда же топать?.. Как вы́браться из подчинения серых будней?.. В какие ещё нам забраться цветные дали?.. По совести жить, говорите?.. По совести — трудно… Других ориентиров нам боги пока не дали.ВЫХОД
Крадётся вечер кошкою По травке по некошеной, По деревенским улочкам… А то шажком прогулочным Пройдётся, померещится… В реке плотвица плещется… Над ней туман вздымается, Лениво поднимается… Заката взгляд внимательный Исполнен математики… Не ранее двенадцати Закроются глаза. И время есть на шёпоты: «Хочу сказать…», «Да шёл бы ты…» А зубки так и клацают: Секунда — и буза. Давай, от делать нечего, Не будем портить вечера И что-нибудь придумаем… Не всё ходить придурками… Но скудная фантазия Бедна до безобразия. В картишки перекинемся?.. Пополним книгу Гиннесса?.. А может, как два зайчика, Замрём пред сериальчиком?.. Иль нет — на печь завалимся И по щелчку уснём. А вечер всё сгущается И… в ночку превращается. Надену шубу, валенки И, времени назло, Пойду чудить вприсядочку, Топтать клубничну грядочку… Тоска по беспорядочку. А то ни то ни сё…О ПОЭЗИИ
Пишу стихи — читаю прозу, — Она поэзии полна… Серьёзно или несерьёзно — Никто не знает, что она, Вообще сказать, — не существует, Поскольку всякий индивид Её по-своему трактует И, соответственно, творит. Для древних греков — это слово, Для Ренессанса — дух и ритм… Так, чёрт возьми, тогда какого Твой взгляд мне голову дури́т!?.. По мне, так лишь бы нерв цепляли, Будили чувства и влекли… Не надо мне твоей морали, Метафор мартовской мозгли, Концептуальности заумной, Неологизмов и лексем… И без того́ мой яр Везувий И сбалансирован, меж тем. О да, куда уж мне, конечно!.. И обхожу я ваш бомонд, Спеша к руинам и скворешням, Как биполярный симбионт. Пишу стихи — читаю прозу: Такой занятный парадокс. Не всё вертеть под носом розу, Благоуханный нюхать флокс; Внимать поэтам чувства ради И иссушаться до костей… Ревнивой стопкою тетради Не льнут к перу чужих гостей. Ни стихотворцы, ни поэты, Ни рифмачи, ни прочий сброд Нас не проймут, коль искры нет и… Скорей всего — наоборот. Так не зудите, теоретик, Над ухом мне, как майский шмель!.. Помехой, смею я заметить, Вы мне являетесь досель.ГЛАЗАМИ ПТИЦ
Удивлённые птицы глядят и недоумевают: Как же люди вольны, что прицельно друг в друга стреляют!.. Устилают телами убитых поля и дороги, Чтоб в снегах не завязли бойцов уцелевшие ноги. По костям этих трупов ползут боевые машины, Раскатав, пропустив в мясорубке их мёрзлые спины, Отбивая землянки у тех, кто вконец обезумел, Превратив заточённых в завшивленных высохших мумий. Удивлённые птицы глядят и недоумевают: Как же люди больны, что в пути равновесья не знают И опять, то и дело, послушно ложатся под пули, Не вдаваясь в детали — кого и зачем обманули. В укороченных сроках летят быстротечные судьбы: Только жизнь начиналась, возникли продажные судьи И решили за всех — кому сколько отмерить годочков… Потому как последнее слово за судьями. Точка. Здесь играют в рулетку, здесь держат вниманье столешни… Миллиард на кону! Ну а мы тут про неуцелевших… Люди — пешки на этой доске, что под властью двух зол. В глаз вдавилось пенсне, отутюжен камзол… Хиросима, Освенцим, Хатынь, снова кровь на мечах, Неостывшие жизни, что с болью сгорают в печах И контрастом — улыбки довольных игрою господ… И плевать им, смеются, сколь пущено жизней в расход. Удивлённые птицы глядят и недоумевают: Почему даже их эти люди земли убивают, Друг пред другом трофеями страсти хвалятся И, как есть, ничего-ничего-ничего не боятся. Гуманизм? Где он, боги?.. О тех ли вы, право?.. Сколько зла в этом мире, позвольте, и слева и справа… Кабы знать, где проходит граница — все линии стёрты… Пожалейте детей, не воскресших назавтра из мёртвых.ВРЕМЯ РЫЖЕГО ЦВЕТА
(увертюра) В пестрокружии дней осенних Размывает дождями путь В непроглядное пробужденье, — Хоть одним бы глазком взглянуть… Затянуло туманом крыши, Обращая дома в коллаж. Порыжела природа. Рыжий — Нынче в моде. Противно аж. Выйти к солнцу по запасному — Безрассудство из мира грёз. Монотонно, как в книгах Сноу, Шестерёнкою на износ Проворачивается, ржавея, Стылый день, а за ним — ноябрь… Поживей бы чуток, поживее!.. На улыбку ещё хотя б… В скорых сумерках свет фонарный От аптек до аптек ведёт Погрустневший народ попарно Глупоглазых афиш в обход. Где ж та даль, о которой разум Так уверенно вёл строку?.. Да, мне хочется всё и сразу И желательно на скаку. Как давно я читаю осень В переходах сезонных глав… Но опять залетели осы В провороненный дух дубрав… Но опять на холодных тропах Поздний гриб превзошёл цветок… Может, стоит читать подробно, Соблюдая и темп и слог?.. И тогда разомкнутся судьбы Повторяющихся надежд?.. Объясни же мне, мой заступник, Возвращенье зимы, утешь… Эхо тонет в просторных залах Заведений, где продавцы Цены лета в отчёт списали, Приготовились, шустрецы… Призадумались бизнесмены — Как содрать им своё с зимы… А зима не спешит на смену… Вместе с ней не спешим и мы. Ну же, плюсик, пусть даже малый, Дату проигрыша отсрочь!.. Силы убыли, понимаю… Встречу снегу готовит ночь. Этим дням, уходящим в завтра, Декорации — не менять. Увертюра. Да нет азарта Мне её начинать играть.КАК БУДТО БЫ ВСЁ ПОНЯТНО
Когда обжигает болезни дыханье, А стылые дни на улыбку скупы — Дразня́т секонд-хенды чудес пожинаньем… «Зачем тебе это?.. — внушает жена мне. — Бульварные страсти безумной толпы». Становится тайна расхожей картиной, Где за́мки на сером пугливо тихи́; А время шипит… граммофоном родимым, А в парке оркестр создаёт каватину… И всё бы неплохо, да люди глухи. Когда наплывает болезнь, начинает Казаться, что жить в этом мире легко: Транзитное время, отбытое нами, Не властно над осведомлённым сознаньем — Его ль напугаешь бряца́ньем оков… И вот, осознав суть своих изысканий, Изрядно болея в промозглой поре, Я всякую фальшь на земле допускаю, Её я давно сквозь себя пропускаю — Единственный способ вообще не стареть. И это не новость. Но всё же, но всё же Открытое кем-то — ещё не твоё. В нехитром ваянье, в аккордах несложных Простые решенья таятся, возможно… Но… — осень, болезни, печали и… дрём.ОГОНЬ СПАСАЮЩИХ ИДЕЙ
Смотрю, тут грязи под столом… И всё такое не такое… Всё чаще думаю — на кой мне «макулатур маталлолом»?.. А мне бы что-то для души Вне бесполезности предметов, Чтоб не жалеть потом об этом… Так не пора ли поспешить?.. Среди неприбранных пространств, В кругу разбросанного хлама, Подумать хочется о главном, Да жизнь критически быстра. И пустота крадёт часы. К чему все эти ожиданья?.. Безумства, слёзы, оправданья… Ане́вож не прожить без них? Да, не прожить. Сюда придя, Нам уготованы соблазны, Чтоб всякий раз мы были праздны… А ведь вчера ещё дитя В коробку складывало смысл, Переводя в конструктор ЛЕГО… И вот уже душа — калека, Как фрукт, что Эрос не догрыз. Бери метлу, бери совок И поработай в этом плане, Чтоб жизни сор был тотчас сплавлен Куда подальше, за порог; Чтоб объясниться, между тем, Из центра выбранного круга — Зачем бросать с лопаты уголь В огонь спасающих идей.ЧТОБ ШУМ ПЕРЕШЁЛ В ПОКОЙ
Я во́т что тебе скажу: Я слышу голодный шум, Что напрочь лишён покоя… Понять бы нам, что такое Творится среди людей, Где каждый второй — злодей… Оно б мы не знали часом, Что нас навещает счастье, Не ведали, в войнах ссорясь, Как мучает душу совесть… Ан нет — мы об этом знаем… Так что ж мы опять влезаем Всё в ту же одёжу, будто Латаем иглой хомутной Дырявую нашу страсть?.. Ты хочешь попрыгать всласть На жалких руинах счастья, Притворством влеком отчасти?.. В такой полосатой робе Являть результаты дроби Толкает нас жизнь сама, Пока не сошли с ума Мы в этом круговороте… И ей всё равно, что против Течения ты гребёшь, Вконец разболтав крепёж Упрямых своих систем… Всё уже пространство стен… Ну как тут не сдаться плоти?.. Окутан туманом плотным, Несмело несёшь огонь, Чтоб шум перешёл в покой.I’ART NOUVEAU*
(этюд) О, не́ великолепные сады, Без всякого научного подхода, Чего уж там, встречайте первый снег, Что так прямолинеен и настойчив… А снег — он скульптор: сколь не посади, Он все деревья обойдёт, холодный, Готовя слепки… Полно, дровосек, Искать в сугробах сосны с кроной ночи; Нещадным колокольным топором Звенеть и им пугать зверей усталых; Дай тишине осесть и замереть… Весной придёшь… Но дерзкое желанье Твоё потухнет с первым комаром Под звон ручьёв, что спрятал лёд хрустальный. Пространен сон. Заката стынет медь. Плеяды туч — испуганные лани. Как яблоки, краснеют снегири, Ссыпая пудру снега на бисквиты Холмов брусничных, где ещё таится Бордово-бурых ягод сладкий сок… И дразнит цвет… Возьми да собери, Как будто застарелую обиду, На ожерелье царственной Таисии — Богини красоты. Как выйдет срок — Тебе о том поведают ветра… Прутки, сучки да стволики — штрихи, — Пойди, увидь — не сразу обнаружишь… И вот уж сад стал полем… Даже лес — Почти не лес — обугленный корабль: Лишь тронь — рассыплется и… Не видать ни зги. Всё снег, и снег, и снег… Стреляют ружья… А в той стрельбе бежит кабаний бес. i’art nouveau* — (с фр. — новое искусство)КОРИДОРЫ КЛИНИК
Проходя коридоры больных пожилых, Через весь этот свет, что не хуже рентгена, Принимаешься видеть себя в неживых: Архаичным, отжившим и второстепенным; Отстрадавшим отчасти положенный срок, Хоть ещё впереди непроглядные дали… А по стенам всё двери друзей-докторов, Что вчера лишь спустились с высот кафедральных. Но способны ль они о тебе рассказать, По страницам учебника пальцем елозя?.. Ты ещё не старик. Голубые глаза Твоей детской души непритворно серьёзны. Ты ещё не старик, но грядущая даль Безусловно свершится — известное дело… Не сегодня, так завтра настигнет беда, Притворившись, к примеру, комплектом постельным. Проходя коридоры слабеющих сил, Где пинг-понговым шариком скачут болезни, Ты хотел не стареть, но уже упустил И уже осознал, что хотеть — бесполезно. Там ведутся приёмы, там ти́хи врачи, — Им известны подходы и сложные шифры, Чтоб взамен от тебя в кошелёк заточить Бередящие ум целлюлозные цифры. Всюду свечи надежды — куда ни пойди. Тяжелы́ избавленья — тела непослушны… «Если тьма — освети, если смерть — освяти…» Тихо взмыл к потолку чей-то шарик воздушный. Нет числа переходам: пути, корпуса, Разбегаются по полу жёлтые стрелки… А в руках — направленья…, по правде сказать, В тёплый мир, где нас лечат горячие грелки.НЕМНОЖКО О ДУШЕ
Во все концы простёрлось диво — Непостижимая душа… Над ней не властвуют извивы Тревожных будней. Не спеша Она несёт свою заботу — Капризный биоматериал, Чтоб человек, дитя от роду, Её в пути не потерял. А как поймёт в процессе оном, Что он и есть — сама душа, То сразу станет благосклонным, На сердце руку положа; И успокоится красиво, Без жгучих паник за судьбу… Во все концы простёрлось диво, Внушая сущностям табу На все безумные утехи, Что любят в нас произрастать… Но чем покрыть сии прорехи, Когда до неба не достать?.. Ах это время Кали-юги!.. И тамогунные полки Уже свирепствуют на юге, На разум искренне туги́… Ну ничего, в известном царстве Ещё встречаются друзья, К любви и совести причастны… Мне с ними ссориться нельзя. Во все концы простёрлось диво — Непостижимая душа… Неизреченным переливом Её энергии вершат Самую жизнь. И тьма густая Не омрачит мой новый день… Да будь священна, мира тайна, — Дух пробудившихся людей!СИМФОНИЕТТА НОЯБРЯ
Дождь качается на ветках Удивительного сада, Разлетаясь в каплях метких Плавно связанным легато. Стаи галок — нот восьмушки — Пианисту-виртуозу Подчиняются послушно, Превращая в лакримозу Бесшабашное аллегро. Хватит в танцах доупадных Извиваться пьяным негром В ритм-н-блюзовых припадках. Дождь стихает постепенно… Дирижёр считает такты… Обнажённые растенья, Как пюпитры, как абстракты, Всё влекут к своим побегам, Всё шуршат зимы на грани… Погоди, игрою беглой Мокрых дней не отыграешь… Птицы-ноты всё кучнее, Всё сложнее партитура — Непредвиденным значеньем, Хитроумною фигурой, Ускоряющимся смыслом С клювом, как у пеликана… Стоп. Устали и повисли Лапы хвойных великанов. Дождь осеннего разлива Любит парково-аллейность, Чтоб затраченные силы Перестроить в параллельность, Став на время нотным станом… Маясь в звукоизвлеченьях, Потихонечку вступает Ветерок виолончельный.ФОРМОНОИД
Стремясь обезопасить свою жизнь, Выкапывая клубни удовольствий, Ты — существо ошибочного свойства, Которому нарушить свой режим Так боязно, что пальчики дрожат… Обзванивая клиники свистящим Голосовым, ты ищешь настоящих…, Чтоб в мир иной стремглав не убежать. Костюмчик выглажен, шикарен особняк, Любовниц — три, супруга… Всё по штату. А дети — там, в Соединённых Штатах… Конечно, Гарвард… Следственно — верняк. Здесь всё твоё: и банк, и гардероб, И дорогой бильярд, и блеск гостиной, Семь стеллажей с коллекцией пластинок… И всё впустую?.. Смерть и красный гроб?.. Нет-нет, не думать!.. Завтра — самолёт… Развлечься б не мешало… На Майями Ты будешь обновлён и новоявлен… И никаких терзающих забот. Но есть одна заноза в танце сём: Чем к большему стремимся мы комфорту, Тем всё неблагозвучнее аккорды — Душа молчит, но вопиет фасон. Такого отодрать от благ земных — Задача не из лёгких, безусловно, Когда он зрит сквозь дух одеколонный Зеркальный свой обман со стороны.…НО Я СКАЖУ СТИХАМИ
Я не поэт, а стихотворец, И мой удел куда скромней, Чем базаментный спецрастворец Для возвеличенных идей. Чураюсь я льстецов издательств, Продажных в хлам редакторов… Чего забыл я там, оставьте… Я не в формате их умов. Им подавай блатных, богатых, Певцов раскрученных в веках… А я, простите, без мандата И в оппозиции пока. Их флюгера всегда по ветру… А ветер нынче — не туда. Ах да — «карету мне, карету!..» — И в даль на долгие года. Я не поэт, а стихотворец, — Мне постаменты ни к чему. Чего хочу?.. Скопить червонец, Чтоб книжку сделать самому. А коли сделаю ту книжку, То, дай-то Бог, добуду ключ К сердцам читателей, не слишком Их докучая. Не наскучь Мне, лира, долгой кантиленой!.. Переходи на звук литавр, Ища своих по всей Вселенной И… далеко не залетай.В ОБЩЕЙ МАССЕ
Дураки и полудурки, Как бумажные фигурки, В ветре носятся, шуршат, По накатанной спешат… Вот ещё б не задевали… Всё лежали б на диване, Ждали смертного конца, Как желанного гонца… Но чего там, задевают, Мало — просто убивают Мира лучшие умы, Их имая, как сомы, Что хватают ластоногих… Кто остался от немногих Жизнь нелёгкую влачить, Слабых разуму учить? Единицы. И не сыщешь… Но зато повсюду тыщщи Дураков: глаза — стекло, Дурью ум заволокло… Быть не хочется уродом, Чтобы с этаким народом Белу нацию будить, Светлу голову мутить. Но приходится — деваться, Право, некуда… Признаться, Жизнь — не жизнь без дурака… Перегружена строка… Разбурчался нынче что-то Я на жизнь… Оно охота ль?.. Но эмоций не унять И… стихи бегут опять. Завсегда рабы царёвы, Все как есть пустоголовы, — Вспоможение ему. Остальных — сажать в тюрьму. А с таким холопьим стадом Напрягать мозги не надо Возносящимся властям. Лишь внимали б новостям Круторогие бараны… Утекает жизни прана В унитаз… Итог таков: Как же много дураков.АДАПТЕРЫ ЖИЗНИ
Завоёваны мысли обманной средой. Сколько можно идти по дороге не той, Убеждая себя не стонать и терпеть… Чтоб в конечном итоге насквозь протупеть? Завоёваны мысли обманной средой. Ладно, был бы там киногерой молодой (всё прощается юным по глупости лет), Но идти пять десятков за ложью вослед — Непростительно как-то. Иль это не факт? Или все́ мы блукаем впотьмах?.. Буерак — Состояние наших болезных умов… Суета-маета. Вывод жизни не нов, Чтоб в разверстых симфониях сложно играть, Из семи неизвестных своё выбирать. Так какой же он, истинный путь?.. Не мудри, Ламаистский монах, конфетти не сори… Заметут его боги да кинут в огонь, Потому как ведь ты никакой не другой. Хоть и вид у тебя из окна на Кайлас, Ты, приятель, ничем не отличен от нас. Суппозиции, домыслы, тьма, твою мать!.. Шифр достаточно сложен, его не взломать. Завоёваны мысли обманной средой. Сколько ж нам наслаждаться взмутнённой водой, Навыдумывав истин?.. Да как же без них… Пусть в реальности мир по-иному возник, Пусть никто из живущих не видел её… Только где-то ведь есть он на свете проём, Чрез который едва пробивается луч Запредельного света заоблачных круч.ПОРТРЕТ ВОЖДЯ
В задымленном пространстве кабинета, Средь строгих стен привитых кумачом, Гуляет вождь, в парадную одетый, Раскуривая терпкий табачок. В руке вождя прирученная трубка Тепло сидит, как горлица в гнезде… Не кабинет, а паче душегубка… Идёт война абсурдных двух идей. Идёт война, а там, под Сталинградом, Где снег от трупов превратился в яд, Всё ищут кровь послушные снаряды, Сквозь брешь огня выказывая ад. Но фрицы-черти снова не сдаются: Обледенев, издохнув и ожив, В снегу по шею тонут и мятутся У дохлых пушек, спрыгнувших с пружин. Ещё не сдался царственный фельдмаршал, С ним генералы цифрой — «двадцать три»… И… на горячий снег ложатся наши… И каждый третий — павший на пути… Ожил портрет. Кавказский профиль. Карта. Три дня без сна. За шторой чахнет ночь. Идёт февраль. «Управиться б до марта… Сомкнуть кольцо и… выспаться… Помочь?.. Но чем помочь?.. Союзники — не в гору… Опять у них в колоде семь тузов… На свой народ одна у нас опора… А там опять по-новому, с азов…» А человек?.. Не любит человека Известный вождь, дистанцию блюдя… Грузин на русском троне?.. В кои веки?.. Косноязычен, властен… По складам Вымучивает фразы, запятые Выплёвывая… Долгих пауз страх Невыносим!.. Покаместь холостыми… А боевыми — позже — мысль быстра… Прожить войну у карты — эка штука!.. И выйти победителем вприпляс… «Что думает об этом маршал Жюков?..» Дела — табак!.. — кончается запас.