Параллельный понедельник. Книга стихов
- -
- 100%
- +
Дизайнер обложки Андрей Михайлович Сутоцкий
© Андрей Михайлович Сутоцкий, 2026
© Андрей Михайлович Сутоцкий, дизайн обложки, 2026
ISBN 978-5-0069-2045-3
Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero
КАРАВАН СПАСЕНИЯ
В прохладные мокрые страны,Где камни стоят на дождях,Плывут меж гудящих бархановВерблюды на тонких ногах.В стремленье неисповедимом,С натугою вздувшихся жил,Ведут караван бедуины —Спокойные, как миражи.Миксуя песочное с белым,Кусая ожёглой иглой,Шагает вослед галобеямСквозной разыгравшийся зной.Но блёсткие обручи куфий…Но тонны тюков на горбах…Нет времени. Сомкнуты губыДо чистого неба. Аллах!А там, в непроявленной далиЦветов, минаретов и жал,Настигнут финалом фатальным —Голодный народ умирал.Он ждал караван тот, как бога,Страдая в закатных дымах.И в чёрных глазницах глубокихМертвел исчезающий страх.Надеюсь, что город спасётся —Иному исходу не быть…Голодные люди и… солнце…И… нечем то солнце запить.Признаться, итог мне неведом —В грядущее не заглянуть.Свершится ли помощь при этом,Провидцы?.. Вот в том-то и суть.Размеренность вязкого шага.Гудящая каша песка.Беспутье…от шаха до шаха.Пустыня.Ответ не сыскать._____________…стихают наждачные бури,Спадают барханной волной…Блестит, оттеняя чембуры,Луна над двугорбой спиной.КОММЕНТАРИИ К ПЕЙЗАЖУ
С потускневшей памятью о детствеПродолжает жить моя реальностьЗа полярным кругом по соседствуС музыкальным сном инструментальным.Проходя по набережной долгойВдоль фонарной цепи и скамеек,Я спешу наведаться (а толку?),Или нет – отметиться, скорее…А в перепроявленности снимков,Оттеняясь сотнями оттенков,Властно спят небелые снежинки,Превращаясь в панцирь постепенно.А по сопкам – тянутся туманы,Что звенят, как люстры, по низинам…Я бреду на удивленье рано,В семь утра, продрогший и не зимний.Предвещай мне, Имандра, июли,Крылья яхт и чаек торопливых,Белоснежность клевера, багульник,Свежий ветер, трепетные ивы…Синий цвет волны ненарочитойОбещай и… ждать я не заставлю…Возвращенье – жаркая планидаС ярлычком из стрелочек вокзальных.Не словить, хоть вот оно решенье —Бросить якорь, встать и… ни ногою…Но всё тоньше, зыбче перешеекС вечным прошлым – беглою строкою…Проложить лыжню диагональю,Встав на лыжи (в общем-то, не ново)И уйти, как выспаться к финалу,По холсту залива ледяного.Камни помнят… Как же им не помнить?..В сетке линий тропки не исчезли…А как будто призрачны и полы,Не туда ведущие… Нечестно!..Что ж тогда на память остаётсяИз грядущей давности пришельцу?..По лучам рассыпанное солнцеИ окошко с видом на блаженство.В АНТРАКТЕ СНОВ
В доме начисто выцвели стеныВ тёмно-синий неласковый цвет.А по окнам, стройны, как антенны,Ивы тянутся под парапет.Тлеет ночь огоньком на четвёртом…Брызжет бледным лимоном фонарь…Взять бы чувство минорным аккордомНа рояле спонтанно, как встарь!..Но рояля в хрущёвке не сыщешь.Трансформацией – дерзкий штрих-код,Что свисает сосульками с крышиИ всю ночь исполнителя ждёт.Ждут машины горячего пуска,Плотным строем заполнив дворы,(что в салон не протиснуться – узко),До утра, до звонка, до поры.Тишина. Холодильник пугливыйШелестит про солянковый вкус…И зима. И озябшие ивы.И ветвистые наледи бус.Я на кухне. Я свет не включаю.Тёмны линии… «Евро» – под ключ…Город спит параллельно молчанью —Каждый звук, каждый след, каждый луч…Время снов – не отнять, не прибавить…Мысли взять и в совок замести…Наблюдать и не думать, избавитьОт греха, от беды отвести…Задержаться, зависнуть немного,Восхититься картиной простойИ, усевшись за столик треногий,Стать на миг минеральной водой.НОЧНЫЕ ТАЙНЫ
Двор спал глубоким снежным сном.Скрипела ночь в тисках мороза.Пролесок. Горка. Старый дом…За ним – другой, – им нет износа…Под белоснежной простынёй —Хребты машин сутулой спячкой…А жизнь?.. Промчалась стороной?..Как кони в мареве табачном.И вот, вспугнув уснувший мир,Нарушив таинство традиций,Сбежала с горки, чёрт возьми,Вполне смазливая девица.На ножках – бурки, на плечах —Пуховичок цветком весёлым…Петь маджелату?.. Не сейчас —Иного жанра это соло.У бака с мусором, на мигЗастыв (простите за рисунок),Взглянула влево… Тут возникВ её руке пакет… И, сунувЕго скорёхоньким рывкомВ пестрящий свал, красотка этаНемедля кинулась бегом…«Но что же там, на дне пакета?..», —Гадал я, сцену подсмотревВ ночном окне, небеспристрастный…Как звать её?.. Не дама ль ТрефВ колоде дней средь масти красной?ЧАСЫ ОТКРОВЕНИЙ
В купе вагона голубогоПод близоруким ночничкомВопросы сыплются прологом,Плетутся хитрым паучком…Напротив – дама лет под сорок, —Лицо болезное свежо…Раскрыта дама, как подсолнух,Как ярко реющий флажок.Она прошла такое горе,Что чу́вства выгореть должны.А дама жадно грезит морем,Семейным строем тишины…Смеётся, юмору внимая…И ночь – не ночь, и станций лёт…Но жизнь – не линия прямая,Не с ходу выигранный лот.Разоткровенничавшись в долгомПути, узнал я боль и страх;Признаньем женщины растроган,Читал я жизнь в её глазах;Я понимал опасность шагаИ это действо изнутри…А дух – не писчая бумага:Он – сам огонь, и он горит;Он есть – Вселенная… Так что же,Пускать в него металла блеск?«Но я живу… Я не итожу… —Она в ответ. – Хоть сил в обрез».Мы пили чай. Звенели кружки.Кружки салями, белый хлеб…И ждали сбитые подушкиТела полночных двух суде́б.НАКОПИТЕЛЬ БАРАХЛА
Кавардак. И не знаешь, куда себя деть:На гитарке бренчать, или в дудку дудеть,На какой из диванов прилечь подрематьИ в какую игрушку с мальцом поиграть.В этом доме фэн-шуй не востребован, нет —С каждой полки и полочки явствует бред.Авангардный кубизм. Мебель – радугой. Жаль!Так и бросил бы в цвет по обоям скрижаль.Всюду лезут витрины. Витрины хранятПузырьки да баллоны – туалетных солдат.По углам – пылесосы. Забиты тряпьёмПять просторных шкафов, чтоб в сезоне любом,Как на подиум, в свет выходить, не стыдясь.Разрастается хлам, беспрерывно плодясь.Не пальто – так носочки, не шуба – так бза…Жемчуга – по коробкам, в ушах – бирюза…А сказать этим людям – они не поймут,Что когда-нибудь, мучась, своё отживут…И душа, что иссохнет, сродни кураге,Так и будет тупеть в нежилом тупике.Где эстетика форм и предметов дизайн?Перемешивай – в грязь!.. Куда хошь залезай!..Виртуальные страсти?.. Уверенней шаг!Подождите, Чуковский… Простите, Маршак…Мальчик занят игрушкой – айфон заряжён…Бедолага… Сидит в уголке напряжён…А родителей – нет: каждый занят собой.И… «Алиса» устало вещает: «Отбо-о-ой…»«Алиса» – виртуальный голосовой помощникРЕФЛЕКСИЯ В ПРОСТРАНСТВЕ НОВИЗНЫ
Всё основательно когда-нибудь изменится:Надежды выгорят, обители разрушатся,Холсты очистятся, и… солнечные лужицыОпять надеждами вчерашними засветятся.Они засветятся, как будто горя не было,Страданий не было, проклятий и падения…Руины прошлого весна украсит вербами,Сокрыв далёкое бесхитростным плетением.И вот стою я через вечность в снежном дворикеСреди пролеска нестареющей древесностиИ подмечаю все приписанные ноликиПред единичкою вчерашней неизвестности.И эта детская площадка на горушечке,Где тешат голуби детишек разыгравшихся,И этот терем-теремок, почти игрушечный,Цветным акрилом незатейливо раскрашенный,И эта новь в глазах людей не заблудившихся,Определяющих и видящих до чёрточки…И сам я радуюсь по-новому, скатившийсяС бугристой горки по ледку отбив печёночку.Всё крепче ткани обновления. В раскрытостиНебесных форточек ветра свежее свежести.Что даже Родина, устав от знаменитостей,Встречает близкого с внимательной небрежностью.Ах, эта область первозданности, нетленности,Ручьями вешними до радуги омытая!..Ну как я мог не замечать?.. Ужель от лености?..Не вспоминать… десятки лет, зажав эпитеты…Омой меня своими водами холодными…Смой всяку глупость векового испытания…И вот гребу я на рассвет в саамской лодочке,Хоть для меня в ней места нет, недосягаемой.ПАНОРАМА ВЕЧЕРНЕЙ ПРОГУЛКИ
Тьма непроявленных чувств.Блеск мириады видений,Не нанизать их на нитьЛогики, не проследить…Вроде иду, а лечу,Мучаясь от наблюдений…Вроде стремлюсь ухватить,Но, как назло – не хочу.Чертит полярная мглаВечер девятого часаСизым лучом фонаря,Звёздочкой над пустырём.Если бы старость моглаБиться в груди не напрасно,Я б не тревожился зряМыслью, что все мы уйдём…Слева – застывший лесокПрячет цепочку плафонов,Тускло светящих во тьмеИ уходящих во тьму.Справа – детсад «Светлячок», —Тёмный, пустой и бессонный.С вялым флажком на кормеИ шепоточком минут.Там, под ключом волшебства,Прямо за синею шторой,Тонко бегут пузырькиВ плавном кружении рыб.Лишь иногда, в свете фар,Как беспричинные воры,Тенипо стенамв обрывТащат свои рюкзаки.Спал новогодний задор.Сном пролетела неделя.Улицы странно пусты.Тьма заставляет бежать.Сдувшийся АмбассадорС синей Снегурочкой делятНе драгоценные льды —Щедрый приток барыша.Кажется, будто вот-вотЧто-то случится не в тему:Гаркнет охрипший алкаш,Следом – взбрыкнёт хулиган…Месяц упал на капотМерса измученной девы.«Где мы?..»«На севере, Саш…», —Ей отвечает фагот.Я дохожу до углаСердцу знакомого зданья.Свечкой оплыл ресторан.Банк превратился в чепок.Дайте немножко тепла…Пусть даже и с опозданьем,Чтоб не застыть до утраВ этом безлюдье я мог.ГДЕ-ТО ЗА ГОРОДОМ…
(зарисовка)В просторах бело-голубого,Холодных солнц и бледных лун,Возникли два крылатых богаВ два шлейфа в правильном углу.Они летели так неслышно,Как будто пёрышки легки.А по земле походкой лыжнойШагал январь и гнал вьючкиСнежинок блёстких. В отдаленьеЛежали сопки, как моржи,И, взявшись панцирною ленью,Глядели вдаль, за рубежи.Два летуна сомкнулись в точку,И с ёлки махом рухнул снег.Нет, разошлись… Остались строчкиКрестом светиться… Человек,Взгляни на небо хоть отчасти,Прервись на время, хватит спать!..Переодень себя, причастник,И жизнь свою перелопать,Чтоб никогда в лазурной сини,Блистая смертью на крылах,Не проявлялся смысл двух линий,Не проносился эхом страх.Нет. Разошлись. Гадать не будем,Что там у них произошло.В микроскопии лилипутийНам всякий символ – НЛО.ПО РАССКАЗАМ УСТАНОВЩИКА НАДГРОБИЙ
1.Однажды безутешная вдова,Придирчивая, жадная и злая,Надгробие для мужа выбирая,Звонит мне на мобилу. Я едваДоплёлся до… Противный голосокВещает мне достойную оплатуЗа установку. Бросив в трубку «ладно»,Я тотчас же уснул без задних ног.Проходит время. Снова в тот же часЗвонит вдова… О, боже – этот голос…«Надгробье получила… Правда, голо,Без лоска как-то, скупо. В этот разНе выйдет сделка. Пусть перестучат,Дополнят как-то прежний эпитафий…»Проходит время, паузы расставив…И вновь она звонит… Не заскучатьС такой мадам… «По-видимому, вновьПридётся отправлять на переделку…У выступа – извилистая щелка…»Перекрестясь, я выдохнул: «Готовь…»В конце концов, четвёртого числаСлучилось сон мне видеть необычный:Пришёл ко мне покойный муж и лично,Как генерал, призывно приказал:«…и, вопреки прогнозам МЧС,Прям завтра и монтируйте надгробье!..»Мол, всё ему там нравится… ПодробноПересказал нюансы и… Исчез.Нащупав под подушкою трубу,Звоню вдове, а та уже вещает:«Девятый день покойник навещаетМеня во сне и пишет мне на лбу,Чтоб я на утро, глядя в зеркала,Смирилась с тем, что есть… Тогда в субботу?..»И я, задвинув все свои заботы,Пошёл дерзать…Такие вот дела.2.Я бился над свежей могилой бомжа,Монтируя крест. Неудобно держать.А тут ещё вонь… На лопате – вода…Апрель. Будь он проклят. Сплошная беда.Хоть крест деревянный, но плоск и дощат.Горластые птицы по сучьям трещат.Какие-то тени, оградки вкривь-вкось…Крени́тся планета. Надломлена ось.Я хватко копаю. Покойник, видать,Зарыт неглубоко. Смердит, твою мать…Деревья, как мётлы… Берёзы черны.И страшно, да так, что увеличены́Все органы чувств. Тряпкой бьётся душа.Взялся́, попросили за так, без гроша…И тут хриплый голос: «Хабарик не дашь?..»Я зайцем подпрыгнул. Синюшный алкаш…Стоит за спиною моей мертвецом.Глаза – не глаза, и лицо – не лицо.«С лопа́ты я дам щас тебе… прикурить!..Заметь, замечтаюсь – могу и убить!..»Мертвец покачнулся: «Братишка, остынь…Погреться хотел изнутри. Я простыл…»И, дав ему пачку без трёх папирос,Я, было, хотел отчебучить вопрос,Но, подняв башку – не узрел никого…Мертвец ли то был – не понять… Что с того.3.Оказия со мной случилась как-то,На кладбище, в рабочий третий час.Могилу потерял. Бродил, как ватный,С уставшей мордой вроде кирпича.По всем захоронениям проплёлся.Фамилии – хоть все на пересказ.И ног уже не чувствую – колллёса…Куда-то едут… Сдохнуть. В самый раз.Ну где же ты, чертовка (Гоголь курит)?Записывал бы случаи, да лень…Живая жизнь – не плоская фигура…Деньга звенит. Маячит юбилей.Блукал минут так сорок – всё без толку.Как лунь крутился, выживший с ума,Пока она неведомым мне бокомНе зацепилась пикою самаЗа мой рукав. Поверить в это простоИ не придать значения тому.Но та ограда вдвое выше ростом,Чем я, поверьте, судя по всему.А, чёрт возьми, да я же там раз двадцатьВнимательнейшим образом шуршал!..«Вот-вот, старик, попробуй оправдаться,Когда в зацеп не прут тебя держал…»Я чувствовал неведомую руку…Живую руку… Ладно, бог-то с ним.Теперь же я по ветру и по стукуОпределяю,… помня, будто сны…КОСТРЫ, СКОЛЬЗЯЩИЕ ПО СНЕГУ
Янтарные бусины глаз. Это волки,Сошедшие к нам не с игрушечной полки…Колючие, снежные, с запахом тьмы и коры…А там, за глухими заборами – мы, —Играем сомненьями… Блюдца, чаи, перестуки,Густые слова, да с прихлёбком… А ну-ка,Смоги обнаружить врага и… – за ним,Глотая коктейль свирепеющих зим.А враг – не отступит, и это – поступок.Загрыз он трёх сук по инерции, тупо…Лютует, паршивец, изводит нутром,Крадётся колючим сырым лешаком.Три выстрела следом – стальною пластинойГремят не в раскат… А в уютной гостиной,Откуда со стен смотрят морды зверей,Чьи взгляды слепы, но берут до костей —Стрекочет камин хрипотцою простудной…Там с каждой минутой растёт амплитудаНесносных волнений с иглой озорства…Припасть к карабину и… «ба-бах»… на раз-два.Янтарные бусины глаз. Это волки.Клыки наготове. Взъерошены холки.Чтоб выжить клыкастым – сподручней убить,Нацеленный ствол обойти и забыть.И вой – до утра, и гуляют по снегуКостры буро-красным, что выложил егерь.Костры распадутся, взметнувшись без сил…Пучками усталости не поразитьПри здешней зиме этих умных чудовищ.Отстать, отойти – в том спасенье одно лишь.Подмога придёт… И в таёжном углуСтарательно выметет лес под метлу.ДАВНИШНЕЕ ВЧЕРА
В гостиной телевизионной,Сосредоточенно легки,Сидят эстрадные бизоны —В полы упёрты каблуки…Они сидят, играя радость,Весёлых лиц пестрит панно…Мужчины, стало быть – в парадном,А что до женщин – всё равно…Перечислять я их не стану —Гирлянды звёзд… Пойди найдиСейчас таких… Видать, насталаПора безвременья в пути.Да где ж тот день, простой и светлый,Не без огрехов, что таить?..Ни марафет, ни двор монетный,Ни автомат, способный литьЛишь надоедливый сиропчик…Что нам осталось опосля?..Вздыхать да мять зудящий копчик,Да воздух ленью окислять.В гостиной телевизионнойЕщё все молоды… ЕщёСохранены диапазоны,Где счёт часов ещё не в счёт…И вот, как ветром одуванчик —Десятки лет… Неужто? Миг.Экран, прожавшийся диванчик,А на диванчике – старик.Но ведь, наверно, были планы,Запасы жизни впереди…И всё ушло… обманом плавным…Ай, хватит душу бередить!..Признаться, как-то без запала,В плену разбившихся надежд,Смотрю на них…О, как же малоВ себя вмещает счастья брешь.ПИСЬМО В СТОЛ
Не спорю я, вы – истый педагог,Пропахшая тетрадным ароматом.Ваш строгий вид, шаги послушных ног —Нежней любви и слаще рафинада.Да с вас портреты, женщина, писать;Тупеть в любви, подглядывая тайно…А класс – инертен, вял и за глазаРисует вас принцессою бульварной.Мне говорят, что, дескать, вы не та,Что до полночи бьётся над оценкой…А та, что с дымной трубочкой у ртаВлечёт мужей открытою коленкой…Что там, где вы – там пьянство и разврат,Спортивный зал, всё больше для прикорма…Я видел взгляд. Теперь я вижу задИ то, как вы руке моей покорны.Где выход, где?.. Как заново вернутьТот ренессанс, ту робкую надежду?..Но жизнь – не лист. Её не пролистнутьВ моей тетрадке мыслей безутешных.КОМНАТА
В просторной комнате живёт авангардизм.В окошке – воинская часть с пунцовым флагом.Замазан чёрным, обречённо смотрит внизПлафончик люстры потолка. Привет, общага!..По стенам – формулы, что враз сожмут мозги,Картина Рембрандта, замазанная чёрным:Оставлен глаз, бутон цветка да кисть руки.А пред картиной на столе – пивной бочонок.Ах, если б чуткий живописец мог прознать,Что через сотни лет какая-то канальяВ угоду сюрреалистическим азамСупругу Саски превратит в пятно буквально —Бьюсь об заклад, он не отважился б на то,Чтоб воплощать свои картинные идеи,И, с головой нырнув в колючее пальто,В одно мгновенье превратился б в привиденье.Продолжим дальше. На столе – зелёный том:Ага, понятно, Эдгар По, торчит закладка;Большой приёмник «Океан» с водой в глотокИ жирным бонусом – толстющею тетрадкой.Включаем свет. Плафон высвечивает круг.Ну чем, скажите вы, любезные, не сцена?А вот и дверь, не раз знававшая каблук…Но есть деталь одна, штришок особо ценный:К плафону намертво привиты башмакиС насквозь приклеенной пометкой на подошве,Где говорится, что сие – не сапоги.И.. – тишина… в осатанелости истошной.Обломок бюстика из гипса в уголке,Глазами будто бы похожий на Деметру…В другом – цветок, что в ботанической тоскеПочти засох, не дотянувшийся до метра.Был попугай ещё, что в клетке порицалЗапретной лексикой субъекта Каллистрата.В конечном счёте, Каллистрата он досталИ был немедленно отчислен магистратом.Оставив пёрышко, примёрзшее к сучку,Экзот исчез… по январю, в снега вмерзая…А что владеющему птицей дурачку?..Он был в подпитии – поэтому не знает.Не будем умничать, оставив тихий вздорНа суд молчания и медленных раздумий…Закроем дверь и… удалимся в коридорСквозь дух курильщиков, товарищей и мумий.НА СТОЛЕ СТОЯЛА ВАЗА…
На столе стояла ваза с белыми медведями,Что по талии стеклянной гарцевали медленно.А в стеклянной вазе звонкой с золотистым ободом,Как рога, торчали ветки розы не без повода.Ты пришёл ко мне, дружище, навестить, развеяться…А тебе не дал я шанса на сто грамм надеяться;Выдал глупость я, не скрою, отвязаться вздумавши —Перевешивали страсти делового юноши.Дескать, ровно через двадцать – рандеву намечено…Ты в ответ тогда с прищуром: «Что же, опрометчиво…»И ушёл в далёкий космос, без словца, без новости…И сидел я перед вазой в неживой суровости.Открестилися стратеги неба белокрылые —Сбили карты, спутав масти, оплошав квартирами;Подвели меня, беднягу, отказав в обещанном, —В другу сторону направив мою сладку женщину.На столе пустая ваза с белыми медведями.Где ж вы, розы, точно бы́ли принесёны ведьмами?ОГНИ АТЦ
Гремящий, рокочущий, многоколёсный,С запалом романтики послевоенной,Почти неулыбчивый, грозно-серьёзный,Как дороги мне твои первые смены!..Все эти плакатные, красные фразы,Технический запах на тыщи оттенков,Мордатые КРАЗы, нелепые МАЗы,Ледок верстаков и толстенные стенки;Весь этот металл, что рудою когда-тоКопился веками в таинственных недрах…Играю ключами – снимаю «раздатку»,Работая метко кувалдою медной.Упругость пружин, передачи, зажимы,Подшипника блеск, утонувшего в масле…В брелочной плетёнке часов и режимовЯ сам, как рычаг, инструменту подвластен.Обилие света. Не спрячешься в уголОт псевдоплакатного главного взгляда.И, встретившись с ним, ты не то чтоб напуган,А просто стараешься делать как надо.Но дерзкая власть однобока по-хамски:Студентческий эпос читать не желая,К тебе обращаясь открыто, без маски,За всякую мелкую хрень – посылает…Вот так и мотаешься год по этапу:С капсборки – в моторку, затем в – агрегатку,Потом – на талоны, на радость всем бабам,И сразу же в яму прорывом внештатным.Но, честно сказать, не беря во вниманьеВсе эти могилы под днищем вонючим,Я всю эту сволочь вполне понимаю,Ведь нет в этой жизни учителя лучше.А там и путёвых немало. МонтажкойКлянусь, без которой – не тронешься с горки.И с ю́мором все, до последней затяжкиДушистой, как хлебная корка, махорки.Нет, всё-таки, други, наука трудиться(да хоть бы и гайки крутить с аппетитом) —Огромное дело. Авось пригодится,Когда будешь сдавлен тисками кредитов.А впрочем, и так, без особой причины,К машинам душой прикипев капитально,По цеху шагать не юнцом, а мужчиной,Владеющим азбукой ржавых деталей.Пусть в пафосных строках не будет гипербол,А только масштаб кузовов многотонных.Как это прекрасно однажды быть первым,От счастья мозоли набив на ладонях!КАЧЕЛИ
А проблема в том, что в этой сказке,С облучка спихнув в сугроб возницу,Дав по спинам плетью для острастки,Под уздцы взяла нас заграница.Сколь всего мы прожили в потёмках,Всяку хрень глотая вместо водки!..Ну а рвётся где?.. Да там, где тонко.Прощевай, боярская бородка…Кто ж пустил их, пастырей болезных?..Кто ж сию ошибку-то содеял?..Где ж мы были, чёртовы мы бесы,Что такую новость проглядели?..И теперь качают нас качелиОт беды к беде неумолимо…Превратили в хрупкое печеньеЛюд славянский ставленники Рима.Сундуки культуры нашей русской —Со скалы да в море… Эка важность.Как вспылишь на то, так сразу – грустно,Аж в дружину княжью тянет даже.Эх, мы – челядь, вечные плебеи!..Иль своих мозгов у нас с картошку?Но зато какое, *****, терпенье,Рядовая, мелкая мы сошка…Со стола смахнул – и снова чисто, —Ни бунтовщиков тебе, ни бури…Предвещают рыцарей горнисты,Исправляют сиринов на фурий.И до сей поры всё та же песня,Полюса лишившая покоя.Сами же в оглоблю эту влезли,Тащим, нас измучившее, горе.Дотащили вроде бы… Могила.Ни идей, ни вздохов, ни упрёков…На пожухлых листьях тают гимны,Унося с собою подоплёку.ВОЛШЕБНОЕ СРЕДСТВО
Над головой гудели революции,Волненья ветер в косы заплетал,А тётя Циля думала о Турции,Куда вчера дружок её летал.Пусть нищета, безвластье и купончики,Все эти сдвиги бешеной Москвы…«А мы пикник устроим на обочине!..И пусть грызут нас питерские львы!..» —Гудела Циля голосом сопранистым,Мечтала Циля выпушиться в мех…И вдруг пришёл пройдоха к ней осанистыйИ притушил антропогенный смех.«Смеяться надо тихо, с осторожностью,Чтоб не сойти с ума от новизны…» —Сказал пройдоха, сунув ей мороженоеВ открытый рот под розовый язык.Но тётя Циля, жадная до отдыхов,Песочных пляжей, ласковой волны,В ответ как гаркнет всей холёной мордою:«А шли б вы на!.. с умом от новизны…Мне до бедра все ваши революцииИ скоморошьи веры в нищету!..Махну крылом – и завтра буду в Турции…Я дочь банкира. Так что got it, dude?..*»Got it, dude?..* – Понял, чувак?.. (англ)СТАРИКИ ГУЛЯЮТ ПО БУЛЬВАРУ
Оторвавшись от пустой квартиры,Пусть на час, зато без портсигара,Каждый день, латая жизни дыры,Старики гуляют по бульвару.Кто стихи под нос себе бормочет,Кто кряхтит, едва держась за клюшку…Ну и что, что ногу он волочит:Волочиться – счастье… за старушкой.Узнают они меня, гуляку,Бодрым шагом прущего по кругу.«Кто такой?.. Не знаю я, однако…»«Где живёт? Напротив, правый угол…»Я т ведь тоже скоро пять десятковВ автомате жизни разменяю…Но поколе сил ещё в достатке,Старость я нещадно обгоняю.На пути – вороны с голубямиДать спешат по-тренерски советы…Только, может, шаг слегка убавить,Чтоб не отдалиться от планеты?..Чтоб хоть краем уха мог услышатьХод сердец отпущенного века…Не шуршите куртками, потише —Человек проходит человека!То ли чью-то прихоть исполняя,То ли так, по магии сансары,Ежедневно курса не меняя,Старики гуляют по бульвару.ВАРИАНТ НАБРОСКА
Гудит эфир, как дохлая рапана.В закрытых душах булькают ключи.За полчаса стопили баню парноНекозырного плана палачи.Им, как всегда, без игр – тоска и леность.Сто тысяч душ… И вновь сто тысяч душ…А всяк душа – почти равна Вселенной.Не многоват ли жертвенности кушЗа сон вождя, за чистые тарелки,Что на скатёрке алой из парчи?..Рокочут танки?.. Сущая безделка.Не дрейфь, старик – заштопают врачи.Бросать на смерть?.. Но кто же дал им правоРешать за тех, кто жизнью явлен жить,Кто не приемлет правильной отравыИ не спешит лукавому служить?Гудит эфир, как дохлая рапана.Проснулись сфинксы. Сдвинулись века.И, бог ты мой, почти столкнулись лбамиМатерики, изрытые… слегка…Уж больше нет иных идеологий —Один повтор… Не стоит отрицать.Сравнять с землёй – на ум придёт немногим,Без объяснений, махом огольца.Ай, хватит лгать!.. Недорог им, недорогСлавянский люд в границах прежних сил.– А кто заказчик?– Этот, ну, который…– И где ж Господь?..– Еси на небеси.КЛУМБА НА БОЛОТЕ
Связав в один язык колокола,Расположив свой зад грушеподобныйНа связке той, вершит свои делаНазло низам известная особа.«Восшед на трон – не пасть к ногам рабов!..» —Велит ей зов предшествующей знати.А вдоль дорог – пунцовый цвет гробов —Сплошной строкой… И это ли не знать ей.Не жди наград, холопий белый край,Лобзай перста помазанницы божьейИ люту смерть за радость принимайСвоей рукастой ки́рзовою кожей.Видать, иная выбрана стезяТвоим родам Воителем небесным,Чтоб точно в срок любезные князьяПлатили дань ганзейским жадным бесам.Нет, не твоя теперь она, земля,Русоволосый честный простофиля…На весь простор – всего одна семьяВ чреде гербов ненашенских фамилий.Трещит корсет, вздымая бабью грудь.Бьют каблуки по глянцевому полу.– Провис живот… Ещё́ подзатянуть.А кто увидит бабу?.. Ведь не голойСтупать на трон к павлиньим веерам…В таких нарядах – формы не помеха:Ажурный шёлк любой прикроет срам,Томящийся за лентами и мехом.Вот только щёки…, будто у бобра…И подбородок, как у пеликана…Картавый голос… Господи, дыра!..– Да где ж дыра?!..– На заднице, смутьяны!..Барочный воздух блещет по стенам.Лучатся в солнце камни, паутины…И, наблюдая действо, сатанаСдувает мух с ресниц Екатерины.