Дайте мне слово. Забавные случаи рассказывают инструменты

Юрий Важенин

Дайте мне слово      

Забавные случаи рассказывают инструменты

− Все в сборе? Никто не опаздывает?

− Вроде, все, − откликнулось сразу несколько инструментов.

− А ноты?

− Куда мы денемся? Где лежат произведения в папках, там и мы. Если инструменты могут куда-то уйти, то папки с нами всегда на месте.

− Приступаем!

− В прошлый раз мы с вами разучивали вальс, с которым до этого поработали ноты. Мне кажется, он получился: насыщен красивыми мелодиями, богатыми красками, без лишней суеты, люди слушали с удовольствием.

− Да и дирижёр остался доволен, − включилась Труба. − Если что ему не нравится, сразу на его лице появляются брезгливые морщинки.

− Честно признаться, мы, ноты, не знаем, как этот вальс будет звучать с другими оркестрами: народными, камерными, симфоническими или эстрадными,– вмешалась нотка СИ-бемоль тоненьким писклявым голосом, − но почему-то уверена, что вальс всем понравится и посчитают за честь принять его в репертуары оркестров.

− Конечно, исполненный военным оркестром, да ещё в парке, который был заполнен отдыхающими, звучал бесподобно, − сказал Фагот.

− Тебе, наверное, виднее, но мы тоже чувствовали себя великолепно, блаженствовали от удовольствия, − заулыбались несколько инструментов.

− Что касается вас, нот, может, вы уверены и спокойны за вальс, за качество написания, − сказал Гобой, − а мы перед выступлением чуть-чуть волновались. Валторна несколько раз ошибалась, заставила нас нервничать, как перед боем. Да и дорогой наш Фагот вёл себя некорректно, зазнался, пошёл “не в ту степь”.

− Бывает, − сказали Скрипки, − на репетициях дирижёр иногда несдержан, употребляет грубые высказывания, даже некоторых из нас он обижает до слёз. Это кухня. Здесь рождаются “здоровые мысли”.

− Может, хватит об этом, сколько можно мусолить одно и то же! − не выдержала Валторна. − Давайте подумаем, что разучивать дальше. Кто хочет предложить тему для дискуссии?

− Я подслушала беседу композитора с дирижёром, − тихо прошептала Виолончель, − так ему дирижёр сказал, что при написании нового произведения надо обратить внимание на некоторые шероховатости гармонии, нежелательно, говорит он, перенасыщать мелодию триолями, это искажает её лаконичность.

− Он себя подстраховывает, − улыбнулась Флейта. − Триоли сложнее исполнять. Конечно, легче без них, но они увеличивают ювелирность произведения.

− Мы согласны с тобой: чем сложнее произведение, тем оно интересней, − закончили скрипки и альты.

− Что-то долго ты смотришься в зеркальце, разглядываешь новую морщинку?

Хозяйка скрипки застыдилась:

− Да нет, Гобойчик, просто соринка в глаз попала.

− Я давно заметила, как ты стала обращать внимание на моего любимца, владельца Гобоя, − присоединилась к разговору вторая Скрипка. Чувствуется, ты неравнодушна к нему. Конечно, он молод, красив, только что закончил консерваторию, кровь у него горячая, играет. Ты тоже на высоте: модница, красавица, чем ему не пара.

− К хозяйке Скрипки украдкой явилась любовь и обожгла её, разве это плохо?

− Кто против? Высокие чувства не проходят даром, след остаётся на всю жизнь.

− А я думаю: почему моя подружка так часто смотрится в своё зеркальце, − заметила третья Скрипка, − а оказывается, вот что: она рассматривает молодого человека, хозяина Гобоя, через зеркальце.

− Да ладно вам, стоит немножко отклониться от суеты, полюбезничать, тут же шептание, сплетни, видите, как она покраснела?

− Это у женщин в крови, этого у них не отнять. На вид они мирные, хорошие, но бывают – “настырные” в избытке, вставляют такие “не затёртые” словечки, что могут нас, мужиков, вогнать в краску, когда захотят, − сказал Тромбон Фаготу.

− Она любуется зеркальцем, наверное, только что купила его, − продолжила насмешничать Валторна.

− У меня, девочки, оно одно. Зачем бы я имела два? Как ни смотри на них, лицо всё равно не меняется. Если бы отражение в каждом зеркальце менялось, было разное, то и разговоров на эту тему не было бы.

− Действительно, каждый выбирал себе зеркало по своему желанию: для театра – одно − красивое, подкрашенное, для делового разговора с начальством – более важное, строгое, а для сплетен – не имеет значения какое, свободное.

− Сегодня будем разбирать партитуру Моцарта, сороковую соль-минорную симфонию, − сказал директор оркестра, − предстоят гастроли в Японию.

− Вольфганг Амадей. Частенько мы играем его произведения, где только с ним не выступали, в каких странах не были!

− Да, Фагот, люди любят его произведения за красоту мелодий, их лаконичность.

− Дирижировать будет Владимир Спиваков, − напомнил директор.

−Частенько приходится этому дирижёру репетировать с нами, − задумчиво произнесла Флейта.

Помолчав, продолжила:

− Забавные истории о Спивакове поведала нам его Скрипка.

Услышав его имя, Скрипка подошла.

− Да вот и она, − сказала Флейта. – Ты можешь повторить, Скрипочка, что ты нам рассказывала о своём хозяине.

− Могу.

− Давай, не стесняйся.

− Володя в детстве был хилым мальчиком,− начала она с ходу свой рассказ. − Над ним драчливые ребята просто издевались, не давали ему проходу. Частенько ломали его скрипку, а сколько он от них получал тумаков! Из-за драк Спивакова несколько раз исключали из школы. Чтобы уметь постоять за себя, он начал заниматься боксом. Потом, почувствовав на себе силу Володи, все его обидчики отстали от него. В дальнейшем бокс его выручал много раз. Однажды, уже в зрелом возрасте, музыкант поколотил пьяного хулигана на борту самолёта из Буэнос-Айреса в Рио-де-Женейро. Чуть позже он с женой ночью возвращались из парижской квартиры Ростроповича и Вишневской к себе в отель, и вдруг на них напали два здоровенных араба и негр. Грабители сбили с ног Спивакова. Но он не растерялся, вывернулся и раскидал всех троих. После этого он два месяца ходил в корсете, так как у него были повреждены рёбра.

− Забавно, очень даже забавно, − произнёс Контрабас. − Я, например, ничего об этом не знаю. Так часто меняются дирижеры, что знать о каждом просто нет возможности.

− Зато ты отличаешься в другом, − напомнила Флейта, − слишком много позволяешь глотать папиросный дым своему парню, не заботишься о его здоровье.

−Да у нас в оркестре половина курящих, разве они нас, инструментов, послушают?

− Ладно. Пока репетиция не началась, − сказал Контрабас, − чуточку отвлечёмся, вспомним Моцарта, его забавные истории.

− Давай, Скрипка, ты у нас хорошо его знаешь, любимица, сопровождаешь всюду, расскажи о нём.

− Почему же я? Его хорошо знают и Клавесин и Фортепиано. Они-то точно с ним постоянно были, не отходили от него ни на час.

− Не отлынивай, Скрипочка, мы же тебя очень хорошо изучили, всегда стараешься быть в стороне, прячешься за другие спины.

− Ладно уж, вы не так далеко и от меня ушли, если покопаться.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.