«Священные войны» Византии

Своим законом царь установил иерархию патриарших кафедр, покончив с неопределенностью, связанной с 28‑м каноном Халкидона. В 131‑й новелле от 545 г. он написал: «Основываясь на правилах Святых Соборов, определяем святейшему епископу древнего Рима быть первым пред всеми, а блаженнейшему епископу Константинополя, нового Рима, занимать второе место после престола древнего Рима и быть выше всех прочих». Следом по очереди шли патриархи Александрии, Антиохии и Иерусалима. Затем была определена и иерархия остальных епископий. Как уже говорилось выше, император особенно оговорил права своего детища: митрополиту Первой Юстинианы, как местоблюстителю патриаршего престола, надлежало быть первым в своем церковном округе.

В отличие от поздних идеологов папизма царь не признавал патриаршество четвертой степенью священства, поэтому установил, что патриархи также подлежат утверждению императором после их избрания – царь неоднократно возвращался к данному вопросу и установил на этот счет четкие правила.

Замечательно, что, считая Римского епископа архиереем своего государства, св. Юстиниан не сделал для него никаких исключений из общего правила, хотя охотно признавал его авторитет как верховного епископа Кафолической Церкви. Император установил законом, что постановление понтифика римским клиром, сенатом и народом непременно должно основываться на предварительном одобрении царя и его последующем утверждении избранной кандидатуры. В противном случае папа подлежал лишению сана, как незаконно избранный176.

Сторонник централизации во всем, царь последовательно провел этот принцип и в государстве, и в церковном управлении, закрепив права епископов и клириков своими законами. Так, патриархам предоставлялось право в пределах своей области поставлять митрополитов, созывать Соборы и председательствовать на них, принимать кассации на решения митрополичьих судов и даже Поместных Соборов, привлекать к своему суду митрополитов и остальных епископов (37‑я, 123‑я и 137‑я новеллы). Аналогичные права по отношению к подчиненным им епископам имели митрополиты. Желая сохранить древние церковные традиции, царь подтвердил, что хотя бы раз в год патриархи обязаны призывать подведомственных им епископов, клириков, монахов и исследовать дела в патриархии и епархиях (123‑я новелла).

Озабоченный нравственной чистотой предстоятелей Церкви, св. Юстиниан обращается к епископату и устанавливает такие знакомые нам нормы, как возраст епископа. По закону им мог стать мужчина старше 35 лет (123‑я новелла). Как следует из императорского закона, кандидат в архиереи должен отличаться особым благочестием, и потому епископом мог стать либо неженатый мужчина, либо женатый, но бездетный, и в любом случае после хиротонии кандидат обязывался оставить супружество (137‑я новелла). Иными словами, император ввел целибат епископата – норма по тем временам хотя и предуготовленная жизнью, но до последнего момента никогда не содержавшая четкого императива и не сформулированная в виде конкретного закона. Как известно, это правило впоследствии было повторено VI Вселенским Собором. Те же лица, которые в браке жили невоздержанно или были женаты не на девицах, хотя бы и принадлежали к духовному званию, не допускались к хиротонии.

Помимо требований к кандидатам, император установил и порядок избрания в епископы (6‑я и 137‑я новеллы). Император трижды – в 535-м, 546-м и 565-м гг. обращался к данной проблематике и установил, что такое избрание является прерогативой местной церковной общины и должно происходить в собрании клира и знатнейших граждан. Приговор об избрании должен завершаться скреплением акта подписями избирателей и их клятвой в том, что избранник общины обладает всеми необходимыми нравственными качествами. На этом основании митрополит хиротонисал епископа177.

Нет никаких сомнений в том, что император желал в первую очередь укрепить в народе почтительное отношение к священству в целом и к епископам в частности, искренне полагая последних преемниками святых апостолов. В знаменитой 6‑й новелле он писал: «Если священство повсюду свободно от укоров, а Империя, полная уверенности в Боге, управляется беспристрастно и справедливо, то всем будет от этого лучше и всякое благо будет даровано всему человечеству»178.

В свою очередь избираемый в епископы обязан был засвидетельствовать свое православие и собственноручно изложить истины православной веры. Помимо этого, кандидат должен был публично пообещать соблюдение со своей стороны церковных правил и постановлений в будущем. Наконец, кандидат в епископы должен был обладать ученостью и образованием.

Очевидно, под эти правила более всего подходили монашествующие лица и «белые» клирики, благочестие которых основывалось не только на личном духовном подвиге, но и на должной внешней обстановке. Светское лицо также могло быть хиротонисано в епископы, но только по прошествии трех месяцев пребывания в клире (123‑я новелла). Впрочем, по мнению царя, это должно было стать исключением из общего правила, и то при соблюдении двух условий.

Во-первых, кандидат должен был с детства жить постоянно в монастыре, и, во-вторых, после хиротонии отдать третью часть имущества в государственную казну. В 6‑й новелле прямо отмечается, что если при таком избрании не были соблюдены все указанные правила, то лицо, избранное в епископы, принудительно возвращается в прежнее звание. Если же избираемый в епископы обвинялся в непозволительной торговле, то хиротония становилась возможной только после установления его невиновности в возводимых обвинениях. Известно, что представители военного сословия подвергались некоторым ограничениям с точки зрения церковных правил, например в части допущения их к принятию Святых Даров. Но и им дозволялось хиротонисаться в епископы. Вместе с тем согласно 123‑й новелле военные никак иначе не могли стать епископами, как пробыв перед этим 5 лет в монастыре.

Урегулировав порядок и обязательные условия избрания лица епископом, св. Юстиниан определил и требования к архиереям после хиротонии. В частности, новопоставленный епископ обязан был жить в своей епархии неотлучно, занимаясь ее делами, и мог выезжать в столицу только ввиду неотложных дел или по приказу императора. В первом случае архиерей обязывался получить у патриарха или своего митрополита письменное разрешение на пребывание в Константинополе, а если дела вынуждали его обратиться непосредственно к царю, то он обязан был прежде снестись с патриархом или его референтом и только после этого ожидать приглашение на аудиенцию императора (6‑я новелла).

Живя в своей епархии, епископ должен проповедовать Слово Божье, и неисполнение этой главнейшей обязанности приравнивалось к святотатству. В отношении же образа жизни архиереев св. Юстиниан Великий прямо указывает, что им единственно приличны посты, молитвы, ночные бдения и размышления о Христе. Лица, замеченные в играх, посещениях развлекательных мероприятий и иных непристойных мест, подлежали запрету служения сроком на 3 года с высылкой в монастырь на покаяние, хотя сана не лишались (123‑я новелла).

В контексте принципа централизации любой власти в Римской империи епископы по законодательству св. Юстиниана получили широкие полномочия в своей епархии. Без согласия, торжественного освящения молитвой архиерея места закладки престола и водружения епископом креста не дозволялось строительство ни одного храма (5‑я новелла). Ему же вменялось в обязанности осуществление контроля строительства храмов, на которые дано предварительное разрешение. Но здесь архиерей должен был руководствоваться гражданским законом императора, который детально определял права и обязанности жертвователя. Так, если жертвователь на новый храм предоставлял достаточно средств на его строительство и содержание, ему предоставлялось право выбирать священнослужителей в своей церкви (123‑я новелла). Но это право влекло и конкретные обязанности. Согласно 131‑й новелле, если жертвователь нового храма умирал, то расходы по его достройке брал на себя наследник умершего. В любом случае строительство не могло продолжаться более 5 лет179.

Ведению епископов подлежали и другие дела, в том числе публично-правовые, связанные с жизнедеятельностью римского общества. В частности, они должны были участвовать в надзоре за состоянием общественных темниц, посещать их каждую неделю не менее одного раза, заботясь о содержании узников и благоустройстве самой тюрьмы. Кроме того, епископы обязывались надзирать за благотворительными учреждениями: больницами, вдовьими, сиротскими и странноприимными домами (86‑я новелла). Архиереям вменялся в обязанности контроль за ценой продовольствия на рынках, обеспечение прав сирот и наследников, определение опекунов и попечителей. Они же осуществляли надзор за состоянием общественной нравственности и народными зрелищами.

Особенно царь обязал их заботиться о том, чтобы женщины не были принуждаемы записываться в актрисы. Епископы наблюдали за отправлением правосудия местными городскими начальниками и соразмерностью назначенных наказаний преступлению (134‑я новелла). Наконец, по 116‑й и 128‑й новеллам, архипастырям предписывалось участвовать в выборах и назначении городских чиновников и вносить ходатайства об увольнении нерадивых лиц180.

Епископы должны были строго следить за тем, чтобы на протяжении 15 дней после праздника Святой Пасхи везде прекращались общественные работы, публичные и частные дела, не собирались налоги и не взыскивались долги. Исключение составляли случаи выдачи рабам вольной – по таким делам открытое производство не приостанавливалось.

Другим исключением являлись случаи расследования дел в отношении лиц, совершивших святотатство в самый день Святой Пасхи, а также оскорбление императорского величества, ограбление усопших, отравление, прелюбодеяние, хищничество, убийство181. Добавим также, что в дни Рождества Христова, Богоявления, Пятидесятницы, в дни памяти апостольских страданий, в продолжение двух месяцев жатвы и сбора винограда, в дни основания Рима и Константинополя, в дни восшествия на престол императора и в воскресные дни запрещались любые зрелища, игры в цирке и делопроизводство в судах. В дни Великого поста запрещалось производство уголовных дел, а в Страстную неделю прекращалось вообще любое судопроизводство.

Естественно, не были обойдены вниманием и попечением императора другие клирики. Согласно 4‑й и 6‑й новеллам, избираться в пресвитеры и диаконы могли только лица с безупречной репутацией, происходящие, как правило, из политической элиты или военного сословия. Кандидаты на эти высокие должности должны были иметь 31 и 25 лет от роду соответственно и так же, как и епископы, пресвитеры и диаконы, становились после рукоположения свободными, даже если являлись прежде рабами182.

Определяя требования к священникам, диаконам, иподиаконам, чтецам, певцам, заклинателям и дверникам, царь требовал, чтобы они были людьми грамотными. Неграмотным, как и двоеженцам, а также лицам, женатым на вдовах и на разведенных женщинах, путь в клир был заказан (6‑я, 123‑я и 137‑я новеллы)183.

Борясь с симонией (продажей церковных должностей), св. Юстиниан установил 123‑й новеллой, что при рукоположении священник и епископ должны клятвенно подтвердить, что никакой платы за это не последовало и не обещано. В противном случае оба они лишались своего сана. В первую очередь от священников он требовал ревности по вере, ее охранение и распространение. Император узаконил, что богослужение и священные обряды должны составлять особенный предмет заботы пастырей и священники обязаны поддерживать в храмах благочиние и благопристойность, особенно в то время, когда проходит служба (123‑я и 137‑я новеллы).

Царь детально определил, при каких условиях лица могут попасть в клир. Для поставления в священники необходимо было достижение возраста 35 лет, диакона и иподиакона – 25 лет, причетника – 18 лет. При этом кандидаты в священники и диаконы должны состоять в браке (123‑я новелла). Безбрачные также могли стать иереями, но при обязательном условии, что после рукоположения они останутся целибатными. Переход из духовного звания в светское в принципе был возможен, но при условии, что все имущество такого лица должно стать собственностью той церкви, в клире которой он состоял (6‑я и 123‑я новеллы)184.

Помимо этого, еще в 527 г. император издал «Уложение о епископах, сиропитателях, экономах и странноприимцах», в котором определил, что они более не вправе делать духовные завещания и должны довольствоваться тем, чем владели до вступления в духовное звание. Кроме этого, он определил, что епископы утрачивают после хиротонии право распоряжаться своей собственностью и должны передать ее своей епархии185.

Также детально была регламентирована жизнь и монашествующих лиц. Это было тем более актуально, что уже к 536 г. только в Константинополе и его окрестностях насчитывалось 67 мужских монастырей, не считая женских. Вообще, следует отметить, царь испытывал особый пиетет к монашеству, полагая этот институт идеалом христианской жизни.

Святой Юстиниан писал: «Монашеская жизнь столь почетна и делает вступившего в нее столь угодным Богу, что может освободить его от человеческих слабостей, от покорности естественным нуждам, обогатить его знания, очистить и возвысить его помыслы». Поэтому главная задача монаха – изучать Священное Писание и совершенствоваться в духовном подвиге.

«Если в монастыре нет церкви, то, поскольку монахам не позволяется совершать прогулки и общаться с другими людьми, мы приказываем, чтобы они присутствовали в церкви только во время службы, в сопровождении настоятеля, диакона и старших монахов, и чтобы после окончания службы они возвращались в монастырь и оставались там, славя Всемогущего Бога, и посвящали себя изучению Библии. Поэтому в монастырях всегда должно быть достаточное количество этих книг, чтобы каждый мог очистить свою душу и омыть ее водой Священного Писания, ибо частое и внимательное изучение освобождает от искушения, обмана и всех человеческих забот»186.

Согласно 123‑й новелле императора, поступать в монашеское звание разрешалось всем желающим, вне зависимости от сословной принадлежности; при этом родителям запрещалось препятствовать своим детям уходить в монастырь. Это право распространялось и на рабов при условии, что их господа дали на то согласие (5‑я новелла). Даже в отсутствие завещания дети, желавшие по достижении установленного возраста стать монахами, получали четвертую часть наследства – законодательство св. Юстиниана вообще очень подробно определяло имущественные права лиц, желавших принять ангельский чин, и их родственников187. «Мы не разрешаем родителям лишать наследства своих детей, а детям – родителей, и в неблагодарности лишать их доли в своем имении, если кто-то из них оставляет мирскую жизнь для жизни монашеской».

Конечно, имущественный статус – далеко не главное для кандидата в монахи. Поэтому император специально определил 3‑летний испытательный срок для таких лиц, и обязанность настоятелей монастырей строго следить за духовным состоянием постригаемого послушника (123‑я новелла). Император специально оговорил правило, согласно которому оставление иночества категорически запрещено – такие лица подлежали обратному водворению в монастырь и при повторной попытке вернуться в мир подлежали принудительному призыву на военную службу (123‑я новелла).

Святой Юстиниан полагал, что все монастыри должны быть четко разделены на женские и мужские, и категорично запрещал их совмещение. Визиты монахинь в мужские монастыри и наоборот в принципе разрешались, но не поощрялись. В женских монастырях мужчины-пресвитеры, окормлявшие данные обители, ни при каких обстоятельствах не имели права проживать там постоянно, и их вход и выход контролировался привратником, имевшим безупречную репутацию188.

Вновь, как и ранее в других законах, св. Юстиниан проводит начало централизации церковной власти в жизнь. Монахи обязаны были проявлять послушание своему епископу, постоянно пребывать в монастыре, не вмешиваться в церковные и гражданские дела. Главная их забота – упражняться в посте и молитве. Основной надзор за монастырями осуществлял местный епископ или его викарий. Кроме этого, все монастыри должны были иметь своих настоятелей, поставляемых на эту должность братией или архиереем; при этом одно лицо не имело права быть настоятелем двух и более монастырей (5‑я, 123‑я и 133‑я новеллы) 189.

Ревнуя о благочестии своих подданных, император своим законом разрешил частным семействам иметь молитвенные дома от приходских церквей, но при условии строжайшего контроля местного епископа за тем, чтобы в них не совершались Литургия, крещение, таинство брака (58‑я и 74‑я новеллы). Но в целом, конечно, св. Юстиниан стоял на сохранении церковных приходов и церковных общин и совершении всех таинств непосредственно в церквах.

Благоговейно относясь к христианскому храму, император издал закон (120‑я новелла), согласно которому ни сами храмы, ни церковная утварь не могли выступать в качестве залога, а также отчуждаться, вымениваться и облагаться податями. В строго определенных случаях исключение допускалось: во время общего голода для приобретения пищи прихожанам и для выкупа пленных. Но и тогда церковная утварь не могла приобретаться частными лицами, а исключительно другими церквами.

Сохраняя старинное право Церкви давать убежище лицам, жизни которых угрожает опасность, св. Юстиниан Великий подтвердил, что получившие таковое не могут быть силой выведены из храма. Епископам предоставили право ходатайства перед имперским судом в отношении таких лиц, если, конечно, те заслуживают снисхождения. Опять же, данное правило знало свои исключения. «Несообразно с целью этого права, – говорит царь, – принимать под защиту Церкви убийц, прелюбодеев, похитителей дев и других подобных преступников, тогда как право это предоставлено невинным, терпящим обиды и насилие; потому что закон дарует защиту в храмах не обидящим, а обидимым, и потому если кто из этих преступников будет пред алтарем искать себе убежища, такового должно оттуда исторгать и законным порядком подвергать заслуженному им наказанию»190.

Разумеется, приведенные примеры составляют лишь незначительную толику церковных узаконений святого царя, позволяющие, впрочем, оценить масштаб канонической деятельности св. Юстиниана.