Лавандовый раф, 80% арабики

Глава 1.

Вересковая пустошь под тёмным небом раскинулась до самого горизонта. Я бегу сквозь туманную перспективу спрятаться от приближающейся грозы. Воздух тяжёлый настолько, что я остро ощущаю свои рёбра под гнетущими лёгкими. Мне нужно укрыться. Это всё, что я могу разобрать в своих мыслях. И я иду, чувствуя ногами трясущиеся растения. Я не знаю, что это, я бывала тут только в романах Бронте или Коллинза. Надвигающаяся буря вызывает у меня приступ ужаса и восхищения. Я трепещу.

Не понимаю, как я оказалась в своей комнате на Мясницкой. Мне всё также не хватает воздуха, перед глазами плывёт. Я знаю, что умираю, но мои страдания не заканчиваются, они накатывают снова и снова ноющими волнами. Говорят, есть вещи, которые намного страшнее смерти. Я в это верю. Слёзы уже не текут по моим щекам, я обессилена, но вокруг так темно и пусто, что я уверена – до утра мне не дотянуть. Сердце разорвётся не через минуту, так через две. Мне нечем дышать. Как бы я хотела, чтобы это закончилось, как бы я хотела ничего не чувствовать. “Это надо пережить. Это просто надо пережить,” – моя любимая мантра доносится из самых глубин подсознания. Я собираюсь в комок, прижимая к себе видавшего виды потрёпанного бегемота, и произношу его имя. Ещё раз. Сквозь рыдания, громче. Он меня услышит, он меня не оставит. “Вернись ко мне… Вернись ко мне!”

Свет бьёт мне в глаза так неожиданно, что я почти сваливаюсь с кровати. Но если у вас когда-то были кошмары, вы поймёте, что лучше уж сломать руку об тумбу, разбив пару дорогих флаконов, чем оставаться в дебрях своих жутких мыслей.

Мой разум всегда действует одинаково: он мешает реальные воспоминания, самые отвратительные, естественно, с моим богатым воображением и рождает то, что заставляет меня мучиться фобией сна. Справедливости ради, это происходит нечасто, но одинаково неприятно.

Я начала делать записи, потому что решила, что моё призвание в литературе. А, как известно, если хочешь сделать что-то стоящее, вытащи своё нутро. Кому-то, наверное, становится легче от ведения дневников, но мне куда приятнее уединяться в мире книг, в другую реальность, не относящуюся ко мне лично.

Однако писать нужно о том, что ты знаешь.

О чём я могу рассказать искушённому читателю? Лучше всего я знаю одиночество и все сопутствующие отрасли, как говорят у меня на работе. Ах да, моя работа.

В общем-то, организация мероприятий – это сплошной кромешный ад, полный веселья и интересных людей. Я обожаю ту суматоху, с которой мы работаем в полях. Поедание мака почти под столом в своём 3-х секундном перерыве, бесплодные попытки сбежать в туалет, разрывающийся телефон – да, такой стресс мне по вкусу. И всё бы складывалось идеально в картине моей деловой жизни, если бы не чёртовы продажи. Вот он! Вот котёл, который сведёт с ума любого грешника! Мне, как человеку по-барски гордому, претит навязывание услуг людям, пусть даже и очень хороших. Я ненавижу надменность, с которой они слушают мои пылкие речи, великодушие, с которым они разрешают отправить ту же самую информацию по почте, и беспечность, с которой относятся к работе даже после подписания контракта. Вы знали, что взрослые люди заставляют с собой нянькаться похлеще детей? Да-да, отрываются по полной.

Если что, именно поэтому я со всей чуткостью отношусь к любому представителю сферы услуг. Уважение – это отличная основа для построения любых отношений, а ведь мы никогда не знаем, с кем нам придётся эти самые отношения строить. Вклад в будущее, так сказать.

Но есть правило любых весов (а я Весы, по зодиакальному знаку): одна чаша всегда перевешивает другую. Так принимаются решения. Это заставило меня ждать повышения с секретаря до менеджера почти 3 года. А сейчас это заставляет меня заниматься самой отвратительной частью – базами. Попробуйте провести за тупой однообразной работой в Exel целый день. А потом ещё один. А теперь это перетекает в неделю. В месяц. Да, самый отвратительный период организатора – продажи.

Но тут есть весомые плюсы.

Во-первых, кофейня прямо по пути к офису с очаровательным бариста. За полгода мы не продвинулись дальше “здравствуйте”, “лавандовый раф, 80% арабики”, “держите”, “спасибо”, “хорошего дня”, но ведь я оптимист.

Во-вторых, мои куклы. Контент-менеджер и специалист по закупкам. Великолепные девочки, разные как облако и лопух, но равно привлекательные личности.

Сначала расскажу о Лиде. Она наполняет наши будни грамотным текстом и перестала ворчать по поводу парковки в центре только, когда я предоставила ей собственный двор для этих целей. Её стихия – high fashion, у неё модный бьюти-блог в социальных сетях и подработка моделью. Когда она переступила порог нашего кабинета в своём красном пиджаке и со жгучим шлейфом уверенности в себе, я подумала: “Вот уж с кем я точно не подружусь”. Та-дам!

А вот Марина – это человек “я знаю всё, а если нет, то узнаю”. Она была секретарём до меня и поверьте, приходить на место человека, которого все обожают очень сложно. Тогда мне не доверяли проекты, я занималась достаточно поверхностной работой. Но всегда была оговорка “а вот Марина…”. Мда… Планку она задала мне, не дай Бог каждому. Но она и помогала мне с этим барьером. За руку, как ребёнка, она провела меня по офису, презентовала всем структурам и, честно говоря, я не видела, чтобы кого-то после принимали с таким участием.

Было, конечно, в нашей истории 4 колесо. Несостоявшийся художник, продавший великое искусство тленному дизайну, Климент. Своим именем он обязан научной диссертации отца, историка, и матери с тончайшей душевной организацией. Женщина в 20 лет, порхающая как бабочка на цветке, выглядит очаровательно, но вот в 50 быть настолько далёкой от реальности странно, на мой взгляд. Я видела её много раз, часто в театральных, до жути искусственных па, за которые наш друг краснел и бледнел, но увы, родителей не выбирают.

В общем-то, он зашёл к нам в компании через Лиду, с которой в тот момент мы уже были дружны, хотя и посмеивались над её попытками говорить о высоком, выкладывая фото в белье. Он подписался на неё, она на него. Честно говоря, меня всегда смущала эта современная привычка, потому что есть крайне мало людей, чья жизнь представляет для меня интерес. Не хочу я видеть, чем позавтракала начальница соседнего отдела и какой паук залез к ней в номер во время отпуска. Для этого у неё есть друзья.

Но это всё неважно, потому что в один день Клим набрался храбрости и написал ей с предложением пообедать. Мы с Мариной были уверены, что это свидание, но Лида и слышать не хотела. Это был наш первый из многих совместных обедов.

Пропуская все хитросплетения судьбы, наши подозрения, Лидино увлечение и всеобщие разговоры, подведу краткий итог. Мы с согласия девушки почти создали идеальную медиа пару, но вот только Клим оказался другого поля ягода, о чём страшно боялся нам признаться. Тут сразу оправдались многие моменты нашего общения и мы, как настоящие тётки, благословили его на переезд к курортной любви в тропическую страну. Теперь мы общаемся редко и практически безучастно.

В принципе, моя работа меня почти уже устроила, но желание быть кем-то большим, чем рядовой житель планеты, двинуло на серьёзный анализ собственных навыков. Книги я любила с детства, отчего всегда выбивалась из пейзажа стандартной провинциальной жизни 00-х, пропитанного Ягуаром и тонкими сигаретами со вкусом клубники. Нет, я не была изгоем, моё поступление в столичный ВУЗ отмечали с размахом. Я гуляла до утра в компании 6 подруг (сейчас из них осталось со мной 0), ходила в первый и пока последний местный клуб, танцевала и веселилась. У меня даже были пародии любовных отношений. Но все эти попытки вписаться в реальность маленького города не привели к хорошим результатам. Я сбежала в большой город от “как у людей” и была счастлива своим решением.

Мне было 16, когда я вышвырнулась из гнезда с полным незнанием самостоятельности и мегаполиса. И хоть прошло много лет прежде, чем я поняла, кто я есть, тяжёлых и иногда безрадостных дней, я всегда знала, что переезд был не просто правильным решением, он был моим выбором, единственным.

Так… Куда я ушла? Ах да, творчество! Мой первый стих канул в лету (и Слава Богу!). Это было произведение про разбитое доверие (естественно), ведь подростки смотрят на мир через максимализм. Промолчу про рифмы, которые я встречала и в последующих своих произведениях. О, из старой тетради в забытие была отправлена как минимум половина стихов. Вторую половину пришлось нещадно редактировать и в хвост, и в гриву. Годные стихи я начала слагать только когда мне перевалило за 20.

С прозой всё было иначе. Мой первый рассказ, который я до сих пор считаю чудом, был написал осознанно и выдержанно.

Да, стоит упомянуть, что в студенческие годы у меня была подруга Лиза. Рыжая и несносная, много курящая и слишком странная, долговязая и угрюмая. Она писала объемные истории для женского чтива, где однотипные мужчины силой заполучали однотипных женщин, а потом совершенно однотипно в них влюблялись. Я честно прочитала первую историю и тут же призналась, что такое не для меня. К моему удивлению, Лиза тоже была не в восторге от собственных произведений, но у неё была аудитория, наработанная годами, которая не хотела думать о вечном, она жаждала мускулистого Жана и робкую Екатерину в углу московского клуба. Так появлялись на свет “рабыня желаний”, “дикий охотник” и т.д. и т.п.

Когда я сейчас оборачиваюсь на те дни, то понимаю, что Лизе самой нравились те истории, но она не могла в этом признаться хотя бы себе. Такое не подходит любительнице Iron Maiden и Slipknot. Она же серьёзная девушка, читающая Толстого от корки до корки. Она филолог. Она первая кидает помидор в тех, кто называет подобные чтива литературой. Она точно знает, как быть “крутой”. Правда я всегда считала, что важнее быть счастливой.

Лиза нашла тетрадку со стихами в моей комнате в общаге. Да, она любила без спроса трогать людей и вещи, чем доводила меня до немого гнева. В общем, она нашла эти недотворения и рассыпалась в комплиментах, как только я вошла в дверь с ковшом острой корейской лапши (наследие моей соседки с Сахалина). Я не знаю, каким чудом я не убила её тем же ковшом, но ей потребовалось пару лет, чтобы уговорить меня не писать в стол. Не так-то просто вытащить наизнанку себя настоящего, особенно когда сверху такой тяжёлых костюм разнообразных комплексов. А мой был потяжелее доспехов средневекового рыцаря.

Первые попытки получить призвание начались на сайте для домохозяек, где писала сама Лиза. Первый лайк, первый комментарий. Я была уверена, что проснусь писателем в собственном загородном доме с колоннами и кучей собак. Я жаждала признания, как голодный хлеба, но увы и ах, чуда не произошло.

Многие люди говорят, что ничего нет страшнее первого разочарования. Но я уверяю вас, что самое настоящее – третье. Вот вы опубликовали свой первый рассказ. Ничего. Обидно, но ведь это просто случайность, думаете вы. Второй рассказ остаётся в тех же низинах графоманства. Обидно, но ведь это совпадение, думаете вы. На третьей попытки дойдёт даже до тупого. Человека накроет разочарование, он уверится в своей бесталантности и бросит к чёрту заниматься детскими глупостями. Я нет.

Конечно, случившееся оставило во мне чёткое убеждение, что мне никогда ничего не будет даваться по удаче, я всё буду получать трудом. И я ушла в подполье, забросила эту платформу, писала то, что мне нравилось и закидывала издательства своими рукописями.

Это моя шестая книга и не последняя. Опуская бесконечные истории о моих тщетных попытках бросить, подтвержу лишь, что литература – это болезнь, от которой вылечится невозможно. И Слава Богу.

Но постоянный игнор со стороны издательств (с учётом того, что они печатают иногда) сильно подрывают самооценку. Есть творцы, в которых безоговорочно верят близкие, есть те, у кого воздыхатели. Хотя бы кто-то повторяющий “ты талантлив”. У меня всегда была только я.

Про Лизу закрою тему, потому что перед выпускным она, совершенно неожиданно для меня, вышла замуж за кого-то парня из Новосибирска и уехала туда, только волосы развивались. Я даже не знала, что у неё появился интернет-друг, с которым они виделись два раза. Два раза! Самая рациональная в мире женщина вышла замуж за фактически незнакомого человека. Напоследок она сказала, что не говорила мне о нём, потому что знала, что я стану завидовать её счастливой личной жизни. Тут-то я и присела. Мы не общались три года, однако прямо после первой годовщины окончания мною магистратуры, Лиза объявилась в вк, постучалась в друзья и как ни в чём ни бывало предложила встретиться. Честно говоря, любопытство заставило меня согласится, и вот в студенческом кафе я пыталась сбежать от ужасающих подробностях чужой личной жизни. Вообще-то, я не собиралась злорадствовать. Но два раза, упаси, Боже! После 3-х часовой сводки невыносимых привычек Геннадия мне удалось смыться под предлогом свидания. Чувство такта, никогда ей не свойственное, приобрело межгалактические масштабы. Лиза сыпала меня вопросами по дороге к метро о том, кто этот человек, сколько зарабатывает, сколько ест, как носит носки. Её тётское отношение к жизни напоминало мне куриц, которых я так недолюбливала в детстве. С такими же бездушными глазами она ступала грязными лапами по чужому личному и не понимала, что есть места, куда её вовсе не приглашали. А сколько времени потребовалось, чтобы она перестала преследовать меня. Я человек скромный, всегда сначала выступаю с намёками. Но такую непроходимую наглость пришлось обрубать блокировкой, чего я никогда не делала раньше. На что Лиза завела другой аккаунт и спросила, зачем я так поступаю с подругой, чтобы я не думала, что раз она разведена, она в худшем положении, что она всё ещё худее меня и т.д. и т.п. Теперь доступ к сообщениям у не друзей закрыт.

Только что мне пришло сообщение от издательства. Моя рукопись на рассмотрении. Давайте, давайте, я уже пишу новенькое. Можете отказывать мне до бесконечности, но как говорит моя подруга, упорные гораздо сильнее одарённых, потому что они точно знают, зачем делают это. Всё, что я могу сделать для себя – не позволять другим решать, кто я и чего я стою. Аминь.

Глава 2.

Вообще-то, меня сложно назвать тусовщицей. Я человек режима и выход за рамки всегда происходит настолько некомфортно, что требуется время прежде, чем я решу повторить попытку.

Но ай-на-нэ в крови заставляет меня мчаться из дома по поводу и без. Может, мне просто одиноко совсем одной в крохотной комнатке на Мясницкой.

Я люблю завтракать вне своих стен по выходным. Волшебное утро, когда спешить куда-то преступление, гонит меня прочь из раздолбанной коммуналки на красивые центральные улицы Москвы. Заказываешь кофе и сэндвич, например. Смотришь на прохожих, лелеешь надежды. Ты уже не рядовой сотрудник офиса, ты человек, который смотрит на других людей, которые тоже никуда не торопятся, и лениво осмысляют свою жизнь.

Анализ. Если и есть женщины, которые себя не накручивают, я таких не знаю. Взять хотя бы ту же Лиду. Вот, кто может до бесконечности рассуждать на тему “а если”. “А если я потеряю карту”, “а если он мне не позвонит”, “а если я не доеду на 2 км хода”. Иногда мне кажется, что человек способный переживать из-за результата будущего маникюра три дня к ряду, просто не осознаёт, какие у людей бывают проблемы.

Но суть не в этом. Моя любовь к выходу в свет подталкивает меня на разного рода эксперименты. Например, на встречу с Лидой и её подругой Марго. Боже правый, это было действительно весело.

Начнём с того, что я выбрала для общей прогулки стандартные кроссы и джинсы. Крашусь я вообще только по особым случаям (спасибо долгосрочной краске для ресниц и бровей, плюс увлажняющей помаде). Стоит ли упоминать, как нелепо я выглядела рядом с двумя худенькими дамами на шпильках и при полном параде?

– В общем, все мои поцы были реально крутые, при тачке и хате, – я отрешённо смотрела на её миниатюрное платье на бретелях в ожидании обзора чужих трусов (если она их вообще носила). – А тут подваливает ко мне какой-то чувак из Саранска с приглашением на кофе. Не, ну прикинь?

– Шок контент!

Я улыбнулась, потому что Лида удивительно быстро деградировала от любительницы философских речей до медиачикули с большими запросами. Мне нравились любые её маски.

– Дальше хуже! – Марго едва держится на своих каблуках, поэтому максимально увеличила амплитуду колебания бёдер. Всё ради сохранения драгоценного равновесия. – Вместо рестика он тащит меня на лавку, дышать воздухом, видите ли.

– Охренеть!

Я осторожно хихикаю, на меня не обращают внимания, так как улица Маросейка достаточно узкая, чтобы позволить мне идти с ними вровень.

Субботний вечер в центре Москвы – это бесконечная попытка занять место в приличном заведении и, наконец, покушать. По крайней мере, я, в отличие от своих худосочных спутниц, преследовала именно эту цель. Лето в этом году было куда теплее, чем в прошлом, чему я радовалась мало. Всему виной моя лютая неприязнь к высоким температурам (в бане я обычно отсиживаюсь в бассейне). Но вот девочкам нравилось оголять свои прелести и ловить жадные взгляды прохожих. Однако шпильки предпочитают сидячий образ жизни.

Мы всё-таки умудрились упасть на веранду хорошенького местечка прямо в переулке. Я изучала меню с некоторым беспокойством: слишком много рыбы для одного листка бумаги. Девочки осматривали наших соседей и подмечали, кто из знаменитостей мог бы показаться в таком непримечательном месте. Мне было это неважно.

Под лимонад из смородины и мяты я летала по столам, скучая по тому, чего у меня никогда было. Задушевная компания. Такие люди, которые бы разделяли большую часть моих пристрастий, с которыми мне бы было уютно, что ли. Да, пожалуй, это самое подходящее слово – уют.

Честно говоря, я не помню веселья без какого-нибудь “но”. Всегда какой-то раздражающий фактор. Сейчас это были попытки Марго закадрить соседнего дядьку с отвратительно приглаженными волосами. Да и говорить мне не предоставлялось возможности. У меня не было мужчины (даже если бы был, я никогда не обсуждаю личное), креативных идей по продвижению личного бренда, и я совсем не разбиралась в последней коллекции Гуччи. Меня вполне себе устраивало теряться в собственных раздумьях, я делала это чаще, чем позволяют приличия и здравый смысл. И вот, что я поняла.

Мне была необходима семья, свой дом, дети. За 27 лет я скопила огромное количество нежности и заботы. Тут стоит сделать пометку, что у меня давно уже нет отношений.

Я не знаю, как кто-то умудряется не оставаться в одиночестве и постоянно скакать от одного парня к другому. За всю историю становления цивилизации всего у одного мужчины получилось запрыгнуть под мой зонт в проливной ливень (это я в прямом смысле слов, если что). Хм, раз уж я тут совершенно откровенна, оставлю Марго и Лиду за обсуждением какой-то блогерши и кратко опишу сию драму.

Это был май 2010. Я заканчивала первый курс университета. Не поймите неправильно, конечно, в подростковом возрасте у меня были заинтересованные товарищи, но как я говорила ранее, это просто подобие отношений. В общем, после пятичасовой поездки в машине вместе с тётей (уверявшей меня, что с её дачи можно добраться за 20 минут) я вышла на Воробьёвых горах, прогуляться. Моё затёкшее тело требовало ходьбы и кофе, несмотря на дождь. Огромный мужской зонт мне выдал дядя, так его совесть была спокойна. Я не отказывалась, хоть и люблю временами промокнуть.

И вот иду я себе, где-то между деревьями, далеко от людей, как вдруг в максимальной близости от меня появляется молодой человек. Этот жук решил воспользоваться моим средством защиты от простуды, чем привёл меня в молчаливый шок. Я бы огрела его этим же зонтом по горбу, но он был слишком симпатичным. Так я узнала, что некоторые люди улыбаются глазами. На метро я в тот день опоздала, как и он. Мы провели ночь за разговорами на лавочке, а потом с утра позавтракали в шатре около Лужников. Такую историю и внукам рассказывать не стыдно.

Это была судьба, я знала точно. Такого родственного чувства я не испытывала ни к одному человеку до него. Мы говорили часами, мы проводили вместе всё свободное время. Я спала по 2 часа, сдавала экзамены и в перерывах готовила сэндвичи для наших пикников. Это было незабываемое лето, меня носило над землёй и ничего не могло сокрушить счастья внутри.

Мы оба были студентами, поэтому парки стали нашим пристанищем. Заготовленные пледы, напитки и еда, в общем-то, больше и не нужно человеку. Почти всё время мы проводили на воздухе и нас это устраивало. Познакомили друзей.

Он принимал меня, как есть. Делал то, чего не делал раньше. Я знаю это с его слов, но у меня нет причин не доверять ему. Тогда не было. Всё из-за видео, снятого нашими, уже тогда общими, друзьями. О, Боже, не может равнодушный человек так смотреть на другого человека. Теперь я удалила это свидетельство его любви, но тогда я пересматривала его ежедневно. После 17 лет пустоты меня наконец любили, обо мне заботились. Я чувствовала, что важна ему. И я поверила, поверила в правоту этих чувств.

Но с осенью пыл поугас. Я уже не помню, какую глупую причину он выбрал для расставания, но было очевидно, что это предлог. Много лет после я мечтала встретить его и спросить, что же случилось на самом деле. Но когда представился случай, это было уже неважно.

Как и всегда, я спасла себя сама, своей гордостью и упорством. Оставалась неделя до моего 18-летия, но я запретила себе оплакивать предателя, оставившего меня без толковых объяснений, без разговора. Резкость моего характера, слегка поистрепавшаяся с возрастом, тогда была в самом расцвете. Я пережила этот удар с улыбкой.

Он объявился через полгода. Писал мне с просьбой, если не вернуться, то хотя бы остаться друзьями. Рассыпался в признаниях, что без меня не может, что я нужна в его жизни в любом качестве, на которое буду согласна. Он каялся, он хотел искупить свою вину.

Если бы только я могла, если бы я могла… Нет, опыт показал, что я не могу дать человеку второй шанс. Есть точка невозврата, мы её прошли.

Я больше ему не верила, это невозможно было исправить. То, что он развалил внутри меня, склеенным бы резало и меня, и его. В итоге два человека мучились бы взаимными упрёками и непониманием. Нельзя позволить человеку осознать, что он может обойтись без вас.

Если когда-то вы терзали судьбу вопросами, знайте, что как бы банально это не звучало, всё происходит только так, как надо. Кто должен быть в нашей жизни, кто исчезнет из неё. Кто вытрет ваши слёзы, а кто добавит. Кто будет заботиться о вас, а кто только считать, что делает это. Кто будет вас по-настоящему любить, а кто просто принимать как данность. Мимо своего не пройдёшь. А если вы ещё не встретили того самого, не давайте ослабить вашу веру. Пусть многие говорят про быстротечность, бытовуху и 3 года. Так будет у них, не у вас, ибо есть только то, во что мы верим. А ещё, иногда не сбывшиеся желания и есть огромная удача.

От этих мыслей меня оторвала шипящая сковородка, поставленная официантом прямо перед моим лицом. Лида с грустью посмотрела на меня, при подругах она предпочитала авокадо бургерам. Марго многозначительно подняла бровь, я знала, что она осуждает мой не 0 размер, но мне было глубоко плевать.

Жаркое было явно вкуснее салата с брынзой. Когда я закончила, девушки всё ещё вяло таскали рукколу по тарелкам. Я попросила кофе.

– Не пойми неправильно, но ведь все сейчас перешли на гречишный чай. Кофе вреден для кожи. Попробуй, возможно, тебе понравится.

Марго внимательно следила за моей реакцией. Я позвала официанта и попросила дополнить мой заказ лимонным сорбетом, от которого у меня сердце билось чаще. Думаю, это была последняя моя встреча с Марго.

Девочки унеслись на такси, едва стемнело. Я сразу же почувствовала облегчение.

На следующее утро я осталась дома, без прогулок и завтрака в кафе. Мне было необходимо уединение в мире, где всё расположено по моему собственному вкусу. Как бы Лида не кривила нос в моей комнате, я её любила. Но квартиру я, конечно, стану любить сильнее.

Вечером у меня был запланирован поход по магазинам. Моя подруга Вера уезжала в отпуск, а это значило, что мне предстоит помочь в поисках того самого купальника и удивительно красивых босоножек. Вообще, я всегда радовалась возможности провести с ней время, потому что после появления в её жизни Коленьки, мы виделись редко. Семейная жизнь, она такая.

– Думаю, в Египте мы и приступим к цели, – Вера закусила губу, они с Коленькой решили, что пора сделать их двухкомнатную квартиру на Войковской потеснее. – А у тебя как?

– Да всё также, – я знала, какой вопрос будет следующим и очень хотела ошибаться.