Лавандовый раф, 80% арабики
- -
- 100%
- +
– Ксения Сергевна нафигаривала мне все выходные. Норм вообще? – Лида открыла зеркало и выпятила уткой свои красные губы. – Я чё, по её мнению, риал крейзи? Работать в собственных выходной!
– Вопрос был срочный, – робко отозвалась Марина. – Надо было проверить ТЗ для подрядчиков. Ген диру не понесёшь абы что…
– Это не моя забота! – девушка тряхнула тощей рукой, отчего браслет с шармами звякнул. – Есть рабочее время, вот и будьте любезны. Вчера ко мне Стасик приезжал.
Мы с Мариной переглянулись. Данный мальчик (мужчиной его назвать не позволяет здравый смысл) был регулярным гостем в квартире нашей подружки. Он накручивал на палец её короткий светлый локон, делал фотки их ног в свой профиль, слушал блюз и не имел никакого намерения жениться на Лиде. Сначала она верила, что это и есть настоящие отношения. Но спустя год потаённых встреч с педалированием личной свободы, она, наконец, поняла, что кто-то в этой ситуации идиот, и такое ощущение, что это она. Да, кто-то бы сразу расставил все точки над “i”, но отец Стасика был крупной шишкой в Правительстве Москвы, а сам он отучился в Лондоне и сейчас перебирал варианты трудоустройства. Я не упускала случая напомнить, что уже год нет подходящих мест для молодого дарования. Намекала, что он привык жить легко и ответственность никогда не будет ему в радость. Но Лида считала его перспективным, поэтому позиций не сдавала.
Моя начальница, пытаясь проявить дружеские намерения, предложила сходить за кофе в ту самую кофейню, где работал очаровательный бариста. Я сразу же подумала, что его активное участие в моей жизни помогло бы избавиться от токсичных и безнадежных сплетений с Артуром. Я могла бы принять наши отношения как дружеские без всяких “но”, отвечать “нет” ночёвкам и совместным выходным. Мне просто нужен был мужчина рядом. Желательно, симпатичный.
Естественно, на такой бурный призыв откликнулась только я и Лида, Марина слишком упорно рассчитывала на повышение (думаю, поэтому не распространялась про беременность, а отсутствие перекуров списала на попытки бросить), через месяц обещали перекроить штатку. Мы тоже надеялись получать побольше, но переговорить свободно на личные темы за ароматным напитком казалось прекраснейшим началом трудовой недели.
Мой очаровательный бариста облокотившись на стойку болтал с вульгарной девицей в шортах, еле прикрывающих булки. Увы и ах, моё настроение тут же скатилось в топку. От Артура пришла СМСка в мессенджере, но я поймала косой взгляд Лиды и оставила телефон в кармане.
– Кто пишет? – её бледное лицо под слоем тоналки стало умилительно пронзительным.
– Сестра, – уже привычно соврала я.
Мы взяли кофе, я с лавандовым сиропом, Лида с ванильным. За всё время бариста ни разу не взглянул на меня.
– Тебе пора бы присматриваться к мужчинам постатуснее, – Лида запрокинула голову, чтобы кудри красиво легли на спину. – Любовь без денег быстро кончается. Жалко, конечно, что этот твой супер-пупер крутой IT-шник…
– Даже не начинай.
– Он всё равно никогда мне не нравился.
Она ему тоже. К слову, я познакомила Лида и Марину с Артуром ещё до провала в виде неудачного признания. Мы встретились в центре, девочки заказали столик в пафосном заведении с хрустальными люстрами. Я точно знала, кто выбрал место, потому что Марина жалась в своих дешёвых кедах всё время нашего обеда. Артур ненавидел излишнюю помпезность, его куда реальнее было встретить в шаурминой. Но ради меня он молчал, хоть я и чувствовала стыд, потому что знала, что он никогда не позволит разделить затраты по счёту. Мне самой такие заведения были мало по душе, но уходить было куда хуже.
Меня всегда удивляло то, какими разношёрстными людьми я себя окружила. Лида развалилась на стуле совсем не как леди и, поглаживая живот после лобстера, задавала личные вопросы Артуру со всем своим высокомерием. Тот начал её троллить, о чём я сразу догадалась, хоть сама не обладала таким талантом. Марина неловко предлагала общие темы, а я просто мечтала об окончании этого обеда.
Стоит ли говорить, что больше мы не собирались никогда от слова совсем.
– Я хочу уволиться, – её лицо было спокойно вытянуто, а вот я от шока поперхнулась.
– То есть?
– Да тут Совок и никаких перспектив. Работаешь как раб, получаешь гроши. Ты хоть понимаешь, что в Москве средняя зп 200 кесиков? А ты получаешь сколько? Живёшь в своей конуре и ничего не можешь себе позволить…
– Э!
– Извини, – она отпила кофе, след на крышке напоминал следы преступления. – Просто я не представляю, как можно жить в таком месте. Там только артхаусные фильмы снимать про забытых Боженькой людей.
Я рассмеялась. Ничто не ранило мою гордость сильнее, чем отвращение, запечатлённое на её лицо во время редких и всегда вынужденных визитах ко мне в комнату на Мясницкой. Поход в туалет для неё был равен расстрелу, но после того, как я честно призналась в своих обидах, она старалась контролировать эмоции и не борщить. Получалось плохо, но я ценила старание.
– Я думаю, – процедила я после мгновенной паузы. – Стоит уходить куда-то конкретно. Деньги быстро заканчиваются, если не пополнять запасы.
– Да я работу найду за пару сек. Посмотри на меня, – она обвела свободной рукой свою фигуру. – Я красивая, молодая, с хорошим опытом. Не человек, а клад в чистом виде!
Я учтиво молчала, потому что работать с Лидой было не так уж и просто. На прошлой неделе она отпросилась с работы на 2 часа раньше, потому что записалась на стрижку. На мой вопрос, неужели нельзя было найти свободное окошко в выходные, она удивлённо пролепетала, что у всех свои личные дела, ничего такого в том, что она отпрашивается нет. Эти личные дела у неё были стабильно раз в неделю, это если не считать бесконечных опозданий на 15 минут. Если бы я была её начальником, она бы получала хлыстом по горбу как минимум дважды в час.
Мы дошли до офиса за пустой болтовнёй. Я допила свой кофе, Лида только пригубила. У моего рабочего стола уже караулил Виктор, дизайнер с большой претензией на высокий вкус (между прочим, я прозвала его цыганом за цветастые рубахи и лакированные башмаки).
Так нас захлестнула рабочая пучина.
Вечером под натиском несвободных подруг я таки открыла Тиндер, чтобы в 4 раз попытать своё счастье на любовном поприще данной площадки. Всё сделала по шаблону: отлайкала кучу парней (даже тех, в чьей привлекательности очень сильно сомневалась), кое-кто написал. Отсеяв всяких “деток” и “крошек”, отклонив несколько предложений о содержании и сексе без обязательств, я продолжила разговор с несколькими мужчинами. Потом, естественно, соцсеть. Это самый важный анализ того, каким человек хочет казаться, а значит, какой он есть внутри. Один отвалился из-за любви к наркотикам и объемным африканским попам, а вот второй прошёл тест с минимальными замечаниями и был допущен дальше.
Знаю, звучит это всё так себе, но, Боже правый, женщине так тяжело в современном мире! Зарабатывай, чтобы не быть клушей. Рожай детей, чтобы не быть старой девой. Следи за собой, чтобы не быть жирухой. Будь оригинальной, а то как обыденность. Не иди впереди мужчины, это рушит семью. Не плетись медленно, содержанка. И ещё огромная куча самых разных стандартов и осуждающих принципов. Думаю, у мужчин ситуация не лучше, но ведь своя рубаха ближе к телу.
Разве можно к обычным житейским проблемам присобачить разбитое сердце? О нас перестали заботиться отцы, братья, мужья, прохожие. Мы работаем на равных, выживаем на равных. Получили свои права, но в какой извращённой форме! А потом плачем ночами, потому что устали, потому что хотим быть ЗАмужем. Рыбе приделали ноги, а она отчаянно рвётся в воду.
И вот мы пытаемся обезопасить себя никудышной аналитикой, и честно верим, что наши недюжинные таланты сыщика спасут от неверных, безответственных, откровенно глупых. Не знаю, работает ли это в реальной жизни, поскольку столкнулась с кучей счастливых историй под прологом: “Это был последний человек, которого я представляла рядом с собой, и вот теперь он мой муж”.
Так я и поддалась чарам соцсетей и провела вечер за перепиской. Артур был занят работой, что помогло мне сосредоточиться на новом знакомом. Мы говорили о музыке, истории, политике, детстве. У него был шикарный баритон, приятный смех и ямочки на щеках, которые я всегда обожала. Спортсмен, работяга, душа компании, бывший военный. Он точно заслужит расположение моего отца и одобрения матери. Но где-то на теме его отказа от курения меня пробила мысль. “Он не Артур”. И вот это назойливое откровение оставляло меня совершенно холодной. Я старалась, бежала своей больной привязанности. Мы договорились встретиться на следующий день после работы, а потом я до 2 часов ночи смеялась с Артуром над его новым коллегой. После того, как я услышала его голос, моё сердце успокоилось. Про свидание я рассказывать не стала.
На обеде я рассказала девочкам о своём новом знакомом, упомянув между делом его некрасивую фамилию и звериное имя. Мне хотелось показать, что влияние Артура давно угасло, возможно тогда я сама бы поверила в это. Но как только разговор полился, я не могла удержаться от язвительных замечаний и откровенного придиралова. Лида одобрительно улыбалась и расхваливала свои заслуги по предстоящему свиданию, но вот Марина даже не смотрела на меня. Я знала, что её проницательность шагнула далеко за пределы моего грима, и это злило.
– Слушай, – робко произнесла она, пряча свои покрасневшие глаза (Её мучил токсикоз каждую беременность). – Если тебе он не нравится, просто не общайся. Никто же не заставляет.
Туше. Но я отчаянно не хотела сдавать позиций. Не осуждайте меня, это сейчас я рассказываю всё подробно и понятно. Тогда в моей голове был вихрь, и я не понимала, где заканчиваются мои чувства и начинаются надумки. Зато Артур жёстко обрубил все мои попытки к сближению. Теперь он пристально следил за тем, что я говорю и как, он ждал, что меня сорвёт, и я думаю, страшно этого боялся. Да-да, в дружбе тоже есть чувства. Я же старательно подчёркивала наши НЕЛЮБОВНЫЕ отношения. Наверное, со стороны это выглядело жалко. Я всё также живо представляла нашу счастливую семейную жизнь, детей, похожих на него, но теперь точно знала, что это фантазии. А что ещё мне оставалось?
Однако реальный мир имел свои законы. Мне было 27, я хотела семью, детей, стабильность. Артур не мог предложить мне ничего подобного. Я знала, что он упорно придерживается своих решений и своего сердца. Наверное, нужно быть благодарной за честность, за то, что потом наши отношения не испортились взаимными претензиями от недолюбви и не переросли в ненависть. Но мне так хотелось, чтобы тот самый человек полюбил меня, как я его. Мы были такими подходящими друг другу…
Оставим лирику. Факты берут своё. Я была одинока и не востребована, что хотела исправить в самое ближайшее время.
На первое свидание каблуки не надевают, закон встреч вслепую. Да-да, я уже была на подобных мероприятиях и среди них нет положительного опыта. Человек, который описывал себя в 190 см роста, оказался мне по плечо. А во мне-то всего 176. Молодой повар, который рассказал мне о своей эрекции до того, как мы успели зайти в кофейню. Истатуированный подросток, который прикидывался солидным мужчиной, подворовав фотографии старшего брата. Тот самый человек с фото, который оказался любителем оргий и клубов для “людей без комплексов”. И так далее, и тому подобное.
Но я не привыкла навешивать ярлыки, поэтому пробовала все пути излечения от одиночества. Чёрное платье с чулками на ажурной резинке, я должна была чувствовать себя неотразимой. Волосы в пучок, чтобы не выкладывать все козыри сразу. Мейк сдержанный, я же с работы.
Мы договорились о встрече в итальянском кафе с самой вкусной карбонарой. Я, как всегда, пришла заранее, взяла лимонад и стала смотреть по сторонам. К сожалению, даже просмотрев фото, я вполне могла не сопоставить лицо. В понедельник вечером народа в кафе было немного, тем не менее, я не теряла бдительности.
Опоздание на 10 минут допустимо, говорила себе я. Значок “в сети” горел ещё с обеда, поэтому я ждала смс с извинениями. Он, наверное, в пробке. Но ведь можно позвонить. Я позвала официанта и заказала пасту. Кружка кофе помогала мне успокоится, благодаря ей я написала фразу “ты где” без мата. Время шло, я доела свой ужин и попросила счёт. Он продолжал сидеть онлайн и не отвечать. Заблокировать.
Я удалила тиндер (больше никаких интернет-знакомств), и оставила официанту приличные чаевые. Мне казалось, это решение основополагающим, но ведь в 15 лет мне казалось основополагающим решением, стричь ли чёлку.
По дороге домой я позвонила Артуру и с жаром описала десерт, который взяла для него в кафе. Мы часто там бывали, поэтому он тут же поинтересовался, как это я не позвала его.
– Так я с Лидой была. Составил бы нам компанию?
– Лучше съесть навоз с лопаты.
– Артур!
Мы рассмеялись. Он был сонным, но пригласил меня зайти. Я согласилась. Снова дома, снова рядом с любимым человеком. Иногда упустить возможность – сущее облегчение.
Глава 5.
Примечательное утро в виде увольнения моей дорогой Лиды. Кто бы мог подумать, ведь её разговоры о больших надеждах велись со времен динозавров. И вот я делаю отчёт по последнему мероприятию, попивая лавандовый раф, а тут как ливень на голову – галдёж моей дражайшей начальницы и её верного слуги по ключевым клиентам.
– Эта Лида никогда мне не нравилась. Работу выполняла спустя рукава, одевалась откровенно. Несколько раз я чувствовала от неё перегар, но ведь мне не хотелось бросать её на произвол судьбы. Я терпела. И что получила в ответ? – мальчик за её спиной одобрительно шмыгнул. – Люди не ценят помощи. Все неблагодарные. Особенно современное поколение.
Я тут же просочилась в дверь, чтобы найти Лиду. Марина вместе с ней стояла в коридоре, её трясло.
– Что случилось? – мне ещё никогда не доводилось видеть эту блондинку в расхлябанном состоянии, отчего ситуация показалась искусственной. Я не прониклась сочувствием, но пыталась скрыть это за будничным притворством.
– Этот псевдо-бандюган приставал к ней, – пояснила Марина, поглаживая по плечу подругу. – А она ему прямо по ценным бумагам заехала, – мы улыбнулись друг другу и тут же восстановили серьёзность.
– И что теперь?
– Увольнение по согласию сторон, – мы с Мариной знали, что это не такое уж и плохое предложение. – Три оклада и разошлись друзьями.
– Сколько нервов я потратила, чтобы выбить эти деньги!
Я послушала всю трагическую цепочку от винта. Утром Лида приехала пораньше, поскольку дедлайн по видео горел синим пламенем. Ген дир вызвал её к себе (секретарша доложила о приезде), посмотрел видео и одобрительно погладил коленку. Не свою, конечно.
Не знаю, можно ли это расценивать как домогательство, но Лида тут же подняла крик, прибежала шокированная секретарша, потом проходящий мимо начальник АХО и понеслось. Ген директор не успел опомниться, как из необдуманного прикосновения вырос огромный скандал. Имея вспыльчивый нрав, он тут же попросил заявление на увольнение. Но Лида подписывать такое отказалась (спасибо секретарше, которая активно проконсультировала её, пока усаживала на стул). В итоге пригласили кадровичку и бухгалтершу, за час сговорились на сумму выплаты. Я считаю, что всё уладилось максимально мирно, но позволила Лиде подраматизировать на тему своей борьбы.
– Всё к лучшему, – подытожила я. – Ты давно собиралась уйти, а тут ещё и с такой выплатой.
– Теперь придётся на всём экономить.
Мы с Мариной беззвучно захихикали, зная еврейскую натуру своей подруги. У неё был хорошенький счёт в банке, возможно, именно потому, что она всегда смотрела на ценник, прежде чем принять решение. Это касалось покупки подарка и бутылки воды.
Лучше чашки кофе может быть только чашка кофе побольше. С этими мыслями я пыталась отыскать в себе вселенскую грусть по поводу ухода моей подруги. Ничего.
Марина всё также жадно подставляла своё плечо для Лиды, но я испытывала раздражение к явно преувеличенной истории. Наш начальник не был блестящим специалистом и хорошим руководителем, но и извращенцем его никто считать не смел. А теперь вся компания пестрила сплетнями о ужасающих подробностях его личной жизни.
Возможно, мне просто так давно хотелось освободиться от работы, что я не могла испытать ничего, кроме зависти. Возможно, нет.
В любом случае вечер мы провели в ресторане недалеко от офиса. Я с трудом носила лицо сочувствия и вставляла одобряющие речи. Но моё сознание жаждало встряхнуть Лиду и крикнуть: “Да твою же мать! Ты так этого хотела! Получи, распишись и прекрати уже ныть! Мир не крутиться вокруг тебя!”
Те, кто никогда не испытывал раздражения к близким людям, пусть кинет в меня капусту. Те, кто никогда не прокручивал в голове сцены, как говорит им жестокую правду, я знаю, что вы есть, так что не будем.
Мой бокал пустел, за окном темнело, а мы всё ещё обсуждали душераздирающие подробности случившегося утром.
Как удивительно, что человеку собеседник нужен лишь номинально. Сидишь себе, киваешь в паузах, смеёшься, когда смеётся лицо напротив, и совершенно неважно, что хочется разбить тарелку о голову, которая пересказывает одни и те же детали. Мне до жути надоело собственное притворство, поэтому я и сказала то, что сказала.
Лида надулась как огненный шар, но в глазах Марины я прочитала кое-что похуже: она считала мой поступок недостойным. Ничего страшного, просто правдивый комментарий о том, что ситуация не стоит выеденного яйца, что нам пора перестать тратить время на прошлое и посмотреть в будущее.
– Тогда, может, перестанешь бегать за своим ITшником и подыщешь себе поца, которому на тебя не наплевать?
Это был удар ниже пояса, но Лида делала прежде, чем думать. Меня ошпарило, я вскочила со своего места и выбежала из ресторана, пытаясь нацепить рюкзак на бегу. Марина, видимо, предпочла остаться с Лидой. Конечно, ведь она у нас аленький цветочек, а я и сама вполне себе справлюсь. Как по заказу мне позвонил Артур, но я не взяла трубку. Я была слишком зла, чтобы говорить с человеком, от которого хотела безусловной любви и который никогда мне её не даст. Вспыльчивость, которую я обуздала в себе в подростковом возрасте, сорвала все замки и носилась внутри меня, открывая самые страшные сундуки.
Он не любит тебя, дура. Он никогда тебя не любил. Ты для него – удобный диван, будет пользоваться, пока не найдёт что-то стоящее. Держит тебя возле себя на цепи, как собаку, а сам обустраивает свою жизнь. Он хорошо понимает, что ты никогда никого себе не найдёшь, пока рядом он. Ему всё равно на тебя, совершенно плевать.
Телефон вибрировал от сообщений, но я мчалась к метро с бешенной скоростью, чтобы убежать от себя. Безрезультатно. Вагон закрылся, открылся следующий сундук.
Кто может дожить до 27 лет и так и не найти настоящих друзей? Если бы я умерла сегодня ночью, кто бы спохватился? Жалели бы они о тех минутах, которые не провели со мной? Вспоминали бы добрым словом? Корили бы себя за невнимательность? А мне бы было это важно?
Я думала о Маяковском, Есенине, Хемингуэе. О всех, кто считал себя непонятым и нелюбимым. О тех, кто решился прекратить пытку чувствительностью.
Я ходила по обрыву пока диктор не объявил мою станцию. Не знаю, почему я никогда не проезжаю мимо нужного места. Выскочив на бульвар, я осмотрела окрестности свежим взглядом. Мне нужно было выпить кофе и успокоиться. Если бы я наткнулась на хозяйку в таком состоянии, мне бы завтра негде было жить.
– Лавандовый раф, 80% арабики, – обычно я веду себя вежливо, улыбаюсь. Но сейчас у меня не было времени и сил на всякие формальности. – Ну же!
– У нас нет такого… – девушка была явно растеряна. Я мельком взглянула на табло и на стойку сзади неё.
– Латте, солёная карамель. Заплачу картой.
Через пару минут я уже жадно присосалась к стаканчику на вынос. Облегчение ударило по мне ароматом кофейных зёрен. Я вышла на улицу и осмотрелась. Тёплый летний вечер выгнал на воздух молодежь и стариков, влюблённых и женатых. Надежды найти лавочку не было, поэтому я села прямо на траву под каким-то деревом и прикрыла глаза. Отделалась малой кровью, до семейного сундука мы не добрались. И с чего меня вообще зацепила вся эта ситуация?
Я достала телефон и прочитала сообщения. Артур был первым, естественно. Он не на шутку испугался, даже в страшной запаре я брала телефон и что-то отвечала. По его просчётам я должна была быть дома, поэтому само собой возникли вопросы. Я отшутилась о трагедии в трёх актах и спросила, когда мы идём к врачу по поводу его бесконечной головной боли. Он упрекнул меня в занудстве и поставил срок “ближайшее время”. Я знала, что записать придётся самой, иначе подходящий момент никогда не настанет.
Потом сообщение от Лиды. Она записала множество аудио о своей глупости и резкости. Я не стала писать, я позвонила. Потому что мне хотелось извиниться и напомнить ей, что я безумно её люблю, что хочу поддержать её начинание и что завидую её смелости. Мы проговорили долго. Марина с облегчением приняла наше перемирие и с радостью сообщила, что беремена. Удивился никто.
Последней писала мне Вера. Она просила о срочной встрече и поставила три восклицательных знака. Я поняла, что откладывать нельзя, назначила день и встала с похолодевшей за всё это время земли. Где-то вдалеке уличные музыканты переигрывали Сплин, звучал смех и приглушённый шёпот. Я вдыхала летний воздух всеми своими лёгкими и брела домой. В клубе 27 не будет пополнений.
На следующий день вечером мы с Верой встретились на Воробьевых Горах, чтобы под какао и сэндвичи с курицей обсудить сложившуюся ситуацию. Ещё на платформе я увидела её мрачное лицо и поняла, в чём дело.
Коленька был для неё всем, но, к сожалению, обратной связи не наблюдалось. Все окружающие понимали, почему простоватый, тучноватый паренёк из провинции с жаром ухаживал за яркой художницей из мира сливок. Все смеялись над ним. Роль карманного паренька, настойчивого и упорного, подходила ему идеально, но встречался с Верой красавец Артём из рекламного агентства. Кто мог подумать тогда, что в итоге девушка с разбитым сердцем прибежит в объятия удобного Коленьки. На девичнике я последний раз спросила, уверена ли она в своём выборе.
– Мужчины должны любить нас, а не мы их, – такой ответ она мне дала и с улыбкой ответила на звонок жениха.
На свадьбе мы дружно кричали: “Горько!” и делали вид, что рады за молодую чету. Я знала, что это ошибка, все знали. Сказать человеку о том, что она падает в бездну, можно один раз, максимум два. Но как говорил великолепный Уайльд: “Каждый живёт как хочет, и расплачивается за это сам”.
Теперь мы шли по залитой солнцем дорожке, Вера открывала мне разочарование своей семейной жизни. Конечно, мы все знали, что там не так всё гладко. Жена хочет детей, муж открещивается работой. Он пытается выбиться в люди, чтобы самому обеспечить ей сытую жизнь, к которой художница привыкла. Работает по выходным, возвращается поздно, устаёт. Вера никому не жаловалась, но люди не слепые. Так мы стали видеться реже. Она признавалась, я молчала.
Было ли для меня открытием двуличие Коленьки? Вряд ли. Я чувствую людей намного острее, чем мне бы хотелось. Иногда со стороны виднее. Но я уважала её выбор, как она бы уважала мой.
Всё накрылось медным тазом неделю назад. Коленька пришёл с работы к 11, слегка пьяный. Раньше он такого себе не позволял. Вера высказала ему своё негодование, он был за рулём её машины, дорогой машины. Он мог убить кого-то, мог умереть сам. Терпеливые дни домохозяйки развалились и вперёд вырвалась та самая яркая и самодостаточная женщина, которую я любила. Вера высказала ему всё. Она не поехала по контракту в Америку, потому что Коленька не хотел уезжать. Она оставила творчество, потому что Коленька хотел семью и уют. Она перестала водить друзей в дом, потому что Коленьке казалось, что на него косо смотрят, он хотел отдыхать. Всё то, что раньше казалось ей простым семейным компромиссом теперь гирей висело на шее, а она отчаянно пыталась её сбросить. Женщина идёт за мужчиной. Так учила её мать. Но чёрт бы побрал эту идеалистическую хрень, если она так несчастна в своём собственном доме! Разом на неё навалились все уютные, одинокие вечера, тихие посиделки и творческие порывы. В этих стенах ей было хорошо, пока она не поставила подпись на бумажке.
– Ты забываешь, солнышко, сколько я терпел, – Коленька приобрёл незнакомый для Веры жёсткий оттенок. – Ты относилась ко мне как к мусору, и я пережил это.
– Так ты мне мстишь? Женился, чтобы унижать меня?
– Не неси хрень, – он устало потёр глаза и почти улизнул в комнату, но кто имел дело с разъярённой женщиной, тот знает, что она не отпустит соперника так просто. – Что тебе от меня надо? Чего пристала?
– Почему ты так себя ведёшь? Ты меня не любишь?
– Боже мой, Вера! – он взвесил в голове за и против. Усталость накатила с новой силой, алкоголь наводил туман. – Давай завтра поговорим, а? Солнышко, я устал.