На реальных событиях

Глава 1.

Я писатель и за свой дар я расплачиваюсь бесконечной, ноющей дырой внутри. Я чувствую, как стою на краю бездны и одна моя нога то и дело соскальзывает.

Для начала представлюсь. Меня зовут Кристина Романова. Когда мне было три месяца, мои драгоценные родители подбросили меня к воротам детдома. Да, да, вы не ослышались, до двери меня не донесли, боялись, что привлекут внимание. Я говорю родители, потому что хочу верить, что они были в сговоре, что решили так вместе и что сейчас они плещутся в водах Тихого океана, представляя меня счастливой.

Я не помню о себе ничего вплоть до пяти лет. Воспитательницы рассказывали, что я была несносным ребенком, делала странные вещи, много плакала. Я не верю им, потому что это слышит каждый найденыш. Люди пытаются преувеличить свою жертву, показать свое благородство.

Директор нашего дома Василий Васильевич Васильев был единственным человеком, которого я любила в детстве. Это был высокий мужчина с широкими плечами и невероятно печальными небесными глазами. Он всегда ходил в одном и том же костюме, гладковыбритый и прилично причесанный, расческа хранилась в нагрудном кармане его всегда белой рубашки. Когда его тяжелые шаги раздавались в коридоре, мы радостно бежали на встречу. Он никогда не проходил мимо, никогда не отмахивался от нас. Как бы занят не был, кто бы не шел с ним рядом. В кармане его светлого серого пиджака всегда была куча крошечных леденцов, которыми он с нами делился.

– Да не оскудеет рука дающего. Этому учит Бог, – Василий Васильевич посещал церковь чаще, чем кто-либо другой в нашем приюте. Злобные няньки постоянно сплетничали о том, что он замаливает грехи прошлого. Я думаю, он просто пытался быть ближе к тому, кто спокойно смотрел, как нас бросают в этот огромный мир безразличные родные руки.

Не могу вспомнить, как увидела его впервые. Память записала только историю, которая произошла, когда мне было пять лет. Сережа, противный мальчишка из соседней комнаты, поймал меня в коридоре и хотел затащить в темный угол, чтобы хорошенько избить за какую-то провинность. Директор делал обход несколько раз в день. Расписание не сообщали никому, графика не было, поэтому персонал недолюбливал начальство. Так вот, Василий Васильевич заметил, как я хнычу и отбиваюсь и подошел разобраться в ситуации. Сережу увели на важный разговор, а мне достался леденец и речь о прощении ближнего. Он был первым человеком, проявившим ко мне доброту. Кажется, я видела нимб у него над головой.

Я провела в детдоме восемнадцать несчастных лет. Не считая одной чистой души, все люди там были неприятными и глупыми. Я не приобрела ни подруг, ни друзей. Поэтому покидала это место с легким сердцем. Василий Васильевич умер от сердечного приступа за месяц до моего выпускного.

Жизнь не была ко мне милостива и после этого. Я поступила на бюджет в экономическую академию, благо вместо интрижек я сидела над учебниками до ощущения песка в глазах. За то, что судьба не дала мне семьи, государство выделило крохотную однушку на первом этаже московской многоэтажки. Хорошая компенсация, если учесть большинство родителей моих знакомых дали им только дружеский пинок.

После пар, пока мои сокурсники ходили на вечеринки и встречи, я работала секретарем у бухгалтерши, которая все еще была верна советской химической завивке. Там, я впервые заметила мужчину. Его звали Игнат, он был высоким харизматичным брюнетом, и часто зависал у нас в кабинете, флиртуя с моей коллегой Аней. У нее совсем не было мозгов, но она была по-настоящему красива. Эталон женственности в коротенькой юбочке с длинными ресницами и коровьими глазами. Я пришла домой и первым делом подошла к зеркалу. Со стены на меня смотрела невысокая девушка явно старше тридцати с узкими плечами и мешками под глазами. Я никогда не ухаживала за собой, не ходила в салон красоты. Мне не было дело до таких вещей, я пыталась выжить. А тут Игнат с такими красивыми карие глазами и манящим баритоном. Я поставила себе новую цель.

Зарплата пришла через две недели. Я купила три пакета самой дешевой гречки, чтобы не умереть с голоду, и пошла в небольшую студию в соседнем подъезде. Тучная армянка средних лет с изобилием страз на пальцах расписала мне список необходимых процедур. Я не дура, сразу исключила лишние десять пунктов, оставив прическу и маникюр. Оставшиеся деньги лучше потратить на гардероб.

Честно говоря, стрижка правда меняет человека. Я оказалась очень даже миленькой, после того как Азиза три часа занималась покраской и укладкой. Джентльмены предпочитают блондинок, то есть таких, как я. Теперь мне не дашь больше 25, какой же тусклый цвет волос подарила мне генетика.

Платье в цветочек и смертельно неудобные туфли с распродажи – это все на что мне хватило денег. В сетевых магазинах легко найти что-то на человека, который никогда не ел досыта, я была такой. Аня, конечно, была вазоподобной дамой, но ведь сразу видно, что такая же пустая. Девушка в магазине с радостью показала мне как пользоваться тушью и помадой. Так я стала выглядеть на свои 19.

В понедельник утром я была во всеоружии и ждала, пока Игнат войдет к нам на очередном перекуре. На часах было ровно десять, когда его широкая фигура показалась в дверях. Он сразу же бросил на меня удивленный взгляд и улыбнулся. Флирт с Аней остался прежним, правда теперь его большие карие глаза то и дело скользили по моему столу. Всеми воспетые бабочки тут же разнесли мои органы своими цветными крыльями. После обеда он догнал меня в коридоре, чтобы завязать разговор.

– Кристин, давай прогуляемся после работы? Я сто лет не ходил на своих двух, а сейчас красиво в центре, листья опадают, – он продолжил какие-то красивые фразы о природе, но я не слышала. Внутри меня маленькая девочка прыгала от счастья, мне хотелось петь и танцевать, но я просто улыбалась и кивала.

Я еле дождалась конца рабочего дня, он не зашел за мной. Я подумала, что он передумал и побрела в сторону метро, но оказалось, что он ждал за углом, не хотел пересудов и сплетен у меня за спиной. Впервые, после Василия Васильевича обо мне кто-то заботился и это было прекрасно.

Москва больше не казалась злой и суровой, рядом с ним она была яркой и душистой со вкусом мандаринового мороженого, которое он купил в палатке у бабушки с огромным начесом.

– Значит, ты живешь совсем одна. А как же родители? – его рука легла на мою ладонь, меня прошибло током.

– Я из детдома. Учусь на экономическом днем, а вечером подрабатываю на полставки, – почему-то я не могла перестать думать о том, как потеют мои пальцы.

– Мне очень жаль, – он повернул меня к себе лицом и поцеловал. Я впервые чувствовала на своих губах что-то настолько нежное и приятное. Вот почему все сходят с ума от этого. Я не спала всю ночь.

К концу недели мы уже узнали друг друга намного ближе. Игнат был молодым юристом, закончил университет всего год назад. Жил с родителями, москвич, читал Есенина и немного рисовал. Его не смущало, что я хожу в одном и том же платье, или он делал вид, что это было так. В пятницу он пришел ко мне в гости, я прибрала квартиру заранее. Не великое богатство: односпальная кровать, почти пустой шкаф и совсем пустой комод. У меня остался чай еще с переезда. Я берегла его на особый случай, разлила сейчас. Он не сразу набросился на меня, дал время привыкнуть к его присутствию в моем доме. После страстных долгих поцелуев я не заметила, как он начал пробираться под одежду и гладить мое тело. Если честно, я сама хотела, чтобы он так делал. Законы природы никто не отменял, я итак припоздала с созреванием.

В одной турецкой песне женщина поет такую строчку: «Рядом с тобой все прекрасно». Со мной тоже было так. Сам акт вызвал лишь отвращение: трехминутные болезненные толчки и испорченная единственная простынь, но он был рядом и казался счастливым.

– Я люблю тебя, – эти слова сами слетели с моих губ, я не планировала. Он нежно улыбнулся и начал целовать мое смущенное лицо.

– Так хорошо было? – ему не нужно было знать мое настоящее мнение о случившимся, я бы никогда его не обидела, поэтому кивнула. За эту ночь мы еще три раза повторили случившееся в разных позах. Я делала то, что умела делать очень хорошо: терпела и ждала, пока это закончится. Все окупило то, что мы заснули, прижавшись друг к другу, как бездомные котята, словно не было никого, кроме нас в этом мире. Я бы хотела, чтобы было так. Это была самая счастливая ночь в моей жизни.

Только утром он понял, что стал моим первым мужчиной. Его реакция была похожа на радость, но что-то извиняющее в карих глазах заставило меня удивиться.

– Мне было хорошо, не переживай, – я обняла его, чтобы он не испытывал вины.

На работе мы продолжали делать вид, что ничего не происходит. Он не приходил флиртовать к Ане, и я хитро улыбалась, зная причину. Каждую ночь он приезжал ко мне поздно вечером, долго целовал, а потом раздевал и делал эти странные движения. Раз за разом мне становилось все легче переносить это, к концу месяца я даже вошла во вкус. Удивительно, какие пошлые мысли меня начали посещать в его адрес.

Несмотря на постоянный недосып, я чувствовала себя бодрой. Учеба шла гораздо лучше, работа тоже. Каждый день я с замиранием сердца ждала звонка в дверь и его жадных рук на своих худощавых бедрах.

21 ноября 2007 года он не пришел. Я не спала до рассвета, и как только пришла на работу, утащила его в темный угол, чтобы хорошенько допросить.

– Слушай, у меня тоже есть дела. Я же не твоя собственность, – Игнат старался отстраниться, он боялся, что кто-то заметит нас или услышит.

– Ты всегда находил время на меня, что вдруг случилось? Ты больше не придешь? – я была готова встать на колени, если он захочет, только бы он вернулся в мою убогую жизнь.

– Не говори глупости, Кристина. Я приду, просто сейчас завал на работе. Подожди немного и не поднимай шумиху, будь умницей, – я поверила его щенячьему взгляду, у него же есть реальная жизнь, почему я забыла об этом? Почему не понимаю, что все крутиться не только вокруг меня? Разве я способна заменить всю многогранность его действительности?

Я больше не настаивала, и он не появлялся до декабря. На улице уже лежал снег, когда я услышала такой необходимый мне звонок в дверь. От него пахло алкоголем и сигаретами, на щеке был след от помады. Я сделала вид, что не заметила этого. Часы отсчитали два часа ночи. Он не целовал меня, не гладил. Просто положил на кровать и пробрался между ног, не снимая майки, только то, что было необходимо. В ту ночь мне снова было больно и противно, но я не подала виду. Мне было страшно, что он не придет больше. Он заснул сразу же, не обнимая меня, не прикасаясь. Утром я приготовлю завтрак из омлета и белого хлеба, как он любит. Я аккуратно положила на него руку и заплакала, все образуется, все будет, как раньше.

Но как раньше уже не было. Он приходил тогда, когда хотел, почти всегда пьяный и не чаще раза в месяц. Я была всегда готова к этому, облегчила ему жизнь тем, что сама раздевалась до того, как открыть скрипучую дверь, чтобы он мог вообще не напрягаться. Унизительно, правда? Но не так плохо, как не иметь надежды на встречу с ним. Я была готова на любые падения, у меня не было гордости.

В конце весны его визиты прекратились совсем. Я не находила себе места, но подходить к нему на работе не решалась. В июне я сдалась и все же проникла к нему, пока он был один в переговорной.

– Почему ты больше не приходишь? Я обидела тебя чем-то? Скажи, я исправлюсь, – я еле сдерживала слезы, от него за километр разило холодом и безразличием.

– Мне некогда. Я приду, как смогу. Не надо за мной ходить и упрашивать, имей гордость! – Игнат одарил меня брезгливым выражением лица, по моей спине пробежал ужас.

– У меня ее нет! Совсем нет! – я позволила себе разрыдаться, если это не вернет его, то уже ничего не поможет. Я опустилась на свои костлявые колени, я была готова умолять его. – Не бросай меня, ну пожалуйста, не бросай.

– Бог наказывает меня за то, что связался с сиротой. Кристина, я встречаюсь с другой женщиной, ты мне больше не интересна. Я не говорил, чтобы расстаться по-хорошему, мягко, но ты не понимаешь. Перестань плакать и отстань от меня!

– Ты не можешь меня бросить, мы же любим друг друга, – я хотела спасти эти отношения любым способом, даже растоптав себя.

– Алле, я никогда ничего не испытывал к тебе ничего, кроме возбуждения! – Игнат встал, чтобы выйти. Вот-вот вернется с обеда кадровичка. – Я приходил к тебе из жалости, потому что ты была девственницей. Не хотелось обидеть тебя одноразовым мероприятием и смотри, как все затянулось! Но теперь я нашел нормальную девушку, буду с ней встречаться и мне не нужна твоя доступность, – он оставил меня в слезах на полу с этими страшными признаниями наедине. Так я узнала, что любовь может быть жестокой и безжалостной. Больше я не оплакивала наши отношения. В глубине души я думала, что он вернется, что скажет, что это шутка, что снова будет целовать мои губы.

Я с блеском закрыла сессию, но он так и не осознал своей ошибки. Наша молчанка продолжалась все лето, а в сентябре Аня сообщила о сборе денег для подарка на его свадьбу. Мне казалось, что я не переживу этот момент, но внутри было пусто. Ни одной слезы или плохой мысли. Я положила 200 рублей в конверт и съела мандариновое мороженое по дороге до дома.

Утром Игнат зашел к нам в кабинет, сияющий и счастливый, чтобы отдать бумаги на подпись. Его взгляд упал на меня, он хотел отвернуться.

– Поздравляю! Надеюсь, вы проживете вместе яркую и красивую жизнь, – я подала ему руку, которую год назад он целовал в небольшом парке. Брюнет тепло улыбнулся и пожал ее. Он думал, что последний камень упал с его души перед алтарем.

Но я так и не научилась прощать. Незаметно проследив за ним, я воткнула в его широкую спину шприц с сильным снотворным. Своими отлучками, он довел меня до бессонницы, и врач выписал мне лошадиную дозу, чтобы я, не дай Бог, не вернулась. Бесплатная медицина не сильно заботиться о правилах безопасности. В переулке не было никого. Я пронзила его тело ножом 29 раз, он ни разу не шелохнулся, не издал ни звука.

Это было мое первое убийство, я даже не вздрогнула. Меня не накрыло сожаление, совесть не мучила. Удивительно, как спокойно я вытерла руки, выкинула нож далеко от этого места и ни разу не обернулась. В ту ночь я спала, как младенец.

Пока все хихикали, рассказывая о том, что счастливые часов не наблюдают, я молчала. Ни разу у меня не дернулся глаз, я не боялась, что меня вычислят, он никому не рассказывал о нашей связи. Я бы рассказала, но некому. Полиция позвонила начальству уже после обеда. Шок, сплетни, пересуды. Все расценили это как банальное ограбление, я достаточно умна, чтобы вытянуть его кошелек прежде, чем уйти. Он никогда не узнает, что это была я, никто не узнает. Кроме моих читателей.

После этих событий меня распирало, я так хотела поделиться с кем-то своим идеальным преступлением, что написала небольшой рассказ под ником Криро. Да, я не стала прятаться слишком сильно. Тщеславие сгубило ни одного рецидивиста. Я тоже отношу себя к ним, потому что после случившегося поняла, что сделаю это снова. Ради себя, ради этой власти решать кому жить, кому умирать, ради нового рассказа.

Перед тем как выставить свой шедевр на растерзание толпе, я сделала пометку «основано на реальных событиях». Потому что это была правда. В это не поверила ни одна живая душа и я это знала. Смеюсь в лицо толпе, которая думает, что знает, кто я.

А кто я? Обиженный ребенок, закомплексованная женщина, несчастное создание Творца? Я опасный убийца, который настолько циничен, что расписывает свои преступления на бумаге, позволяя людям просвещаться. Сейчас мне 30, за моей спиной 23 рассказа и предложение о издании целой книги. Но для такого формата моей выработанной схемы мало, да и людей, которые меня обидели не так много, всего 23. Их уже нет, новых не намечалось. Поэтому я решила перейти от частного к общему, то есть от своих счетов к мировым. В конце концов, жить станет намного лучше без большинства людей. Так, на выданный издательством аванс, я сняла небольшой домик в лесной части Ивановской области. Никто не удивился, что чудаковатая московская писака захотела уединиться в глуши, чтобы встретить свое вдохновение. Грубо говоря, так и было. Мне нужен был объемный сюжет, свежие идеи. Я приготовила небольшой домик и приступила к поискам жертвы.

Полицейская база пестрила отбросами общества, теми, без кого мир стал бы лучше и чище, но я не торопилась. Не просто найти того, кому поломаешь судьбу, когда ты не испытываешь ненависти, неприязни. Лист за листом, список за списком, я потратила на это два дня и нашла то, что искала.

Александр Молчалин по кличке «Саша Топор», 40 лет, уроженец города Брянска. Не нужно описывать способы его работы, это итак понятно. Он один из выходцев 90-х и 00-х, которые считали себя в праве терроризировать людей, которые работали во все жилы. Был осужден трижды за разбой, нападение, вымогательство. Мозгов немного, судя по тому, сколько раз он попался и по каким ничтожным поводам. Но меня в нем зацепило кое-что.

Светлана Молчалина, жена товарища сверху, 39 лет, уроженка того же города. Похоже, пока муж, как это принято говорить, чалился, она взяла власть в свои руки и лихо управляла его ОПГ. Может быть, она специально позволяла ему глупить, чтобы он набирал авторитет среди заключенных, пока она подбивала дела на воле.

Эта парочка погубила столько судеб, столько жизней и ведь дышат спокойно. Сделались «бизнесменами» и счастливы. Но я решила растормошить их тихую гавань. А кто если не я?

Глава 2.

Если хочешь сделать что-то хорошо, сделай это сам. Неудивительно, что я сама направилась в Брянск за своими подопечными. Скажу честно, любой город для меня всего лишь сборище камней и людей. Я не буду описывать природу или что-то в этом роде. Меня привела сюда цель. Первым делом я разместилась в отеле, который спонсирует чета Молчалиных. От сговорчивой администраторши я узнала, что они считаются примером любви и верности, все делают вместе. В том числе охотятся недалеко от города, в лесу. Такая удача не могла свалиться просто так, это был перст судьбы. Я поехала туда.

За годы своих преступлений я научилась многим хитростям, например, пользоваться своей внешностью. Хорошо подумайте, будете ли вы опасаться худую невысокую блондинку с миловидным лицом? Нет, конечно, что она вам сделает? Тем более, если вы криминальный авторитет с выдающимися данными.

Я поехала в Брянский лес в маленьком легком платье и открытых босоножках: июнь жаркий. Проверим, такой ли он верный.

В этот день Светлана Молчалина покинула мужа, чтобы проверить дела в городе и вернуться в их деревянную избушку. Я встала на дороге возле охотничьих угодий и выкрутила пару деталей из позаимствованной у одного олуха девятки.

– Извините, вы мне не поможете? Тут с машиной что-то, – мои голубые глаза казались яркими из-за черной подводки, я теперь не жалела денег на красоту. Он вылез из своей Нивы, похожий на медведя и осмотрел меня с макушки до пят.

– Ты чего тут забыла? Да еще в таком виде, – он был в спецовке, от него несло потом и кровью. Кажется, он хорошо поохотился.

– Я из Москвы приехала по делам. Вот решила напоследок осмотреть окрестности, взяла машину у знакомого, а тут такая беда. Даже не знаю, что делать, – редкий мужчина устроит от вида нагибающейся женщины. Я видела его сальные глаза, вроде понравилась. Он порылся под капотом минут пять, но так и не смог найти причину поломки, идиот. Я долго мялась на месте, думала, что делать. Напросилась в гости, мобильник разряжен, симку из айфона не вытащишь, нужна розетка. Он долго метался, но согласился.

В машине мы ехали молча, я стеснительно отдергивала юбку к коленям, он старался смотреть только на дорогу. Светлану предупредили, что я появилась, она была не против, предложила отставить на ночь. Я впервые видела такую наивную или самоуверенную женщину, но мне это понравилось.

Их домик отличался изобилием голов животных, которые красовались даже в туалете. Ужасная безвкусица окупалась квадратными метрами, место было слишком много, даже для таких бахвалов.

Стоит отдать ему должное, он держался до самого вечера, не общался со мной, занимался чем-то важным в кабинете и громко говорил по телефону с женой. Я решила не тратить времени и сварганить ужин, эдакая заботливая девочка.

Запах прожаренного мяса и картошки привели его на кухню быстрее, чем мои голые ноги. Я улыбнулась и рассыпалась в извинениях. Мол, меня заберут завтра утром, а я такая голодная, не решалась отвлекать. Саша Топор погладил почти лысую голову и стал чуть менее серьезным. Арифметика проста: он много лет был женат на женщине-соратнике. Таких не бросают, но и не любят долго. Мужское эго слишком велико, им нужна власть над хрупким созданием, которое быстро надоедает, и они калечат их судьбу, выкидывая в мусор.

– У вас очень красивый дом и такой уютный! Я раньше не была в таких местах, – мне не верилось, что глава ОПГ может быть так примитивен. Он молча наблюдал за моими расписаниями, рассказами о тонкостях бухгалтерской работы и хлопаньем прокрашенными ресницами. Он вытерпел весь ужин, но, когда я мыла посуду, подошел сзади и прижал к раковине, тяжело дыша в ухо. Я не сопротивлялась, издавая театральные вздохи. Какие же мужчины наивные.

Он навалился на меня в спальне, очень галантно было пустить проходимку на кровать, а не использовать для этого пол. Его традиционные движения были достаточно умелыми. Мне нравились его большие руки и аккуратные толчки, я не часто получаю удовольствие от своих задумок, но тут было именно так.

После окончания он не остался. Так и должно было быть, такие мужья не позволяют женам узнать про случайные интрижки, я уважала в нем это. Как будто скрытый факт может отменить само действие.

Он уснул в своей комнате, не заходя ко мне и ничего не предлагая. Не знаю, мучила ли его совесть. Я не испытывала чувство вины за то, что для верности подмешала ему немного возбудителя и снотворного в еду, отчего он проснется только днем.

Светлана приехала рано утром. Я не спала, выслеживая, чтобы за ней не приперся хвост.

– Доброе утро, – мои джинсы и широкая футболка смягчили ее взгляд. Сама она выглядела прилично для своего возраста: с подтянутыми формами и прокрашенными корнями, на вид ей было не больше 35. – Большое спасибо вам за ночлег. Я просто не представляю, как так получилось.

– Доброе, – она показала на кухню. Там стоял кофе на вынос и пакет с какой-то едой. – Я взяла вам. Позавтракаем?

Мы сели рядом рука об руку. Ее внимательные глаза заставили меня сомневаться в том, что мой напиток пригоден для питья. Я выждала пару минут и вонзила укол ей в плечо. Света оказалась сильнее, чем я рассчитывала. Она повалила меня на пол и выдернула приличный клок волос.

– Я тебя отравила, сучка. Закопаю твой труп в лесу и ни одна собака не найдет, – ее обезумевшее лицо смешило меня. Разводящих не разводят, как говорится. Я сразу почуяла что-то неладное. Силы покинули ее спустя пару ударов. Я сбросила с себя ее обмякшее тело и поднялась, чтобы вколоть ударную дозу Саше.

Вытащить их из дома оказалось совсем не просто. Тяжеленые туши я везла на тележке, часто ударяя их об углы. Но за сохранность боролась я не слишком.

Удивительные вещи творит маленькая девочка за рулем. Ни один гаишник не остановил меня, чтобы проверить документы или ПТС, несмотря на региональные номера. Я восхищаюсь стереотипным мышлением большинства людей.

Я ехала около восьми часов и несколько раз останавливалась, чтобы вколоть дополнительную дозу снотворного Молчалиным. В таком деле лучше переборщить, чем не доделать. Я представляла в какую ярость впадет Сашка Топор, когда осознает, кто затащил его в непроходимую глушь.

По приезду я первым делом растащила парочку по разным клеткам, заготовленным сзади участка. Конечно, их пришлось хорошо связать и заклеить рот, я любила рисковать, но все же тюрьма не лучшее место для таких, как я. Представители действительно разумной части человечества должны быть свободны, чтобы выполнять функцию волка: быть санитарами территории.

Забывшись сном, я очнулась только, когда на улице было темно, а кто-то усердно долбил мне в дверь.

– Привет, ты тут новенькая. Я заехал спросить, не нужно ли чего, – это был высокий плечистый блондин с неистово черными глазами. Я удивленно вспоминала, накрыла ли клетки на заднем дворе. – Меня Денис зовут, я тут неподалеку живу. Вот номер мой, если понадобиться помощь там, или скучно будет, – на вид ему было не больше 26. Что-то помешало мне закончить разговор на этом месте и навсегда избавиться от его визитов. За последние десять лет я ни разу не болтала с мужчиной просто так, без повода. А этот сельский паренек был совсем безобиден. Я предложила ему войти.